Fang Mang Главы 1-112 , Поразительные способности


Глава 1. Жизненная энергия земли. 

 

Было 6:30 утра, только что наступил рассвет. Вход в Пекинскую киностудию был заполнен людьми, которые проходили прослушивание на второстепенные роли. В основном это были мужчины, большинство из которых казались совершенно наивными. Пока тянулось время ожидания снаружи, некоторые люди прогуливались на цыпочках, тревожно разыскивая информацию, другие начинали безучастно смотреть в космос, а несколько групп людей даже играли в «Борьбу с арендодателем»*, чтобы убить время. (*Прим.: «Борьба с арендодателем» – игра для трех игроков с использованием колоды на 54 карты. Цель игры – стать первым, кто избавится от своих карт.) 

Только один человек… 

Он спокойно сидел за маленьким столиком, его волосы были расчесаны назад и завязаны на манер кроличьего хвоста. В эту холодную зиму только он был одет в белую рубашку с цветочным узором и рваные джинсы. Глядя на него, люди невольно начинали ощущать запах юности с легким намеком на неряшливость в одежде и манерах, даже, несмотря на то, что делал он совершенно противоположные вещи – предсказывал судьбы. 

- Учитель, я действительно восхищаюсь Вами! Я слышал, что Вы, словно древний Бог, крайне точно рассказываете о судьбе брака! Я специально приехал на скоростном поезде, чтобы найти Вас. Я совершенно не ожидал, что Вы окажетесь таким молодым! 

Хань Дун произнес с глубочайшим выражением: 

- Полученные навыки не измеряются возрастом, но измеряются просветлением ума. 

- Да-да, учитель прав, я не разбираюсь в таких вещах, но я действительно не понимаю, почему Вы выбрали такое шумное место для предсказаний судьбы? 

Хань Дун тихо выплюнул три слова: 

- Жизненная энергия Земли. 

- Ха-ха-ха! Может ли Учитель помочь мне увидеть мое положение? Будет ли мой брак счастливым до конца жизни? 

Хань Дун прищурился, чтобы четче разглядеть: на горном корне* этого человека была прямая линия, которая шла вниз, а слева было темное пятно, это означало, что ему предначертано развестись! Он мог подумать об этом про себя, но он не мог сказать об этом вслух, потому что веки мужчины были тонкими, короткий желобок над верхней губой, губы – маленькими, его внешность выглядела обыденной, но, тем не менее, ум его был слаб и чувствителен. Заплатит ли этот человек, скажи он правду? (* Под горным корнем подразумевается переносица) 

- Ты и твоя возлюбленная будете сопровождать друг друга всю жизнь, – сказал Хань Дун с искренностью. 

Моментом ранее этот мужчина средних лет выражал почтительность, но, услышав это, его лицо неожиданно изменилось: 

- Вы имеете в виду, что я не смогу бросить эту старую блудницу? 

- … – Хань Дун. 

Тут слабый и чувствительный мужчина начал разминать кулаки и потирать ладони: 

- Я терпел ее половину собственной жизни! Чтобы получить развод, я даже держал нож у ее шеи, но она по-прежнему не согласна! Я хотел приехать сюда, чтобы успокоить свое сердце, но не ожидал, что ты отрежешь вторую половину моей счастливой жизни! 

Хань Дун взревел внутри: «Ах! Ты должен был сказать правду!» 

- Нам следует обсудить это, – вежливо произнес Хань Дун. 

Но мужчина стал только злее: 

- Что еще тут обсуждать?! 

Хань Дун только собрался объяснять, но вдруг увидел менеджера Пекинской киностудии, когда тот вышел для осмотра людей. Образ Хань Дуна, как уважаемого учителя, резко испарился, он собрал свой стол и стул и ринулся в ту сторону. 

Мужчина схватил его: 

- Что ты делаешь?! Пытаешь сбежать?! 

- Пусти! Мне нужно на кастинг! 

- Кастинг? Так ты актер! Отлично! Ты посмел практиковаться на мне? 

- Кто практиковался на тебе? Это моя вторая работа, дополнительная, понимаешь? 

- Никогда не слышал об актере, который подрабатывает гадалкой! 

- Да что там о гадалках? Хочешь сказать, что гадалки не могут следовать за своей мечтой? 

Мужчина стиснул челюсть: 

- Посмотри на себя! Ты до сих пор хочешь следовать за мечтой? Да ты просто мошенник! Сегодня, если я тебя не побью, можно считать, что я зря потратил деньги на билет, чтобы добраться сюда! 

 

Глава 2. Его бесчисленные изъяны. 

 

Тут собирались драться, но группа людей в противоположной стороне никак не реагировала. Они были слишком заняты презентацией себя менеджеру. 

Менеджер и раньше занимался распределением второстепенных ролей, он с легкостью мог читать мысли претендентов. Именно поэтому он не побеспокоился, чтобы ответить, когда люди вокруг него пытались выставить свою кандидатуру или получить его одобрение. Его надменные глаза охватили всю толпу вокруг, словно он выбирал животных превосходной физической силы: 

- Ты, ты и ты… Остальным – разойтись. 

Те, кто были выбраны, потряхивали своими ягодицами, следуя за менеджером, а те, кто выбран не был, продолжали ждать. 

Когда был закончен отбор, Ли Шан заметил сцену борьбы между Хань Дуном и мужчиной средних лет. Поскольку он не понимал ситуации, то не решился вмешаться, чтобы разнять их. Вместо этого он дернул стоящего рядом человека, чтобы узнать. 

- Кто там дерется? 

- Это наш кореш, который здесь с нами каждый день. 

Ли Шан нахмурился: 

- Его же бьют, как вы можете относиться к этому так равнодушно? 

- А почему я должен беспокоиться? Я о себе-то позаботиться не могу. Да и, кроме того, каждый раз, когда менеджер набирает людей, в 9 из 10 случаев выбор падает на него. Даже если место будет только для одного человека, пока он здесь, другие могут не надеяться. 

Ли Шан обсмотрел Хань Дуна сверху вниз. Тот был высоким, статным, с длинными ногами. Скорее всего, его выбирали из-за тела. Что касается его лица, то он не был красив, но и некрасивым он тоже не был. Лицо было очень выразительным, таким, что его можно было запомнить, единожды взглянув. 

- Вы, ребята, поэтому его не любите? – спросил Ли Шан. 

- Мы его не «не любим». Просто человек такого типа не может стать настоящим другом на много лет. 

- Почему? Что это за «тип человека»? – с интересом спросил Ли Шан. 

- Он? Если говорить о недостатках, то их целая куча. В первую очередь, он похотливый плейбой, похабный хулиган. Я не знаю, сколько он сменил подружек. Во-вторых, он любит хвастаться и хвалиться, так он чувствует себя хорошо. В-третьих, он медлительный, когда ты изнемогаешь от нетерпения, он будет растягивать это бремя. В-четвертых, он очень расчетливый, большинство людей не могут иметь с ним никаких дел. В-пятых, он суеверен, но также талантлив, и когда он просматривает человеческие судьбы, он может точно рассказать, что в них... 

Не закончив свою речь, он вдруг вскочил и кинулся ко входу: 

- Менеджер вышел! Сегодня много работы! 

Хань Дун все еще был включен в процесс «ожесточенной битвы» в стороне от входа, когда увидел, что группа людей бросились к дверям. Тогда он разразился бранью: 

- Блядь, пусти меня! 

Резкий взгляд Хань Дуна заставил того на секунду испугаться, но он быстро пришел в себя и потянул парня на дорогу, проходившую немного в стороне. Они оба буквально разрывали друг друга. 

Несмотря на то, что Хань Дун был молод и имел проворные ноги, их телосложения отличались, и этот мужик легко смог поднять его своими крепкими руками. Вероятно, он собирался бросить его через плечо, но результат вышел иным. Вместо того чтобы упасть на землю, он был брошен на забор. Рубашка Хань Дуна порвалась и зияла большой дырой, его рваные джинсы были нанизаны на плетеную стальную проволоку, удерживая его на заборе вверх тормашками. 

Мужчина тяжело задышал, почувствовав удовлетворение, затем, развернувшись, ушел. 

- Блядь! Опусти меня! Веришь, я могу отправить тебя в больницу с помощью моего талисмана! 

Хань Дун кричал и боролся, но его одежда, хоть и смотрелась жалкой и рваной, все равно крепко удерживала его на заборе, и он не сдвинулся с места. Он не только не мог освободиться, но, к тому же, подол рубашки, задравшись, закрыл ему лицо, так что его тело было выставлено на холодный ветер, а ноги задраны высоко вверх. 

 

Глава 3. Все «не слава Богу» (неожиданные повороты) 

 

В роскошном автомобиле, который медленно двигался по дороге, находился звезда фильмов Джун Дина и кинокомпании – продюсер Лян Цзин. Он был с актрисой, которая не так давно вошла в профессию, но уже имела успех, её звали – Тао Юньюнь. 

У Лян Цзина был большой опыт работы в качестве продюсера и режиссера, он создал много шедевров, и, само собой разумеется, его власть и влияние в этой сфере были очевидны. Но на этот раз ему пришлось сделать исключение и, как старший учитель, он предупреждал Тао Юньюнь: 

- Этот фильм запланирован господином Ваном, главные роли назначены им с самого начала и режиссер не может вмешиваться в этот вопрос. Даже и не думайте о главной женской роли. Еще осталась неплохая роль, но все зависит от вашего сегодняшнего выступления. Вы должны знать, что господин Ван никогда не встречался ни с одним актером, сегодня мне пришлось использовать предлог, чтобы поговорить о фильме и выторговать полчаса времени. 

Тао Юньюнь нежно коснулась своих ярко-красных губ: 

- Тогда ... какие особые увлечения у господина Ван? 

- Особые увлечения? Забудьте об этом! Он очень простой и серьезный человек и даже если вы действительно хотите повлиять на него, то это не тот случай. 

Тао Юньюнь все же не сдавалась: 

- Тогда, он ненавидит что-нибудь? Вы должны сказать мне, какой тип людей он ненавидит, чтобы я не попала впросак. 

Лян Цзин подумал и осторожно начал говорить: 

- Во-первых, он ненавидит похотливых плейбоев и неприличных хулиганов, даже при том, что это относится к мужчинам, вы должны продемонстрировать достоинство и надлежащие манеры. Во-вторых, он ненавидит людей, которые любят хвастаться, чтобы произвести впечатление, вы должны быть внимательной и скромной. В-третьих, он ненавидит медлительных и тормозящих, лучше всего говорить и действовать быстро. В-четвертых, он ненавидит хитроумных и расчетливых людей, поэтому вам лучше не демонстрировать излишний ум. В-пятых, он атеист, он ненавидит людей, которые верят в духов, никогда не делайте суеверных замечаний. 

Слушая все это, голова Тао Юньюнь начала распухать: 

- Боже, почему он такой требовательный? 

- Это слишком много? – Лян Цзин кивнул. – Знаешь ли, что он требует от тела мужчины? Рост 1м 80 см, обхват бедер – 102,9, длина бедра – 58,5, длина голени – 51,7, и если хоть на дюйм меньше или больше, то о работе у него не может быть и речи. 

Тао Юньюнь широко распахнула глаза: 

- Неужели это возможно? Он такой невыносимый? 

- Тут ничего уже не изменишь, он выходец из научной среды и просто одержим данными и цифрами. Кроме того, в его фильмах довольно много сцен с движениями ногами, их показывают крупным планом, что требует точности, и сделан акцент на визуальных эффектах. 

- Тогда он должен просто найти хорошую модель, – сказал Тао Юньюнь. 

Лян Цзин хмыкнул и рассмеялся: 

- Ты думаешь, что я не подумал об этом? Проблема в том, что никого подходящего нет! Все эти дни я подбирал модель, моя голова уже забита их данными и цифрами, теперь я с первого взгляда могу сказать параметры вашего тела. 

- Действительно? – Тао Юньюнь была настроена скептически. 

Лян Цзин уверенно объявил эти три числа – 93, 62, 95. 

Тао Юньюнь была в шоке: 

- Как ... сколько всего вы прошли, чтобы так сканировать людей? 

- Я подозреваю, что он намеренно создает мне препоны! Где я смогу найти человека с фигурой, которая не соответствует естественным параметрам? Как может человек ростом 1м 80 см иметь ноги 110 см? С объемом бедер 102,9? Даже если эти требования соблюдены, то, как еще получить длину бедра и голени 58,5 и 51,7? Даже если он будет иметь такие формы, это не означает, что размер совпадет точно! Это просто шутка ... шутка ... 

Лян Цзин, сетуя, посмотрел в окно, и внезапно его лицо побледнело. 

На заборе он увидел две длинные ноги, висящего вверх тормашками человека, а поясница, которая была отлично видна, подчеркивала сексуальную задницу, обернутую рваными джинсами. 180, 102,9, 58,5, 51,7 ... Глаза Лян Цзина чуть не выскочили из орбит. 

- Быстро, быстро езжай к углу впереди и развернись у боковой полосы выше! 

 

Глава 4. Нумерофилия (Зависимость от цифр). 

 

- Я перевернусь, перевернусь, ик ... 

Хань Дун тяжело дышал, хаотично дергаясь из стороны в сторону в течение долгого времени, он, наконец, упал на землю. Он быстро встал, сделал шаг и побежал к входу Пекинской киностудии. 

К сожалению, менеджер уже ушел со второй группой. 

Хань Дун горько сплюнул на землю, «тяжело ждать возможности!». 

Некоторые люди еле сдерживали гнев, так как не смогли получить работу. Кроме того, актеры и съемочная группа начинали работу уже с семи или восьми часов, к этому времени набор актеров был в основном завершен. 

Хань Дун собирался уйти, но вдруг увидел молодого человека, который улыбался ему. 

- Новенький? – спросил Хань Дун. 

Ли Шан кивнул: 

- Да, послушав, что о тебе говорят, я сразу захотел познакомиться. 

- И что же они говорили обо мне? 

- Тот человек сказал, что твой характер не слишком хорош. 

Хань Дун нахмурил брови: 

- И ты все еще хочешь познакомиться со мной? 

- Мы похожи, – злобно улыбнулся Ли Шан. 

Хань Дун вынул сигарету, предположив, что Ли Шан поможет ему зажечь огонь, прикурил, спрашивая: 

- Ты хочешь влиться в среду? 

Ли Шан кивнул. 

- Тогда ты нашел подходящего человека. 

Хань Дун потянул Ли Шана к дороге и вскоре повернул к близлежащему переходу. 

К тому времени, когда машина Лян Цзина прибыла, даже тень Хань Дуна исчезла. Лян Цзин не сдался и приказал водителю развернуться, но они по-прежнему никого не нашли, и из-за беспокойства он был на грани. 

- Где он? Куда он делся? 

Тао Юньюнь, сидевшая рядом, осторожно спросила: 

- О ком ты? 

- Прямо сейчас, прямо здесь, на заборе, тело висело вверх ногами. Эта задница и бедра, эти две большие длинные ноги – то, чего всегда хотел Ван Ван! Я до сих пор не был так счастлив еще, как это может… – Лян Цзин причитал не переставая. 

Тао Юньюнь смущенно спросила: 

- Разве это не потому, что вы недавно слишком много работали, и появились галлюцинации? 

Лян Цзин вдруг что-то увидел, сделал несколько быстрых шагов к забору и вытащил оторванный кусок джинсов с грязными нитками. 

- Я точно не ошибаюсь! 

Лян Цзин повернулся к водителю и сказал: 

- Отправляй Юньюнь в компанию, я уйду первым. 

Тао Юньюнь воскликнула: 

- Не надо! Без тебя я буду нервничать! 

Но Лян Цзин уже перелетел через забор и пробежал метров десять. 

 

*** 

Поскольку она прибыла на встречу на 10 минут раньше назначенного, и господина Ван все еще не было, то Тао Юньюнь попросили подождать в его офисе. 

Когда она вошла, то была потрясена количеством часов, представшим перед ее глазами. От больших маятниковых часов высотой 3 метра, до маленьких пуговичных, изысканных карманных часов; от «Большой восьмерки» династии Цин, и до новых современных трендов… Далее вдоль стены шел двухметровый стеллаж, длиной 5 метров, на котором были представлены довольно ценные часы. 

Тао Юньюнь взглянув на них, заметила, что одни были без стрелок – только циферблат, по сравнению с другими, это особенно бросалось в глаза. 

Посмотрев вокруг, она обратила внимание, что на компьютере была заставка с тремя циферблатами часов. 

Это все еще ничего, но тут Тао Юньюнь внезапно заметила, что комната заполнена цифрами, яркими, темными, даже на хрустальной лампе были цифры. Стоя посреди комнаты, она взглянула вверх: на потолке тоже был большой циферблат часов! Ей казалось, что сейчас она находится в игровой комнате, угадывая «сколько циферблатов здесь». 

Кроме того, даже выключатель света был помечен азбукой Морзе, а стаканы для воды были помечены римскими цифрами ... 

Тао Юньюнь обескураженно молчала, обдумывая, какой сумасшедший человек будет одержим цифрами до такой степени? 

Теперь, когда она вспомнила о требованиях к кастингу для мужской роли, все стало ясным. 

 

Глава 5. Ответ Бога! 

 

Беспорядочное тиканье часов в ушах, как барабанная дробь, переплеталось с сердцебиением, сливаясь с ним воедино. 

Мозг Тао Юньюнь работал на высокой скорости, пока она про себя повторяла по несколько раз то, о чем Лян Цзин предупреждал ее: запомнить, что должна вести себя достойно. Это не проблема, прямо сейчас, даже если бы у нее была не тонка кишка, она бы не осмелилась покинуть эту комнату. Нужно быть проворной, когда говоришь, хотя из-за множества часов, подгоняющих тебя, кто смеет опаздывать даже на секунду? Что касается суеверий, она не верила во все эти вещи, и поэтому совсем не волновалась на этот счет. 

Вести себя скромно и не демонстрировать излишек ума – эти две вещи были самыми сложными. 

Пока она размышляла, дверь внезапно открылась, и в комнату вошел молодой человек блестящей внешности. 

- Здравствуйте, меня зовут Ван Чжундин. 

В момент, когда два человека обменялись рукопожатиями, казалось, глаза Тао Юньюнь превратились в бесчисленные фотообъективы. 

Ван Чжундин редко появлялся на публике, поэтому Тао Юньюнь ничего не знала о его внешности. По ее мнению, босс-нумерофил должен был носить очки с толстыми линзами, иметь жесткую и строгую экспрессию и бюрократическое отношение. 

Однако, напротив нее стоял Ван Чжундин, одетый в титаново-серый костюм в западном стиле, с крепкой и гармоничной фигурой и богатым ароматом чистой мужественности. 

Если использовать четыре слова, чтобы описать этого человека, то это были бы: Решительный! Непоколебимый! Высокий! Гордый! 

Тао Юньюнь была больше удивлена тем, что, хотя Ван Чжундин и не улыбался, его глаза выражали доброжелательность. 

- Садитесь, пожалуйста, – сказал Ван Чжундин. 

После того, как Тао Юньюнь села, и ее нервозность немного уменьшилась, ее прекрасные миндалевидные глаза, устремленные на Ван Чжундина, засияли. 

Глаза были яркие, но не развратные, послушные, но не теряющие достоинства, ее игра действительно была не плоха. 

Однако Ван Чжундин беспокоило только одно: 

- Почему вы ничего не говорите? 

- Я жду, когда вы первый заговорите. 

- Вы не собираетесь спрашивать о фильме? 

- О, я только что вспомнила, – Тао Юньюнь выдала привлекательную и глупую улыбку. – Я забывчива, когда нервничаю. 

Ван Чжундин слегка улыбнулся, казалось ему уже комфортно с простой и чистой Тао Юньюнь. 

- Господин Ван, у вас здесь очень много часов! 

- Это лишь малая часть, большинство находится дома. 

Тао Юньюнь широко открыв рот: 

- Ах! Я думала, что это все для показа. 

- Это еще не все, некоторые из них используются в декоре, как например эти часы на стене позади вас. 

Тао Юньюнь предположила ранее, что ЖК-монитор на стене, состоящий из четырех частей, тоже являлся странного вида циферблатом, но все равно спросила с удивлением: 

- Это циферблат? Я совершенно этого не заметила! 

Ван Чжундин сказал: 

- Тогда, видите ряд растений бонсай, расположенных уравнением? 

- Правда? – снова удивленно спросила Тао Юньюнь. 

Ван Чжундин улыбнулся. 

Улыбка на лице Ван Чжундина стала еще шире, Тао Юньюнь продолжала быть такой же скромной, простой и честной, действуя еще более возбужденно. 

Все, о чем говорил Ван Чжундин, становилось приятным сюрпризом, все было отлично. Более того, она знала, как захватить момент, помня четыре слова: «действуй прямолинейно и быстро», которые Лян Цзин сказал ей, и знала, когда остановиться. Они успели попрощаться еще до того, как отведенное ей время истекло. 

 

*** 

Поиски Лян Цзина оказались бесполезными, когда он подошел к входу в компанию, то увидел, выходящую их вестибюля Тао Юньюнь. 

- Как все прошло? – спросил Лян Цзин. 

Тао Юньюнь улыбнулась и показала жестом «О’кей»: 

- Наша беседа была восхитительной. 

Не зная почему, Лян Цзин вдруг почувствовал зловещее предчувствие, он поспешил в офис Ван Чжундина, но у двери Лян Цзина остановил его помощник. 

- Вам не нужно входить, господин Ван хочет, чтобы я передал вам, что ему не нравятся умные люди, но это совершенно не значит, что ему понравится кто-то глупый. 

Лян Цзин: 

- …  

 

Глава 6. Насколько это важно! 

 

Хань Дун повел Ли Шана в свое временное убежище, они шли и одновременно разговаривали. 

- В каких фильмах ты играл? – спросил Ли Шан. 

Хань Дун сказал: 

- Я играл в … их много, я играл важную роль в ремейке «Путешествие на Запад». 

Ли Шану стало интересно: 

- Что за важная роль? 

Хань Дун поднял брови: 

- Угадай. 

Ли Шан видел эту дораму, но из-за того, что было много «Бычьих голов»* и «Лошадиных лиц» и совсем немного людей, было довольно трудно угадать. (* «Бычьи головы» и «Лошадиные лица» – хранители подземного мира в китайской мифологии) 

Он негромко пробормотал: 

- Важная роль…. Ну, конечно, это не может быть Сунь Укун (Бог обезьян в китайской мифлогии). 

- Хотя это и не Сунь Укун, но он имел близкое отношение к Сунь Укуну! 

Ли Шан удивился: 

- Это же не его шестая ушастая макака, так ведь? 

- Я не имел в виду так называемое видовое отношение. Я имел в виду соперника! 

- Там есть соперник? – Ли Шан бросил на Хань Дуна завистливый взгляд. – Роль Сунь Укуна сыграл популярный ведущий актер, ты на самом деле встречал ведущего актера? Ты что, третий наследный принц Восточного Китайского дворца Дракона? 

Хань Дун покачал головой: 

- Продолжай угадывать. 

- Князь демонов? Металлический Лорд Запада? Тайшан Лаоцзюн? Пагода, несущая Небесного Короля? Эрланг Шен? Монстр? … – и даже когда Железная Принцесса была почти упомянута, Хань Дун все еще качал головой. 

- Эти роли были выбраны заранее, а я просто массовка, тот, кого выбрали в последний момент, как я мог играть эти роли? 

Ли Шан переосмыслил и понял, что это правда: 

- Тогда какая у тебя роль? 

- Я важный солдат, который помогал Сунь Укуну на горе Хуагуо в Цзянсу, когда он подвергся опасности, без меня он бы не выжил! 

- Ты…. Ты играл золотую дубину? – Ли Шан был ошеломлен. 

Хань Дун ударил его: 

- Сам ты золотая дубина! 

Ли Шан смеялся, пока не начал кашлять: 

- Тогда… тогда какая у тебя роль? 

Хань Дун, не властно, но и не скромно сказал: 

- Когда Сунь Укун свистит, первая обезьянка, которая выскакивает, это я! 

Ли Шан почти задохнулся: 

- Эту роль ты называешь ролью соперника? 

- Почему её нельзя назвать ролью соперника? У меня тоже были слова. 

- Какие слова? 

Хань Дун незамедлительно изобразил голос обезьянки: 

- Мой Король! 

Ли Шан вытер холодный пот со лба: 

- Какая «важная» роль, но я думаю, что роль обезьянки тебе не подходит, думаю, вместо нее ты должен был играть роль рта короля обезьян… (он имел в виду, что Хань Дун слишком болтлив). 

- Что ты имеешь в виду? – Хань Дун бросил на него косой взгляд. 

- Да я просто шучу! – все еще смеясь ответил Ли Шан. 

- Кто с тобой шутит? – Хань Дун медленно закурил сигарету. – Ты должен знать свое положение, мы просто массовка, иметь слова – это не так просто. Сколько людей играли в дюжине фильмов, но так и не получили шанс быть запечатленными на камеру. Подожди пока придем ко мне, я покажу тебе сцену, в которой играл, не многие могут ее увидеть. 

Ли Шан уже собрался открыть рот, но внезапно услышал свист Хань Дуна. 

- Эй, красотка, хочешь узнать свою судьбу? Я не возьму денег, только твой номер телефона. 

Красивая женщина мельком взглянула на Хань Дуна: 

- Извращенец. 

Хань Дун все еще смотрел на нее безудержным взглядом, пока женщина не поспешила уйти, тогда он повернулся к Ли Шану с наполовину скуренной сигаретой, свисающей с уголка рта, и с ухмылкой на лице, его голос стал глубоким: 

- Слишком кокетливая, когда вот так одевается… 

Ли Шан должен признать, то, что сказала эта женщина, действительно попало в цель. 

 

Глава 7. Я не верю, что не смогу поймать тебя! 

 

Прибыв в квартиру, Хань Дун сказал: 

- Мы пришли. 

- Ай-я, место неплохое! – стараясь быть убедительным, сказал Ли Шан. – Район выглядят хорошо, здания тоже новые. 

Хань Дун, посмеиваясь, ответил: 

- У меня есть недостаток, хоть у меня и не так много денег, подвергать себя лишениям я не буду. 

Ли Шан, когда вошел, понял, что помещение в 100 кв. м было поделено на отдельные отсеки-комнаты, туалет и кухня были общие. Это были сдаваемые в аренду комнаты, Хуань Дун жил в одной из них, и по сравнению с комнатой в подвальном помещении, это место, несомненно, выигрывало. 

- Входи, – Хань Дун открыл дверь перед Ли Шаном. 

Войдя, Ли Шан почувствовал себя неудобно, в комнате царил полный бардак, на полу были свалены в кучу пакеты, газеты и журналы, бутылки и банки, одежда, закуски… есть ли тут место, куда поставить ногу? 

- Я ушел рано утром, поэтому у меня не было времени прибраться, – сказал Хань Дун. – Найди место, чтобы сесть. 

Ли Шан посмотрел вокруг, не было ни одного кресла или стула. Куда он сядет? 

Хань Дун поднял кусок резины из общей кучи, пару раз подул, и сразу появилось надувное сиденье. 

Ли Шан спросил: 

- Как ты спишь ночью? На полу? 

- А это, чем не кровать? 

Хань Дун подул пару раз и появился матрац, затем еще несколько раз и появилась надувная подушка. 

Ли Шан сглотнул: 

- Не говори мне, что твой компьютер тоже надувной. 

Хань Дун бросил на него холодный взгляд: 

- Да. Я, кстати, тоже надувной. 

Ли Шан развернулся к компьютеру, но тот довольно медленно загружался, и у него появилось время, чтобы осмотреться. 

В комнате не было достойной мебели: рядом с надувной стояла складная, пластиковая, и опять резиновая. Прошло более десяти минут, он снова посмотрел на экран компьютера, но тот еще не загрузился ... 

- О боже, – вздохнул Ли Шан. – Жизнь, подобная этой, называлась пригодной? Тогда что считать не слишком пригодной жизнью – жизнь в выгребной яме? 

- Этот дом с плохой звукоизоляцией, все остальное здесь хорошее, – Хань Дун чувствовал себя вполне довольным. 

Ли Шан спросил: 

- Насколько плохая звукоизоляция? 

Как только он спросил, через три стены раздался слабый звук: 

- На все десять комнат стоит один будильник. 

Ли Шан: 

- …

Хань Дун пошевелил мышь: 

- Я покажу тебе фильм, где я снимался, я появлюсь примерно на 11-ой минуте. 

Затем он прокрутил фильм на десятую минуту, Ли Шан старательно ждал этого момента, в результате, когда они дошли до двенадцатой минуты, Хань Дун спросил его: 

- Ты видел это? 

- Э? – моргнул Ли Шан. – Это просто кадр? Я не увидел. 

- Движения на экране очень четки, и ты все равно не увидел? Я передвину назад, передвину. А ты сосредоточься. 

На этот раз Ли Шан не моргнул и заметил этот момент. 

- Как насчет того, чтобы поставить этот момент на паузу, а ты мне поможешь в этом, – сказал Ли Шан. 

Чуть раньше одиннадцати минут, Хань Дун агрессивно кликнул мышью, но было еще слишком рано. 

Когда момент настал, он снова кликнул: 

- Блядь, пропустил. 

Вернулись в начало: 

- Снова, слишком рано. 

- Блядь, опять пропустил. 

- …  

Хань Дун засучил рукава, готовясь к битве: 

- Я не верю, что не смогу поймать тебя. 

На этот раз все было быстро и точно… И компьютер завис. 

- Не волнуйся, мы начнем заново, – сказал Хань Дун. 

У Ли Шана было ощущение, будто ему нанесли удар ниже пояса и в то же время ему стало очень грустно. Он, наконец, понял, что имел в виду Хань Дун, говоря: «Если ты не видишь, мы вернемся назад». Стараясь поймать этот кадр, они потратили все ночь, но так ничего и не добились. 

 

Глава 8. Рано или поздно, я буду популярен. 

 

После посещения резиденции Хань Дуна, эти двое отправились поесть. 

- Откуда ты родом? – спросил Ли Шан. 

- Район внутренней Монголии, а ты? – ответил Хань Дун. 

- Из Аньхоя, приехал в Пекин, чтобы поступить в университет, я только в прошлом году окончил школу. Хотя я изучаю естественные науки, мне нравится играть на сцене, прежде чем я состарюсь, я хотел бы попробовать. Ах, ты слышал, что Ван Баоцян так же когда-то был найден у входа в Пекинскую киностудию? 

- Даже не мечтай об этом, он, вероятно, нарабатывал такую удачу на протяжении нескольких жизней. Кроме того, Ван Баоцян не просто торчал под дверью киностудии, он изучал боевые искусства в храме Шаолинь, а ты так сможешь? 

Ли Шан спросил: 

- Тогда почему ты столько лет все еще хранишь свою мечту? 

- Потому что рано или поздно, я поднимусь к славе и стану успешным, – сказал Хань Дун с уверенностью. 

- И как ты прославишься? 

- Я все рассчитал. 

- Ты просчитал то, как и когда ты станешь знаменитым и успешным? – шутливо спросил Ли Шан. 

- Скоро, – Хань Дун вытер губы после еды и, прислонившись к стулу, с гордостью во взгляде продолжил. – Это должно произойти в этом году. 

Ли Шан не поверил, но не захотел с ним спорить, а решил спросить про свою собственную удачу: 

- Тогда, ты можешь рассчитать, стану ли я популярным? 

Хань Дун внимательно посмотрел на Ли Шана, в его глазах появилось странное колебание, наполовину шутя, наполовину серьезно он ответил: 

- Окей, мальчик, ты станешь звездой в будущем! 

- Как ты это высчитал? – спросил Ли Шан с интересом. 

Хань Дунь, используя палочки для еды, постучал по миске и сказал: 

- Потому что мы одного роста. 

Ли Шан рассмеялся и, приложив кулак к ладони, стал кланяться: 

- Спасибо за твое благословение, спасибо за твое благословение. 

Поскольку они не нашли подходящего жилья для Ли Шана, Хань Дун позволил ему временно оставаться у него. Неожиданно для Ли Шана, Хань Дун не стал брать с него денег за жилье, хотя был очень расчетлив, и даже героически сказал: 

- У твоего старшего брата хватает денег. 

Ночью, убирая комнату, Ли Шан подтолкнул Хань Дуна. 

- Эй, так как твой дом наполнен множеством надувных вещей, у тебя, вероятно, есть эта «игрушка»? 

- Ты имеешь в виду надувную куклу? 

Хань Дун спросил, не задумываясь, заставляя девять мужчин за перегородками поднять головы одновременно. 

- Ты шутишь? – Хань Дун постучал по лбу Ли Шана. – У твоего старшего брата было достаточно женщин, зачем мне ее использовать? 

Парни в девяти комнатах с разочарованием опустили плечи. 

Из-за того, что место было незнакомое, а звукоизоляция была плохой, Ли Шан страдал от бессонницы. Хань Дун был бессердечным хозяином, сразу, как его голова коснулась подушки, он уснул. 

Ли Шан не спал до часу ночи и когда он, наконец, засыпал, Хань Дун внезапно пробормотал: 

- Братан, живущий по диагонали, ты не собираешься закончить это? Дроча уже полчаса, ты все еще не отстрелялся. 

Мужчина, который жил в комнате по диагонали, продолжил: 

- Мой дружок похож на тебя, у него неспешный темперамент. 

Ли Шан тут же проснулся: 

- Блядь, вы, ребята, еще не спите? 

Ответа не последовало. В тишине слышалось лишь дыханье. 

Ли Шан повернул голову, чтобы взглянуть на Хань Дуна, глаза того были закрыты, дыхание было равномерным, и ни единого признака пробуждения! Ли Шан был поражен: он говорит во сне? Тогда, как насчет мужчины, живущего по диагонали ... он тоже спит? Если это так, то как я смогу жить в таком месте? 

 

Глава 9. Лунатизм!

 

Сердце Ли Шана было наполнено страхом, но вскоре ему удалось уснуть. Он не знал, как много прошло времени, когда его разбудил голос. 

- Это новый брат. Позвольте мне представить его вам, чтобы вы могли познакомиться. 

Он разговаривает во сне? Ли Шан приоткрыл глаза и обнаружил, что Хань Дуна нет в кровати. Подняв взгляд, он увидел его стоящим около окна. Он, скорее всего, разговаривал по телефону... Ли Шана это не волновало. Он перевернулся на другой бок, чтобы продолжить спать, но его рука коснулась телефона Хань Дуна. 

Ли Шана как громом поразило. Они находились на пятом этаже, и если он не разговаривает с кем-то по телефону, то с кем он говорил, стоя у окна? Ли Шан вспомнил человека, с которым он разговаривал в Пекинской киностудии, и его слова о том, что Хань Дун умел «общаться с духами». Когда он думал об атрибутах, так называемых богов, его внутренности скручивались в тугие узлы. Ли Шан снова посмотрел в сторону Хань Дуна и его глаза округлились. 

Перед Хань Дуном из воздуха вышли пять женщин с осязаемыми телами, а их кожа казалась особенно бледной в темноте. 

- Давай, поздоровайся с братом Ли! – сказал Хань Дун одной из них. 

У Ли Шана душа ушла в пятки, он тотчас встал с кровати и отшатнулся к выходу, тогда Хань Дун сделал резкий выпад вперед и схватил его. 

- Куда убегаешь? – спросил Хань Дун, его глаза все еще были закрыты. 

Да, его глаза были полностью закрыты. С закрытыми глазами он мог спокойно передвигаться по комнате и, более того, безошибочно определить положение Ли Шана и остановить его. 

Ли Шан был напуган до смерти. Из-за этого его тело одеревенело так сильно, что он не смог сопротивляться, когда Хань Дун тащил его к «женщинам». 

- Слушай мою команду! Вольно! Смирно! Ровняемся на брата Ли! – после того, как Хань Дун дал команду, он вытащил Ли Шана вперед и представил ему каждого «человека»: 

- Это учитель Кан, это Лулу, это Жижи, это Цзяо Цзяо, а это Шоу Шоу. 

После того, как Ли Шан увидел их вблизи, холодный пот проступил по всему телу, а из глаз почти текли слезы. 

Пять «женщин» перед ним не зомби и не призраки... это были чертовы надувные куклы! Ли Шан был готов взорваться. На дворе чертова ночь, а вместо сна Хань Дун вырядился богом и разыгрывает дьявольские шутки, чтобы пугать людей! 

Когда он уже собирался открыть рот, чтобы выкрикнуть проклятия, кто-то внезапно выскочил из двери. 

- Ничего не говори! – предостерегающе прошептал человек. – Людей, которые страдают лунатизмом, нельзя будить резко. 

Ли Шан был потрясен. Лунатизм? Он не просто говорит во сне, но еще и лунатик? С каким человеком я столкнулся? Ах! 

- Каждый раз, когда его что-то беспокоит наяву, он бродит по ночам, чтобы исправить это. 

Ли Шан подумал, что это действительно похоже на правду, ведь в течение дня Хань Дун скрывал тот факт, что у него есть надувные куклы. В итоге, он не мог дождаться, чтобы показать эти «товары». 

- Ты... Кто ты такой? – опомнившись, спросил Ли Шан. 

Человек открыл рот и сказал: 

- Я живу по диагонали от него. 

Братан, живущий по диагонали... не тот ли, кто разговаривал с Хань Дуном во сне...

Глаза Ли Шана снова округлились от страха: 

- Ты, ты, ты... тоже лунатик, что ли? 

- Ты слепой? – последовал пренебрежительный ответ. – Разве мои глаза не открыты? 

Ли Шан вздохнул с облегчением, он обернулся и посмотрел на Хань Дуна. Вдруг он почувствовал некоторую жалость к нему: «Он такой жалкий человек, не знаю, доверяет ли он себе». 

Мужчина холодно нахмурился: 

- Тебе нужно беспокоиться о себе. Если однажды ты его разозлишь, он не будет разбираться с этим днем. Но, возможно, ночью он ударит тебя ножом. 

После того, как он закончил говорить, Хань Дун внезапно поднял руку и ударил «учителя Кана», заставив «это» упасть на пол. 

- Выучите свой урок! Как вы смеете не платить аренду за жилье! 

Ли Шан: 

-...  

 

Глава 10. В течение 10 дней.

 

Ровно в 12 часов ассистент Ван Чжундина Фэн Цзюнь вышел из лифта. Он держал документы с величайшим достоинством на лице. Отойдя на 20 шагов от офиса Ван Чжундина, его глаза готовы были метать молнии. 

Новая уборщица мыла полы. Она слышала, что Ван Чжундин очень трепетно относится к вопросам гигиены, поэтому она специально начала уборку раньше и по несколько раз терла одно и то же место. 

Почувствовав взгляд Фэн Цзюня, уборщица поприветствовала его вежливой улыбкой: 

- Менеджер Фэн. 

- Вы можете не приходить завтра, – ответил Фэн Цзюнь. 

- Почему? – уборщица застыла. 

- Прямо сейчас обеденный перерыв, никто не напомнил вам? Когда господин Ван отдыхает не должно быть никаких звуков. 

Уборщица стала оправдываться: 

- Я только начала свою смену на 10 минут раньше. 

- Общее время отдыха господина Вана подсчитывается в секундах. 

- Но я не беспокою его. Я просто убираю снаружи, кроме того, мои движения очень легкие и тихие. 

Фэн Цзюнь холодно ответил: 

- Офис простирается на семнадцать метров влево и четырнадцать метров вправо. Это в пределах слышимости господина Вана. Он может подсчитать количество шагов, что вы сделали. 

Уборщица впала в ярость из-за унижения: 

- Это драгоценно, как золото? Вы думаете, деньги решают все? Хорошо, я ухожу! Если дадите 10,000 юаней в месяц или даже 100,000 юаней в месяц эта старая леди не станет обслуживать тебя! 

- Пожалуйста, уходите, – лицо Фэн Цзюня ничего не выражало. 

Уборщица не могла сдержать своего голоса. Прежде, чем уйти, она столкнулась с дверью офиса и внезапно крикнула: 

- Я подняла шум и что? Напыщенный ублюдок! Хотелось бы, чтобы он нашел жену, которая много болтает, храпит, разговаривает во сне и даже лунатит... 

Фэн Цзюнь позвонил менеджеру по персоналу: 

- Кто нанял уборщицу на 18-ый этаж? Скажи ему, чтобы он быстро шел сюда! 

Затем он отключился. Фэн Цзюнь посмотрел на часы – осталось две минуты до конца обеденного перерыва. Он спокойно подождал это время и зашагал к двери. 

Ван Чжундин сидел в своем кресле. Было видно, что его психическое состояние не в норме. 

- Вы плохо спали? – спросил Фэн Цзюнь. 

Ван Чжундин, казалось, был равнодушен: 

- Не совсем, я не очень устал. 

- Как вы можете быть не уставшим? Вчера вы целый день провели в самолете. Как насчет того, чтобы отдохнуть еще немного? 

- Нет необходимости. Почему ты искал меня? – прямо спросил Ван Чжундин. 

Фэн Цзюнь передал файл: 

- Взгляните. 

Взгляд привлек заголовок «Восходящая звезда присоединилась к кино- и телевизионной компании «Zhong Ding Entertainment». У нее есть все шансы стать главной героиней в нашумевшем блокбастере этого года». К статье была приложена фотография, сделанная папарацци тайно. Несмотря на то, что фотография была сделана через стекло, сцена «сладко щебечущих» Тао Юньюнь и Ван Чжундина оставалась четко различимой. 

Новости о «Zhong Ding Entertainment» всегда сообщались по внутренним каналам и если кто-то посторонний смог завладеть этой информацией, значит, все было спланировано заранее. 

Когда главный редактор «Beijing Entertainment» получил статью, то сразу позвонил Фэн Цзюню с вопросами об этой ситуации. Когда он узнал, что это не «реальное намерение» компании, то сразу отменил статью. 

- Сказать, что она глупа, недостаточно, она также любит создавать неприятности. – Фэн Цзюнь усмехнулся. – Она еще смеет готовить новости с вами. 

Ван Чжундин внимательно посмотрел на него, прежде чем открыть рот: 

- Разберись с этим, как считаешь нужным. 

Когда Лян Цзин услышал новость на улице, он тут же бросился обратно в компанию. 

- Господин Ван, я не знал, что она способна на такое! Я толком с ней и не знаком. Друг моего дяди настоял на том, чтобы я ее устроил. Я не мог отказать старшему. Я ... 

Ван Чжундин поднял руку, чтобы прервать монолог: 

- Вы были изнурены в эти дни. Хорошо отдохните в течение нескольких дней. Какое-то время вам не нужно беспокоиться о фильме. 

Сердце Лян Цзина застыло, когда он услышал слова Ван Чжундина «Хорошо отдохните». Это означало, что он хотел снять его с должности «исполнительного продюсера» фильма. 

- Мистер Ван! – Лян Цзин крепко сжал обе руки в кулак, настойчиво глядя в глаза напротив: 

- Пожалуйста, дайте мне еще один шанс. 

- Почему я должен дать тебе еще один шанс? 

Лян Цзин глубоко вздохнул: 

- Да, – Лян Цзин стиснул зубы и кивнул. 

В момент, когда он развернулся и вышел, вены на лбу Лян Цзина вздулись: «Твою мать, я должен найти этого человека! Даже если я не смогу найти этого человека, я соединю кости и обтяну кожей, чтобы «создать» такого человека!»

 

Глава 11. Способность, благословленная Небесами. 

 

В следующие три дня Ли Шан следовал за Хань Дуном, они вместе ожидали у входа в Пекинскую киностудию, но, тем не менее, до сих пор не получили работы. 

Каждый день они вставали около пяти утра, ведь боялись, что опоздание может повлиять на их имидж. Они не смели надевать на себя много одежды даже, несмотря на то, что на улице было 3-4 градуса. Их тела подвергались пытке, но это была вторичная боль, главная мука была нацелена на их разум. Ожидание выматывало – они никогда не знали, когда появится возможность, или же все это будет продолжаться бесконечно. 

Даже если они будут выбраны, они получат только 60 юаней и ланч. Конечно, никто, у кого было достаточно еды и теплой одежды, не приходил сюда. На лице каждого Ли Шан видел написанное слово – «мечта». 

Хань Дун следовал за этой мечтой пять лет. 

- Кажется, сегодня безнадежно, – сказал Хань Дун, похлопав Ли Шана по плечу. – Пойдем. 

Они собирались завернуть за угол, когда вдруг с противоположной стороны появился шикарный автомобиль, который направлялся прямо к входу в Пекинскую киностудию. 

- Что за черт? «Бентли», – глаза Ли Шана округлились. 

- Чего смотреть? Когда твой брат станет знаменитым, купит тебе такую! – фривольно сказал Хань Дун, повернув голову. 

- А-ха-ха! Я подожду, – Ли Шан обнял Хань Дуна за плечо, и широко зашагал с ним рядом. 

 

*** 

Автомобиль затормозил, Лян Цзин лениво приоткрыл глаза: 

- Мы здесь? 

Водитель кивнул в знак согласия, а затем припарковал автомобиль. 

- Исполнительный продюсер Лян, Вы могли бы позвонить напрямую, нет необходимости лично приезжать сюда. 

Прежде чем компания проведет официальную конференцию об их предстоящем проекте, Лян Цзин, естественно, не мог открыть никакую информацию о фильме. Он просто сказал ответственному лицу: 

- В этот раз роли особенные, внешность и возраст не имеют значения, единственное условие в том, что ноги должны быть длинными. С сегодняшнего дня все время внимательно наблюдайте. Если увидите длинные ноги – нанимайте их сразу. 

- Хорошо, я найду кого-то, кто позаботиться об этом. 

После того, как Лян Цзин ушел, помощник по имени Сяо Вэнь не мог не спросить: 

- Вы уверены, что этот человек появится среди массовки? 

- Есть вероятность, что он появится, в любом случае, у меня есть шанс. 

 

***

Днем Ли Шан помог Хань Дуну убрать комнату, чтобы облегчить бремя «бесплатной аренды». 

Хань Дун отсутствовал около часа и вернулся не один. 

- Моя девушка, Нэн Чжэнь, – Хань Дун представил ее Ли Шану. 

Ли Шан на мгновение удивился. Эта девушка была слишком красивой, с милой улыбкой, она выглядела сияющей и элегантной, это особенно бросалось в глаза на фоне такого, как Хань Дун. На таком контрасте было очевидно, что это бесцельная трата природных ресурсов. 

- Садись и отдыхай, я пойду, куплю тебе чего-нибудь вкусненького, – сказал Хань Дун Нэн Чжэнь. 

- Я куплю, а вы двое можете поболтать, – быстро среагировал Ли Шан. 

- Не стоит, – властно сказал Хань Дун, нежно глядя на Нэн Чжэнь. – Ты не знаешь, что она любит. 

Нэн Чжэнь продемонстрировала классическую улыбку безмозглой влюбленной красотки. 

Хань Дун перекинул свою одежду через плечо и ущипнул Нэн Чжэнь за щечку. 

- Будь послушной и подожди, пока я вернусь. 

Его озорная улыбка вместе с уверенным поворотом на пятках, продемонстрировала им «красавчика» Хань Дуна, стирая «безумного и беспощадного тирана». 

 

Ли Шан был довольно разговорчив, Нэн Чжэнь также не была интровертом. Так что вскоре они вовсю болтали. Ли Шан узнал, что Нэн Чжэнь коренная жительница Пекина, более того, она училась в аспирантуре. В глубине души он ощущал подвох. 

- Должно быть, многие мужчины ухаживают за тобой, верно? – фактический смысл этого вопроса заключался в следующем: «Что ты нашла в Хань Дуне?». 

- Верно. Но они прикладывают поверхностные усилия. Хань Дун не такой. Мы были знакомы друг с другом всего мгновения, а он уже ясно знал, что я люблю, а что ненавижу.

Он даже знал обо всем, что я пережила. Это натолкнуло меня на мысль, что этот человек особенно внимателен. 

Ли Шан потер лоб рукой. Оказывается, человек, предсказывающий судьбу, был благословлен уникальной способностью в сфере знакомств. 

 

Глава 12. Только ты. 

 

Чтобы не оказаться третьим лишним, как только Хань Дун пришел, Ли Шан немедленно испарился. Он прогуливался по улицам до вечера. Когда он вернулся и вышел из лифта, то услышал непривычный «звук». 

- Немного потуже, затяни еще немного, – раздавался голос Хань Дуна. 

- Так хорошо? – с тревогой спросила Нэн Чжэнь. 

Ли Шан посмотрел на свои часы, было только около восьми, а они уже были очень возбуждены! На цыпочках он подошел к двери и легко ее толкнул. Появился небольшой проем в двери. Его взгляд, словно у вора, скользнул по комнате, и вдруг остановился на одном месте. 

«Блядь!» 

Ли Шан распахнул дверь и его взору предстала Нэн Чжэнь, которая плела Хань Дуну косичку. Кроме того, она была заплетена в «скорпионью» косичку, которая плотно ползла по верху головы Хань Дуна. Эта косичка выглядела зловеще. 

Нэн Чжэнь улыбнулась и поприветствовала Ли Шана: 

- Ты вернулся? 

- Мне просто нужно кое-что взять, я сейчас уйду, – сдавленно сказал Ли Шан. Он был немного смущен, поэтому опустил голову. 

- Уже поздно. Куда ты собрался? – спросил Хань Дун. 

- В комнату по диагонали. 

Парня, живущего по диагонали, звали Е Ченлин. Он и Хань Дун вместе переехали сюда, и соседствовали уже три года. Обычно Е Ченлин часто заходил к Хань Дуну, и так познакомился с Ли Шаном. 

- Кажется, его девушка не собирается уходить. Сегодня вечером я потесню тебя, – сказал Ли Шан Е Ченлину. 

- Хань Дун не даст ей провести там ночь. 

- Откуда ты знаешь? – озадаченно спросил Ли Шан. 

- Если ты не веришь мне, пойди и посмотри, – рассмеялся Е Ченлин. 

 

Двумя часами позже Ли Шан последовал за Е Ченлином из комнаты. Нэн Чжэнь уже ушла от Хань Дуна, оставив того наедине с собой, демонстрировать свою крутую прическу, пока он бродил по комнате. 

- Почему не разрешил ей остаться? 

- Мне вставать рано, – глаза Хань Дуна зажглись. – Исходя из информации, которую я получил через тайное сообщение, завтра большая команда будет нанимать людей! 

- Тебе настолько нужно поступать так, как хочешь? Даже по отношению к твоей девушке. 

- Это никак не связано с зависимостью поступать, как мне захочется, – ответил Хань Дун. – Как я могу позволить молоденькой девушке из чьей-то семьи спать со мной на надувной кровати? Если бы это была та женщина (имеется в виду женщина, с которой они пытались познакомиться у ворот киностудии), с ней бы все было в порядке. Но Нэн Чжэнь не такая. Я хочу позаботиться о Нэн Чжэнь, когда мы вместе. Мне нужно успокоиться и заняться делами. 

Ли Шан видел, что за невозмутимым выражением Хань Дуна скрывается глубокое разочарование, а на лбу ясно высечено слово «ответственность», твердо и окончательно. Сердце Ли Шана было тронуто. Он похлопал Хань Дуна по плечу и сказал: 

- Эта девушка и, правда, неплохая. Постарайся! 

 

***

На следующее утро, в 5:30, у входа в Пекинскую киностудию была толпа. 

- Кажется, сегодня что-то крупное, так много народа, – вздохнул Ли Шан. 

Хань Дун не отвечал, его глаза прилепились к телу красивой женщины, сидящей рядом. 

- Будь более добросовестным! Или ты забыл, зачем мы здесь? – спросил Ли Шан. 

- Так разглядывая ее, я хочу её пристыдить. Она надела так мало одежды, просто позор! 

- … – Ли Шан. 

Дверь Пекинской киностудии внезапно открылась, и толпа людей ринулась вперед. Ли Шан тоже бросился, а Хань Дун неторопливо следовал за ним. 

- Разошлись! Прочь отсюда, если намереваетесь вести себя подобным образом!

Встаньте за линию на расстояние вытянутой руки! 

 

Хань Дун проводил время в этом месте на протяжении последних пяти лет. Он мог по внешнему виду распознать статус и значимость сотрудников кинокомпании. Это незнакомое лицо имело точно другое выражение, чем лица прежде. Поза тоже была другой. Это был кто-то, специально направленный от съемочной команды. Создавалось впечатление, что они искали кого-то для «большой роли». 

Глава этой группы людей осмотрел первый ряд. После осмотра пятого и шестого рядов, он все еще не нашел того, кто соответствовал бы его вкусу. В конце концов, его взгляд остановился на Ли Шане. Мужчина отступил на три шага назад, внимательно осмотрев претендента. Когда он перевел взгляд, то, наконец, посмотрел на Хань Дуна.

Больше его взгляд не двигался. 

«Только ты». 

 

Глава 13. Мерзавец! 

 

Это снова он? Люди вокруг вздохнули по отношению к Хань Дуну, на стороне которого присутствовала большая удача, в противовес им всем. 

Ли Шан же особо не сожалел, в конце концов, он только что прибыл и не предъявлял излишних нелепых требований. 

Внезапно Хань Дун притянул Ли Шана за плечо и порекомендовал его директору: 

- Это мой хороший приятель, он закончил факультет исполнительского искусства, его навыки гораздо лучше, по сравнению с моими. Как насчёт того, чтобы вы выбрали его? 

Директор посмотрел на Ли Шана, сравнил его пропорции с пропорциями тела Хань Дуна, разница между ними была небольшая, и его внешность была более приятной.

Услышав слова Дуна, директор слегка засомневался. 

- Ты уверен, что хочешь отдать шанс ему? Должен тебе напомнить, это очень редкая возможность. 

Ли Шан уже хотел ответить, но Хань Дун открыл рот первым: 

- Просто послушайте меня и выберите его! 

Директор снова ничего не сказал, махнул рукой, чтобы все остальные ушли, и тогда пустил Ли Шана внутрь. В тот момент, когда они дошли до двери, Ли Шан повернул голову и посмотрел на Хань Дуна, почувствовав странный осадок в душе. 

Дверь еще оставалась открытой, но Хань Дун уже подошёл к красивой женщине, промелькнув перед её глазами, тем самым вызвав её раздражение. Он поприветствовал её развязным тоном: 

- Красотка, вот мы и снова встретились. 

- Мы знакомы? – она посмотрела на него. 

Хань Дун медленно улыбнулся: 

- Уже забыла? Я тот человек, который предсказывает удачу бесплатно, тот извращенец, который специфично просил ваш номер телефона. 

Женщина вспомнила этот эпизод, когда Хань Дун был с ней чересчур фамильярен, «надоедливый» охарактеризовала она его, перед тем как развернуться и уйти.  (Прим. пер.: 無聊 = надоедливый – используется, когда кто-то реально раздражает) 

- Брось его, – внезапно сказал Хань Дун. – Человек, который даже не желает заехать за тобой, когда ты пришла навестить свою тётю, но готовый ехать в торговый центр за губной помадой для твоей лучшей подруги, не стоит того, чтобы ты стояла в проливной дождь перед его домом, умоляя его передумать. 

Звонкий стук каблуков прекратился, красивая женщина обернулась с удивлённым лицом: 

- Ты… Как ты узнал… 

 

*** 

Еще минуту назад директор с гордо поднятой головой выглядел величественно, но после входа в киностудию и встречи с ассистентом Лян Цзина – Сяо Вэнем – он, печально понурившись, не смел произнести ни слова, пока его отчитывали. 

- У тебя вообще есть мозги? Мы сказали тебе пригласить всех претендентов с подходящими характеристиками, а не выбрать лучшего кандидата! Более того, выбор лучшего – это наша задача, когда это касалось тебя? 

Когда Ли Шан услышал, что им требуется не только один человек, волнение появилось в его глазах: 

- У меня есть приятель, он тоже подходит под критерии отбора, я позову его для вас сейчас же! 

Ли Шан резко, как вихрь, устремился к двери, он искал Хань Дуна в толпе полдня, но не увидел даже его тени. Он думал позвонить ему, но оказалось, что на телефоне Хань Дуна не хватало средств, и, не имея других вариантов, Ли Шан с сожалением вернулся назад. 

К вечеру Ли Шан, наконец-то, вернулся в апартаменты Хань Дуна, как только он вышел из лифта, картина, развернувшаяся перед его глазами, повергла его в шок. 

Хань Дун и красивая женщина ворковали перед дверным проёмом. Она не была столь элегантна и симпатична как Нэн Чжэнь, но заменила её как более опытная и с большой грудью. 

Ли Шан яростно толкнул его в сторону и сердито сказал: 

- Всё сказанное тобой прошлой ночью, было лишь пустой болтовней? (П.п: в английской версии было написано: «was it just releasing a fart?», что примерно значит «это был всего лишь пердеж?») 

Хань Дун произнёс многозначительную фразу: 

- У отношений на расстоянии не будет результата. 

Отношения на расстоянии? Ли Шан был озадачен: 

- Разве Нэн Чжэнь не живёт в… 

- В районе Южного четвертого кольца, – продолжил Хань Дун. 

- …. – Ли Шан. 

Хань Дун намекнул Ли Шану посмотреть ей вслед: 

- Её дом находится всего лишь через две автобусные остановки от моего. 

Ли Шан заскрежетал зубами: 

- Ты, действительно, мерзавец! 

 

Глава 14. Кто поставил такие условия? 

 

- Смени свой тон! – Хань Дун напомнил ему, – моя девушка здесь, ты можешь не позорить меня?  

- Ты также зовёшь её своей девушкой? – Ли Шан схватил Хань Дуна за скорпионовую косу, презрительно улыбнулся и произнёс. – Эта коса ещё не расплелась, а человек уже изменился. 

Хань Дун скинул его руку и сменил тему: 

- Как прошла сегодняшняя встреча? 

Говоря об этом, тень улыбки промелькнула на лице Ли Шана. 

- Твои предположения были весьма точны, у меня есть реальный шанс стать звездой! 

Хань Дун уже собирался спросить о деталях, как красивая женщина за ним нетерпеливо надула губы: 

- Эй, привет!? 

- Дай мне чуть-чуть времени, и мы продолжим наш разговор. 

Отправив её домой, Хань Дун не мог дождаться, чтобы расспросить Ли Шана о сегодняшней ситуации на «поле боя». 

- Я говорил тебе, сегодняшний набор начала команда Джун Дина из Movies and Television Company. Для съемок блокбастера года им требуются новички на многие роли. Я сегодня принял участие в предварительном отборе, там было более ста человек, и только я один прошёл отбор. Я слышал, что исполнительный продюсер будет сам отбирать актеров. Эй, тебе следует пойти со мной! 

Хань Дун засмеялся: 

- А что, если выберут меня? Ты не слышал истории некоторых звёзд, рассказывающих о своём дебюте? Все они сопровождали своих друзей на прослушивание, и оно заканчивалось мелодраматической сценой, так как на роль выбирали именно их. 

- Это не имеет значения, если возьмут тебя! – дерзко сказал Ли Шан. – В результате будет всё одинаково, вне зависимости от того, кого выберут! Если возьмут меня, я поддержу тебя; если тебя, то ты поддержишь меня. 

Хань Дун засмеялся, но ничего не сказал. 

Ли Шан также сказал: 

- Они достойны того, чтобы считаться большими боссами в индустрии, они были очень щедры! Я только прошёл квалификационное испытание, и в тот же день они уже заплатили мне компенсацию за расходы на дорогу и еду. Я ещё ничего не сделал, но уже заработал 500 юаней. 

Хань Дун бросил на него косой взгляд: 

- Я пресмыкался перед ними целых десять дней и не получил даже этой суммы! 

Ли Шан виновато улыбнулся: 

- Эта возможность досталась мне благодаря тебе, я ещё не потратил их, так что отдам тебе! 

- Что ты имеешь в виду? Думаешь, я такой? – лицо Хань Дуна потемнело, он протянул руку к банкнотам, переданным ему. – Я уважу тебя, но только в этот раз! 

Ли Шан пошёл в смежную ванну принять душ, пока Хань Дун и Е Ченлин сели вместе для разговора. 

- Этот парень, Ли Шан, всё-таки, каков он? – спросил Е Ченлин. 

Хань Дун усмехнулся: 

- С одного взгляда на него я могу сказать, что он белоглазый волк. (П.п.: 白眼狼 –  белоглазый волк – беспощадный, со злым сердцем, неблагодарный человек) 

- И ты всё-таки помогаешь ему? 

Хань Дун взмахнул купюрами в своей руке: 

- Используя белоглазого волка, я не чувствую стыда. 

- Парень, а ты хорош! – сказал Е Ченлин с горечью. – Ты позволяешь другим зарабатывать деньги для тебя, пока ты бегаешь за девочками. 

Хань Дун обнял Е Ченлина и неприятно засмеялся: 

- Не говори об этом так прямо… 

Вечером, когда они уже собрались спать, Хань Дун небрежно спросил Ли Шана: 

- Тебя ещё не взяли на работу, почему ты вернулся так поздно? 

- Не напоминай! – воспоминание об этом вызвало неприятные ощущения в желудке Ли Шана. – С меня снимали мерки весь оставшийся день, пришлось раздеться и измеряться с ног до головы. Я слышал, что в этот раз условия для набора особенно жёсткие, каждая часть тела должна точно соответствовать критериям отбора, даже мои бедра и икры должны быть измерены отдельно, с точностью до десятичного знака после запятой. 

Хань Дун ядовито ответил: 

- Кто поставил такие условия? Невежественный мудак, не иначе. 

 

Глава 15. Это полная катастрофа! 

 

В офисе главного редактора известного отечественного журнала «Beijing Entertainment» находился эксперт, довольно опытный графический редактор. Сейчас он сидел с опущенной головой, слушая инструкции. 

- Сколько раз я акцентировал внимание на этом? Для этой фотографии нельзя применять фотошоп, как ты не можешь понять, что я тебе говорю? 

Мужчина встревожился: 

- Но… как мы сделаем фон обложки без редактирования? 

- Ты можешь украсить или добавить эффекты. Проблема в том, что ты не можешь изменять его лицо! Ты хоть понимаешь, как сложно заставить Ван Чжундина показать свое лицо впервые. Люди конкретно сказали не пользоваться фотошопом, почему ты так настойчиво лезешь на рожон? 

- Я всего лишь немного подправил, это не так очевидно. Непрофессионал ничего не заметит. 

Главный редактор был взволнован и раздраженно крикнул: 

- Он не разбирается в фотошопе, а другие люди не важны. Кто, по-твоему, Ван Чжундин такой? Ты сделал ему корректировку линии волос, на один микрометр длиннее, чем раньше. Да это все равно, как если ты половину брови ему уберешь! Он сразу же это заметит! Быстро избавься от этой фотографии и используй оригинальную! 

 

*** 

После ланча Хань Дун шел мимо газетного киоска и, внезапно, его внимание привлекла обложка журнала. «Черт, такой стильный чувак!» 

На мужчине была фиолетовая рубашка в паре с темно-серым костюмом. Спокойный и собранный тон, аккуратность его галстука и даже трехмерные складки его воротника – все это было вершиной идеальности. По сути, можно даже сказать, что он резкий и четкий. Даже такой невежа, как Хань Дун, мог сказать, что этот человек безупречно разбирался в моде. 

Хань Дун оценил все, во что был одет Ван Чжундин, и перевел взгляд на лицо мужчины. 

И тогда его профессиональная привычка смотреть на очертания лиц других людей взяла верх, он использовал восемь предсказательных триграмм для определения браков других людей, предопределенных судьбой… 

- Молодой человек, вы уже в течение четырнадцати минут смотрите, в конце концов, вы будете что-то покупать или нет? 

Как только Хань Дун поднял голову, владелец газетного киоска был потрясен. 

Его лицо было бледно-зеленое, а на лбу можно было установить ворота, чтобы играть в футбол! (Ком.пер.: Выражение «на его лбу можно было установить ворота, чтобы играть футбол», значит то, что на его лбу были выпирающие зеленые вены, напоминающие сетку, и, если установить вокруг них ворота, можно было бы играть в футбол) 

- Я куплю, – сказал Хань Дун. 

Вернувшись в квартиру, Хань Дун плотно закрыл дверь и стал внимательно разглядывать лицо Ван Чжундина на обложке журнала. От расстояния между чертами лица до родинки, каждая деталь стремилась к точности. Как только он закончил измерять черты лица, то перешел к расчетам восьми основных данных о рождении человека. Но чем больше вычислений он делал, тем сильнее учащалось его сердцебиение. Наконец, он, держа обложку журнала напротив зеркала, начал сравнивать фотографию со своим лицом, в одно мгновение его рука дрогнула, будто просеивая. 

Это, это, это, это, это, это…. Как такое возможно?!! 

Он рассчитывал браки в течение многих лет, его расчёты не всегда были точными. На самом деле, они были верны только на семьдесят или восемьдесят процентов. 

Никогда не было пары с такой «датой», которая бы заставила Хань Дуна ударить себя по груди и сказать: 

- Если у вас ничего не получится, я повешусь! 

Сегодня, наступило время использовать эту веревку… 

Волосы встали дыбом по всему телу Хань Дуна! Это было невозможно! Как я могу быть с мужчиной? Определенно было что-то не так! Это лицо точно было не реальное! Да, в большинстве случаев обложки журналов редактируют, и это лицо, точно, было отредактировано, черты лица, точно, изменили…. 

Когда видео на его компьютере, наконец-то, загрузилось, он смог начать просмотр. 

- Ван Чжундин из Zhong Ding Movies & Television Company управляет делами своей компании, не привлекая к себе особого внимания, но он впервые решил появиться на публике для продвижения своего нового блокбастера. Пресс-конференция была освещена в средствах массовой информации и, поскольку, эта тема привлекла сотни репортеров, стремящихся сделать репортаж… 

Хань Дун медленно повернулся к экрану компьютера, за долю секунды он заледенел. 

 

Глава 16. Уход.

 

Когда Ли Шан открыл дверь, он увидел сидевшего в углу у стены Хань Дуна и сразу испугался. 

- Что ты делаешь? 

Хань Дун посмотрел на него удрученным взглядом: 

- Я решил уйти из шоу-бизнеса. 

- Ты что, с ума сошел? – озадаченно спросил Ли Шан. 

- Нет, я не сошел с ума, – Хань Дун подавленно сделал глоток ликера, он сказал эту фразу таким тоном, будто полностью понял смысл всех вещей в этом вечном мире. – Глубина вод в сфере развлечений слишком велика, в попытке возвыситься над остальными, многие люди готовы отказаться от всего и жить без чести, границ и достоинства. Я презираю эту гнилую роскошь и безрассудную жизнь, так что я подумываю о том, чтобы остепениться. 

Выслушав эти слова, Ли Шан выпрямился и ответил: 

- Ты когда-нибудь был до этого в индустрии развлечений? Говоришь так, будто действительно был!! 

Хань Дун признал поражение, он бросил скорбный взгляд на Ли Шана. 

- Разве я не могу сделать это из-за любви? 

- Опять из-за любви? 

Сейчас Хань Дун был опьянен, он ласково сказал: 

- Нэн Чжэнь и все предыдущие девушки, они не такие, я думаю о том, чтобы ради нее отказаться всю жизнь метаться и найти подходящую работу, не стремиться к богатству или благосостоянию, только мы вдвоем… 

- Подожди-ка! – Ли Шан перебил его. – Разве ты и Нэн Чжэнь не расстались? 

Хань Дун будто очнулся от сна, он сказал: 

- О, да, я забыл. Тогда кто там после нее… после… кто после, как ее зовут? Не перебивай… Мэн Чжули… Лин Лань? Неправильно! Сун Вэй? Нет, это тоже все неправильно! Му Доуэр! Была ли это Му Доуэр? 

Лицо Ли Шан потемнело: 

- Кого ты спрашиваешь? 

- Это Му Доуэр! Она не такая, как другие предыдущие девушки, я думаю… 

- Ладно, ладно! – Ли Шан нетерпеливо махнул рукой. – Давай, теперь серьезно. Сегодня, когда я гулял по улице, я купил несколько новых вещей, которые планирую надеть в день отбора, может, поможешь мне выбрать? 

Хань Дун не смотрел на новую одежду Ли Шана, а бросил взгляд на свои брюки, разорванные штырями ограды. И чем дольше он смотрел, тем больше они казались незнакомыми, тогда он схватил брюки и почтительно положил их в руки Ли Шана. 

- Хотя твой брат не может лично выйти на сцену, чтобы размахивать флагом и подбадривать тебя, но эти брюки вместо меня составят тебе компанию. Надень их в тот день, и ты, безусловно, будешь выделяться среди других! 

На лице Ли Шана появилось отвращение: 

- Эй, как долго ты их не стирал? Тут даже огромная дыра есть! 

- Есть замечательная вещь в этой дыре! – Хань Дун сказал загадочным тоном. – Позволь мне сказать тебе, эта дыра – твоя дверь в мир шоу-бизнеса! 

Сейчас Ли Шан не хотел больше выслушивать этот бред, он просто сложил брюки и убрал в сторону: 

- Достаточно, если я просто их приму, так ведь? 

В эту ночь Ли Шан крепко спал, как вдруг раздался звук пощечины, и его лицо запылало. Когда он открыл глаза, то увидел, что Хань Дун сидит на нем, будто злобный дьявол. 

- Черт, гей, ты все еще хочешь меня? Я тебе член сейчас откручу. 

Ли Шан быстро накрыл свою жизненно важную часть, но прежде чем он смог это сделать, Хань Дун выкинул его с кровати. 

- Свали! Ты хочешь нарушить неписанные законы! Ничего у тебя не получится! 

Если бы Е Ченлин не сказал ему, что лунатики становятся сумасшедшими, если их внезапно разбудить, Ли Шан двинул бы ему по уху и уже бы встал: «Ты, мать твою, думаешь, что кто-то хочет тебя поиметь, а?» 

Хань Дун вскрыл пол и вытащил «пять сестер», затем он уложил их на кровать, обнял и, наконец, заснул. 

Часа полтора спустя Ли Шан тихо, на цыпочках подошел к кровати, схватил надувную куклу, которая была ближе всего к краю кровати, и положил ее на пол, прежде чем лечь. Но, как только его голова коснулась подушки, его опять столкнули на пол. 

- Свали! Даже не думай ложиться на мою кровать! – Хань Дун ворчал, пока мучительно поднимал «Шоу Шоу» и укладывал «её» обратно на кровать. 

В результате, Ли Шан не спал всю ночь, лежа на холодном полу. 

 

Глава 17. Смена работы

 

В день отбора Ли Шан встал очень рано, надел обновки и собрался уходить.

Обернувшись, чтобы взять свою сумку, он увидел, что Хань Дун держал в руках брюки и заботливо попросил: 

- Переоденься в это. 

Ли Шан не смог отказать рвению Хань Дуна, поэтому он молча положил брюки в сумку. 

- Я надену их, когда приду на отбор. 

Ли Шан просто ушел, а Хань Дун больше не смог уснуть, он поплелся в комнату Е Ченлина. С грязной головой, больше похожий на большого пуделя, он устало рухнул на кровать. 

Е Ченлин потрепал его по затылку и спросил: 

- Почему ты не пошел с ним? 

- Я хочу полностью изолировать себя от них. 

Е Ченлин не воспринял это всерьез и рассмеялся: 

- Разве у тебя не было предчувствия два дня назад, что вы станете знаменитыми, почему ты объявляешь о своем выходе в последний момент? 

Хань Дун, конечно, не хотел смотреть правде в глаза и, не найдя лучшего варианта, ответил: 

- Мне это стало надоедать. 

- Ты также знаешь, что именно тебе надоедает? 

Со дня их знакомства и до настоящего времени Хань Дун каждый день неизменно располагался у входа в Пекинскую киностудию, три года прошли, как один день. По мнению Е Ченлина, Хань Дун всегда обладал неискоренимым влечением к шоу-бизнесу, он не бил по Южной стене и не оглядывался назад. (П.п.: «Бить по Южной стене»,  значит упорно отстаивать свои идеи, – метафора упрямого человека.) 

- Можешь мне помочь, давай подумаем, какие для меня существуют возможности? – спросил Хань Дун. – Помоги мне понять, что я еще могу делать? – лицо Хань Дуна было обеспокоенным. 

- Сколько у тебя денег на руках? – спросил Ченлин. 

Хань Дун достал свои деньги и бросил их на кровать: 

- Восемьдесят семь юаней и три мао, автобусный проездной, ещё двенадцать юаней и семь мао в сумме, ровно сто юаней. (П.п.: мао = 1/10 юаня. То же самое, что и доллар/цент: юань = доллар, мао = цент) 

- ... – не стоило и спрашивать. – Тогда, твое образование... О, да, ты закончил среднюю школу... 

Хань Дун особо отметил: 

- Триста Танских поэм, можешь, не стесняясь, проверить меня. (П.п.: Триста Танских поэм – сборник стихотворений поэтов эпохи Цин. Был составлен в 1763 Сунь Чжу, ученым времен династии Цин, также известным как Хэнтан Туйши.) 

- Кого это волнует? 

Е Ченлин еще подумал: 

- Да, ты же еще предсказываешь людям судьбу. 

- Это всего лишь дополнительная работа, к тому же, в наши дни много мошенников, которые разрушают нашу репутацию гадалок, эту миску риса все труднее есть. (П.п.: «сложно съесть миску риса» – сложно привлечь клиента, заработать денег) 

Е Ченлин, не найдя лучшего варианта, сказал: 

- Тогда ты можешь быть только работником-мигрантом. 

- Ты имеешь в виду разнорабочим на стройплощадке? Посмотри на эту фигуру, на эти длинные ноги. Заниматься физическим трудом – разве это не пустая трата таланта? 

- А если нет, то, что тогда? В наши дни, как ты сможешь найти работу с таким образованием? Сейчас есть много производственных компаний, занимающихся строительством, которые нуждаются в работниках с академическим образованием. Многие строители имеют степень бакалавра, и даже если ты захочешь быть разнорабочим, это не значит, что тебя примут. 

Хань Дун зарылся головой глубоко в простыни и вздохнул. 

- Станция XX, пожалуйста, проведите картой и покиньте автобус. 

Ли Шан только-только вышел, как дверь автобуса закрылась и прищемила сумку: 

- Эй, шеф, моя сумка внутри, открой двери... 

Он еще не закончил говорить, когда автобус тронулся, и Ли Шан побежал за ним. 

Через некоторое время автобус резко остановился, а Ли Шан все еще продолжал двигаться по инерции, дверь открылась и Ли Шан упал вместе с сумкой. 

Потеряв равновесие, он упал в лужу. Было что-то странное в том, что его рубашка была в порядке, но брюки были покрыты грязью. 

«Блядь! Этот парень, Хань Дун, проклял меня?». 

Брюки, которые ему дал Хань Дун, были рваными, но все еще считались стильными, и, кроме того, грязные штаны на нем уже нельзя было спасти.   

 

Глава 18. Шанс родиться заново 

 

Кастинг проводился в репетиционном зале кинокомпании. Ли Шан пришел рано, в огромном зале для репетиций было всего несколько человек, в основном сотрудники. 

- Эй, помоги нам передвинуть этот стол, – сказал Ли Шану один из сотрудников. 

Поскольку Ли Шан в настоящий момент был не занят, он помог этим разнорабочим в зале. 

Спустя полчаса люди стали приходить один за другим, кроме группы выбранных статистов, тут были также студенты художественных школ, модели, привилегированные люди, все разодетые в знаменитые бренды и с угрожающим настроением. Были даже те, кого «затянула их семья»: телохранители, помощники и визажисты сновали взад-вперед. 

Посмотрев на этих людей, Ли Шан снова глянул на себя, особенно на разорванные штаны, и почувствовал себя оборванцем. 

Стоя в очереди, чтобы получить номерную табличку, красивый мужчина перед Ли Шаном снял свой пиджак от Армани, обернулся и положил его на руки Ли Шана: 

- Тебя не затруднит подержать его вместо меня. 

- Меня? – Ли Шан был поражен. 

Красивый парень поднял брови: 

- Есть ли тут кто-то еще, помимо тебя? 

- Я тоже жду своей очереди, – Ли Шан помахал билетом в руке. 

- Извини, недавно я видел, как ты двигал стол и думал, что ты из персонала... 

Губы Ли Шана плотно сжались и он сделал вид, что ничего не услышал. 

После того, как он простоял в ряду более 20 минут, наконец-то, настала очередь Ли Шана, он быстро передал билет и свой идентификатор. 

- А остальное? – протянул руку регистратор. 

- Остальное? – Ли Шан был смущен. 

- Разве вы не получили рассылку SMS, информирующую о том, что вам нужно принести фотографию во весь рост, фотографию по пояс и детальное фото ноги? 

- Я не знал ... – Ли Шан быстро достал свой телефон, он обнаружил, что сам установил автоматический перехват оповещений с незнакомых номеров. 

- Следующий, – сразу же взмахнул рукой регистратор. 

Ли Шан не ушел: 

- Пожалуйста, многоуважаемый, не могли бы вы только в этот раз сделать поблажку. 

- У вас будет еще один шанс позже, я думаю, в этот раз вы слишком плохо подготовлены. 

Подразумевалось, что «вы не были бы выбраны, даже если информация была бы полной». 

Ли Шана внезапно вытолкнул человек, стоявший в очереди позади него. Но он все еще не сдавался, он планировал выйти и сделать два снимка, возможно, было еще не слишком поздно. 

 

***

Лян Цзин выходил из машины, когда увидел человека, который вылетел из дверей, как вихрь. Он (Лян Цзин) не видел ничего другого, поскольку его глаза были прикованы к дыре в брюках, через которую виднелось колено Ли Шана, его кровяное давление подскочило. 

- Быстро! Остановите его для меня! 

- Убирайся с дороги, я тороплюсь! – крикнул Ли Шан с покрасневшим от волнения лицом. 

В эти дни ум Лян Цзина был сосредоточен на поиске, его «глазной сканер» не использовался в течение длительного времени, и способность распознавания несколько снизилась. Фигуры Ли Шана и Хань Дуна были очень похожи, Ли Шан также носил «железное доказательство», о котором Лян Цзин постоянно думал. Лян Цзин был взволнован и не мог дождаться, чтобы опознать его. 

- Какое срочное дело у тебя? – Сяо Вэнь спросил Ли Шана. 

- Мне нужно сделать несколько фотографий для кастинга, я должен поспешить или я упущу шанс! 

Лян Цзин наклонился и приложил кусок ткани, который он долго хранил, к дыре на брюках Ли Шана. И тут же мгновенно беззаботно улыбнулся, как будто избежал бедствия. 

- Для чего тебе нужно фотографироваться? Это ты! 

- Что это значит? – в растерянности спроси Ли Шан. 

Сяо Вэнь погладил Ли Шан по плечу: 

- Спасибо твоим родителям от имени моего босса. 

- Спасибо моим родителям? – Ли Шан еще больше растерялся. 

Сяо Вэнь кивнул: 

- Тебе тоже. За то, что родился. 

Прежде, чем Ли Шан смог разобраться в ситуации, его уже сопроводили в машину. 

 

Глава 19. Он тот еще фрукт!

 

Было больше десяти часов вечера, когда Хань Дун вернулся с прогулки по окрестностям и увидел, что Ли Шан снова убирается в комнате. К тому же, все его вещи были упакованы в коробки. 

- Ты собираешься переезжать? – спросил Хань Дун. 

Ли Шан ответил с безумно счастливой улыбкой на лице: 

- Да, так и есть. 

Глядя на радостное лицо Ли Шана, Хань Дун решился спросить: 

- Ты имеешь в виду, что… Тебя выбрали? 

- Ха-ха… Чувак, спасибо за штаны! – Ли Шан живо схватил руку Хань Дуна и рассказал обо всех «подарках судьбы», с которыми ему пришлось столкнуться сегодня.

Хань Дун внимательно выслушал рассказ, и ему показалось все это подозрительным: 

- Ты не думаешь, что тебя могли обмануть? 

- А есть ради чего меня обманывать? Ни кожи, ни рожи, ни денег. 

Хань Дун был с ним согласен. 

Ли Шан не мог перестать выпендриваться: 

- Знаешь ли ты, сколько выпускников Пекинской киноакадемии никогда не получали ролей? Сто пятьдесят тысяч! Хотя я не имею подобных знаний и у меня вообще техническая специальность, но был выбран! 

Хань Дун опечалился: 

- Ага, я просидел здесь пять лет, а ты просто «мимо проходил» и сумел превзойти всех! 

- Своим успехом я обязан Вам, учитель! – Ли Шан льстиво улыбнулся. – Когда я вернусь, я должен буду отдать долг поклонения этим штанам. 

Хань Дун нахмурился и сказал: 

- Зачем тебе так рано переезжать? Почему согласился? Ты думаешь, это место принижает твой статус? 

- Думаешь, я хочу уйти? Просто у меня недостаточно знаний. Мне придется три месяца сидеть взаперти и тренироваться. Смогу жить только в общежитии компании. 

- В таком случае, тебе незачем торопиться! Ты можешь отложить это на завтра? 

Ли Шан выглядел взволнованным, он беспомощно сказал: 

- Сегодня вечером я обязан быть в компании, потому что завтра утром придет начальство. Ты знаешь Ван Чжундина? Он был на обложке «Beijing entertainment magazine» – глава «Zhong Ding Movie and Television»! И я встречусь с ним завтра, представляешь?! Это похоже на сон! 

Услышав это, Хань Дун не просто не почувствовал кислоты (не только не огорчился), но даже почувствовал будто он съел что-то сладкое как мёд. Он медленно подошел к Ли Шану и тихонько заговорил: 

- Ван Чжундин не слишком хороший человек и тебе следует быть осторожнее. 

- Серьезно? Я специально почитал о нем в интернете. Так вот, он имеет очень хорошую репутацию в своем кругу! 

Хань Дун вскрикнул: 

- Ты веришь комментариям из интернета? Да он нанял специальных людей для этого. 

- Тебе-то откуда знать? 

Хань Дун долго думал и, наконец, выдал: 

- Его черты лица не очень хорошие! 

(Хань Дун узнает будущее именно по лицу) 

Раз разговор зашел на эту тему, Ли Шан воспользовался случаем спросить: 

- Точно! Ты же можешь гадать по лицу, тогда не мог бы ты помочь мне со сценическим именем? 

- Мог бы. 

- Хочу такое, чтобы удача никогда от меня не отвернулась. 

Хань Дун тут же выпалил: 

- Ли Тянбан. 

- Вот так быстро? 

Хань Дун рассмеялся: 

- С первого дня, как ты приехал, я уже придумал это имя. Ждал, когда же мы станем звездами – Ли Тянбан и Хань Тянван. Классно звучит! 

Только он договорил, как зазвонил телефон. 

- Автомобиль от компании уже ждет меня внизу, я должен бежать. Будем на связи! 

Хань Дун крикнул в окно: 

- Когда станешь богатеньким, не забудь про своего брата! 

- Тебя невозможно забыть! – Ли с нетерпением заскочил в машину. 

Хань Дун оскалился: «Только глянь на себя, отвернувшись – ты уже не узнаешь людей!» (Не узнавать людей – идиома предательства) 

 

Глава 20. Это, черт побери, злой рок! 

 

Прежде Лян Цзин предупреждал Тао Юньюнь о «пяти табу» президента Ван Чжундина, теперь он рассказал о них и Ли Шану. 

Ли Шан остолбенел: 

- Вы знаете Хань Дуна? 

- Хань Дуна? – Лян Цзин никак не мог понять логику Ли Шана. 

Ли Шан покивал в знак согласия: 

- Разве вы сейчас рассказали не о Хань Дуне? 

- Что еще за Хань Восток* – Хань Запад? – недовольно спросил Лян Цзин. – Только что я описал тип личности, который господин Ван Чжундин не переносит. Я не говорил о ком-то конкретно! (*東 Дун в имени Хань Дун означает восток, 西 (Xi) = запад; фактически Лян Цзин сказал: «На восток или запад, я об этом не говорил»)

- Однако это вылитый Хань… 

Лян Цзин прервал его: 

- Ты еще не проснулся, что ли? 

- Я совсем не спал… – пробормотал себе под нос Ли Шан. 

Лян Цзин набрал номер Ван Чжундина: 

- Господин Ван, Вы свободны сегодня? 

- Сегодня меня не будет в городе весь день. 

- Вот как… – Лян Цзин вздохнул разочарованно. – У меня есть для вас замечательный сюрприз. 

- Не стоит торопиться, осталось еще три дня. Когда истечет крайний срок, даже если вы не доставите его до моей двери, я найду вас. 

Лян Цзин повесил трубку и сказал Ли Шану: 

- Возвращайся и отдыхай. 

- Не ... сегодня встречи не будет? 

- Вы встретитесь в следующий раз. 

 

*** 

Это был первый день Хань Дуна в качестве разнорабочего. Хотя работа была несложная, но её было много. Он бегал по мелким поручениям, а к полудню уже валился с ног от усталости. 

Наконец, настало время обеда, и Хань Дун уселся на земле, чтобы поесть. 

Мигрант, что сидел рядом с Хань Дуном, улыбнулся и спросил: 

- До сегодняшнего дня не часто занимался физическими нагрузками? 

- Собирался стать актером, – кивнул Хань Дун. 

- Понятно. Грандиозный провал, значит. 

- Я просто не прошел, так что мне все равно. 

- И правильно, в любом случае, для закладки фундамента здания киноиндустрии нет большой разницы! 

Вымазанный жиром, уголок рта Хань Дуна дернулся в усмешке: 

- Вы говорите слишком возвышенно. Какое отношение это имеет к киноиндустрии? 

- Как это, «какое»? Наша работа заключается в том, чтобы заложить фундамент под здание кино- и телекомпании. 

- Так мы здесь, получается, строим здание для кино-телекомпании? – палочки в руке Хань Дуна резко остановились. 

- Ты что ли не читал, что написано вон на том большом щите? – мигрант махнул рукой в сторону. 

Хань Дун повернул голову вслед за рукой. На загороженной строительной площадке висел железный щит, а прямо посередине этой конструкции красовалась огромная надпись «Zhong Ding Movies & Television Company». 

«Вот черт, пора валить! И угораздило меня устроиться именно на ту стройку, которую инвестирует компания этого упыря!» 

Хань Дун весь заледенел от такой неожиданности. У него тут же появилось невыносимое желание развернуться и уйти, но плата за работу выдавалась ежедневно и, если он сейчас посмеет уйти, то, считай, первая половина дня прошла насмарку. Хань Дун колебался между ста юанями, которые ему выплатят в конце дня, и побегом от греха подальше. 

«Ван Чжундин вряд ли приедет в это место, верно? Даже если и приедет, то не обязательно сегодня, да?». Глаза Хань Дуна заблестели. «Точно, Ли Шан же сказал, что собирается с ним сегодня встретиться, ха-ха-ха… Тогда мне не о чем беспокоиться!» 

- Господин Ван, пройдемте. Внимательно смотрите под ноги. 

Хань Дун только выбросил остатки еды в мусор, когда увидел процессию, шествующую вдалеке. Когда он узнал человека, который осмелился показаться на обложке популярного журнала, то его ноги подкосились. 

«Ну, все, я труп… ха! ха! ха!» 

Хань Дун закрутился волчком на месте. Что же делать? Нужно бежать! Но если бы он вдруг бросился бежать, то Ван Чжундин поймал бы его и зацеловал силой. Спрятаться?

Были только мусорные контейнеры впереди, прыгнув в один, он выпустил бы стаю мух, которые бы его выдали. Неожиданно он увидел в трех метрах колодец. 

«Для моих длинных ног это не проблема, верно? Просто нужно продержаться, пока он не уйдет». 

Пока он все просчитывал в голове, Ван Чжундин внезапно повернул голову к тому месту, где стоял Хань Дун. 

Вот отстой!!! Хань Дун прыгнул вниз, чтобы избежать «любви с первого взгляда». 

Но это был полный провал… 

 

Глава 21. Покаяние. 

 

В ту ночь Е Ченлин поспешил в больницу. 

Хань Дун лежал на больничной койке, держа в руках журнал и разговаривая сам с собой. 

- По чертам лица я не вижу, как этот человек может быть гомосексуалистом, как он может быть со мной? Возможно ли, что проблема во мне? – рука Хань Дуна дрожала, когда он поднял небольшое зеркало, чтобы посмотреть на свое лицо. – Точно, я действительно мужественный! У меня на самом деле есть мужество, чтобы сомневаться в себе ... 

- Почему это? – Е Ченлин был шокирован. 

Хань Дун поспешно отложил журнал, схватил Е Ченлина за руку и воскликнул: 

- Сегодня мне действительно не повезло. 

- Что, черт возьми, происходит? – с беспокойством спросил Е Ченлин. 

Хань Дун кратко изложил случившееся: 

- Я упал в колодец глубиной более 30 м., и выбрался благодаря помощи доброжелательной полиции! 

- Как ты мог упасть в колодец? Ты слепой, что ли? Отверстие колодца достаточно широкое, как ты мог его не увидеть! 

Сердце Хань Дуна взревело: 

- В эти дни я не боюсь плохого зрения, а боюсь хорошего! Если бы я этого не увидел, я бы не упал! 

- Хорошо, ладно, просто ляг, – Е Ченлин усадил его. 

Хань Дун произнес без видимой причины: 

- Скажи, это мое возмездие? 

- Возмездие? Какое злодеяние ты совершил? 

Хань Дун стал вспоминать прошлое: 

- Эх… Девять лет назад я испортил жизнь одному молодому человеку! 

- Как ты испортил ему жизнь? – Е Ченлину стало любопытно. 

- В то время я только начинал общаться в Интернете, не знаю, как я допустил ошибку, добавив мужчину в список моих близких друзей, и я общался с ним ... обнаженный ... в видеочате. 

Глаза Е Ченлина от удивления расширились: 

- Ты голый болтал с мужчиной? 

- Не волнуйся! – Хань Дун удержал Е Ченлина. – Я спрятал свою «птицу», зажав между ног, и притворялся женщиной, общаясь с ним. Ты знаешь, что у меня пара белых и длинных ног, он ничего не заподозрил. Затем я курил и смотрел, как он радостно мастурбирует! Я ждал, пока он спустит, и набрал эти слова ...  (П.п.: «птица» = мужской половой орган) 

- Какие слова? 

- Я сказал: «Брат, не моргай, твоя сестра позволит тебе увидеть волшебство». 

Уголки рта Е Ченлина дрогнули: 

- Ты же не ... раздвинул ноги? 

Хань Дун закрыл лицо обеими руками: 

- Ты меня слишком хорошо знаешь. 

Е Ченлин не знал, смеяться ему или плакать: 

- И что тогда? Этот приятель не поставил свою жизнь на кон, чтобы добраться до тебя? 

- Я заблокировал его, и он не смог найти меня, в настоящее время я даже не знаю местонахождение этого человека. 

- Ты слишком злой! Что, если ты нанес ему психическую травму, а потом, когда он увидит женщину, «это» не встанет? 

- Вот почему... – Хань Дун плакал слезами раскаяния. – Сегодня я упал в колодец, потому что я это заслужил. 

Е Ченлин все еще не понимал: 

- Ты говоришь, что они связаны – этот вопрос и твое падение в колодец? 

- Как мне это тебе объяснить? – Хань Дун растерялся. Он не мог сказать, что это оттого, что он, возможно, изменил сексуальную ориентацию человека и теперь тоже попадет в руки мужчины. 

Е Ченлин вздохнул: 

- Забудь об этом, я думаю, ты промок и замерз в колодезной воде, и это привело к тому, что в голову лезут глупые мысли, а погода тоже была очень холодной, ах! Хорошо, что полицейский оказался хорошим человеком и спас тебя, если бы это был я, я бы даже не стал смотреть. 

Говоря на эту тему, Хань Дун тяжело вздохнул: 

- У меня нет других идей на данный момент, я просто хочу должным образом отплатить моему спасителю! Поскольку прошлых ошибок не изменишь, а местоположение того «обиженного» я не знаю, всё, что я могу сейчас сделать – это ухватиться за этот шанс, предоставленный мне моим спасителем, и попытаться облегчить мои грехи. 

 

Глава 22. Ошибка.

 

Сидя на импортном кожаном диване в роскошных апартаментах, одетый в халат из натуральных тканей, Ли Шан искал известный блокбастер исполнительного продюсера Лян Цзина. Его не покидало ощущение нереальности происходящего. 

Раздался звонок от университетского сокурсника, который спросил: 

- Ты еще не нашел официальную работу?

Ли Шан рассмеялся и ответил: 

- А работа актера считается? 

- Пошел ты, твоя специальность машиностроение, если ты сможешь стать звездой, я съем ведро навоза! 

Ли Шан рассмеялся, как только он собрался заговорить, раздался звонок в дверь. 

- Кто-то пришел, я поговорю с тобой позже. 

Ли Шан открыл дверь. Увидев перед дверью Лян Цзина, он не мог не занервничать. 

- Я не мог уснуть, поэтому я приехал сюда, чтобы осмотреть ваше тело, – заявил с порога Лян Цзин и прошел внутрь. 

Ли Шан удивился: 

- Осмотреть мое тело? 

Вскоре после Лян Цзина прибыл Сяо Вэнь, он принес ростомер, калипер и медицинский угломер. 

- Прошло десять дней с тех пор как мы в последний раз виделись, за это время, если вы не уделяли должного внимания своей диете, это могло привести к изменению данных. И если есть небольшие отклонения, мы сможем исправить их за эти два дня. 

Ли Шан был смущен: 

- Мы ... ... встречались раньше? 

Лян Цзин не стал объяснять, он просто дернул подбородком в сторону Сяо Вэня, что тот может начать работать. 

Ли Шан снова оказался полностью обнажен. 

Сяо Вэнь тщательно измерил каждую часть тела Ли Шана: кроме роста, о котором упомянул Лян Цзин, он также измерил объем бедра, длину ноги, длину бедра и голени, обхват икры, а также изгибы ног, результаты измерений подверглись особой обработке.

Весь процесс занял полчаса, когда Сяо Вэнь подтвердил и проверил данные, он передал их Лян Цзину. 

Лян Цзин внимательно просмотрел данные от начала до конца, и выражение на его лице постепенно изменилось. 

Ли Шан, стоявший рядом, украдкой взглянул на Лян Цзина, и в его сердце появилось зловещее предчувствие. 

Лян Цзин пробормотал: 

- Тогда я все это отчетливо видел, даже если это изменяемый показатель, не должно быть такой большой ошибки ... ... – сказал он, затем встал и пошел к Ли Шану. – Я лично буду измерять тебя. 

Результаты повторных измерений ничем не отличались от первоначальных. 

На первый взгляд Хань Дун и Ли Шан были примерно одинаковой комплекции.

Однако если снять одежду, то будут видны различия. Обхват бедер и голеней можно измерить различными методами, однако длина ноги Ли Шана в любом случает отличалась на 18 мм, и его рост был недостаточный, исправить это за два дня было невозможно. 

- Это были твои брюки? – внезапно подняв голову, спросил Лян Цзин. 

Язык Ли Шан онемел: 

- Что ... В чем дело? 

Сяо Вэнь, прервав его, сказал: 

- Наш директор случайно увидел тебя на улице из окна машины. Но когда подъехал поближе, ты уже исчез, оставив лишь кусок ткани от брюк, висящий на ограде. Мы искали тебя у входа в Beijing Studios, где набирают статистов. Как ты думаешь, в такой большой компании, как наша, дефицит актеров? ... 

- Ладно! – Лян Цзин прервал его и прямо спросил Ли Шана: 

- В конце концов, это твои брюки или нет? 

Ли Шан прекрасно знал, что брюки не его, но понятия не имел, почему его рот перестал ему принадлежать и подчиняться. Ситуация была словно он использовал тысячу юаней, чтобы выиграть три миллиона, а затем утратил этот выигрыш, оставшись со своей тысячей. И хоть он ничего не потерял и не приобрел, но из-за улыбнувшейся ему удачи, он уже не мог мыслить как прежде. 

- Ох ... Вы говорите о том дне? В тот день я подрался кое с кем и висел вверх ногами на ограде. 

Это подтверждение в пух и прах разбило беспокойные мысли Лян Цзина. 

- Ван Чжундин, похоже, ты принял твердое решение не использовать меня, – холодно усмехнулся Лян Цзин. 

Сяо Вэнь дал ему совет: 

- Директор, не волнуйтесь, у нас осталось еще два дня, чтобы найти подходящего. 

- Найти? Где я могу найти такого человека? – Лян Цзин внезапно громко взревел. – В этом мире разве может найтись живой человек, полностью соответствующий требованиям других? Я искал три месяца и, наконец, нашел кого-то подходящего, и результат? Почти на два сантиметра погрешность! Ты можешь их нарастить, а? 

 

Глава 23. Не тяни с ответом! 

 

Возвращаясь в Шанхай из деловой поездки, Фен Цзюнь и Ван Чжундин болтали насчет дела Лян Цзина. 

- Так ты думаешь, что человек, которого нашел Лян Цзин, не соответствует требованиям? 

Ван Чжундин, не поднимая головы, ответил без околичностей: 

- Это невозможно. 

- Почему ты так уверен? Я считаю, что Лян Цзин уверен в обратном! 

Ван Чжундин авторитетно сказал: 

- Информация, которую я дал, существенно противоречит природе человеческих пропорций, никто не сможет соответствовать такому стандарту. 

Фен Цзюнь задал риторический вопрос: 

- Тогда зачем ты заставляешь Лян Цзина искать такого человека? 

- Ничего не поделаешь, жажда выгоды этого человека слишком высока. В компании больше десятка студий, имеется множество исполнительных продюсеров, а он только стремится единолично захватить власть. Я стремлюсь его обезвредить, необходимо разделить ресурсы и проекты, сосредоточенные в его руках. 

Фен Цзюнь был озадачен: 

- Почему бы тебе прямо не забрать у него власть, воспользовавшись своими полномочиями исполнительного продюсера фильма? 

Ван Чжундин серьезно ответил: 

- Разве не ты всегда говорил, что я очень прямолинеен, что мой метод решения вопросов слишком простой и грубый? Вот почему я более тактичен в этот раз. 

Фен Цзюнь свел брови: 

- И сейчас компания ждет, когда Лян Цзин выступит в качестве шута. Ты уверен, что ты действительно тактичен? 

- Если, действительно, есть Бог, который создаст такое «неправильное» тело, которое бросает вызов естественному порядку, и этот человек придет к тебе, чтобы ты будешь делать? – Фен Цзюнь шутливо посмотрел на Ван Чжундина. 

Взгляд Ван Чжундина даже не дрогнул: 

- Тогда я действительно хочу расширить свои знания, если есть кто-то, кто отважится быть таким, то я не пожалею усилий, чтобы его продвинуть! 

- Ха-ха-ха-ха… 

 

***

Вскоре после того, как он спустился с трапа самолета, Ван Чжун Дин получил срочный телефонный звонок и снова должен был вернуться в зал аэропорта. 

- Это семейные дела, я могу вернуться один, а ты немного помоги мне с делами компании. 

Фен Цзюнь кивнул: 

- Тогда Лян Цзин… 

- Ты можешь позволить ему продержаться немного дольше, а затем нанеси смертельный удар. 

 

*** 

Лян Цзин находился в офисе в состоянии полной беспомощности, когда внезапно получил по телефону известие о том, что господин Ван уедет на две недели, его холодная кровь вновь закипела. За два дня он был бессилен как-то повлиять на отчаянную ситуацию, но две недели давали шанс. 

Косметические операции были популярны в развлекательной индустрии, изменение пропорций частей тела было одной из них. 

Но получить результат, соответствующий требованиям Ван Чжундина, с помощью пластической операции было весьма не просто. Если рост человека был 1.80 м, но ноги были недостаточно длинными, то после вытягивания костей, закономерно увеличится рост. 

Кроме того, существует проблема с пропорциями голени, медицинский эффект от подобных операций невысок. И все это заставляло Лян Цзина сильно беспокоиться. 

Толстая пачка листов с информацией по претендентам была в мгновение ока прочитана до конца, и когда Лян Цзин, казалось, был на грани краха, личные данные Ли Шана спасли его. 

- Директор, взгляните, отклонения в росте и длине ног не превышают 18 мм! – сказал с удивлением Сяо Вень. – Это же очень здорово? Он наш спаситель! 

 

 

Ли Шан мысленно подготовился, что ему придется уйти, и уже собрал вещи, когда появился Лян Цзин и бросил перед ним контракт. 

- Это контракт на три миллиона, после подписания ты получишь свои деньги немедленно! 

Однако предварительное условие заключалось в том, что Ли Шан должен подвергнуться ряду пластический операций, включая липосакцию, жировое наполнение, удлинение костей. Первые две операции были не такие уж сложные, но последняя была рискованной. Сяо Вень откровенно рассказал Ли Шану о недостатках данной хирургической операции, включая то, что медицинские технологии не совершенны и последствия непредсказуемы. 

Три миллиона, для новичка это была огромная сумма, о которой Ли Шан даже помыслить не мог в прошлом. Кроме того, после подписания контракта, даже если Ли Шан не получит роль, Лян Цзин предоставит ему другие возможности и получит прибыль. 

Благодаря ресурсам и власти в руках Лян Цзина, желание Ли Шана стать популярным могло осуществиться в ближайшем будущем. 

Затем Лян Цзин бросил ему другой контракт, в котором было четко заявлено: «Если операция пройдет неудачно, все последующие расходы на лечение возьмет на себя Лян Цзин. Миллион юаней будет предоставлен в качестве компенсации за причиненный моральный ущерб». 

- Я дам тебе время подумать, но ты должен понимать, чем дольше ты думаешь, тем больше риск для твоего тела и меньше времени на восстановление. 

 

Глава 24. Преступление первой степени. 

 

Предупреждение: эта глава имеет спойлер к «Неудержимому»! 

Когда Ли Шан пришел в больницу, чтобы проведать Хань Дуна, тот волновался о медицинских расходах. 

- Черт побери! Больницы слишком дорогие! Я здесь только несколько дней, и это уже обошлось в 15.000 юаней! У меня нет денег, Е Ченлин помог мне заплатить за все. Но у него осталось полмесяца до свадьбы и предстоит много трат, так что я стесняюсь просить у него. Я хотел занять деньги у моей девушки, но не смог ей дозвониться! Ох, скажи мне, почему я не могу найти человека, который действительно меня любит? 

- Ты не знаешь почему? – Ли Шан засмеялся. 

Хань Дун сжал голову в агонии. 

- Что насчет твоих родителей? Они не знают, что ты в больнице? Попробуй сначала у них занять. 

- Мы не слишком близки, как я могу просить их об этом? 

- Не близки? – удивился Ли Шан. 

Хань Дун вздохнул: 

- Раз уж проболтался, то продолжу. Это то, что я никогда никому не рассказывал, но ты для меня как брат, поэтому я расскажу тебе. 

По факту Хань Дун не знал, скольким людям он это рассказывал, поскольку испытывал зуд поведать о своей семье даже дворнику. 

- Я родился с шестью пальцами на руке. Считается, что ребенок с шестью пальцами может проклясть родителей до смерти, так что мои родители отдали меня моему дяде. Позже у дяди появились собственные дети, а в соседней деревне была семья с тремя девочками, они хотели иметь сына, чтобы тот заботился о них в старости. Однажды меня отдали им, и они стали моими приемными родителями, которые воспитали меня. 

Ли Шан не мог поверить: 

- Это правда? 

Хань Дун протянул свою левую руку: 

- Если ты мне не веришь, то взгляни. Вот место, где палец был удален, ты можешь заметить шрамы с тыльной стороны. 

Ли Шан опять спросил: 

- Что случилось потом? Что насчет твоих биологических родителей? 

- Мертвы, – Хань Дун сказал это без единой эмоции на лице. 

- Мертвы? 

Лицо Хань Дуна было скучным, как газета: 

- Они думали отдать меня – это нормально? Я проклял их до смерти! 

Ли Шан: 

- …  

Хань Дун вернулся к главной теме: 

- Итак, что ты здесь делаешь? 

- Я в скором времени подпишу контракт, – сказал Ли Шан. 

- Здорово! Братан, ты скоро начнешь процветать, и когда ты это сделаешь, помни что … – у Хань Дуна был взгляд вымогателя. 

- Тебе не обязательно было это говорить, просто подожди, когда я подпишу контракт и получу деньги. Я дам тебе 30 тысяч, отдай 15 тысяч Е Ченлину, а оставшиеся деньги ты можешь оставить и использовать по своему усмотрению. 

Хань Дун был приятно удивлен неожиданным предложением: 

- Это замечательно! 

Спустя три дня Е Ченлин примчался в больницу и увидел, что Хань Дун, еще нетвердо стоя на ногах, собирал вещи. Он поспешил спросить: 

- Почему ты хочешь покинуть больницу так рано? Если у тебя мало денег, то я могу дать тебе в долг. 

Хань Дун повернулся лицом к Е Ченлину с выражением, которое могло быть внесено в книгу рекордов Гиннеса, как самая горькая запись. 

- Мне стыдно быть здесь! 

Е Ченлин спросил с тревогой: 

- Что на этот раз произошло? 

- Прошлой ночью я пошел искать своего спасителя, и знаешь что? Этот спаситель на самом деле молодой парень, которому я навредил 9 лет назад! Тем более он, действительно, теперь вместе с мужчиной!!! Но самое ужасное то, что его мужчина – тоже очень хороший человек – из-за меня лишился пальцев на ногах!!! Я хотел отблагодарить его, чтобы искупить свой прошлый грех, но в результате только добавил еще одно гребаное преступление сверх того!!!! 

- А что потом? Они не были в ярости? 

- Как это не были? Да если бы я не использовал козырь, давно бы уже стёрли в порошок! 

Е Ченлин не знал что сказать: 

- Какой грех ты совершил в тот раз? 

- Два хороших человека! – Хань Дун бил себя в грудь и топал ногами. – Меня настигнет большое возмездие! Они же не могут заставить меня умереть? 

Похоже, Хань Дун уже увидел, что Юэ Лао* нёс перцовый настой, а Хун-нян сунула маленький кнут и, ехидно улыбаясь, подошла к нему..., кажется, это значит, что ему не скрыться от предопределения! 

(* Юэ Лао – даосское божество, Лунный старик, он помогает в браке; Хуннян – имя персонажа, созданного в литературном произведении. Хуннян – умелая сваха, способствующая счастливому браку. В итоге, получается, что два персонажа, отвечающих за брак между людьми, ехидно улыбались ему; причем, с орудиями пыток, и отсюда был сделан вывод, что он обречён.) 

 

Глава 25. С ним можно иметь дело.

 

Ли Шан решился на операцию по удлинению конечностей. Доктор разрезал его кости, соединив оба конца стальными штырями. Затем он использовал внешнее устройство для фиксации на 10 фунтов, чтобы закрепить устройство снаружи. Таким образом, оно будет стимулировать кости, мышцы, нервы и кровеносные сосуды, увеличивая их рост в процессе клеточного деления, чтобы добиться быстрого результата. 

Операция закончилась два дня назад. Боль не стихала, а только усиливалась.

Несколько раз Ли Шан хотел позвонить врачу, чтобы дал обезболивающее, но при мысли о цене он мог только сжимать зубы. 

В любом случае, это было только начало кошмара. 

На третий день врач начал вращать винты на верхней части держателя, заставляя кости растянуться на один миллиметр. В процессе Ли Шан едва не терял сознание от боли. Палата будто превратилась в камеру пыток, наполненную воплями и криками, которые заставляли волосы вставать дыбом. 

Самое трудное время наступало по вечерам. Больничная кровать была похожа на койку для наказаний, где Ли Шана пытали. Он не позволял себе сделать даже телефонный звонок, потому что боялся, что если он хоть единожды откроет свой рот, то попросит о помощи. Одинокий, беспомощный и страдающий, он чувствовал, как его кровь стынет в жилах, когда думал об этом. 

Не считая двух дней подготовки и двух дней восстановления, Ли Шан выдержал десять дней беспрерывных пыток! За эти десять дней он похудел на тринадцать фунтов! 
Ноги не выросли до требуемого стандарта, поэтому липосакция была отменена. Его ягодицы нуждались в имплантатах, это успешно создало бы искусственный «номер 1 стандарта мужской красоты». 

В ту же секунду, когда стальные штыри были убраны, Ли Шан ощутил великое чувство: деньги не приходят людям сами по себе. Неважно, как они были получены, за все приходилось платить равнозначную цену. 

На следующий день Лян Цзин пригнал машину, чтобы забрать его. 

Если следовать стандартным медицинским процедурам, период реабилитации должен был занять не менее трех месяцев. В это время Ли Шан в принципе не мог вставать на ноги. В любом случае, эти требования не соблюдались. В этот раз Ван Чжундин пригласил его для встречи, так что, даже если бы в полу были вбиты гвозди, Ли Шану пришлось бы ступать по ним, проливая свою кровь, но все равно прийти. 

Ли Шан подумал, что боль прошла, но в момент, когда его ноги коснулись пола, он узнал, что такое ад. Нестерпимая боль пожирала его кости, заставляя задыхаться, не говоря уже о том, чтобы двигаться дальше. От этого заболела голова. 

- Может помочь ему сесть в машину? – спросил телохранитель рядом с Ли Шаном. 

- Нет, он должен пройти этот путь сам. Если он не сможет ходить сейчас, то когда мы попадем к мистеру Вану, он не будет готов ходить и там, – категорически заявил Лян Цзин. 

У Ли Шана не было другого выхода, кроме как перенести эти жестокие пытки. 

Ведь сейчас, если он сдастся, это будет не просто жалко, это будет ужасно. К тому же ему просто нужно было пройти несколько шагов и, вернувшись, он смог бы продолжить уход за здоровьем. 

Думая подобным образом, Ли Шан отключил все свои чувства и трагически завершил ходьбу по дороге. 

- Мистер Ван, я кое-кого привел, – сказал Лян Цзин. 

- Здравствуйте, Мистер Ван, я Ли Шан, – Ли Шан с трудом контролировал выражение своего лица. 

Ван Чжундин кивнул с улыбкой и затем взглянул на Ли Шана. То, что фигура Ли Шана соответствовала требованиям, было заметно невооруженным глазом. 

- Ты действительно хорош, – сказал Ван Чжундин Лян Цзину. 

- Это не имеет ко мне никакого отношения, – с улыбкой произнес Лян Цзин. – Это все он. 

- Данные верны, но что-то не так, – внезапно сказал Ван Чжундин. 

- Что Вы имеете в виду? – лицо Лян Цзина мгновенно застыло. Его разбирал холод. 

- Некоторые изменения и корректировки были внесены в сценарий. Мужчина должен быть под прикрытием. Если раньше требования были только к внешности, то теперь основные требования к характеру. Мне нужен человек, который может не только переодеться в женскую одежду и быть при этом чертовски привлекательным, но и быть готовым легко обращаться с ножом мясника. Этот человек должен иметь хорошую фигуру, которую можно трансформировать и в женскую, и в мужскую. 

В голове Лян Цзина мгновенно возникло желание бросить все и уйти. С его связями и возможностями он бы с легкостью устроился в любую компанию и процветал там. Ему совершенно не нужно было так унижаться. 

Однако поскольку Ли Шан страдал от мучений, как человек, который платит слишком высокую цену, он потерял смелость для этой авантюры. 

- Но… – Ван Чжундин уставился на бусинку пота, размером с боб, на лбу Ли Шана, которая медленно стала скатываться вниз, а затем добавил своим золотым ртом:

- С ним можно иметь дело. 

 

Глава 26. Ах, ты, сученок! 

 

В конце концов, Лян Цзин все же потерял позицию главного исполнительного продюсера этого фильма. 

Ли Шан сменил одиночный номер на общежитие, хотя качество лечения, которое он получал, ухудшилось, его настроение стало гораздо лучше, чем раньше. Он тренировался с соседями по комнате, что делало жизнь менее скучной. 

- После обсуждения мы решили, что твой псевдоним будет теперь Ли Тянбан. Ты родился в семье артистов, твой дед был президентом Китайской Ассоциации Искусств в Америке. Когда тебе было 10 лет, вы с родителями иммигрировали в США, ты получил образование в Йеле, по отделению Драмы. А когда ты вернулся в Китай, на одной из художественных выставок тебя нашел Лян Цзин и заключил контракт с нашей компанией. 

Как и у Ли Шана, так и у остальных тоже были их собственные обложки. Чтобы избежать в будущем обмена информацией между актерами, их реальная жизнь была конфиденциальна. Как и опыт пластической хирургии Ли Шана, делиться информацией было строго запрещено. 

- Начиная с сегодняшнего дня, все ваши гаджеты будут заменены. Вы начнете пользоваться теми номерами, которые подготовила для вас компания. Вы должны порвать все связи со своими друзьями. Мы должны сделать это, чтобы предотвратить любые попытки вмешательства в личную жизнь после дебюта. Конечно, как только вы получите новую роль и будете иметь определенные возможности в данной сфере, я вас освобожу. 

 

***

Хань Дун был уволен с работы уже больше недели. Он звонил Ли Шану множество раз, но ни на один его звонок он не ответил. До свадьбы Е Ченлина уже начался обратный отсчет, а на его счету по-прежнему оставались несколько жалких сотен долларов. 

- Ну, черт! Я знал, что на этого парня нет никакой надежды! 

С одной стороны, Хань Дун все проклинал, но с другой – он не сдавался. Обычно, когда он по-братски обращался к друзьям одолжить денег, они начинали вести себя как претенциозные мудаки. Только Ли Шан согласился. Если он не найдет его, то кого он может еще найти? 

Как только Хань Дун собрался идти на поиски, он вдруг осознал всю серьезность проблемы. Ли Шан находился под действием контракта с Zhong Ding Entertainment. Ведь если он отправится на поиски Ли Шана сейчас, он наверняка столкнется с Ван Чжундином? 

Хань Дун посчитал на пальцах* – результат сулил дурное предзнаменование. 

(*Считать на пальцах в данном случае – один из приемов гадания) 

«Нет, я должен переодеться, замаскировать себя». 

Итак, Хань Дун переоделся в старую, поношенную униформу, которая казалась половой тряпкой. Его штаны съехали на три сантиметра с пояса, открывая сияющие хлопковые трусы. Он протер уголок рта переработанным маслом и посыпал свои волосы содержимым пепельницы. На его щеках появилось семь родинок, из которых даже росли волоски… Он боялся, что выглядит недостаточно противным и даже пару раз вывалялся в пыли. Он также боялся, что от него не будет достаточно плохо пахнуть, так что использовал специальный спрей. 

Получившийся образ понравился этому злодею, и он отправился на поиски! 

Однако результат был очевиден. Хань Дун не смог дойти даже до двери компании. 

В конце концов, холодный и строгий охранник задрожал, когда Хань Дун скорчил свое лицо и стал умолять его: 

- Большой брат! Не можешь ли ты чуточку отойти от меня? Мой обед вот-вот подберется к горлу! 

- …

Внезапно из машины, которая везла менеджера и стажеров, раздался непристойный звук рвотного позыва. А затем помощник, который ел, указал из окна машины: 

- Блядь, да этот тип реально мерзкий… 

Ли Шан выглянул в окно машины и вдруг ощутил, что этот «мерзкий тип» кажется ему немного знакомым. 

В то же время Хань Дун тоже увидел его и поспешил перекрыть движение машине. 

- Эй! Стоять! 

Сосед по комнате Ли Шана тоже выглянул в окно. Однако из-за запаха ему пришлось залезть обратно и только изнутри салона задать вопрос: 

- Кто ты? 

- Ли Шан! Я Хань Дун! Быстро выходи! – закричал Хань Дун. 

- Ли Тянбан, ты знаешь этого человека? – спросил менеджер. 

В обычной ситуации Ли Шан смог бы даже подмигнуть Хань Дуну, но то, как он сейчас выглядел… Ли Шан действительно не осмеливался даже лишний раз посмотреть на него. 

- Нет, не знаю. 

Увидев, как машина отделяется, Хань Дун не выдержал и закричал: 

- Ли Шан, ах ты сученок! 

После того, как он закончил проклинать все на свете, позади него пронзительно просигналила машина. 

 

Глава 27. Не похож на человека.

 

Когда Хань Дун повернулся, он столкнулся с холодным и невыносимо высокомерным взглядом Фэн Цзюня. 

Водитель нетерпеливо просигналил еще раз. 

Хань Дун с самого начала был не в настроении, а когда увидел эту высокомерную разодевшуюся скотину, которая неприкрыто дискриминирует и прогоняет его, представителя простого народа, огонь в его душе разгорелся пуще прежнего. 

- Что ты сигналишь? Я не глухой! 

Ван Чжундин, который сидел на заднем сидении, неожиданно открыл окно: 

- Что случилось? 

Когда Хань Дун увидел Ван Чжундина, он стал похож на воздушный шарик, из которого внезапно выпустили воздух, и он начал летать повсюду, а затем он сжался до размера ребенка. 

- Нищий блокировал мне дорогу, – на лице водителя не было никаких эмоций. 

Хань Дун, который изначально уже готов был уйти, услышал эти слова и, как результат, он кинулся к окну водителя и сказал провокационным тоном: 

- Кого это ты назвал нищим? Выходи сюда, если кишка не тонка! 

Ван Чжундин ничего не сказал водителю, поэтому тот не посмел действовать опрометчиво. 

Хань Дун хотел подойти и сказать пару грубых слов, но заметил, что Ван Чжундин уставился на него, внезапно от этого его сердце замерло. 

И это произошло не из-за его уродства, а потому что он боялся, что недостаточно уродлив. В целях безопасности он указал прямо на своего будущего мужа: 

- На что ты уставился? Хочешь подраться? 

После его замечания телохранители, сидевшие позади, начали подниматься, но Ван Чжундин приказал им сесть. 

- Поехали, будь осторожен, не сбей его. 

Бесстрастный тон Ван Чжундина и продуманный совет, заставили волосы Хань Дуна встать дыбом, его сердце охватил страх: 

- Черт, не говорите мне, что этот гадкий поступок заставил дрогнуть его сердце? 

В отдаленном месте машина остановилась, успокаивающий голос внезапно опустился до точки замерзания. 

- Больше не позволяйте мне видеть такого человека, который и на человека не похож. 

Фэн Цзюнь кивнул: 

- Да, господин Ван, я скажу административному отделу логистики, чтобы они приложили все усилия для очистки окрестностей входа. 

 

***

Как только Хань Дун вернулся в квартиру, он получил сообщение, кто-то перевел 30 000 юаней на его карту с прикреплённым сообщением: «Я обещал тебе, тебе не нужно возвращать их». 

- Блин! Да мне пофиг! – и Хань Дун вернул деньги на исходный счет. 

Е Ченлин открыл дверь и увидел Хань Дуна, сидящего на полу, он еще не переоделся и не смыл «макияж», который прекрасно сочетался с окружающим мусором. 

- Черт! Ты меня до смерти напугал! 

- Заходи, садись здесь, – Хань Дун похлопал по полу рядом с собой. 

- Я постою, – на лице Е Ченлина было явное отвращение. – Как ты умудрился так испачкаться? 

- Ли Шан ушел, никто за мной не убирает, – не спеша сказал Хань Дун. 

- Точно, разве ты не говорил, что собирался сегодня на встречу с ним? 

- Искать его? Ему плевать на меня. 

Е Ченлин не мог не отметить очевидное: 

- Вы знаете друг друга всего пару дней, почему он должен вырывать себе сердце и легкие? Кроме того, разве ты не говорил, что он белоглазый волк? 

(П.п.: Вырывать сердце и легкие, значит быть полностью преданным кому-то. Белоглазый волк – жестокий, бессердечный, неблагодарный человек) 

- Давай больше не будем о нем говорить, – Хань Дун посмотрел на Е Ченлина. – Хочешь вернуться в свой родной город, чтобы жениться? 

- Чепуха, здесь нет даже комнаты, как я могу жениться? 

Хань Дун подумал о родном городе Е Ченлина в Гуйчжоу и почувствовал, что его сердце этому противится. 

- Ты потом вернешься обратно в Пекин? 

- Я вернусь! Я вернусь, чтобы увидеться с тобой! – Е Ченлин засмеялся. 

На сердце у Хань Дуна стало гораздо легче: 

- Тогда почему ты еще не переехал? Осталось всего несколько дней, когда придет время, не будет ли это слишком поздно? 

- Кучу этого хлама невозможно даже передвигать, кое-как приберусь и сойдет. Я собираюсь устроить банкет перед отъездом и пригласить своих братьев и сестер в Пекин, еще будет время, чтобы переехать. 

- Я помогу тебе убраться, когда будет нужно. 

 

Глава 28. Один.

 

Чтобы вернуть деньги как можно скорее, Хань Дун должен был вернуться на свою прежнюю работу. 

Он нашел относительно свободное место, сел на стул, который был его верным спутником в течение многих лет, а за спиной поместил табличку, где красивыми крупными иероглифами было аккуратно выведено: «физиогномика, брачные узы, иероглифика (гадание на иероглифах, предсказание судьбы по составным частям иероглифа) и фэн-шуй». 

Если у человека есть хоть капля мистического дара, то ни в коем случае не следует устанавливать чёткую цену; люди, которые обращают внимание на внешность, должны платить столько, сколько захотят, сумма не имеет значения. Как правило, люди, которые приходили, были искренними, если то, что предсказывал Хань Дун, было точным, они могли неплохо заплатить. 

Конечно, были и те, которые сознательно придирались, и днем как раз пришли несколько таких. 

- Мастер, сколько раз за вчерашний день я испражнился? 

- Я здесь, я здесь, Мастер, просчитай, дам ли я тебе денег? 

Видя, что Хань Дун потерял дар речи, они рассмеялись, и громко самодовольно кричали, когда уходили, стараясь, чтобы остальные люди слышали их крики. 

- Предсказатель судьбы? Не слушай, ты, этого чертового дядю! Моя судьба в моих руках! 

- Если он действительно предсказатель судьбы, он не был бы таким порядочным. (П.п.: Честность, порядочность, доброта: означает человека, который добрый/нравственный, с нравственным поведением, но это насмешливые слова, которые опускают внешний вид, поведение, стиль других людей.) 

- Ха-ха-ха-ха-ха … 

Хань Дун спокойно закурил, не моргнув глазом. 

 

*** 

Ли Шан тренировался всего несколько дней, но уже ощущал сильную нагрузку. 

В квартире вместе с ним было всего пять человек, все имели специальное образование. В частности, его сосед по комнате был первым по актерскому мастерству в Пекинской киностудии, но потому что у него не было опыта, после окончания учебы он получал лишь небольшие роли в течение многих лет. 

Когда он начал рассказывать о собственных страданиях, Ли Шан невольно вспомнил Хань Дуна, в течение пяти лет сидевшего «в засаде», и как иногда, просыпаясь по ночам, обнаруживал, что тот все ещё смотрит сценарий, и испытал сильные угрызения совести. 

После изнурительных нескольких дней менеджер повел нескольких из них в клуб, чтобы расслабиться. 

Возможно, они слишком долго находились под давлением и здесь просто вырвались из-под присмотра, но стоило менеджеру уехать, они стали вести себя все более разнузданно. Ли Шан даже увидел одного из них с наркотиками и немедленно закричал: 

- Что ты с этим делаешь?! 

- Это не запрещено в зарубежных странах, и многие пробуют, на самом деле, это не вызывает такой зависимости, если не веришь мне, можешь попробовать… 

Ли Шан бросился в сторону, чтобы уклониться от него. 

Чем дальше, тем оживленнее здесь становилось. Впервые Ли Шан увидел стриптиз на пилоне, подавленные в течение последнего времени желания пробудились, и в паху все однозначно отреагировало. То же самое случилось и с остальными, они даже закричали наперебой, что хотят пойти найти «девушек». (П.п.: «девушек», т.е. проституток) 

Ли Шан заволновался: 

- Хорошо, а если менеджер узнает, не будет ли хуже? 

- Думаешь, если пойдешь, предупредишь менеджера, она станет думать о тебе, как о хорошем человеке? Сердца других людей чище, чем твое! 

- Она наверняка сейчас в постели с какой-нибудь знаменитостью, ха-ха-ха … 

В конце концов, Ли Шан не был вовлечен во все это, не то чтобы он не хотел, просто травма на ноге не позволяла ему. Позже одна молодая девушка взяла инициативу на себя и старалась соблазнить его, предлагая сделать минет. Не известно, было ли это из-за операции, которая научила его нечеловеческой стойкости, но Ли Шан отвернулся от молодой девушки. 

Шесть человек этой ночью не вернулись. 

 

***

На следующий день были объявлены результаты – кроме Ли Тянбана, всем остальным пришлось выметаться! 

У стажёров был испытательный срок в три месяца, «выметаться» – значит потерпеть поражение и уйти раньше. 

Новость была настолько внезапной, что даже Ли Шан, единственный уцелевший, покрылся холодным потом. 

Один человек перед уходом сказал: 

- Чтобы я подписал этот контракт, мои родители отдали все, что у них было. 

Что касается его соседа по комнате, Ли Шан не мог смотреть на его лицо. 

По сравнению с Ли Шаном, который эмоционально вздыхал от горя, женщина-менеджер, которую они принимали как старшую сестру, просто холодно улыбнулась. 

- В глазах господина Вана, похоть – табу. Если вы не можете с этим справиться, то больше нечего обсуждать. 

Только тогда Ли Шан понял, что вчерашнее «угощение» было специально подстроено. 

- Но они очень много работали! Они просто слишком долго подавляли «это» и выпили немного алкоголя. Просто из-за ошибки и … 

Менеджер подняла палец и прервала его речь: 

- Один, всего один скандал может уничтожить суперзвезду. 

 

Глава 29. Вот это место. 

 

Ночью, после работы Хань Дун пошел к автобусной остановке, проходя мимо spa-салона, он увидел девушку, одетую в откровенную одежду и бросающую на него кокетливые взгляды: 

- Старший брат, проходи… 

Прежде чем она закончила говорить, Хань Дун уже зашел в салон. 

Хозяйка устроила Хань Дуна в небольшой комнате, уже другая девушка массировала его спину и говорила сладким голосом: 

- Старший брат, первый массаж в нашем заведении бесплатный. 

Руки девушки были мягкие, словно в них не было костей. Такие мягкие прикосновения заставят любого мужчину желать продолжения, особенно в подобном маленьком розовом гнездышке. 

Поэтому Хань Дун не мог сдержаться и спросил: 

- Сколько стоят ваши услуги с дополнительными «бонусами»? 

- Это зависит от того, что вы хотите, обычно это 100 юаней. 

Хань Дун опять спросил: 

- Что насчет той, что снаружи? 

- Вы говорите о Шаньшань, которая стоит и приглашает гостей? Она дорогая, минимум 300 юаней. 

- Так дорого? Она должно быть много зарабатывает! 

- Она наша визитная карточка, лицо нашего салона! 

Хань Дун не дал девушке договорить, вместо этого он пошел к входу и завязал разговор с так называемым лицом салона. 

- Хэй, красотка, на моем телефоне села зарядка, могу я взять твой? 

Шаньшань работала в этой сфере, как она не могла понимать, что в голове у Хань Дуна? Она дала телефон, не задумываясь. 

После того как Хань Дун ушёл, из салона вышла девушка и сказала Шаньшань: 

- Этот мужчина первый, кто не продолжил за деньги бесплатный массаж в нашем салоне. Скажи, ты действительно думаешь, что он будет бегать за тобой? 

Шаньшань посмеялась, качнув бёдрами: 

- Иди ты! 

Выйдя из автобуса, Хань Дун тут же позвонил по номеру, который он незаметно выяснил: 

- Алло? Это мама Шаньшань? Здравствуйте тетушка, я друг Шаньшань, извините, что беспокою вас… 

Спустя пять минут на другом конце линии раздавались рыдания мамы Шаньшань: 

- Спасибо вам большое, молодой человек, если бы вы мне не сказали, я бы до сих пор жила в неведении… Ох… 

- Тетушка, вам не за что благодарить, это то, что я должен был сделать. 

После звонка Хань Дун обнаружил, что идет ко входу на Пекинскую киностудию, сейчас было уже больше 8 вечера, и у входа толпилось множество людей, ожидающих своей очереди, чтобы участвовать в съемках ночных сцен. 

Увидев несколько знакомых лиц, Хань Дун ускорил шаг. 

- Хэй, это не Хань Дашан? Почему ты не появлялся в последнее время? (П.п.: 大仙 – великий бессмертный. Хань Дуна прозвали так за его точные предсказания.)

- Разве ты не следовал за задницей Ли Шана и не пользовался им? 

- Ах, ты ведь действительно умеешь уболтать, столько лет всё по сто раз выверять, и не рассчитать, что своими руками сгоряча упустишь такую большую выгоду для своей семьи, мне за тебя невыносимо обидно! 

Хань Дун предпочел молчать, неся свой складной стул, он просто продолжил двигаться к торговому центру. 

 

Утро следующего дня он встретил одетым в черный свитер-водолазку, розовые легинсы, с толстым слоем пудры на лице, и красивыми маленькими красными губами. На голове у него красовалась большая черная шляпа, а в руках – маленький кожаный клач. В таком виде «эта высокая, сексуальная и очень красивая девушка» отправилась на прогулку. 

Это был все тот же вход на Пекинскую киностудию, там находилась та же группа людей, что вчера высмеивала Хань Дуна, и сейчас их глаза были устремлены прямо на него. 

- Ебать, посмотрите на эту девушку, посмотрите на ее ноги! 

- Боже! Эта фигура просто… 

Хань Дун усмехался про себя: 

- Толпа тупых сучек… 

Хань Дун дошел до автобусной остановки и, войдя в spa-салон, который посещал еще вчера, он натолкнулся на удивленный взгляд женщины-хозяйки. Хань Дун не торопясь подошел и резко бросил «резюме» на стол. 

- Я хочу подать заявление! 

- Ладно, ладно… – хозяйка свирепо кивнула головой. – Вчера кое-кто уволился, и в настоящее время я нуждаюсь в людях. На какое место ты претендуешь? 

Хань Дун указал на пустой вход: 

- Вот это место. 

 

Глава 30. Какая жалость. 

 

После того, как хозяйка согласилась, они обсудили заработную плату. 

Хань Дун сказал: 

- Я только зазываю гостей, я не принимаю их. 

На лице хозяйки появилось разочарование: 

- Каждый раз, принимая гостя, ты зарабатываешь 300 юаней, мы можем поделить их между собой пополам. Такая работа, как зазывание гостей, является каждодневной обязанностью, зарплата за день будет 100 юаней. Сначала подумай об этом и реши, что делать. 

Хань Дун подумал и сказал: 

- Как насчет того, что за каждого гостя я получу 10 юаней, и если будет свыше 100 гостей – я получу 20 юаней за каждого. 

Свыше 100? Хозяйка посчитала, что Хань Дун в буквальном смысле несет бред.

Несмотря на то, что она возлагала надежды на Хань Дуна, размеры и уровень салона не позволяли достичь подобного. Когда бизнес шел хорошо, в день было около 20 клиентов. Но сейчас наступил мертвый сезон, рабочие-мигранты, которые находились на чужбине и давно не видели своих жен, спешили домой встречать Новый Год. Где набрать столько народу? 

- Ты должна хорошо подумать об этом, возможно, ты не сможешь заполучить и 10 человек за день. 

- Сколько гостей я приму, столько денег я заработаю, – дал понять Хань Дун. 

- Хорошо, давай сделаем так, как ты говоришь. 

Хань Дун подвинул стул к двери и сел, скрестив ноги, он не смотрел на улицу, а вместо этого играл на своем мобильном телефоне. 

- Как ты можешь таким путем привлечь гостей? – спросила хозяйка. – Ты должна выйти на улицу и взять инициативу на себя, привлечь клиентов. 

- Нет нужды, – Хань Дун даже не поднял головы. – Если никто не придет в течение 10 минут, я отдам тебе 10 юаней. 

Действительно, не прошло и пяти минут, как подошел лысоватый мужчина средних лет, он улыбнулся Хань Дуну и спросил: 

- Девушка, здесь вы делаете массаж? 

Хань Дун указал пальцем внутрь, хозяйка немедленно оказала гостю теплый прием: 

- Заходите, заходите, прошу, заходите. 

Некоторые мужчины все-таки удивительны, не имея и толики женской наружности и выглядя так себе, когда переодевались, становились изумительно красивы. Ко всему прочему, Хань Дун имел пару красивых ножек, достойных императора, и он мог, небрежно качнув ими, удержать любого и не дать сбежать. 

Это продолжалось несколько дней, прошлые результаты были улучшены, бизнес начал стремительно расти, и это было уже не остановить. 

В салоне работали семь или восемь девушек, но со временем они уже перестали справляться с потоком клиентов. Люди стояли в очереди, сопоставимой с очередью в туалет на 1 мая (День труда), рядом с какой-нибудь туристической достопримечательностью. 

- Я говорю, привет, чувак? Мы все здесь равны. 

- Именно, я целый час жду! 

- Если не выйдешь, мы выбьем дверь! 

Кроме обычных клиентов «эконом класса», которые постоянно приходили сюда, там попадались также «крупные заказчики», из тех, что обычно пренебрегали подобными мелкими салонами. Один из таких, как зашел, немедленно сказал: 

- Я хочу ту, у двери. 

Обычно, если приходит такой важный гость, хозяйка обязательно настойчиво прислуживает и лебезит перед ним, девушки все на его выбор. Сегодня же, вопреки ожиданиям, находясь у стойки, она чётко произнесла: 

- Ее работа только приветствовать гостей, она не обслуживает клиентов. 

- Я заплачу вам 2000 юаней! 

- Вы даете 2000 юаней, но в этом нет ничего запредельного для меня! А если по чистой случайности у вас низкая чувствительность, и вы вдвоем закроетесь на 2 часа, то скольких гостей я потеряю, какой убыток понесу? А?

 

*** 

Спустя три дня, сумма, которую заработал Хань Дун, могла заставить его руки ныть от усталости при подсчете. А если прибавить к этому те деньги, которые он уже получил за счет гадания, то итог был 10000 юаней. Согласно этой тенденции ему требовалось еще только два дня потрудиться и можно остановиться. 

Думая об этом, Хань Дун вздохнул с облегчением. 

Закрыв глаза, он прислушался, дыхание в комнате наискосок (сосед, живущий наискосок) уже успокоилось и выровнялось, после этого он тоже с чистой совестью сразу же уснул. 

 

*** 

Последние несколько дней были неблагоприятными для Лян Цзина: сначала Ван Чжундин был холоден с ним, затем фильм, исполнительным продюсером которого он являлся, получил посредственные отзывы, карьера его катилась под откос. Но хуже всего, что его личные отношения в компании были напряженными. И если его власть ослабнет, то другие люди будут кататься на его спине. 

В машине сценарист фильма продолжал объяснять Лян Цзину: 

- Как я мог осмелиться выдвинуть такую плохую идею? Это не просто добавить сцену к фильму, тут требуется переписать 2/3 сценария, это очень много работы! 

Лян Цзин сидел с озабоченным видом и курил: 

- Я знаю, что это не имеет к тебе никакого отношения, я просто хочу, чтобы ты обсудил с господином Ваном, что не так с этими изменениями. Мистер Ван всегда с уважением относился к людям, занимающимся литературой, как ты, и в этом вопросе гораздо важнее, что говоришь ты, чем то, что скажу я. 

- Проблема в том… – сценарист долго колебался перед тем, как продолжить. – Я думаю, идея мистера Вана очень хорошая! Таким образом, противоречия и конфликты будут еще более сильными и привлекут больше внимания, и у него будет еще больше возможностей для успешных продаж. В противном случае ... Директор Лян, как насчет того, чтобы еще раз попробовать поискать? 

Лян Цзин раздраженно ответил: 

- Поискать, что поискать? У меня сейчас уже даже нет квалификации! 

Он не хотел, категорически не хотел. Чем больше Ван Чжундин пытался усложнить ситуацию, тем сильнее было его сопротивление. 

Внезапно движение прекратилось, машина встала в пробке, Сяо Вэнь опустил окно, чтобы посмотреть, что происходит снаружи. Около spa-салона было припарковано множество машин, оставалась лишь узкая полоса для движения, и полиция эвакуировала их понемногу. 

- Почему этот салон настолько популярен? – Сяо Вэнь медленно вел машину, с любопытством рассматривая то, что происходило снаружи. И когда он, наконец, подъехал к источнику пробки…  Внезапно раздался визг тормозов и, ничего не подозревающие, Лян Цзин и сценарист резко дернулись и ударились о передние сиденья. 

- Что ты делаешь? – злобно рявкнул Лян Цзин. 

Сяо Вэнь был очень растерян: 

- Мы чуть… чуть не врезались в машину впереди. 

- Я имею в виду, почему ты не управляешь автомобилем должным образом, куда ты смотришь? 

Сяо Вэнь торопливо указал в окно: 

- Ноги этой девушки очень длинные! 

Когда он упомянул о длинных ногах, лицо Лян Цзина потемнело, и он раздраженно сказал: 

- Во время отбора, ты что, на них не насмотрелся? 

- Они очень длинные, длиннее, чем у Ли Шана. 

Услышав, как Сяо Вэнь произнес это, Лян Цзин с нечитаемым лицом бросил взгляд на улицу, в результате его глаза тотчас же зафиксировали цель. 

Это было знакомое чувство… 

- Разве новый сценарий не имеет сцен с переодеванием? Вы можете рассмотреть её! – взволнованно напомнил Сяо Вэнь. 

Лян Цзин, наклонив голову, взглянул на него: 

- У тебя затухание мозгов? Нам нужен мужчина, который сможет переодеться в женщину в фильме, а не женщина, которая оденется как мужик! 

- Ой, я забыл. 

- Веди машину аккуратно! – обернувшись назад, произнес Лян Цзин. 

Сяо Вэнь не мог не вздохнуть: 

- Ай… какая жалость! 

Хань Дун был увлечен игрой в телефоне, внезапно чья-то рука потянулась к его шее и сдернула с нее шарф, прикрывающий адамово яблоко. 

- Мисс, ваша шея настолько прекрасна, что жаль скрывать её. 

Хань Дун схватил мужское запястье и сказал: 

- Мне холодно. 

- Сила вашей руки не велика, – мужчина игрался с пальцами Хань Дуня, одетыми в перчатки. – Мне нравятся руки высоких женщин, они тонкие и длинные, как и ваши ноги. 

Закончив говорить, он опустился рядом и стал наблюдать за игрой Хань Дуна, использовав это как предлог, чтобы «атаковать» его ноги. 

Мысленно Хань Дун кричал: «Как же раздражает, мать его! Намного хуже меня!» 

- Мисс, я был здесь три дня только ради вас, если вы не принимаете гостей, то вы должны хотя бы проявить ко мне немного признательности. 

Хань Дун подняв глаза, посмотрел на него: 

- Чего вы хотите? 

- Если вы сопроводите меня в комнату даже просто для того, чтобы попить чаю и поболтать, я буду удовлетворен. 

Хань Дун четко озвучил цену: 

- 5000 юаней! 

Думая о том, что возможно сегодня он встретил угольного босса Шансина, Хань Дун, не колеблясь, согласился! Это было естественно, разум Хань Дуна был зеркальным изображением хулигана, он знал, что целью этого мужчины было не просто попить чай и поболтать. Но ради 5000 юаней, чтобы сделать Е Ченлину подарок на свадьбу, Хань Дун был согласен рискнуть. 

(П.п.: Угольный босс Шансина – метафора для богатых людей, потому что угольные боссы в Шансине богатые.) 

Конечно, после того, как дверь за мужчиной закрылась, он показал свое истинное лицо. 

Сначала они просто поболтали, и иногда он ел немного тофу*, все это было терпимо для Хань Дуна. Но когда пустой разговор уже не мог больше его удовлетворять, он лег на кровать и попросил Хань Дуна сделать ему массаж. (* Есть тофу – слэнг, обозначающий лапать девушку.) 

- Ведь ты работаешь в spa-салоне, как насчет того, чтобы помассировать мне плечи и постучать по спине, перед тем как я уйду? – закончив говорить, он протянул 2000 юаней. – Это дополнительно. 

Ради 2000 юаней Хань Дун мог только стиснуть зубы и обслужить его, так как мужчина все еще не был удовлетворен, его вонючая стопа потиралась о ногу Хань Дуна и почти переместилась к опасной зоне между его ног. 

- Мисс, есть ли другие услуги? 

Хань Дун посмотрел на кошелек мужчины и спросил: 

- Какую услугу вы хотите? 

Мужчина с омерзительно опьяненным выражением лица сказал: 

- Я хочу возбуждения и неожиданности, чего-то такого, что я не забуду всю оставшуюся жизнь. 

- Как насчет того, чтобы отдать мне заранее обещанные 5000 юаней, на случай, если после оказания услуги ты откажешься платить? 

Мужчина засмеялся и ущипнул щеку Хань Дуна: 

- Детка, ты не так проста! – сказал он и дал Хань Дуну деньги, а затем на его лице явственно проступило нетерпение. 

- Смотри внимательно! – Хань Дун снял шарф, рубашку и расстегнул ширинку… 

Воздух в комнате заморозился. 

Губы мужчины задергались, как высокочастотный электрический генератор. 

В конце Хань Дун бросил в лицо мужчины силиконовую грудь и пошутил: 

- Это достаточно возбуждающе? Это достаточно неожиданно? Этого достаточно, чтобы ты не смог забыть это всю оставшуюся жизнь? 

- …

 

Глава 31. Организация ритуального заклинания. 

 

Никто не знал, о чем подумал Лян Цзин, когда внезапно он закричал: «Стоп!» 

Сяо Вэнь быстро остановил машину на обочине дороги. 

«Хоть она и не мужчина, она может сыграть свою часть, на пару с Ли Шаном! Если мы позволим ей участвовать в сценах с переодеваниями, она может помочь Ли Шану компенсировать его недостатки. Почему я не подумал об этом раньше?» 

- Быстро! Возвращаемся! – взволновано произнес Лян Цзин. 

Машина набрала скорость и направилась обратно к массажному салону. 

Лян Цзин быстро вышел из машины. Когда он подошел к дверям, Хань Дуна там не было, но зато он нашел хозяйку, которая спорила в этот момент с мужчиной. 

- Это отродье сунуло мои деньги в свой карман, и кинулось прочь! Я потерял 7000 юаней! Вы должны вернуть мне мои деньги! 

- Почему это? Я не брала ваших денег! 

- Деньги были потрачены в вашем салоне! Если вы мне их не вернете, я выдвину против вас обвинение в мошенничестве! 

- Вперед! Кто докажет, что он мужчина? Кто докажет, что он взял ваши 7000 юаней? 

- Вы… 

- Простите, могу я спросить, где девушка, которая была только что у двери? – прервал их Лян Цзин. 

Хозяйка ничего не ответила, но мужчина быстро открыл рот и сердито заявил: 

- Старший брат, это совсем не девушка, это мужчина! Он трансвестит! Мы были обмануты! 

Мужчина?!.. Может быть… Лян Цзин почувствовал, что его сердце сейчас взорвется! Эта правда для кого-то могла быть трагедией, но для Лян Цзина она стала неожиданным сюрпризом! 

- Где он? Где он сейчас? – нетерпеливо спросил Лян Цзин. 

- Я видел, как он убегал в этом направлении, – сказал мужчина, указывая на восток. 

Лян Цзин больше ничего не сказал, он сел в машину и тут же двинулся следом. 

Результат был столь же печальным, как и в тот день, когда Лян Цзин не смог догнать Хань Дуна. 

 

*** 

Как только Хань Дун покинул салон, он облетел весь торговый центр со скоростью смерча. Выбрав несколько предметов мужской одежды, он переоделся, затем взял машину, и когда вернулся домой, с гордым видом прошел внутрь. 

Ночью Хань Дун считал деньги. Было больше 20 000 юаней. В его намерениях было вернуть 15 000 Е Ченлину, а остальные 5000 положить в красный конверт, оставив для себя меньше 1000 юаней. 

Наконец, проблема денег для Хань Дуна была решена. Он облегченно вздохнул. 

Фактически, вчера он знал, что сегодня встретится со злодеем, и вперед продумал способ нейтрализовать его, поэтому смог сегодня выйти сухим из воды. 

Хань Дун внимательно осмотрел результаты вчерашнего гадания, и вдруг понял, что что-то не так. Внешность злодея явно указывала в сторону развлекательного бизнеса, как он превратился в угольного босса? 

Возможно ли, что угольный босс тоже инвестировал средства в создание фильма?

Думая об этом, Хань Дун испугался. Он быстро сжег все, что видел угольный босс, от солнцезащитных очков до кожаной сумки, а также все женские вещи. 

Потому что завтра он должен был присутствовать на банкете Е Ченлина и должен был выступать. Хань Дун еще не забыл, как рассчитать удачу. 

Это было «снова встретишь злодея и покинешь дом»! В этот раз «злодей» означало брачную судьбу. 

Другими словами, он завтра встретит Ван Чжундина? 

Сердце Хань Дуна взорвалось раздражением. Если он не покинет свой дом, он не сможет присутствовать на свадебном банкете Е Ченлина. Нельзя было одеваться так же отвратительно, как в прошлый раз. Поскольку не мог спрятаться, необходимо было попытаться найти способ предотвратить катастрофу. 

«Ван Чжундин, ты снова меня преследуешь, но на этот раз я проведу особый ритуал, чтобы навсегда с тобой расстаться!» 

Поэтому Хань Дун отправился ночью в фото-студию. Он объединил свое фото и фото Ван Чжундина в одно. Фото Ван Чжундина было черно-белым, а фото Хань Дуна было цветным. Это символизировало Инь и Ян. Потом, когда он вернулся домой, то использовал ножницы, чтобы разрезать эту фотографию, символизируя их разделение одним движением. Затем он оформил два фото поотдельности: одно повесил на южную сторону, другое – на северную. Это символизировало, что даже когда они умрут от старости, то никогда друг с другом не встретятся. Наконец, он написал оба их дня рождения на желтой бумаге чернилами, а затем снова использовал ножницы, приклеивая одну бумажку к фотографии Ван Чжундина, а другую – к своей. 

После этого ритуала Хань Дун, стоя посреди комнаты, тихо произнес: 

- Положение ЦяньКуна (неба и земли) вместе и Инь, и Ян теперь разрушено, нет причин им больше сталкиваться. 

Затем он повернулся к черно-белой фотографии Ван Чжундина и поклонился: 

- Ван-злодей, повеселимся! 

Фактически, независимо от того работает этот ритуал или нет, Хань Дун не был уверен, что он смог все хорошо рассчитать и ничего не упустить. Он предложил своему покровителю яблоки*, и, тем не менее, не был уверен, удастся ли избежать катастрофы. (*Фрукты (яблоки) используют как подношение покровителю при ритуале, чтобы он был успешен) 

Однако Хань Дун ясно знал одно: алкоголь был под строжайшим запретом. Если завтра он выпьет, его сегодняшний ритуал мгновенно потеряет силу. Если он хотел, чтобы ритуал снова возымел свою силу, ему пришлось бы выполнить ритуал сложнее, чем этот, и его нужно было бы скрыть. Ведь если кто-то узнает о таком действии, то сила проведенного обряда иссякнет. 

Чтобы защититься от неожиданностей, Хань Дун решил вообще не пить завтра, независимо от того, кто провоцировал бы его это сделать. 

Проворочавшись долгое время в постели, он, наконец, постучал в двери Е Ченлина. Сосед медленно высунул голову за дверь, чтобы посмотреть, кто пришел, и тогда Хань Дун, закрыв глаза, притворяясь лунатиком, произнес: 

- Сегодня я хочу спать с тобой. 

Хань Дун воспользовался в высшей степени хитрой уловкой, а ты все ещё считаешь его простым дурачком. Хотя он знал, что Хань Дун собирался украсть одеяло ночью, Е Ченлин принял свою судьбу и поднял свое одеяло. 

 

Глава 32. Пьянка.

 

На следующее утро, когда еще не рассвело, Е Ченлин уже начал собираться в путь. Он посмотрел по сторонам и не знал, что взять с собой, посмотрел на Хань Дуна, поднял руку и шлепнул того по заду. 

- Вставай! 

Хань Дун продолжал лежать: 

- Зачем? 

- Помоги мне вынести эту кровать наружу! 

- Почему бы тебе не начать с других вещей, кровать такая большая, а проход маленький, как людям ходить туда-сюда? 

- Из остальных вещей ничего не беру, все эти... шкафы, стулья, термосы, ты пересмотри. Что еще можно использовать, бери себе, а нет, оставь, пусть хозяин уберет. 

Хань Дун не понимал: 

- В этой комнате любая вещь лучше этой кровати, почему ты ничего не возьмешь с собой? Или боишься, что это нельзя брать на поезд? 

- Оставь вопросы, помоги мне это вынести. 

Вынеся кровать, Е Ченлин смахнул пыль с рук и молча посмотрел на Хань Дуна. 

- Сколько ты еще намерен оставаться здесь? 

Хань Дун тоже уже думал об этом: 

- Сколько смогу, настолько и останусь. 

Тон Е Ченлина неожиданно смягчился: 

- Побыстрее женись и нарожай детей, а то скоро состаришься. 

- Ты думаешь, я этого не хочу? – вчера ночью Хань Дуну снилась невеста в белой фате.

Но в конце, когда он поднял вуаль, картина стала черно-белой, а перед глазами стоял Ван Чжундин. 

Е Ченлин только улыбнулся и больше ничего не сказал. 

Вечером все друзья, близкие и не очень, собрались, чтобы попрощаться и проводить Е Ченлина. Так как Гуйчжоу был слишком далеко, и они не успеют прибыть на его свадьбу, друзья передали ему поздравительные конверты пораньше. 

Когда Е Ченлин и его будущая жена подошли к Хань Дуну чтобы поднять бокал, Хань Дун разглядел, что эта девушка, хоть и не обладала неотразимой красотой, была приятна на вид, и по ней сразу видно, что она будет хорошей женой. 

- Это Дуньцзы, о котором я тебе рассказывал, – произнес Е Ченлин.

Его будущая жена улыбнулась и чокнулась бокалом с Хань Дуном: 

- Е Ченлин часто рассказывал мне, что если бы не такой хороший друг, как ты, то он даже не знает, как бы он выжил в Пекине. 

Хань Дун сделал маленький глоток: 

- Прошу прощения невестка, сегодня мой желудок не в порядке, боюсь, что не смогу выпить с тобой. 

Компания рядом начала шуметь: 

- Хань Дун, так не делают, ты парень нас совсем не уважаешь! Невестка уже выпила такой большой глоток, перестань балаболить. Сегодня, кто не выпьет больше 3 бокалов, пусть не надеется на то, чтобы пойти домой. 

Шум становился все больше, Хань Дун передумал: «Один так один. Поехали!» Но как только поднес бокал к губам, Е Ченлин тут же забрал его. 

- Я выпью за него, – он запрокинул голову назад, делая большие глотки. Не понятно почему, ведь все вино утекло в горло Е Ченлина, но привкус горечи остался во рту Хань Дуна надолго. 

После того, как выпили со всеми гостями, Е Ченлин был ужасно пьян, его будущая жена уже села поесть, а он сидел на столе и что-то бормотал. В итоге, качаясь из стороны в сторону, он добрел до стола Хань Дуна, присел и больше своего зада не поднимал. 

- Сяо Дуньцзы, иди сюда... давай поговорим... 

Хань Дун обнял Е Ченлина: 

- Говори, я слушаю. 

- На самом деле... последний месяц ты постоянно просился спать со мной в одной кровати... 

Хань Дун в шоке: 

- Что это значит? 

- Ты... вчера ночью притворился лунатиком, чтобы лечь в мою кровать, ты знаешь только это, но не знаешь, что на самом деле до этого ты, действительно, лунатил и залезал в мою кровать. 

Хань Дун не знал, что и делать, «да говори уже, что хочешь сказать-то». 

Е Ченлин улыбался пьяной улыбкой: 

- Ты знаешь, почему я все оставил и взял с собой только кровать? Потому что я боялся, что в дальнейшем ты снова будешь лунатить и залезешь в эту кровать, только тогда ты будешь спать там один. 

Услышав это, сердце Хань Дуна словно треснуло. 

Он обнаружил, что не настолько спокоен. Что до этого сидел на полу с улетевшей душой, не из-за Ли Шана, его облапали и он встречал народ у входа в салон тоже не из-за этой пары копеек... 

- Дуньцзы, у меня нет ничего для тебя, отдаю тебе только эту веревку... – Е Ченлин говорил в слезах. – Впредь, каждый раз, когда пойдешь спать, привяжи себя. Я боюсь, что когда я уйду, ты снова станешь лунатить, а о тебе никто не позаботится. 

Хань Дун попытался подавить накатывающуюся слезу и шутливо сказал: 

- А ты не боишься, что я повешусь на этой веревке? 

- Слушай. – Е Ченлин полностью погрузился в боль. – Не делай так, я буду сильно грустить. 

Хань Дун помахал невестке: 

- Е Ченлин напился, отведи его туда поесть. 

Е Ченлин крепко ухватился за руку Хань Дуна, так что двум сильным мужчинам пришлось его уводить. 

Затем Хань Дун начал пить одну рюмку за другой, наплевав на все. 

«Плохо, мне так плохо!!! Кроме того, чтобы напиться, нахрен, не знаю что делать». 

 

Глава 33. Автомобиль отправляется в путь.

 

Когда вечеринка закончилась, все, кто были вдрызг пьяны, валялись, где придется, некоторые, чуть более трезвые, помогали друг другу выйти наружу. Е Ченлин был настолько пьян, что вообще ничего не осознавал. Так как завтра им надо было успеть рано утром на поезд, невеста попросила друзей донести его до такси, чтобы скорее вернуться в отель. 

Хань Дун тоже рано ушел, никто не заметил когда. 

В эту холодную ночь Хань Дун стоял на улице Пекина с веревкой в руках и рыдал.

Алкоголь ударил в голову, чувства постепенно выходили из-под контроля, он побежал, как сумасшедший, по улице, набрался даже смелости, чтобы разорвать свою одежду. От куртки до рубашки, от брюк до трусов... 

Не зря же он был актер второго плана – очень мощно выразил свои чувства. 

Если бы все это еще сопровождала какая-нибудь трагичная музыка, вроде оста из фильма «Заговор расставания», то можно было бы притянуть толпу больных на голову фанатов. 

 

В это же время компания Ван Чжундина проводила мероприятие «Ночные фильмы» в пятизвездочном отеле. 

Кроме ряда звезд компании Ван Чжундина, на мероприятии присутствовали также режиссеры и сотни известных гостей. Журналисты заполонили вход, постоянно раздавались щелчки затворов фотоаппаратов, сопровождающиеся яркими вспышками. В той же стороне, что и красная дорожка, стояло бесчисленное количество крутых автомобилей, которые говорили об уровне доходов их хозяев. Звезды и модели ступали на ковровую дорожку, очаровывая присутствующих зрителей. 

Ли Шан рука об руку вместе с несколькими новичками ступал по красной дорожке. Хоть они были еще не особо популярны, но и этого было достаточно для того, чтобы журналисты следовали за ними с камерами. Все происходящее транслировали на большом экране, Ли Шан, наконец, понял, почему столько людей хотят стать знаменитыми. 

В зале все места были распределены согласно статусу. 

Пять первых рядов для тех, кто знаменит в этом мире шоу-бизнеса, с пятого по восьмой – для высокопоставленных руководителей компании Ван Чжундина, с 9 ряда и до конца – это те звезды, которые подписали договора. Так по уровню популярности нумерация ряда менялась. Когда Ли Шан вошел и посмотрел на места, к которым были прикреплены постеры знаменитостей, у него закружилась голова. 

Наконец Ли Шан нашел свое место. 

- Что? Оказывается, я не в последнем ряду? 

«Неужели есть еще кто-то, кто хуже, чем я?» – Ли Шан повернулся и посмотрел назад, там обнаружил очень знакомого актера, кажется, в прошлом году он еще был популярен, но затем пропал. 

Рядом с Ли Шаном сидел Фэн Цзюнь, который тихим голосом говорил ему: 

- Это все люди из «холодного дворца» (в древности у императоров Китая было много наложниц, и если наложница не пользовалась популярностью, то она жила в отдаленном дворце, там, где не самые лучшие условия для жизни). 

Ли Шан уже слышал про этот особый «отдел». Там находились все те, к кому компания охладела. Те, у кого еще не закончился срок договора, не могли пойти зарабатывать на жизнь в другом месте, и все что они могли – это сидеть и наблюдать за тем, как их жизненная сила увядает. Такие люди обычно не любят участвовать в подобных мероприятиях, поэтому последний ряд практически всегда пуст. 

Ли Шан посмотрел на место, что располагалось за ним. Там было наклеено большими иероглифами «Тао Юньюнь». 

Поначалу агентство, у которого был контракт с Тао Юньюнь, не принадлежало Ван Чжундину. Но, после того как она воспользовалась знакомством с ним, чтобы набрать популярность, ее агентство было выкуплено Пекинской Киностудией за большие деньги.

А вместе с агентством и ее контракт на 5 лет. Самую лучшую пору молодости, свое будущее, звезда в стадии расцвета взяла и похоронила из-за какой-то газетной статьи, которая даже не была напечатана. 

Церемония открытия началась, звезды на красной ковровой дорожке постепенно становились все известнее. Чуть позже, когда все знаменитости уже прошли, всем стало любопытно, кто же будет та, с кем появится Ван Чжундин. 

Наконец, супер-роскошный автомобиль медленно подъехал к входу. 

Двери с обеих сторон машины открылись, Ван Чжундин вышел вместе со своей таинственной спутницей под ослепительный свет софитов. 

Ван Чжундин был одет в костюм-тройку западного покроя, с серым жилетом, рубашкой, темным галстуком. Плечи, воротник, рукава, все было настолько шикарно, что заставляло любого затаить дыхание и подчиниться. Девушка, что находилась рядом, была одета в дизайнерскую одежду высочайшего качества в китайском стиле, украшенную старинными драгоценностями. Каждый её шаг выдавал в ней человека, живущего в роскоши. 

Ван Чжундин уже много раз принимал участие в таких мероприятиях, много раз ступал по красной дорожке и столько же раз менял партнерш. Но это была первая девушка, которая, шагая рядом с ним, производила впечатление его жены. 

Ли Шан не знал, кто это. Здесь многие не знали ее, лишь то, что ее зовут Вань Лицин, она из богатой семьи и тесно дружит с Ван Чжундином. 

А что касается отношений между ними, то это до сих пор оставалось тайной. 

Перед тем как ступить в зал, Ван Чжундин, как обычно, дал краткое интервью журналистам. 

- Глава Ван, слышали, ваша компания намеревается снять блокбастер года. Это полностью ваш проект? 

Ван Чжундин кивнул: 

- Верно, мой. 

- Мы обнаружили, что во все фильмы, что проходят через вас, отбираются либо самые топовые звезды, либо совершенно новые лица. Позвольте спросить, а в этом фильме все будет так же? 

- Верно, в этом фильме будут новые лица. 

От услышанного глаза журналистов засветились: 

- Глава Ван, позвольте спросить, на данный момент главная героиня и герой уже подобраны? 

- Глава Ван, вы можете немного рассказать, о чем фильм? 

- Глава Ван, вы рассчитываете на большие кассовые сборы этого фильма? 

- ...  

Подбежавший Фэн Цзюнь помахал руками журналистам: 

- Господа журналисты, благодарю вас за то, что вы поддерживаете продюсерскую компанию Ван Чжундина. Вечер уже начитается, главе Ван пора занять свое место. Прошу вас пройти внутрь, благодарю... 

 

***

После всяких обрядов и церемоний, настал момент награждения. Те, кто должны принять награду, вышли на сцену, многие, кто находились за сценой, теперь стояли на ней. 

В тот момент, когда атмосфера была на самом пике, зазвонил телефон Ван Чжундина. 

Вань Лицин повернулась, посмотрела на темное, как туча лицо своего спутника, который положил трубку. Оно резко контрастировало с веселыми лицами людей по соседству. 

- С Сиси что-то произошло? – спросила Вань Лицин. 

Ван Чжундин кивнул: 

- У него температура не спадает. 

- Я так и знала. Твое настроение изменилось, это значит, что с мальчиком что-то произошло, – начала утешать его Вань Лицин. – Наверное, из-за того, что климат не подходит. Ты подумай, мальчик и так слаб, а ты его привез через столько миль из Хайнаня. 

Ван Чжундин не отвечал, лицо было мрачное. 

У Вань Лицин вдруг появилось зловещее предчувствие: 

- Даже не думай о том, чтобы уйти! Это церемония твоей компании, последнюю, самую важную награду должен вручить ты. 

В итоге, Ван Чжундин не только не захотел остаться, так еще он собирался уйти один, оставив свою спутницу. 

- Что? Я с трудом выбралась, чтобы пойти с тобой, а ты хочешь бросить меня здесь одну? Здесь я знакома только с тобой! 

Ван Чжундин произнес: 

- После того как ты поможешь мне, вручив награду, тебя все узнают. 

- Эй, ты... 

Она не успела договорить, а Ван Чжундин уже поднялся и ушел. 

 

***

Хань Дун, одетый только в трусы, бежал по улице мимо пятизвездочного отеля, и остановился, когда в глазах уже зарябило, а на теле выступил пот. Так он и замер, голый, а на улице дул не просто холодный ветерок. 

Алкоголь в Хань Дуне еще не полностью выветрился, пьяный, он доковылял до парковки, махая рукой пустым машинам. 

В том отеле как раз проходило мероприятие компании Ван Чжундина и, конечно же, снаружи был просто лес из крутых тачек знаменитых людей. Так как в событии участвовали несколько сот человек, а мест для парковки было только 80, то, кроме выделенных мест в зале, парковка тоже являлась местом, где эти люди могли показать свой статус. 

Хань Дун какое-то время махал проезжающим машинам, пытаясь остановить, потом пошел на парковку для высокопоставленных лиц и начал стучаться в окна и говорить пустой машине: 

- Шифу, либо вы остановитесь, либо я вас побью. 

Никто не отвечал. 

Хань Дун обнял себя руками, голые ноги дрожали не переставая. 

- Шифу, можете поторопиться! Я уже скоро... окоченею! 

Дверь машины и не думала открываться. 

Хань Дун взбесился и начал веревкой лупить по фарам, каблуками ботинок бить по дверце, а слюной забрызгал все стекло: 

- Блядь! Остановил машину, но не открываешь дверь, что это за отношение такое? Или же слишком близко, поэтому не хочешь отвозить? Хочешь, я сейчас на тебя заявлю... 

Если бы это был обычный день, то, увидев хулигана, охранники бы немедленно его скрутили, но сегодня на выходе у отеля «С» как раз тоже появилось пару смутьянов, поэтому все охранники побежали туда, и, в итоге его никто не остановил. 

Ван Чжундин имел привычку, выходя из отеля, сразу открывать машину с помощью пульта дистанционного управления, и когда он уже хотел подойти к машине, его позвал Фэн Цзюнь. 

- Глава Ван! 

Хань Дун потянул за ручку на дверце: 

- А? Открыта! 

Быстро открыл дверь и залез, обратил внимание, что на заднем сидении имеется одеяло, и без лишних слов плотно завернулся в него и улегся, «а-а-а-а-а... как тепло». 

Ван Чжундин повернувшись, посмотрел на Фэн Цзюня: 

- Что такое? 

- Шофер только что отпросился, я отвезу вас. 

- Не нужно, – Ван Чжундин отмахнулся. – Я сам поеду, а ты помоги мне отвезти Вань Лицин домой. 

Когда Ван Чжундин сел в машину, Хань Дун уже давно заснул. 

Ван Чжундин торопился так, что не посмотрел на заднее сиденье, а Хань Дун лежал на сидении так, что в зеркало заднего вида его не возможно было увидеть. 

Автомобиль отправился в путь... 

 

Глава 34. Пугающе и одновременно по-идиотски

 

Проехав 5 км, машина встала в пробке. 

Ван Чжундин решил послушать музыку в машине, выбрал спокойную мелодию без слов, чтобы расслабиться. 

Обогреватель был включен на полную мощность. Хань Дун сначала скрутился на заднем сидении, как куколка и не шевелился, а теперь, когда потеплело, начал сбрасывать одеяло. 

Несмотря на то, что музыка заглушала все звуки, Ван Чжундин все равно почувствовал какое-то движение. 

Когда он прислушивался, то звуки исчезали. 

Он подумал, что, скорее всего какая-то вещь перекатывается по салону... думая так, Ван Чжундин перестал обращать на это внимание и сосредоточился на дороге. 

На радио сменилась песня, ритм музыки стал куда ярче и быстрее, такой еще сильнее воздействовал на мозг. Поскольку Хань Дун был из тех людей, что спят очень беспокойно, такая музыка дня него была все равно, что возбуждающее средство. 

Он сразу принялся подпевать в такт. 

Ван Чжундин снова услышал странный звук, так что выключил музыку, но стоило приемнику умолкнуть, Хань Дун тоже замолк. Когда Ван Чжундин включил музыку, этот странный звук снова появился, сменил музыку – все так же. 

«Откуда этот странный звук? Неужели радио сломалось?» 

Пока думал, вдруг кто-то начал завывать под музыку. 

Лицо Ван Чжундина позеленело. 

Потому что он услышал слова песни... 

- И это, мать твою, расслабляющая музыка!!! Какая компания производит проигрыватели, издающие такую неестественную какофонию? Глупо брать слова одной из песен Phoenix Legend (это какой-то популярный китайский дуэт) и композицию на рояле Ричарда Клайдермана и, бля, соединить их, в конце концов! 

Ван Чжундин быстро затормозил. 

Не успел он еще включить свет, как сзади протянулась белая рука.

- Шифу, отвезите меня до района рядом с рекой.... 

Ван Чжундин повернул голову и увидел в руках Хань Дуна не юани, а ханг фу (Кита́йские ритуа́льные де́ньги – бумажные деньги, выпускаемые с целью совершения ритуала жертв духам и передаче умершим в китайской традиции), затем глянул в зеркало заднего вида, в зеркале отражалось лицо с закрытыми глазами. 

Если бы Ван Чжундин не был секуляристом (человек, который не верит в потусторонний мир), его душа точно бы улетела в пятки. 

«Как так получилось, что посторонний человек оказался в моей машине?» 

Хан Дун кинул ханг фу на колени Ван Чжундина и снова заснул. 

Ван Чжундин включил свет, и некоторое время разглядывал спящего на заднем сидении, который был одет только в маленькие трусишки. Человек, который показывается на улице в таком виде, если не сумасшедший, то точно пьяный. Вспомнив о том, что его машина недавно стояла на парковке перед отелем, он примерно обо всем догадался. 

Если прямо сейчас выкинуть этого человека на улицу, то он если и не замерзнет до смерти, то, как минимум, окоченеет. Поэтому Ван Чжундин потянулся на заднее сиденье и хотел разбудить Хань Дуна, чтобы спросить, куда его везти. В итоге, только протянул руку, как его внимание привлекли ножки Хань Дуна. 

На близком расстоянии их длина, вид со всех ракурсов... не было ни единого изъяна!!!  Ни хирургического вмешательства! Никаких операций! Никаких шрамов! ...

Абсолютно натурально! 

Ван Чжундина уже давно ничто не могло так взволновать, он даже не мог себе представить, что такая сложная задача, которую он придумал, чтобы прижать своего подчиненного, теперь решена!!! 

А Хань Дун как будто хотел похвастаться своим прекрасным телом: поза, в которой он лежал, была очень неудобной, он повернул ногу, и нога оперлась о спинку сиденья, продемонстрировав прекрасные линии бедер. 

Ван Чжундин в этот момент испытывал волнение, так, словно он только что нашел часы, которые исчезли давным-давно. 

Так как район, о котором Хань Дун говорил, Ван Чжундин знал, да и от его дома это было недалеко, он решил сначала отвезти Хань Дуна домой и заодно раздобыть информацию о нем, чтобы потом связаться. 

Приехав и остановив машину, Ван Чжундин попытался разбудить Хань Дуна, но безуспешно. Находясь в такой безвыходной ситуации, он решил хорошенько завернуть того в одеяло и затем вынести из машины. 

Пока лифт медленно поднимался вверх, у Ван Чжундина зазвонил телефон. 

Хань Дун, встревоженный неожиданным звуком, быстро проснувшись, лихо выгнулся на Ван Чжудине и, ещё не до конца очнувшись, намотал веревку тому на шею. 

Ван Чжундин только поднял трубку, как вокруг его шеи трижды обвилась веревка.

Но поскольку Хань Дун больше не предпринимал никаких действий, Ван Чжундин автоматически наплевал на этого пьяницу и продолжил говорить по телефону. 

- Я уже отвез госпожу Вань Лицин домой, не беспокойтесь. 

- Я... 

В результате, стоило только Ван Чжундину раскрыть рот, неизвестно, что так возбудило этого человека, но он начал со всей дури душить Ван Чжундина, не расслабляя рук, так что на лбу Ван Чжундина выступили вены, а лицо посинело, как у трупа. 

- Твоя невеста не торопила тебя на вокзал? Да? Чтобы проверить билеты? Еще хочешь сбежать? Не уйдешь! – Хань Дун одновременно душил и шумел, говорил, не прекращая, какую-то ерунду. 

- Что с вами? Эй? Глава Ван? Почему вы ничего не говорите? 

Телефон отключился. Столько лет Ван Чжундин носил звание бесстрастного человека, а сегодня Хань Дун так сильно его разозлил, что он даже начал материться. 

- Блядь, а ну заткнись!!!! 

Этот крик разбудил Хань Дуна, но даже если он проснулся, то все равно еще был пьян, он смутно разглядел лицо Ван Чжундина и злобно заворчал: 

- Бля! Снова ты мне снишься! Чертов гей! 

Лифт звякнул, затем остановился, Ван Чжундин, теряя терпение, погнал Хань Дуна в комнату. 

Он не ожидал, что как только положит Хань Дуна на кровать, тот сразу обхватит его за шею, затем повиснет на нем и, прижавшись губами к уху, коварно захихикает, как вор: 

- На самом деле ты дал мне веревку не для того, чтобы я себя связал, не так ли? А для того, чтобы я тебя связал, не так ли? Верно? Ха-ха-ха-ха-ха-ха. 

Если бы эти слова услышал Е Ченлин, он бы точно разрыдался, но для Ван Чжундина это было просто бессмысленное бормотание. 

Хань Дун похлопал по затылку Ван Чжундина: 

- Скажи честно! Это так? Ха-ха-ха-ха-ха-ха. 

- ... – Ван Чжундин. 

Прямо в тот момент, когда Хань Дун еще шумел, Ван Чжундин случайно увидел фото Хань Дуна на стене напротив. Обычный человек повесит свое фото на стене в рамке, только если оно профессионально выполнено или навевает хорошие воспоминания. Кто же станет, как этот, брать фото для паспорта, увеличивать бесчисленное количество раз и затем вешать на стену? Хорошо, что оно хотя бы цветное, если бы было черно-белое, то ничем не отличалось бы от снимка покойника. 

Кажется, этого человека не алкоголь сделал сумасшедшим, а у него, и правда, с головой что-то не в порядке. 

Прямо в этот момент, пока Ван Чжундин еще сомневался, Хань Дун сделал то, что подтвердило его предположение. 

Хань Дун вдруг зарыдал и схватился за веревку. Ван Чжундин смотрел на то, как он наматывает на себя несколько витков веревки. Верно, с одной стороны он рыдает, как будто от большой обиды, разбившей его сердце, а с другой стороны – связывает самого себя. 

Чем больше наматывает витков, тем сильнее рыдает, чем сильнее рыдает, тем крепче связывает. 

Если бы Ван Чжундин не увидел этого своими глазами, то вряд ли бы поверил, что обычный человек может такое вытворять. 

Сначала он хотел остаться и поискать информацию, но теперь нет. К тому же его дома еще ждали неотложные дела, Ван Чжундину сейчас было не до него. В голове только: «Мне нужно срочно покинуть это место». 

Ван Чжундин развернулся, чтобы уйти, но вздрогнул и сделал несколько шагов назад. 

Он увидел свое «похоронное фото»! 

- ...... 

Ван Чжундин еще не оправился от шока, а тут Хань Дун встал с кровати. 

Веревка упала с тела, глаза приоткрыты, а его лицо внезапно стало очень торжественным. Такая торжественность была не притворством для того, чтобы кого-то напугать, в ней было что-то загадочное, исходящее изнутри. 

Наш абсолютный натурал Хань, даже в таком несчастном положении все равно не забыл, что он выпил, а это нарушение запрета. Поэтому он должен был совершить обряд заново. Кроме того, в этот раз обряд должен быть тайным, если кто-то узнает, то обряд не будет работать. 

Вот только Хань Дун был сейчас пьян до чертиков, и в его глазах Ван Чжундин – не человек. 

Он не позволил Ван Чжундину выйти, повернулся к нему с грозным лицом так, словно знал все наперед: 

- Ты, наконец-то, показался полностью! 

Лицо Ван Чжундина окаменело. 

Хань Дун покопался в шкафу и вынул оттуда желтую бумагу и ручку, прямо перед лицом Ван Чжундина точно написал день рождения обоих, затем, как вчера, разорвал на две части. Свернул комком, бросил один в сторону севера, другой в сторону юга. Затем достал из шкафа статуэтку так называемой черепахи драконов, чтобы очистить себя от нечистой силы. 

Когда все было готово, Хань Дун, стоя посреди комнаты, произнес заклинание: 

- Положение ЦяньКуна (неба и земли) вместе и Инь, и Ян теперь разрушено, нет причин им больше сталкиваться. 

Затем Хань Дун прямо перед глазами настоящего Ван Чжундина помолился «похоронному фото» Ван Чжундина, говоря с уважением: 

- Покойся с миром! 

В этот момент лицо Ван Чжундина сделалось такого же цвета, что и на том фото. 

Если бы Хань Дун был одет в китайский халат, держал в руках ритуальную метелку и творил заклинание, это не было бы так сложно принять. Но тот был одет только в маленькие трусы, совершенно не скрывающие его прелестное тело, и это уже совсем не сочеталось с подобным занятием! Все выглядело так, словно всемирно известная супермодель в бикини пошла удобрять фруктовые деревья; можно сказать, что он выглядел холодным и привлекательным, но, в равной степени, долбоёбом. 

 

Глава 35. Лучший провидец в столице! 

 

Следующим вечером Эр Лэй вошел в кабинет Ван Чжундина.

- Глава Ван, информация о человеке, о котором вы просили узнать, уже готова. 

Эр Лэй являлся правой рукой Ван Чжундина, по сравнению с Фэн Цзюнем он был более сдержан, редко вмешивался во внутренние дела компании. Но если это были личные дела или что-то незначительное, то Ван Чжундин предпочитал поручать это ему. 

- Этого человека зовут Хань Дун, он... 

- Подожди, – Ван Чжундин вдруг прервал. – Как его зовут? 

Эр Лэй посмотрел еще раз и произнес по слогам 

- Хань Дун… 

- Дун как Восток (dongxi) или как Зима(dong tian)? 

- Дун как Восток. 

Ван Чжундин никак не мог понять: «Его что, не могли по-другому назвать? Почему это имя?» 

- В этом году ему исполняется 27 лет. Он обычный уроженец северного Китая. 5 лет играл в массовке, до настоящего момента у него нет постоянного места жительства, – перед тем как начать читать следующую часть Эр Лэй посмотрел на Ван Чжундина, так как знал, что ему это не понравится, но все же не мог не доложить. – Сам называет себя лучшим провидцем, хорошо разбирается в предсказании будущего, фен-шуе, может указать пути, чтобы стать успешным, в особенности – в предсказании брака... 

- Ладно, ладно ... – остановил его Ван Чжундин. – Расскажи только о самом главном. 

Эр Лэю пришлось выкинуть часть: 

- С детства был брошен родителями, они оставили его в семье дяди. Потом его передали в соседнюю деревню, там жила одна семья, в которой было только 3 дочери, поэтому его приняли как сына, чтобы он стал продолжателем рода. Они являются его нынешними приемными родителями. 

- Почему его бросили родители? – спросил Ван Чжундин. 

- Говорят, потому что он родился с 6-ю пальцами, а в том месте люди более суеверные, поэтому.... 

Выражение лица Ван Чжундина сразу сменилось: 

- Его тоже бросили из-за того, что у него 6 пальцев? 

«Тоже?» – Эр Лэй был шокирован. «У кого-то еще есть 6 пальцев? Неужели... Нет! Старик же все еще здоров!» 

Сомнения в Ван Чжундине промелькнули лишь ненадолго, затем он сразу же вернулся к главной теме. 

- Тогда приемные родители, родные или его друзья хоть как-то связаны со мной? 

Эр Лэй с уверенностью ответил: 

- По моим данным его приемные родители и родные живут в отдаленных горных районах Внутренней Монголии, его друзья не из вашего круга, и никак с Вами не связаны. 

- Если это просто прохожий, то почему он считает меня своим врагом? – Ван Чжундин никак не мог понять и хоть как-то объяснить это. 

- Для начала я смог выяснить только это, если хотите разузнать еще глубже, нужно спросить у него самого. 

Только Эр Лэй договорил, в этот момент торопливо толкнул дверь и вошел Фэн Цзюнь. Увидев след от веревки на шее Ван Чжундина, он чуть ли не сошел с ума. 

- Где сейчас эта скотина? 

Эр Лэй указал на рабочий кабинет Ван Чжундина. 

Так как Ван Чжундин никак не мог успокоиться насчет Хань Дуна, то после того как решил все домашние дела, он приказал своим людям отправиться домой к Хань Дуну и доставить его в компанию, чтобы опросить и побольше узнать. Но, так как это дело было слишком необычным, и он не хотел, чтобы кто-то узнал об этом, он запер его в своем кабинете. 

- И он еще спит? – Фэн Цзюнь был в ярости. – Я сейчас его разбужу! 

Вчерашней ночью Хань Дун выпил немало, к тому же, голышом совершая обряд, истратил слишком много энергии, так что до сих пор не проснулся. 

Фэн Цзюнь толкнул дверь и вошел, за два-три шага преодолел расстояние до кровати и сдернул одеяло. Хань Дун был одет лишь в маленькие трусики, его тельце расслаблено лежало на белых простынях. 

Если бы сейчас в руках Фэн Цзюня была камера, ему стоило бы щелкнуть им пару раз. Тут был не нужен компьютер, не было необходимости выбирать правильный ракурс, у него все равно получились бы красивые фото с парнем на кровати, которые очаровали бы каждого. Фэн Цзюнь застыл, протирая глаза чуть ли не до слепоты. 

Хоть до этого Эр Лэй уже предупреждал его, что Ван Чжундин смог найти человека который «решил его сложную задачу», человека с неповторимыми мерками из легенд, но Фэн Цзюнь не особо обращал на это внимания, так как до этого уже был Ли Шан, который смог подойти под это описание. Поэтому Фэн Цзюнь не был особо удивлен. 

Но теперь он, точно, был полностью ошарашен. 

Разные, совершенно разные. 

Хань Дун и Ли Шан отличались не просто теми 18 мм, а еще и в естественных изгибах и фактуре. 

Весь шоу-бизнес может держаться только на паре этих ножек, стоило только взмахнуть ножкой и всех красавчиков разорвало бы в клочки. 

Фэн Цзюнь стоял в шоке несколько секунд, затем снова укрыл спящего одеялом. 

«Ладно... Я прощаю тебе все...» 

- Если ты, правда, хочешь обучить этого человека, то я могу попросить свою сестру. 

Двоюродную сестру Фэн Цзюня звали Фэн Мучжи. Она была одной из лучших среди представителей своей профессии в шоу-бизнесе, многие супер-звезды были лично обучены ею. В шоу-бизнесе ее прозвали вампиршей, так как она зверски безжалостно наставляла своих учеников. Раньше она работала на Ван Чжундина, а сейчас уже открыла собственную компанию, но все равно ее еще многое связывало с Ван Чжундином. Хоть о ней и ходили не лучшие слухи, но так как у нее были хорошие связи, до сих пор актеры непрерывным потоком шли к ней. 

- Мы еще точно не знаем, каков он, так что рано еще об этом говорить, – сказал Ван Чжундин. 

Фэн Цзюнь продолжил: 

- Он играл в массовке целых 5 лет, такой человек просто не может не мечтать о звании звезды. 

- Я не переживаю насчет того, что он откажется, я не знаю, какой он человек. Сам подумай, если бы вчерашнее увидел не я, а СМИ, то какими бы были последствия? 

На самом деле, для Фэн Цзюня феодальное суеверие и традиционная культура – это что-то почти не различимое, так что он не считал это плохим качеством, но вот только черно-белое фото – это уже слишком. 

- А может, потому что он уже столько лет неизвестен, а вы как раз возглавляете шоубиз, поэтому он воспользовался таким не лучшим способом? – снова спросил Фэн Цзюнь. – Кроме этого, у него есть еще какие-либо проблемы? 

- Пока еще не обнаружил, – проговорил Ван Чжундин. 

- Тогда в руках моей сестры, не пройдет и месяца, как она сможет разбить в дребезги все эти его средневековые привычки. 

После того как Фэн Цзюнь ушел, Ван Чжундин совсем запутался. 

Можно сказать, что Ван Чжундин просмотрел множество людей, и еще не было такого человека, который с первой встречи мог вызвать в нем столько ненависти и отвращения. И также не было еще такого человека, который с первого взгляда поразил бы его до глубины души. 

Если бы нужно было описать Хань Дуна, то это бриллиант в выгребной яме. Если захочешь достать его, то придётся замарать руки, не важно, вонючий или не вонючий – это отдельный разговор, а вот не будет ли это заразно или что-то в этом роде! 

Полчаса спустя Хань Дун, наконец, проснулся. 

«Как я устал, так, словно всю ночь пришлось пахать в поле...». Хань Дун с трудом разлепил веки, так как в комнате часы слишком бросались в глаза, то первое, что он увидел – это время. 

Резко встал. 

«Черт, как получилось, что уже так поздно?» – он же хотел проводить Е Ченлина до вокзала. 

«Мобильник… где мобильник?» – Хань Дун потрогал себя, затем только понял, что это не его кровать. Потом посмотрел на стены – это не его стены, потолок тоже не его. 

«Епт! Как так получилось?» 

Хань Дун налитыми кровью глазами в ужасе огляделся, он посмотрел на интерьер, это не похоже на интерьер обычной комнаты. Кроме того, простыни, одеяло и подушка – все новое; тапки и чашки одноразовые. 

«К счастью... это просто номер отеля». 

С одной стороны Хань Дун радовался, что ему самому не пришлось бегать туда-сюда, с другой стороны он с досадой отвесил себе оплеуху: 

- Эх, богачом себя возомнил. Даже в состоянии лунатизма заказал себе такой роскошный номер! 

И хотя ничего не случилось, но он не смог проводить Е Ченлина, и это его мучило. Только хотел спуститься с кровати, как обнаружил что на нем новые трусы. 

- Ебать... кто сменил мне трусы? А где Кельвин Кляйн! 

Маленькие трусишки, что вместе с Хань Дуном храбро пробежались по всем улицам и собрали на себя кучу пыли – пали в бою, а сам он источал слабый аромат геля для душа. 

Ничего не поделаешь, такого грязного кто осмелится положить в кровать, а? 

Хань Дун ухмыльнулся: «В отеле хорошее обслуживание, нужно дать им немного чаевых, они это заслуживают». 

Накинув на себя халат, Хань Дун уверенно вышел. 

Ван Чжундин услышал шаги, и только хотел пойти посмотреть, как вдруг услышал крик Хань Дуна: 

- Ебать! Какой дурак повесил столько часов на стену? 

- ...  

Хань Дун только договорил, как почувствовал, что по спине пробежал мороз, он медленно повернул голову назад и вздрогнул от холодного взгляда: «Откуда тут человек?» Затем медленно поднял глаза на лицо этого человека и у него чуть не полились слезы. 

- Почему ты здесь? – Хань Дун увидел кучу разных логотипов компании, затем переспросил. – Почему я здесь? 

Ван Чжундин тоже спросил: 

- Что на счет моей фотографии, почему она у тебя? 

Хань Дуну же сейчас не до фото было. Его волновало, откуда у него новые трусы, и почему он пахнет гелем для душа. Он только что назвал Ван Чжундина дураком, тот еще не успел ему ничего на это ответить, и вот он уже запрыгнул на Ван Чжундина, ударил того по затылку и, хватаясь за его рубашку, проговорил несчастным голосом: 

- Что во мне хорошего? Говори! Я все исправлю! 

Ван Чжундин был немного в шоке, затем схватил одной рукой запястье Хань Дуна, а другой обхватил его спину и прижал к своей груди. 

Теперь, даже если орать «отпусти» или дергаться, все равно бесполезно. Хань Дун только мог пользоваться ртом: 

- Ван Чжундин, я вот что скажу, если ты посмеешь сделать что-то такого рода... 

Хлоп. Не успел ничего сказать, как Ван Чжундин вытолкнул его за дверь. 

- Вызови свою сестру, поговорим. Это срочно! Нужно осмотреть его, может, он болен! 

Сказав, Ван Чжундин, с синим от злости лицом, положил трубку. 

 

Глава 36. Он совершенно нормальный

 

«Ебать... он еще и ведёт себя высокомерно!» – Хань Дун встал, температура в коридоре и в комнате сильно отличалась, а он был одет только в халат и замерз до смерти. 

Так что ему пришлось нажать на звонок. 

Ван Чжундин посмотрел в экран домофона и спросил: 

- Чего тебе? 

- Снаружи так холодно, если я пойду в этом, то замерзну до смерти! 

Ван Чжундину было все равно: 

- Разве ты не хорош в том, чтобы прогуливаться по улицам голышом? 

- Как ты можешь так говорить? – Хань Дун, не поскупившись на разъяснения, чётко и ясно пояснил через экран. – Про себя ты можешь издеваться и дразнить, как хочешь, но не надо делать это мне в лицо, ОК? 

Ван Чжундина это достало, он даже не стал отвечать и вернулся к своим делам. 

Хань Дун нажимал на звонок, не переставая, очень долго, но затем, вдруг затих.

Тишина продолжалась 20 минут, а когда Ван Чжундин уже начал думать, что тот все же ушел, то из-за дверей донеслись какие-то звуки: 

- Глава Ван, если я прав, то вы прячете маленького ребенка в своем доме. 

Ван Чжундин вздрогнул, потому что об этом он еще никому не рассказывал кроме Вань Лицин, даже Эр Лэю и Фэн Цзюню. 

Дверь отворилась, и Ван Чжундин спросил: 

- Чего ты хочешь? 

- Все просто, для начала переоденусь. 

Ван Чжундин отошел, чтобы Хань Дун мог войти. 

В результате, Хань Дун говорил очень весело, а дела продвигались ну крайне медленно. Прошло 10 минут, Ван Чжундин вошел внутрь, а на Хань Дуне был все еще тот же наряд. 

- Эти вещи хорошие, только немного старят... эти штаны слишком светлые, их легко испачкать... А эти ботинки, наверное, очень трудно купить, не так ли? 

- ...

Пять секунд спустя Хань Дуна подхватили два амбала и прижали к стенке, один держал его, а другой облачал. Тремя секундами позже Хань Дуна прилично одели и выпроводили из рабочего кабинета. 

Вот только после того, как использовал все эти свои приемчики, он думал вот так легко смыться?! Не тут-то было. Два телохранителя отвели Хань Дуна в темную комнату.  
Человек, который руководил допросом, был начальник отдела безопасности – Гуань Цюаньшэн, он имел много информации на людей из мира шоу-бизнеса. Под надзором его острых, словно соколиных, глаз, никто не смел говорить неправду. 

- Говори, зачем пришел? – спросил Гуань Цюаньшэн. 

Хань Дун переспросил: 

- Вы спрашиваете, зачем я пришел, что вы имеете в виду под этим? 

Гуань Цюаньшэн продолжил: 

- Кто за тобой стоит? 

- Ну, многие мне что-то приказывают, смотря, о чем вы говорите. 

Чем больше Хань Дун говорил ерунду, тем тяжелее становилась атмосфера в комнате. Двое мужчин, стоявших за менеджером Цюаньшэном, сделали мрачные лица, как будто у них отобрали имущество. 

Лицо Гуань Цюаньшэна не изменилось: 

- О главе Ван. 

Вспоминая об этом деле, что Ван Чжундин скрывает ребёнка, Хань Дуна распирало от злости... 

В тот момент он стоял за дверью, на экране на стене появилось лицо Ван Чжундина.

С тех пор как он предсказал, что им суждено быть вместе, ему ни за что не хотелось бы видеть это лицо снова. А сегодня, когда он решил, наконец, посмотреть, что за преграда может встать между ними двумя, то это оказался ребенок. 

Что с моими глазами? Хань Дуну хотелось пасть на колени и разреветься: «Мало того, что в своей жизни ты должен трахаться с мужиком, так у него еще и семья есть!» 

- Я тебя спрашиваю! Почему не отвечаешь? – стукнул по столу Гуань Цюаньшэн. 

Хань Дун говорил правду: 

- Я предсказал. 

- Ты предсказал? – рассмеялся Гуань Цюаньшэн. – Тогда предскажи-ка ты и мне. 

Хань Дун пробежал глазами по лицу и прошептал на ухо менеджеру: 

- Менеджер Цюаньшэн, вы кого-то держите? Кроме того, это Белая Тигрица...? 

Гуань Цюаньшэн моргнул, на лице появилось потрясение, которое он не смог скрыть. 

- Я прав? – Хань Дун косо улыбнулся. 

- Бред! Из какой ты секты? 

- Я из секты Белого Лотоса! Мама Жун является самой главной в этой компании, не так ли? Давайте, давайте, пускай придёт разобраться со мной, ха-ха-ха... 

Гуань Цюаньшэн резко соскочил и, задыхаясь от злости, махнул рукой в сторону двух охранников. 

- Идите-ка, вызовите психиатра. 

Психиатр пришел и тщательно проверял Хань Дуна целых пять часов, затем вернул в руки Ван Чжундина. 

- Во время разговора с менеджером он говорил правду, у него нет никаких отклонений и проблем с головой. 

Заключение: это совершенно нормальный мужчина! 

 

Глава 37. Тайный визит Ван Чжундина

 

- Вот только он утверждает, что не хочет подписывать с нами контракт, а также не хочет продолжать развиваться в шоубизнесе, – сказал Эр Лэй. 

Это оказалось для Ван Чжундина неожиданным. 

- Он не говорил причину? 

Эр Лэй покачал головой: 

- Не говорил. 

Вечером Ван Чжундин во второй раз приехал на машине к дому Хань Дуна. 

В прошлый раз они слишком торопились, даже дверь не успели запереть, но на самом деле внутри не было ничего, что можно было бы украсть. Комната, разделенная на две части и дешевый надувной матрас, в настоящий момент сдутый. Вокруг матраса была разбросана одежда, предметы первой необходимости, недоеденные закуски...

В мусорке была коробка, которая привлекла его внимание. Ван Чжундин открыл ее и не ожидал, что внутри все будет расположено так аккуратно. 

В основном там были только журналы, сложенные по дате выпуска: от самых первых номеров до последних, не пропуская ни один выпуск, а также он увидел книжку о профессиональной актерской игре, каждая страничка осторожно отмечена. 

В конце Ван Чжундин нашел старую книжку, которая уже пожелтела от времени «300 Танских поэм». 

Внутри книжки была надпись: «От первой любви». 

Основываясь на том, насколько старая эта книжка, можно было предположить, что ей больше 9 лет, а по тому, что написано внутри, можно было догадаться, что он любил рано, и, правда, был испорченный от рождения. 

Очень скоро Ван Чжундин обнаружил журнал, который был брошен снаружи. 

На обложке журнала его лицо, но теперь оно было разрисовано, однако это была не просто мазня, подобно граффити, а множество странных символов. 

В тот момент Ван Чжундин увидел неподалеку фото Хань Дуна, которое также было разрисовано этими символами. 

Ван Чжундин вырвал обложку журнала и положил ее в пакет вместе с фотографией Хань Дуна. 

Затем он включил компьютер Хань Дуна. 

Компьютер походил на его комнату, только в уменьшенном размере. Внутри тоже был беспорядок с разными иконками, но внутри папки «работа» все было аккуратно рассортировано. 

В одной из вложенных внутри папок были сотни отрезков видео, фильмов и телешоу, в которых Хань Дун снялся за эти пять лет. Из них было очень много фильмов компании Ван Чжундина, но Ван Чжундин совсем ничего об этом не знал, не знал, что на этом свете существует человек с именем Хань Дун. 

У каждого отрезка были названия: «12’15” – 12’17”», «47’33” – 47’34”». 

«Постойте-ка, это же время, когда Хань Дун появляется в кадре». 

Для такого человека, как Ван Чжундин, который помешан на цифрах, было достаточно только глянуть, и он уже мог рассчитать момент, когда появлялся Хань Дун. 

Пять лет – а по времени даже не тянет на одну главную роль в фильме. Это еще не учитывая то, что Хань Дун старался растянуться время и остаться в кадре чуть дольше. 

Трудно себе представить, что такой дурень может быть таким, как ни посмотри, он не похож на упрямца. Труднее представить то, что с такой любовью к игре, он взял и отказался от такого большого шанса. 

Ван Чжундин открыл маленькую папку, внутри были сцены, где Хань Дун играл на вторых ролях. А также несколько фотографий, сделанных со знаменитостями. Когда Ван Чжундин прокрутил дальше, то кое-что удивительное попало в поле зрения. 

Фото Хань Дуна и Ли Шана! 

Они стояли перед входом в Пекинскую киностудию плечом к плечу. День, когда было сделано это фото, был тот самый, когда Лян Цзин прислал людей для отбора актеров. 

Широко улыбающийся на фото Ли Шан и тот Ли Шан, которого он недавно увидел – это будто два разных человека. 

Ван Чжундин скопировал фото себе на флешку. 

Перед тем как уйти, Ван Чжундин обнаружил веревку на ручке двери, ту самую, что заставила Хань Дуна реветь, как сумасшедшего в ту ночь. Совершенно обычная веревка, сплетенная из шпагата. Веревка была свернута Хань Дуном и на сгибе немного разлохматилась, словно там было что-то скрыто. 

Ван Чжундин руками разделил волокна и вытащил изнутри бумажку. 

«Моему самому любимому Дуньцзы». 

Очевидно, что это был почерк мужчины. 

Ван Чжундин вдруг вспомнил, как Хан Дун рыдал в ту ночь... 

Сколько дней уже эта записка не обнаружена? 7 дней? 10 дней? Самое большее – месяц. Эта бумажка так бы и сгнила внутри. К счастью, ее хоть кто-то обнаружил, к сожалению, человек, который обнаружил записку, не Хань Дун. 

Ван Чжундин достал записку и не вернул на прежнее место, а положил себе в карман. 

Затем запер дверь и ушел. 

 

Глава 38. Кража еды

 

- Сегодня вечером вы уже допросили меня, вы провели все возможные расследования, раз нет никаких проблем, то почему вы не позволяете мне уйти? – Хань Дун стоял у двери «пятизвездочной тюрьмы» и возмущался. 

- Нужно подождать, пока не найдутся разумные объяснения всему, глава Ван не может тебя отпустить! 

- Разве я не рассказал уже все? Я все это предсказал! 

Эр Лэй никак не отреагировал. 

Серьезный взгляд Хань Дуна остановился на лице Эр Лэя, и он во второй раз мастерски выложил тайный козырь. 

- Ян Чуньлэй, 31 год, служил в военной полиции, вторая дивизия, второе подразделение, второго взвода, второй командир, отсюда и позывной Эр Лэй (er – второй). Я обобщил ваши личные предпочтения в стихотворение: «Не ешь морепродукты, не ешь острое, любовь всей твоей жизни – это жареная и приготовленная на гриле пища, носки снашиваешь до дыр, а также больше всего любишь шорты в цветочных узорах...» 

Мышцы на лице Эр Лэя дернулись на мгновение, но затем очень быстро он вернулся в норму. 

- А теперь, ты веришь? 

- Даже если я поверю, все бесполезно, главное, чтобы поверил глава Ван. 

Хань Дун показал клыки: 

- Даже если он поверит, то все равно не признает этого! 

«К тому же, точно, не поверит!» 

У Хань Дуна все внутри перевернулось: «У меня не настолько много свободного времени, чтобы демонстрировать свои способности! А если он секулярист! Ладно! Я уже выдал семейный секрет, как теперь мне все это объяснить?» Если он не признает, что у него были плохие помыслы, то ему не дадут уйти, а если он признает, то тем более не уйдет. 

- На каком основании вы меня запираете? У вас нет никаких доказательств! То, чем вы сейчас занимаетесь, это нарушение закона! 

Эр Лэй долго был серьезен и теперь, наконец, смог сказать что-то смешное: 

- Раз ты, и правда, маг, то мы не в силах тебя удержать, просто возьми и телепортируйся отсюда. 

Хань Дуну нечего было ответить. «Прекрасно!» 

Эр Лэй продолжил: 

- Мы и не ограничиваем твою свободу, главное, чтобы ты не выходил за пределы компании, а так, иди куда хочешь. Даже если ты захочешь чему-то поучиться, мы тоже подумаем над этим. 

- Но я хочу домой! – еще раз взмолился Хань Дун. – Братан, разреши мне ненадолго вернуться домой, мне нужно лишь забрать мою веревку. Если ты переживаешь, то можешь пойти со мной и связать меня! 

Эр Лэй ответил: 

- У нас здесь тоже найдется веревка. 

- Твоя веревка и моя не похожи! – Хань Дун разозлился, затем принял горестный вид. – А еще мои пять жен, если отлучусь так надолго, они, точно, будут по мне очень сильно скучать! 

Эти два дня Хань Дун постоянно упоминал про этих «пять сестричек». Поначалу Эр Лэй не понимал, о чем тот говорил, впоследствии, слушая его многочисленные бормотания, понял, что речь идет о надувных куклах. 

- Когда станешь звездой, купишь себе, сколько захочешь! 

Хань Дун повернулся и посмотрел на него: 

- Жена тебя не бросит в беде! Ты не знал? В тех случаях, когда ты больше всего потрепан жизнью, только та женщина, которая остается рядом с тобой в такой момент, любит тебя по-настоящему! 

Эр Лэй проворчал про себя: «Похоже у тебя тоже слишком преданная женушка!» 

Хань Дун несколько раз горестно вздохнул и продолжил: 

- Тогда я могу одолжить телефон ненадолго? Мой друг женится через два дня, я хочу поздравить его! 

Эр Лэй согласился с этой просьбой. 

В итоге, когда Хань Дуну с трудом удалось достать телефон и он сделал несколько звонков, но не смог дозвониться. Он вдруг вспомнил слова Е Ченлина перед тем, как тот уехал, что когда он прибудет на место, то сменит симку, он позвонит позже и скажет новый номер. Хань Дун вернулся в свое страдальческое состояние и, держась за голову, елозил на кровати: 

- Дайте пойти домой. Дайте пойти домой, Дайте пойти домой... 

Эр Лэй стоял рядом и долго смотрел на это, затем заговорил: 

- На самом деле глава Ван держит тебя здесь не ради допроса. 

- Я знаю! – Хань Дуну это все было ясно с самого начала. – Он хочет подписать со мной договор! Хочет обучать меня! Кроме этого, может ли быть другая причина? 

«В особенности он хочет промыть мне мозги! А мне и так с трудом удалось отказаться от своей мечты стать звездой!» 

Вспомнив, сколько лет он проработал актером второго плана, Хан Дуну вдруг стало жалко самого себя. На самом деле, он не отличался большим упорством, просто он с самого начала предсказал, что ему суждено стать мега звездой, поэтому он был такой стойкий. Вот только он и подумать не мог, что тот вкусный пирог, который он ждал столько лет, вот так разом провалится в выгребную яму! 

Эр Лэй во второй раз открыл рот: 

- Ты знаешь, почему глава Ван хочет подписать договор? 

- Из-за чего же еще, понравился ему! 

- А ты знаешь, почему ты ему понравился? 

И тут Хань Дун наконец перестал ворочаться, он хотел узнать, чем именно он понравился Ван Чжундину, чтобы разрушить это! 

Эр Лэй достал документы компании, там был план и условия по принятию новых актеров для съемок в блокбастере компании Ван Чжундина в этом году. 

Хань Дун был очень проницательный человек, он сразу же взглянул на условие приема, до этого он слышал, как Ли Шан говорил про это жесткое условие. Но тогда они только мельком обсуждали эту тему. 

А теперь, увидев точные цифры, в его голове появилась мысль: «Ван Чжундин, и правда, извращенец! Как человек может совпасть с такими точными цифрами? Это что, шутка?» 

- Ты полностью подходишь! – сказал Эр Лэй. 

Хань Дун застыл: 

- Невозможно! Уверен, что вы измерили, а затем приписали эти цифры! 

Эр Лэй улыбнулся: 

- Посмотри внимательнее на даты. Мы ради этой роли метались повсюду несколько месяцев, чтобы подобрать подходящего человека. Если бы нашли тебя раньше, то надо было бы так расходовать время и силы? 

В голове Хань Дуна снова промелькнула мысль: «Сами небеса хотят меня уничтожить!» 

Что говорить о Ван Чжундине, Хань Дун поступил бы так же, если бы сейчас перед ним вдруг появилась нафантазированная им сексапильная красотка с большими округлыми ягодицами, он бы ее тоже ни за что из рук не выпустил. 

Ох, боженька, как ты любишь играть с судьбами людей! 

 

***

Каждые три дня Эр Лэй докладывал ситуацию Ван Чжундину. 

- Эти несколько дней он если не ест, то спит. 

Ван Чжундин был поражен: 

- И больше ничем не занимается? 

- Нет, только и делает, что целыми днями спит и ест за троих. 

С такой же периодичностью, как и у Эр Лэя, Хань Дун каждые три дня взвешивался. 

- Ебать! Почему не прибавил ни грамма? 

Хань Дун был разбит: он спал и ел шесть дней, не хватало только взять жир и запивать всю еду. Но при этом ничуть не прибавил в весе. 

Поняв, что он из тех, кто, сколько бы ни ели, все равно не растолстеют, Хань Дун решил поменять стратегию! 

Худеть! 

«Вот я из худого стану таким тощим, что останутся лишь кости да кожа. Посмотрим, будешь ли ты продолжать за меня цепляться или нет!»

Похудание – это проблема знакомая. Голодать куда труднее, чем забивать живот досыта. Если переесть, то, как максимум, тебе будет плохо ненадолго, но если голодать, то тебе будет плохо целыми днями. 

Днем-то ничего, а как только наступала ночь, Хань Дун лежал на кровати и ворочался туда-сюда, не имея возможности заснуть. Глаза пристально смотрели на холодильник, внутри которого положили много разной вкусной еды. Они как будто приманивали Хань Дуна с помощью куриных ножек, огромных окороков и гамбургеров...

Хань Дун прикусывал губу, отворачивался и засыпал. 

В итоге поздно ночью он встал с кровати. Точно так же, как серый волк, увидев молодую овцу, он ринулся в сторону холодильника. Даже во сне он вернулся к еде. Рано утром, Хань Дун проснулся и почувствовал, что с желудком все не так плохо, как он предполагал. 

Он встал с довольным лицом, но только глянул на пол и сразу застыл. 

Вокруг валялись пакеты, а рядом еще осталась недоеденная свиная ножка. Не понятно, это из-за того, что он наелся, поэтому оставил, или же грыз, грыз, грыз... 

Поэтому Хань Дун решил, что нужно убрать все из холодильника! 

 

***

В 2 часа ночи Ван Чжундин все еще не спал, во всем большом здании только в одном кабинете горел свет. 

Вдруг в коридоре раздался звук шагов. 

И хотя охранники здесь были очень ответственные, но, конечно же, они не стали бы мешать Ван Чжундину, кроме того, дежуря в это время и проходя по коридорам, они не станут останавливаться на каждом шагу. 

Наконец звук шагов стих перед дверью. 

Без звонка, без стука, со скрипом дверь отворилась. 

Затем длинные ножки Хань Дуна ступили внутрь. 

Ван Чжундин холодно посмотрел в строну двери, увидел, что это Хань Дун, и хоть это ему не понравилось, он ничего не сказал. 

Хань Дун не пошел в сторону Ван Чжундина, не стал делать никаких обрядов, а направился к холодильнику. 

Затем, на глазах у Ван Чжундина «стырил» из холодильника банку мясных консервов. 

Наверное, из-за того, что был слишком голоден, Хань Дун, как только достал банку, сразу же захотел открыть крышку, но использовал силу неправильно: одной рукой отрывал, а другой, наоборот, крепко прижимал, так что у него долго ничего не получалось. 

Он использовал все методы: и бросал, и бил, и пытался вытащить руками, и ногтями подцеплял... он был настолько голоден, что даже голодные негры Африки смотрели бы на него с жалостью. А в холодильнике из еды была только одна банка консервированного мяса, всё остальное были напитки. 

В тот момент, когда Хань Дун мучился, пытаясь найти в комнате что-нибудь, чтобы разбить проклятую банку, её у него отобрали. 

Не прошло и трех секунд, как крышка была открыта. 

Ван Чжундин нашел где-то ложку и, с каменным лицом положив ее туда, отдал Хань Дуну. 

Хань Дун взял консервы и ушел. 

 

Глава 39. На крутого всегда найдется покруче

 

На второй день Эр Лэй отправился к Ван Чжундину сообщить о ситуации. 

- Эти два дня он не сидел на месте, если не ходил на пешую прогулку, то тренировался в зале, обычно занимался более 10 часов. 

Такая внезапная активность стала неожиданностью для Ван Чжундина: 

- Больше не лежит на кровати? 

- Не просто больше не лежит, он даже сидит мало, даже читая журнал, ходит по комнате. 

Ван Чжундин снова спросил: 

- А что насчет питания? Так же много ест, как до этого? 

- Я предполагаю, что да. Каждое утро мы кладем еду в холодильник, а когда я возвращаюсь, то там больше ничего нет. Прошедшие дни, лежа весь день, он так много ел, а теперь, когда еще и тренируется, то холодильник пуст уже к вечеру. 

- Давай, сделаем так. Скажи повару, чтобы он приготовил ему еще несколько блюд, затем смените холодильник на тот, что больше, и добавьте еще больше еды. 

Эр Лэй кивнул и хотел уйти, но Ван Чжундин его остановил: 

- Добавьте ему тех же мясных консервов, что и у меня. 

- Хорошо, я позабочусь. 

Хань Дун весь в нетерпении встал на весы, но против ожидания увидел, что вес не изменился, ни на фунт! «Ебать! Эти весы случаем не сломались?» Пока грустил, внезапно в его комнату несколько человек внесли холодильник. 

- Что вы делаете? – не понял Хань Дун. – И тот холодильник был хорош, зачем менять? 

Эр Лэй произнес: 

- Глава Ван беспокоится, что ты не наедаешься, поэтому приказал нам сменить холодильник. 

«Вот срань!» – мысленно ругнулся Хань Дун. – «Я тут хочу вес сбавить, а ты устраиваешь такое!» 

Однако в присутствии Эр Лэя он не мог показать все это на лице, вдруг его раскусят и тогда силой заставят есть. 

После того, как Эр Лэй ушел, Хань Дун открыл холодильник и только хотел все оттуда достать, как вдруг понял, что так не пойдет. Такой большой холодильник, если он все слишком быстро съест, то его точно заподозрят. 

Поэтому Хань Дун сначала расправился с частью продуктов, потом чуть позже со следующей. 

Хоть и было жалко, но он мог только спрятать всю эту еду временно под кроватью.

Он боялся своего лунатизма, того, что ночью может перевернуть кровать и все сожрать, поэтому пришлось все запихнуть в чемодан и приклеить печати (такие желтые бумажные амулеты с заклинаниями). 

Когда рано утром Ван Чжундин пришел в компанию, то обнаружил, что дверь в его кабинет взломана. 

В такой крупной компании, определенно, кабинет директора оснащен самой современной системой защиты, и рядовой человек не смог бы его вскрыть. 

Если он смог обойти охранную систему, то значит, планировал это заранее и тщательно подготовился. Поэтому первое, что пришло в голову Ван Чжундину, что могли быть украдены секретные документы компании, второе, что возможно, украли ценные, выпущенные ограниченным тиражом, часы... 

В результате, после двойной проверки он обнаружил, что все на месте, кроме пары банок мясных консервов, которые куда-то исчезли... 

Выражение лица Ван Чжундина в этот момент было, словно он наелся просроченного крысиного яда. 

Для того чтобы выяснить правду, Ван Чжундин велел поставить цифровой замок на двери Хань Дуна. Пароль он придумал сам, затем напомнил Эр Лэю, чтобы тот запирал дверь каждый раз, когда Хань Дун пойдет спать. 

В итоге, на третье утро оба замка были взломаны, и исчезли четыре банки мясных консервов. 

Когда Хань Дун во второй раз встал на весы, он обнаружил, что смог сбросить полкило! 

Быстро достал мерную ленту и измерил себя, но ничего не изменилось. 

В общем, за три дня диеты он лишь сделал очистку организма, лишь спустя пару дней можно будет увидеть результаты... Хань Дун сам себя подбадривал: 

- Держись! Главное терпение, и все будет хорошо! 

Только он закончил выкрикивать эти лозунги, как Эр Лэй внес два пакета с едой, открыл холодильник и сунул туда. 

Хань Дун был в шоке: 

- А? Разве вы только утром не приносили еды? 

- Глава Ван говорит, что как только в холодильнике появится свободное место, сразу же нужно заполнить его едой. 

- .... 

 

Глава 40. Ты, реально, превратился в крысу?

 

Итак, у Хань Дуна не было ни одной свободной минуты в течение дня.

Эр Лэй был ответственен за то, чтобы наполнять холодильник, Хань Дун ответственен за то, чтобы набить едой место под кроватью, и это перетягивание каната длилось до поздней ночи. До тех пор, пока Хань Дун не притворился, что спит, а Эр Лэй не был уверен в том, что холодильник наполнен, и только тогда вышел и тихо запер дверь. 

Хань Дун быстро встал, и вытащил все из холодильника. 

Не ожидал только, что, когда он соберется все запихнуть под кровать, то там больше не окажется места. 

«Бля, как быстро! Значит, придется придумать другой способ, чтобы расправиться с этой грудой еды». 

А как расправиться... Теперь единственный способ – это найти подходящий момент, чтобы выбраться наружу. Если не сработает, можно вызвать курьера, пусть тот все заберет. Но как связаться с курьером? Как сделать так, чтобы он вывез так много вещей, и никто этого не заметил? Над этим он тоже ломал голову. 

«Эх... Почему снижение веса такая сложная вещь?» Хань Дун даже подозревал, что те полкило, что он сбросил – «а не нейронные ли это клетки мозга?» 

На следующий день дверь кабинета Ван Чжундина все-таки снова не избежала своей участи быть взломанной, в этот раз из холодильника пропало восемь банок консервов. 

Перед тем как Эр Лэй пошел раскладывать еду в холодильник, Ван Чжундин сам осмотрел комнату Хань Дуна и обнаружил, что холодильник полон! 

Вчера ночью Хань Дун спрятал еду, а утром положил обратно в холодильник. 

Очень умно! 

В этот раз Хань Дун снова встал на весы и чуть не захлопал в ладоши! 

«Сбросил еще полкило! Значит, я уже похудел на 1 кг!» 

Хань Дун был рад, но не забыл рассортировать еду под кроватью, чтобы курьер смог быстро все вывезти. Как только он все рассортировал, внезапно обнаружил рядом с чемоданом 14 разбросанных консервных банок без металлических ушек (за которые открывают). 

Хань Дун поднял одну взглянуть, отсутствие ушка не было производственным дефектом, было ясно видно, что это дело рук человека. 

- И какой же это сученок настолько ловкий?  – не выдержав, выругался Хань Дун. 

Поскольку у консервов не было кольца на крышке, их очень трудно будет открыть, поэтому Хань Дун не стал беспокоиться, он взял эти консервы и небрежно забросил их в выдвижной ящик. 

Двумя минутами позже Хань Дун встал. 

«УСПЕХ!» 

Все, что осталось – это выбрать такой момент, когда никто не будет обращать на него внимания, пойти в приемную, сделать оттуда звонок и ОК! 

В итоге, Хань Дун ждал целый день, но так и не нашел подходящего момента. Обычно двое охранников всегда спускались вниз, чтобы прогуляться, но сегодня, непонятно почему, они строго стояли на своих местах, даже в туалет отлучались только по очереди. 

 

*** 

Вечером Ван Чжундин остался в компании на всю ночь. 

В начале вечера все было спокойно, Ван Чжундин завершил все свои дела, во время перерыва зашел в комнату Хань Дуна, чтобы сделать неожиданную проверку. 

В результате холодильник, который был заполнен только утром, оказался пуст. 

«Это не научно! Поскольку накануне вечером холодильник был пуст, а утром никто не закладывал туда еду, так как он утром стал полным?» 

Ван Чжундин с подозрением посмотрел на спящего Хань Дуна и тут обнаружил, что у изголовья кровати с левой стороны на полу есть царапина длиной 7 мм, а ножки кровати сдвинуты на 1мм-3мм. 

Поэтому Ван Чжундин медленно двинулся в сторону кровати, один шаг, два шага, три шага... Затем, когда оказался у кровати, он, молча и внимательно посмотрел на Хань Дуна какое-то время, потом наклонился и поднял простыни. 

Проверил и позеленел... 

«Ну, допустим, ты бы рассказал, что воруешь еду, ну и ладно, но ты ещё и делаешь запасы! Ну, сказал бы, что делаешь запасы, но ты ещё и сортируешь их! 

Ты действительно превратился в крысу?» 

Сначала Ван Чжундин собрался выдернуть его с постели и проучить, но подумал, что только из-за этого беситься не стоит. К тому же часы, что были в его кабинете, куда дороже этой еды, а Хань Дун взял только несколько банок консервов. 

«Возможно, он делает это из-за того, что он жаден, а может просто из-за того, что пережил нелегкие дни и утратил доверие...» 

Вот только простить-то можно, но Ван Чжундину еще нужно было поработать ночью, так что он не мог позволить Хань Дуну продолжать ему докучать. Поэтому он взял несколько банок консервов из своего рабочего кабинета и положил в холодильник Хань Дуна. 

Он уже думал, что так будет все в порядке, но не ожидал, что посреди ночи снова раздастся знакомый звук шагов. 

Ван Чжундин нахмурился: «Разве я не добавил ему еды? Чего ему еще надо?» 

Прямо в этот момент Хань Дун открыл дверь, но не пошел в сторону холодильника, а пошел прямо к Ван Чжундину. Подошел и открыл пакет с едой в руках. 

У Ван Чжундина чуть душа не покинула тело! 

В пакете было 20 банок консервов, так еще и без кольца! Кроме 14 банок, что Хань Дун выкрал до этого, здесь были еще и те 4, что Ван Чжундин положил вечером. И их постигла та же участь, что и консервы с колечком. 

Ван Чжундин теперь понял, почему количество украденных банок росло... потому что... с самого начала он не смог открыть ни одной банки! Затем посчитал, что с банкой проблемы, и поэтому взял больше, решив, что одна из них все-таки откроется! 

Если бы Хань Дун сейчас не стоял, застыв в ожидании с закрытыми глазами, то Ван Чжундин, действительно, поотрубал бы ему все пальцы! 

«Ты откуда такой ловкач!» 

 

Глава 41. Делай что хочешь! 

 

Ван Чжундин понимал, что если Хань Дун не сможет открыть банки, то он точно не уйдет, поэтому пришлось ему помочь. 

Хань Дун, только почуял запах мяса, сразу протянул руки. 

Ван Чжундин схватил его руку: 

- Подожди, я возьму ложку. 

Ван Чжундин не ожидал, что Хань Дун настолько голоден, и как только он отпустит его, тот сразу же полезет в банку рукой. 

- Так трудно было подождать? – разозлившись, крикнул Ван Чжундин. 

Как Хань Дун мог ждать? Стоило только Ван Чжундину опустить банку, как он тут же приступил к еде. 

В прошлый раз в руках Ван Чжундина уже была ложка, так что он просто сразу отдал ее, а сейчас пошел за ней на кухню. Чтобы избежать тошнотворной картины Ван Чжундин отобрал банку консервов, но он не ожидал, что Хань Дун, словно большая собака, последует за ним. Прыг – налево, прыг – направо, не прекращал он протягивать свои лапки к банке мяса в руках Ван Чжундина. Чуть не опрокинул все по дороге. 

Ван Чжундину ничего не осталось, кроме как одной рукой удерживать банку, а другой – его руки. 

Дверь кухни немного приоткрылась, двум мужчинам пройти вместе через дверь было бы трудновато. Ван Чжундин хотел оставить Хань Дуна за дверью, но тот ни за что не хотел отпустить его руку. Ван Чжундину пришлось войти первым и убедиться, что Хань Дун не стукнется о дверь, только затем пригласить: «Входи». 

Хань Дун послушно пошел следом. 

Ван Чжундин повел его через дверь, дал ему банку с воткнутой ложкой. 

Хань Дун ел и медленно шел к выходу. 

«Наконец смог прогнать...», – вздохнул Ван Чжундин и направился к рабочему столу. 

В результате, когда Ван Чжундин остановился у рабочего стола, Хань Дун тоже остановился у рабочего стола. 

Ван Чжундин посмотрел на банку в руках Хань Дуна – не ожидал, что тот уже все съел. 

Затем, раздражающая сцена... 

Хань Дун наощупь достал из пакета другую банку и протянул к Ван Чжундину. 

Ван Чжундин оцепенел на какое-то время, стараясь подавить бешенство, от которого хотелось поколотить кое-кого, и в очередной раз принял банку. 

- Теперь, может, отвалишь? 

Он не ожидал, что Хань Дун расправится с этой банкой в два-три укуса и протянет еще одну. 

Ван Чжундин почернел: 

- Я тут работаю, а не сижу, чтобы тебе консервы отрывать! 

Вот только Хань Дун лунатик! Что с него возьмешь? Даже если лунатик кого-то убьет во сне, то убийство может быть оправдано, а тут съел только банку мяса, на что тут жаловаться! 

Ван Чжундин открыл сразу 10 банок: 

- Жри! Я тебя до отвала накормлю! 

Таким образом, Хань Дун не ушел, а уселся рядом с Ван Чжундином и принялся есть. 

Ван Чжундин успокаивал себя, говоря, что рядом с ним просто большая собака, и затем снова ушел с головой в работу. 

Но «огромная собака» не желал смириться с одиночеством, он постоянно издавал разные звуки. Иногда чавкал, иногда с хлюпаньем всасывал в себя еду, а во время перерыва он размахивал и стучал ложкой. 

Ван Чжундин начал подозревать, что Хань Дун нарочно это делает, но каждый раз, когда он смотрел на него, глаза Хань Дуна были крепко-накрепко закрыты, и не было никаких признаков притворства. Ван Чжундин даже наводил справки об этом: у лунатиков обычно широко открыты глаза или как максимум наполовину прикрыты. Но как может этот человек так естественно передвигаться с закрытыми глазами? 

«А если с ним заговорить, он услышит?» 

Ван Чжундин попробовал раскрыть рот: 

- Что, так вкусно? 

- Ну, если бы были еще тосты, то было бы бесподобно! – весело захихикал Хань Дун. 

- Тосты... Да уж лучше я тебя зажарю! – ответил Ван Чжундин со спокойным лицом. 

Чуть позже Хань Дун взял банку с мясом, которое было размято ложкой так, что там внутри превратилось в кашу, и отдал Ван Чжундину. Успешно вызвал у того приступ тошноты, и затем забрал обратно. Потом снова протянул, затем быстро убрал обратно, и так несколько раз. И снова ложкой выловил кусок мяса из банки так, словно хотел отдать Ван Чжундину. 

- Хочешь скушать? 

Ответа не было. 

Хань Дун захихикал: 

- А ну-ка, назови меня старшим братом, малыш! Назови меня старшим братом, и я тебя покормлю. 

Ван Чжундину было лень реагировать на это. 

Хань Дуну стало скучно и он снова уткнулся в банку, продолжив есть. 

Чуть позже Ван Чжундин хотел встать, чтобы налить воды, и вдруг обнаружил, что на кончике носа Хань Дуна осталось немного соуса. Ван Чжундин, помешанный на чистоте, только хотел сказать, чтобы тот вытер, как он высунул язык и все слизал. 

Мало кто из людей может достать языком до кончика носа, Хань Дун же не просто достал кончик, а мог протянуть его еще выше. 

- Ну, как? Мой кончик языка очень длинный, не так ли? – нарочно спросил Хань Дун. 

Ван Чжундин посмотрел холодным взглядом. 

В итоге, Хань Дун снова высунул язык и медленно облизывал им вокруг рта. Налево разок, направо разок, по часовой стрелке, затем против часовой стрелки... делая это, он еще напевал: 

- Кручу – верчу, лижу, как хочу…  

 

Глава 42. Как ты мог сделать такое? 

 

Ван Чжундин ничего не прокомментировал, только смотрел на это, и выражение его лица было трудно описать словами. 

Хань Дун самодовольно поигрывал бровями и порочно смеялся: 

- Ха-ха-ха-ха... ну что, я крут? 

Честно говоря, если бы Хань Дун открыл глаза, то Ван Чжундин мог бы даже возбудиться от его бесстыдных действий. Однако Хань Дун сейчас был с закрытыми глазами и это наталкивало его только на мысли о всякой нечисти, и Хань Дун казался вульгарным слепцом. 

Ван Чжундин не понял, почему вдруг улыбнулся, он сам этому удивился. 

Затем Ван Чжундин подумал: «Можно воспользоваться случаем, и пока мы разговариваем, спросить, почему он ест исподтишка? Кто знает, может, я услышу правдивый ответ». 

Поэтому во второй раз попробовал спросить: 

- Почему ты ешь посреди ночи? 

- Если буду есть днем, то растолстею, – ответил Хань Дун. 

Ван Чжундин не понял: 

- Разве не наоборот – наедаясь на ночь, легче растолстеть? 

- Смешно, если еда не попадает по-настоящему в живот, то, как растолстею? – Хань Дун снова засунул крупный кусок мяса в рот. 

Ван Чжундин только сейчас все понял: Хань Дун пытается сбросить вес, поэтому и прячет от себя еду и напитки, чтобы соблюдать диету. Поэтому снова спросил: 

- А с чего вдруг решил худеть? 

Хань Дун, не поднимая головы, ответил: 

- Я должен быть худым и непрезентабельным, чтобы это отродье семьи Ван полностью утратил надежду! 

«Отродье семьи Ван...». Ван Чжундин промолчал, встал, пошел на кухню, а когда вернулся, то держал в руках пакетик и помахал им у Хань Дуна перед лицом. 

- Что это? 

- Тосты! 

Хань Дун наелся до отвала, довольный, отодвинул стул и встал. 

Ван Чжундин сначала хотел подождать, пока он доест, и спросить, почему он не хочет подписывать контракт, но в итоге, когда отлучился в туалет, вернувшись, обнаружил, что того и след простыл, осталась только груда пустых консервных банок на столе. 

Ван Чжундин из прочитанной информации о лунатизме помнил, что хождение во сне является своего рода компенсацией желаний. После того как желания будут удовлетворены, лунатик вернется в кровать. Обычно этот процесс длится не более часа.

По его расчетам, Хань Дун пока не будет хаотично шляться где попало. 

«Раз так, то еще будет шанс спросить...», – подумал Ван Чжундин. 

Убрав мусор на столе и немного поработав, он вернулся в свою комнату отдыхать. 

Поскольку на балконе висели декоративные фонари, которые включали каждую ночь, в комнате было достаточно светло. Поэтому Ван Чжундин по привычке не стал включать свет, а сразу разделся и пошел к кровати. 

Не ожидая никакого подвоха, он лег в кровать, но из-за своей чувствительности понял, что кровать прогнулась больше, чем обычно. 

Только хотел повернуться и проверить, как вдруг вокруг него обвилось обжигающе горячее тело. 

Хань Дун был человеком, который всегда следует своим принципам. Он всегда знал, какую ошибку он может совершить, а какую ни за что не должен. Вот, например, перепутать и лечь не в свою кровать иногда можно, но спать, не сняв одежду полностью, такую ошибку он ни за что не совершит! 

Даже не говоря о том, какое отвращение испытал Ван Чжундин, когда их голые тела соприкоснулись, уже одного запаха мяса изо рта Хань Дуна хватало, чтобы вывести Ван Чжундина из себя. 

Но Хань Дун так прилип, что никак не отлепишь. Обычным людям нравится зимой прижаться к теплому боку, а ему, наоборот, нравились тела, которые всегда источают холод. 

Мало того, он еще и терся, бормоча: 

- Сегодня наелся достаточно! 

- ...  

 

Было полчетвертого утра, Ван Чжундин повторно поднялся, взял забравшегося по своей инициативе в его постель придурка, и просто «упаковал», и вынес! Не ради кого-то другого, он сделал это для себя, ради собственного и без того короткого сна. Хотелось просто дать Хань Дуну пинка, но этот нарцисс, проснувшись, мог устроить концерт из-за этого, а Ван Чжундину и так оставалось спать всего два-три часа. 

В процессе «упаковывания», Ван Чжундин просто «изнасиловал» глазами длинные аппетитные ножки Хань Дуна. 

Хотя Ван Чжундин был атеистом и не верил в Бога, но сейчас он не мог не обратиться к нему: «Господи! Ты дал такое шикарное тело такому посмешищу, как ты мог подобное сделать?» 

 

Глава 43. Ультиматум

 

На следующее утро первое, что сделал Хань Дун – это, как обычно, встал на весы. 

Не ожидал, что 1 кг, который он с трудом сбросил, теперь снова вернулся. 

«Что произошло?» – вытаращил глазки Хань Дун. – «Неужели из-за того, что я два дня не ходил по-большому? Или из-за того, что я слишком усердно тренировался, и это привело к отекам?» Хань Дун чистил зубы и пытался найти причину. 

Вдруг к зубной щетке прилипла крошка мяса! 

Хань Дун быстро вернулся в комнату, открыл ящик и увидел, что более 10 банок мясных консервов исчезли! Расстроенный, он начал рвать на себе волосы: «Если бы знал, что так будет, то перебрал бы заодно и эти банки. Если и упрекать кого-то, то только себя за то, что был так небрежен!». 

Хань Дун в подавленном состоянии, ссутулившись, вынес мусор и вдруг обнаружил, что сегодня не видно двух охранников у двери. 

«Возможность того, что они вместе опоздали, мала. Скорее всего, заняты другим делом...» – подумал Хань Дун. Эр Лэй обычно приходит в десять часов заполнять холодильник едой, сейчас только восемь, еще есть время. 

Поэтому Хань Дун быстро побежал в приемную и позвонил курьеру. 

Перед тем как забрать груз, курьер, обычно, должен был проверить содержимое. 

Но чтобы сэкономить время Хань Дун заранее заклеил чемодан, и ему пришлось упрашивать: 

- Внутри только еда, нет ничего противозаконного, пожалуйста, сделай одолжение. 

Курьер неохотно согласился: 

- Тогда нужно указать все, что есть внутри. 

- Нет проблем. 

Хань Дун проводил курьера взглядом, пока тот благополучно не вышел, и тогда, наконец, смог вздохнуть с облегчением. 

Затем вернулся в ванную расчесаться. 

У Хань Дуна были золотистые кудрявые волосы, глубоко посаженные глаза, а телосложением он напоминал выходцев из Европы – был стройным и высоким. 

На первый взгляд он походил на американского красавчика, но только на плечах висела реклама: «Предсказатель, предсказываю будущее, гадаю по буквам, фен-шуй...» 

Хань Дун только взял расческу, как какой-то незнакомец неожиданно появился в дверях. 

- Менеджер Фэн зовет тебя, пойди, глянь. 

Хань Дун слышал, что в шоубизнесе есть очень много женщин-звезд, которые поменяли профессию и стали менеджерами, поэтому быстро спросил: 

- Женщина или мужчина? 

- Мужчина. 

«Ладно, тогда не буду причесываться», – и Хань Дун с прической в стиле «а ля Эйнштейн» вышел из комнаты. 

Войдя в рабочий кабинет Фэн Цзюня, он увидел знакомый чемодан в углу. Хань Дуна накрыла паника. 

«Так и знал, что они так просто меня одного не оставили бы...» 

Фэн Цзюнь бросил Хань Дуну два чека от курьера: в первом были подробно переписаны все напитки, а во втором перечислена еда. 

- Ты наверное хотел подарить это Министерству железных дорог? – спросил Фэн Цзюнь. 

- Пф-ф-ф... – Хань Дун только понял. – Не шути так, я легко могу рассмеяться. 

Фэн Цзюнь продолжил: 

- Я не знаю, насколько ты легко можешь рассмеяться, но посмотрим, насколько ты бесстыж. 

Когда Хань Дун в прошлый раз заскакивал в компанию, чтобы найти Ли Шана, он уже встречал Фэн Цзюня. Тогда ему сразу не понравился этот человек, и теперь, хоть его и поймали с поличным, он все равно не чувствовал стыда. Он сидел напротив Фэн Цзюня совершенно спокойно, смотрел по сторонам, разглядывал все с нахальным видом. 

Фэн Цзюнь дернул подбородком: 

- Объясни это. 

- А что тут объяснять? Я не могу все это съесть, не хочу, чтобы все пропадало, поэтому решил отправить друзьям. 

- Если не можешь доесть все, то почему еще просишь? 

Хань Дун всплеснул руками: 

- А я и не просил! Это вы сами мой холодильник заполнили до отвала, если не веришь, можешь спросить Эр Лэя. 

- Вот только не нужно думать, что раз ты нравишься главе Ван, то ты можешь делать все, что тебе вздумается! Давай теперь так, чтобы было проще понять: даже если ты приведешь сюда собаку, наша компания все равно сможет сделать ее знаменитой! Я проработал здесь столько лет, и еще не видел ни одного провала! К тому же, у нас есть запасной вариант, если ты уйдешь, то тебя сразу же заменит другой! 

Слова Фэн Цзюня не только не вызвали у Хань Дуна переживаний, а наоборот, сподвигли его спорить еще уверенней. 

- Раз у меня уже есть замена, то почему вы не позволяете мне уйти? 

Фэн Цзюнь сразу же выдал постер Ли Шана: 

- Замена, конечно же, никогда не сможет быть лучше, чем оригинал. 

Хань Дун промолчал недолго, затем весело произнес: 

- Это мой друг, если замена – это он, то я готов стоять позади него. Поэтому ты напрасно пытаешься меня поддеть. 

- Напрасно или нет, ты знаешь в душе, – пальцы Фэн Цзюня постукивали по столу. – Ли Шан заполучил шанс первым, он стал новым лицом, за которое возьмется наша компания в этом году. И если ты заполучишь это место, то заберешь лишь маленькую часть от него. Но если ты отдашь ему это место, то он полностью займет его, а у тебя ничего не останется! 

Лицо Хань Дуна не изменилось: «Пусть он все заберет, и будет лучше, если еще и Ван Чжундина прихватит!» 

Фэн Цзюнь не стал ходить вокруг да около, и сказал напрямую: 

- Я дам тебе три дня свободы, хорошенько все обдумай, если после трех дней ты не изменишь своего мнения, то я не стану больше тебя задерживать! 

- Не нужно трех дней! – совершенно уверенно ответил Хань Дун. – Я могу дать тебе точный ответ прямо сейчас. 

- Что бы ты ни выбрал, это твое дело, я лишь ответственен за то, чтобы передать слова. 

 

Глава 44. Сарказм в гармонии

 

Хань Дун в каком виде зашёл, в таком же и вышел. Та же потрепанная одежда, так же скрученные в заячий хвостик волосы, такая же экстравагантная манера поведения… 

Он, действительно, в корне отличался от того человека в машине, приехавшего чуть раньше. Немного смешно, но Хань Дун тухнет тут уже более десяти дней и еще ни разу не встречал Ли Шана. Не ожидал, что сегодня, когда уже соберется уходить, то встретит его прямо у выхода. 

Хань Дун стоял на том же месте, что и в прошлый раз, Ли Шан тоже сидел в той же машине, что и в прошлый раз, так, словно сцена с займом денег повторилась… Вот только разница в том, что теперь Ли Шан полностью изменился. 

- Здорово, как ты тут оказался? 

Хань Дун улыбнулся: 

- Нечем заняться, вот решил прогуляться, сходить по магазинам. 

- Пекин такой большой, как так получилось, что ты добрел сюда? 

С первого взгляда могло показаться, что Ли Шан насмехается, но Хань Дун быстро разглядел в нем страх. Это был такой тип страха, при котором боишься, что тебя раскроют. Тот же страх Хань Дун испытал, стоя пред Ван Чжундином. 

- Как раз по дороге, решил тебя навестить, – сказал как бы невзначай Хань Дун. 

Ли Шан достал сигарету, протянул Хань Дуну и сам же зажег ему огонь, а затем себе. 

Дым от сигарет струился у обоих мужчин на одной высоте, был одинаков по пропорциям и толщине, в некоторой степени довольно саркастичная гармоничность. 

- Ах да, получил деньги? – спросил Ли Шан. 

- К чему вопросы, я уже тебе вернул. 

- А? – Ли Шан был удивлен. – Я не обратил внимания. 

Хань Дун улыбнулся: 

- Ну да, у вас теперь есть деньги, прибавилось или убавилось несколько десятков тысяч – это не так уж и заметно! 

Ли Шан только вышел с машины, Хань Дун сразу разглядел, что его одежда и украшения тянут на шестизначную сумму. Хоть это и не скрывало его провинциальность, но в глазах такого бедного человека как Хань Дун, Ли Шан, конечно же, вышел на новый уровень, полностью поменял свою жизнь. 

Ли Шан был немного смущен: 

- Что ты такое говоришь! Моим счетом управляет мой представитель, я только держу при себе немного наличных, так что не обращаю внимания на денежные вопросы. 

- Тьфу... еще и хвастаешься! – презрительно произнес Хань Дун. 

Ли Шан ударил его по колену, не желая такого признавать: 

- Кто тут хвастается? Чем я хвастаюсь? 

- Ладно, ладно, ладно! – Хань Дун быстро остановился. – Это я хвастаюсь! Я хвастаюсь твоими тридцатью тысячами! 

Ли Шан только сейчас подумал: 

- А почему ты не воспользовался ими? 

Хань Дун холодно хмыкнул: 

- Каждый раз, когда ты смотришь на меня, то притворяешься незнакомцем, зачем тогда мне выпячивать свою грудь и пользоваться твоими деньгами! 

- Все не так, выслушай меня – я сначала не узнал тебя. Только когда ты начал меня материть, тогда я понял, что это ты. Но тогда машина уже поехала, а в машине было столько человек, как я мог так бессовестно заставить их остановиться? 

Хань Дун кивнул пару раз, но на самом деле вообще не вслушивался. 

Вмиг сигарета уже почти докурена, Хань Дун по-прежнему не упоминал цели своего визита. Ли Шан, глядя на этого туманно изъясняющегося, намеренно уклоняющегося парня, в душе поневоле думал в эту сторону: 

- Тебе нужны деньги? 

- Нет! – в шоке ответил Хань Дун. 

- В следующий раз не приходи сюда искать меня, я здесь практически не бываю, постоянно езжу туда – сюда. Это мой новый номер телефона, обычно за меня принимает звонки мой помощник, если тебе не хватает денег, можешь мне позвонить. 

- Правда, не нужно, – ответил Хань Дун. – У меня достаточно денег. 

- Зачем так церемониться? Если бы не ты, я сейчас бы питался воздухом! Если нет денег, не стесняйся, обращайся. Стоит только тебе сказать, и любая сумма не проблема. 

Пока они говорили, к ним вдруг подошел иностранец и сказал что-то Ли Шану. 

Хань Дун точно помнил, что когда он только познакомился Ли Шаном, то их английский был на одном уровне, знал только, что приходить – это «come», идти – это «go», кивнуть – это «yes», покачать головой – это «no». Не ожидал, что меньше, чем за два месяца Ли Шан уже сможет говорить на английском как иностранец. 

И только благодаря такой мелочи Хань Дун перестал его недооценивать. 

Иностранец ушел, Хань Дун мельком посмотрел на его машину, затем перевел взгляд на Ли Шана: 

- Вау, пробыл в компании несколько дней, а компания уже выдала тебе личное авто. 

- Откуда ко мне может быть такое хорошее обращение? Это машина семпая.

Иностранец, который только что был здесь – ее менеджер. 

- Фан Юнь? 

- Вау, да ты зорок! 

Хань Дун ухмыльнулся: 

- Это мой кумир более десятка лет, как я могу не узнать? 

Сейчас компании обучали новичков двумя способами: первый – это получить новый опыт от съемочных групп, второй – это обучаться у звезд, имеющих большой стаж. Ли Шан только вступил в шоубизнес и уже получил помощь от крупных звезд. Только по одному этому уже можно определить всю степень его важности для компании. 

- Мне пора на съемку, если будет шанс, я непременно замолвлю за тебя словечко! Но сейчас я тоже всего лишь новичок, мои слова не имеют веса. Мне еще далеко до «важной персоны», но, как минимум, я смогу продержать свое имя, позитивно показывая себя на экране. 

Хань Дун смеясь, отмахнулся: 

- Я не буду участвовать в этом цирке. 

- Я уже сказал, что помогу тебе. Неужели ты думаешь, что я шучу? 

- Ладно, иди уже, не заставляй больших шишек ждать такую мелкую рыбешку, как ты! 

Ли Шан кивнул: 

- Компания в последнее время усилила охрану у главного входа, в последнее время много фанатов околачивается здесь, так что их разгоняют охранники. Впредь, если хочешь найти меня, то не забудь позвонить заранее, я закажу столик и угощу тебя. 

- Да, понял, – Хань Дун отмахнулся. 

После того как сел в машину, лицо Ли Шана снова стало холодным и отстраненным. 

Фан Юнь не удержалась и спросила: 

- Кто тот человек? 

- Просто фанат, – ответил Ли Шан. 

- И ты так долго болтал с каким-то фанатом? 

- Он слишком болтлив. 

 

Глава 45. Особые отношения

 

Хань Дун недаром когда-то спал с Ли Шаном в одной кровати. Ли Шан только сел в машину, а он тут же скорчил недовольное лицо, скривил губы и мысленно ругнулся: «Молодец! Ненавидишь, а делаешь такую доброжелательную рожу!» 

Когда он сделал шаг, желая уйти, внезапно позади кто-то просигналил. 

В прошлый раз Хань Дун уже стоял на этом месте и подавлял свою злость, и сейчас так же кто-то приехал, подливая масло в огонь. Хань Дун не мог и подумать, что и в этот раз будет то же самое. Однако Хань Дун не успел ничего сказать. 

Сегодня ему впервые удалось узнать, что значит красота, способная заставить опуститься на колени. Мужчина в машине: белая рубашка + чёрный костюм + военное пальто, чрезвычайно благородный и однозначно высокомерный. 

Будь это просто другой красивый мужчина, то, как максимум, вы просто будете на него смотреть. Но смотреть на красоту этого человека, это словно заорать и ударить себя по лицу. Эта красота не даст вам даже время на раздумья, а стоит ему только взглянуть на вас, и вы сразу же начнете заикаться. Затем он просто продолжит идти дальше, так, словно сыплет соль на рану обычных смертных. 

Хань Дун вздрогнул, уставившись на него: «Почему этот тип выглядит таким знакомым?» 

 

***

Фэн Цзюнь стоял перед окном и смотрел на человека, который, как столб света, медленно двигался в здание, и тут же начал поддразнивать Ван Чжундина: 

- Каждый раз, когда Ся Хунвэй (это кузен Ся Яо из «Неудержимого») приходит в нашу компанию, то превращает всех наших красавцев в куриц с зарытыми в землю головами. 

- Не только когда сюда приходит, куда бы ни пришел, всегда так, – дал свою оценку Ван Чжундин. 

Фэн Цзюнь тяжело вздохнул: 

- У его семьи такие превосходные гены, нам, обычным людям, только и остаётся, что равняться на них. 

Пока он говорил, красавчик с уставшим видом вошел в помещение. Снял солнечные очки, ничего не сказав, сразу же взял чашку чая Ван Чжундина и сделал глоток, затем жестом указал в сторону Фэн Цзюня: 

- У меня есть дела к твоему боссу, выйди ненадолго. 

Фэн Цзюнь сразу же вышел, а Ван Чжундин улыбнулся и шутливо спросил Ся Хунвэя: 

- О, уважаемый господин, что заставило вас приехать сюда? 

Ся Хунвэй сел рядом с Ван Чжундином и обхватил его рукой за плечи: 

- У меня есть вопрос. Какую сумму ты собираешься вложить в свой новый фильм? 

- Ну, для начала предположительно 200 миллионов. Полнометражный фильм, это все-таки рискованные инвестиции в материковой части страны. Для начала стоит вложить 200 миллионов, это самое большее. Вложения от 350 миллионов уже представляют опасность, ведь во время премьеры кассам понадобится реализовать в 3-4 раза большую сумму, чтобы не прогореть. 

Ся Хунвэй без раздумий сказал: 

- Я вложу 100 миллионов, и ты передашь главную роль ему. 

- Вложения уже распределены как надо, – сразу же отказался Ван Чжундин. 

Во взгляде Ся Хунвэя появился холод, он долго молчал, затем сказал: 

- За эти 100 миллионов я могу с легкостью купить у тебя одного актера. 

- Степень твоей увлеченности меня потрясает, но эта роль ему не подходит. Ты можешь взять эти 100 миллионов и сделать другой фильм для него, я обязательно найду тебе хорошего режиссера и группу лучших актеров. 

Пальцы Ся Хунвэя надавили на плечи Ван Чжундина: 

- Но мне нравится этот фильм. 

- Сдаюсь, – рассмеялся Ван Чжундин. 

Ся Хунвэй продолжил упрямиться: 

- Я уже присмотрел эту роль, тебе придется отдать мне её, даже если ты не хочешь! 

Лицо Ван Чжундина тут же заледенело, он схватил ту руку, что лежала на его плече, и крепко сжал, воздух в комнате практически заискрился от напряжения. 

Внезапно раздался крик, который разрушил тяжелую атмосферу: 

- Ся Кэ! 

Вань Лицин стояла перед дверью с недовольным лицом: 

- Вы снова деретесь? 

Названный ею «Ся Кэ», это как раз и был Ся Хунвэй, находившийся в комнате. До второго года обучения в младшей школе его звали Ся Кэ, из-за того, что при перекличке его имя вызывало некоторые трудности у учителя, потом его сразу переименовали в Ся Хунвэя. 

Поэтому тот, кто мог выкрикнуть это имя, однозначно вырос в том же детском саду. 

А также выросший в этом детском саду, при том много лет занимавшийся тем, что мешал соседу по парте устраивать драки, однако постоянно проваливающийся в арифметике, умный ребёнок – Ван Чжундин. 

 

Глава 46. За одну ночь! 

 

Хань Дун вернулся домой и первое, что он сделал – достал мобильный. 

Он думал, что стоит только ему включить телефон, как оттуда посыплются непринятые звонки. А в итоге, за прошедшие 10 дней ему звонили лишь три неизвестных номера, да и те, переждав один гудок, сбрасывали. И даже подозревая, что это, скорее всего, какие-нибудь шарлатаны или кто-то перепутал номер, Хань Дун все равно решил перезвонить. Но только нажал на кнопку вызова, как ему сообщили, что баланс равен нулю. 

Целый день Хань Дун пытался найти любой способ, чтобы связаться с Е Ченлином. 

Он выходил в Интернет и ждал сообщений, но не было ничего. Е Ченлин в последний раз был онлайн где-то за день до отъезда, затем он больше не заходил. Хань Дун пошел искать знакомых Е Ченлина, пытаясь расспросить о нем. Но, в итоге, никто не знал его нового номера. Среди них были те, кто в день его помолвки разговаривали с ним по телефону, но затем связь прервалась, и больше связаться с ним не могли. 

В голове Хань Дуна промелькнула мысль поехать прямо в Гуйчжоу, чтобы разыскать Е Ченлина, но он бросил эту идею. 

Может быть много причин для того, чтобы искать способ связаться с другим человеком, но если этот человек не связывается с тобой, то на это есть только одна причина – он не хочет с тобой общаться. 

Ночью Хань Дун не смог заснуть. 

В руках он перебирал веревку, которую оставил Е Ченлин, гладил сверху, ласкал снизу, затем пальцы передвинулись к центру, веревка запуталась и превратилась в непонятную кучку и, паря в воздухе, с нее падала крошечная, еле заметная бумажная стружка. 

Хань Дун уставился в пустоту, и сердце словно что-то пронзило. 

Затем его взгляд снова остановился на веревке, он все равно не обнаружил ничего необычного. 

На второй день Хань Дун взял стол со стулом и пошел на улицу. Увидит знакомого – поздоровается, увидит красотку – свистнет, а когда он проходил мимо Пекинской киностудии, то по привычке остановился, затем продолжил идти вперед.... 

Здесь был один слепой провидец, который проработал в этой сфере много лет. Но из-за того, что они являлись представителями одной и той же профессии, между ними шла жесткая конкуренция. Но сегодня Хань Дун нарушил свои принципы и пришел на участок конкурента, попросив его посмотреть свою судьбу. 

- Это тебе-то, великому и неповторимому провидцу, нужно мое предсказание? – слепец намеренно сделал вид, что польщен. 

Хань Дун покачал головой: 

- У меня нет больше выбора. Если так продолжать – будет плохо, у меня все внутри уже перегнило. Все равно ты слепой, не знаешь, как я выгляжу, даже если я потеряю лицо, ты все равно не сможешь этого увидеть. 

Слепой: 

- ...  

Затем Хань Дун рассказал слепому, как он предсказал свою судьбу. Рассказал даже о том, как он старался бороться, но все равно судьба не пощадила, вышел слезный и трагичный рассказ. 

- Откуда ты знаешь, что ты ему нравишься? – спросил слепой, дослушав его. 

- Разве я все уже подробно не сказал? – Хань Дун посчитал вопрос слепого смехотворным. – Потому что точно нет такой возможности, чтобы он мне понравился. А если и я ему не нравлюсь, то как мы сможем полюбить друг друга? 

- А по какой причине нет возможности, что он тебе понравится? – снова спросил слепой. 

Хань Дун холодно ухмыльнулся: 

- Я уже говорил тебе! Ты задаешь мне такие вопросы, это все равно что унижаешь меня! Может ты и прозвища моего не знаешь – самый крутой парень в столице! Потому что ты слепой! Ты не можешь увидеть мои мускулы, поэтому ты не можешь точно все предсказать. 

- Они говорят, что тебя заменили, – вдруг произнес слепой. 

Выражение лица Хань Дуна кардинально изменилось, уголок губ дернулся: 

- Ты... от кого ты это услышал? 

- Я предсказал. 

Кроличий хвостик Хань Дуна сразу поднялся дыбом, и он начал возмущаться: 

- Теперь понятно, почему ты слеп, это все потому, что ты делаешь лживые предсказания! 

- Я по воле небес родился слепым, так же как и ты с шестью пальцами.

- Ну ладно, ладно, бесполезно говорить об этом. Я жду твоих советов! 

- А что тут советовать? Если он тебе не нравится, разве на этом не все закончено? – ответил слепой. 

- За... кончено? – не понял Хань Дун. 

На лице слепого появилось презрительное выражение: 

- И ты еще смотришь на слепых свысока?! 

- Давай подробней, – разозлился Хань Дун. 

- Вот я тебя спрашиваю, ты уверен на все сто процентов, что не влюбишься в него? – спросил слепой. 

- Точно уверен! – высокомерно ответил Хань Дун. 

- Ну, раз ты уверен, что ты в него не влюбишься, тогда эта связь не получится! Сам подумай, как одностороннюю любовь можно назвать любовной связью небес? В этом деле нужно, чтобы любовь была с обеих сторон! 

Хань Дун моргнул несколько раз, словно понял истину. 

- Зачем ты переживаешь, влюблен в тебя человек или нет, лучше бы о себе подумал. Любовь может прийти только к тем людям, которые крепко держат ее вместе, все, что тебе нужно – это не держаться и все. 

Хань Дуна вдруг осенило: 

- Верно! Я точно в него не влюблюсь, точно не соглашусь с ним встречаться, тогда чего мне бояться? 

- Я еще не встречал таких дураков, как ты. К тебе в двери постучалась такая удача, а ты сам ее прогоняешь. 

- Что еще за удача? – не понял Хань Дун. 

- Я тебя спрашиваю, для тебя что важнее? Карьера или любовь? 

Хань Дун подумал и ответил: 

- Ну, это еще смотря, кто. Если моя вторая половинка – это Фан Бинь Бинь (актриса), тогда любовь важнее. Если это Сестра Фэн (настоящее имя Ло Юйфэн, китайская интернет-знаменитость, довольно страшненькая), то карьера важнее. 

Слепой: 

- ... 

- А зачем ты меня об этом спрашиваешь? – Хань Дун никак не мог понять, на что намекает ему слепой. 

- Давай, превратим твою судьбу в задачу. На данный момент известно, что есть два условия: 

1.То, что сама судьба связывает тебя с тем человеком. 

2. У тебя есть шанс стать звездой. 

И ответ этой задачи может быть в четырех вариантах: 

1. Тебе стоит стать звездой, и не быть с ним. 

2. Тебе не стоит становиться звездой, и не быть с ним. 

3. Тебе стоит быть звездой и быть с ним. 

4. Тебе не стоит становиться звездой, но быть с ним... Тогда позволь спросить, какой вариант лучший? 

Хань Дун долго думал и ответил: 

- Ты можешь повторить? 

- ... 

После того, как слепой повторил, Хань Дун решительно выбрал первый вариант. 

- Конечно же, я стану звездой и не буду с ним! 

- Раз ты знаешь, что это лучший вариант, то почему выбрал второй? 

«Верно! Почему я выбрал второй вариант?» – подумал Хань Дун. 

- Вот еще вопрос, а какой вариант ты считаешь самым худшим? 

- Четвертый – мы с ним будем вместе, но я не буду знаменит! 

- Верно. Сам подумай, раз у тебя в руках есть шанс, то, что ты сделаешь, чтобы заполучить первый вариант? И даже если ты не сможешь реализовать первый, то хотя бы в худшем случае – третий вариант? Но если ты не будешь ценить данный шанс, то лучшим вариантом будет второй, а худшим – четвертый. 

Хань Дун, наконец, прозрел. 

- То есть, ты хочешь сказать... что мне следует стремиться к первому варианту? – наконец прозрел Хань Дун. 

Слепой кивнул: 

- Верно! Зачем из-за какой-то непонятной любовной связи рисковать своей карьерой? Ты не можешь отступать, не выйдя даже на поле битвы! 

Хань Дун подумал пять минут, затем схватил руку слепого и поблагодарил: 

- Братан! Одним словом, ты пробудил спящего ото сна! 

- Чувствуешь удовлетворение? – рассмеялся слепой. 

- Да! Я все понял! 

Слепой вдруг тяжело вздохнул: 

- Но есть кое-что, что я давно скрывал, но сегодня хочу выговориться. 

- Братан, говори, я не буду смеяться. 

Слепой остановился ненадолго, затем проговорил: 

- На самом деле я не слепой. 

Хань Дун: 

- ...  

- Я вижу, каков ты. Кроме того, могу хорошо тебя разглядеть. Когда ты станешь звездой, я расскажу всем, что какой-то гей без ума от тебя. 

- ...  

Спустя несколько секунд слепой громко засмеялся: 

- Ха-ха-ха-ха... я шучу. 

- Да пошел ты, чертов слепец! – возмутился Хань Дун. 

- Сдохни, шестипалый! 

- ...  

После того, как пошумел немного, настроение Хань Дуна улучшилось, он вернулся, чтобы начать реализовывать большой план. 

Стоило ему сесть и задуматься, сразу вспомнились неприятности. 

И первая из них – Фэн Цзюнь и эти «три дня свободы». Хоть Фэн Цзюнь и дал Хань Дуну свободу, и тот мог возвращаться, когда захочет. Но стоило подумать о том, как высокомерно будет выглядеть Фэн Цзюнь, если он поддастся ему, Хань Дун чувствовал, что просто упадет в грязь лицом. 

К тому же, он и сам раньше так решительно отказывался, если сейчас вернуться с наглым видом, будет похоже, что до этого он нарочно притворялся правильным, благородным. Как можно вернуться и не попасть в такую ситуацию? 

Хань Дун переживал, поэтому ночью он снова лунатил. 

Развлекался со своими надувными «женами» и его настроение было необычным: 

- Скорее всего, они будут жестко все контролировать, не знаю, смогу ли я вас взять с собой. Честно говоря, вы тоже важная причина, которая сдерживает меня. 

Утром на второй день Хань Дун встал с кровати и обнаружил разрушения! 

Его «пять сестричек» в одну ночь взорвались! 

 

Глава 47. Трудности с вхождением в семью жены-содержанки

 

Хань Дун сжег всех своих надувных женушек, заодно сжег все их лифчики и трусы. Он собирался очистить весь «прах», как внезапно услышал стук в соседнюю дверь. 

Хань Дун быстро подбежал к двери и увидел хозяина и незнакомую девушку. Эта девушка не только была миловидной, но к тому же и красоткой, которая пришла в одиночку присмотреть комнату. Если бы это был прежний Хань Дун, то он тут же показал бы свои зубки. Но сегодня у него не было настроения. Едва скользнул проницательным взором по юбке и сразу же закрыл входную дверь. 

Кажется, и правда, все закончилось. В этом месте больше не было ничего, что могло бы его удержать. 

Целый день Хань Дун обдумывал способ, как бы вернуться. 

«Позвонить Фэн Цзюню и заставить его прислать людей за ним? Но, судя по характеру Фэн Цзюня, тот просто скажет: сам закажи такси и приезжай. Разве это не унизительней? Позвонить Эр Лэю? Но он точно все доложит Ван Чжундину. А если Ван Чжундин сам приедет за ним, то вообще позора не оберешься!». У Хань Дуна в таком случае возникало стойкое ощущение, что он продает свое тело. 

И вот уже вечер, пришел крайний срок «трех дней». 

Хань Дун караулил телефон, поджидал, чтобы быстро ответить, но в итоге тишина. 

«Кажется, мне все же придется прийти самому». 

В этот момент Хань Дун был похож на молодую женушку, и ему изо всех сил хотелось найти длинную красную фату, чтобы плотно закрыться ею с ног до головы. Однако эта красная фата, если поразмыслить, тоже могла быть «лунатизмом». 

Но Хань Дун не мог быть уверен на все сто процентов, что ночью он будет лунатить, и не был уверен в том, что во сне пойдет к Ван Чжундину. 

Поэтому все, что ему оставалось – это притвориться, что он находится в режиме лунатика. 

Провидец Хань предсказал, что сегодняшней ночью, если он выйдет наружу, то точно столкнется с невезеньем. 

С тех пор как он узнал Ван Чжундина, для него невезенье – это и есть Ван Чжундин.

Так что, если он встретит какое-нибудь невезенье, то это будет непременно Ван Чжундин. Хань Дун даже не стал пытаться предсказать, что конкретно произойдет, достаточно того, что это будет Ван Чжундин, значит, точно, будет плохо. Но все равно, сегодняшней ночью надо действовать, нужно чтобы его нареченный «муж» удостоверился, что «женушка-содержанка» далеко не по собственному желанию, но все же входит в семью (дом). 

Вечером, после десяти, Вань Лицин дожидалась Ван Чжундина в офисе компании, тот работал сверхурочно. 

- Ты в этот раз решительно не хочешь удовлетворить просьбу Ся Хунвэя? Даже, несмотря на его угрозы? – спросила Вань Лицин. 

- У меня нет никакой возможности удовлетворить его просьбу. «Тот человек», какими бы дорогостоящими ни были монтажи, сколько бы профессиональных съемочных групп ни подобрали, он все равно останется ядом для кассовых сборов. 

Вань Лицин поправила воротник Ван Чжундина и, улыбаясь, произнесла: 

- Я уже посмотрела два его фильма, честно говоря, его персонажи совсем безэмоциональны. 

- Он совершенно не умеет играть, что бы ни потребовал режиссер, ничего не может сделать, все, что он может – это демонстрировать паралич лица, т.е. самого себя. 

Вань Лицин затруднялась понять: 

- О чем только думает Ся Хунвэй? Даже если имеешь много денег, все равно, так нельзя. У «того человека» абсолютно отсутствует заинтересованная аудитория, и такой рискованный шаг, точно, увенчается провалом. 

- Он и не собирается делать его звездой, – произнес Ван Чжундин. 

- Что это значит? 

- Если он, правда, этого хотел, то уже давно бы разместил повсюду рекламу. В его руках есть власть, для него не проблема каждый день занимать первые полосы в новостях и обложки журналов, но ты хоть когда-нибудь видела хоть какую-то информацию о «том человеке»? Проще говоря, он тратит столько денег на фильмы не для того, чтобы показать его зрителю, а для того, чтобы смотреть его самому. 

Вань Лицин вздохнула: 

- Ся Хунвэй с детства был таким странным. 

- Уже поздно, я отвезу тебя домой, – сказал Ван Чжундин. 

- Хорошо. 

 

***

Хань Дун заставил такси остановиться в нескольких сотнях метров от компании, так как в том районе было много камер, а Хань Дун хотел сыграть роль лунатика идеально. 

Для него это было совсем не сложно. Но имелась кое-какая проблема, которую Хань Дун не мог решить. 

Ведь когда он находился в режиме лунатика, его глаза были закрыты, но при этом он все равно мог видеть, куда двигаться, и избежать всех препятствий. Но теперь, когда он лишь притворялся, стоило закрыть глаза, и ему уже ничего не видно. 

Поэтому для безопасности Хань Дун собирался прикрыть веки, оставив небольшие щелки, чтобы дойти до дороги. Вплоть до входа в компанию Хань Дун осматривался и все внимательно запоминал, где есть деревья, где лестница, и нашел безопасный путь... Затем только смело закрыл глаза. 

 

Когда они подъезжали к воротам, Вань Лицин спросила: 

- Тогда, кого ты подобрал на главную роль? 

Ван Чжундин развернул машину и только хотел ответить, как вдруг раздался звук удара. 

 

Глава 48. Напроситься на неприятности

 

Ван Чжундин быстро притормозил, лицо Вань Лицин побледнело. 

«Кажется, кого-то задавили...» .

Ван Чжундин вышел из машины, Вань Лицин пошла за ним к капоту машины, и они увидели человека, лежащего свернувшись на земле, одной рукой он прикрывал лицо, другой задницу. 

«Ебать! Кто этот слепой козел?» – Хань Дун был изумлён. – «Почему этот сукин сын такой бессовестный? Я только закрыл глаза, а он тут же наехал на меня! У меня глаза закрыты, ну, видимо, у него тоже?» 

Ван Чжундин действительно был невнимателен, он не думал, что кто-то будет тут стоять. 

Охранник увидел несчастный случай и вышел, чтобы объясниться: 

- Глава Ван, я хотел его остановить, но менеджер Фэн до этого говорил, что если этот человек придет, то можно его пропустить, я... 

«Глава Ван...» – Хань Дун только сейчас повернулся и тут же встретился с подозрительным взглядом Ван Чжундина. 

Выражения их лиц были дивно похожи: «Как оказалось, что это снова он?» 

Атмосфера была напряженной несколько секунд, Ван Чжундин что-то начал понимать, но подозрение в глазах Хань Дуна ничуть не убавилось, а только увеличилось, так что полностью затуманило разум. 

- Как я тут оказался? – пробормотал сонный Хань Дун. – Разве я не спал на кровати? 

- С тобой все хорошо? – спросил сторож, не смея подойти к нему, чтобы помочь подняться. 

«Да разве со мной может быть все хорошо? Посмотрим, что будет, если ты ударишься задницей о землю!» 

- Я... Что со мной? – глаза Хань Дуна выглядели так, словно он был еще сонный. 

У Вань Лицин было немного опыта в оказании первой помощи, она сразу же подошла к Хань Дуну, чтобы осмотреть его. 

- Как ты себя чувствуешь? Можешь встать? 

Внимание Хань Дуна было обращено на Ван Чжундина, и поэтому все это время он не замечал, что тут была Вань Лицин, а теперь, когда заметил, то его сердце бешено забилось. 

- Ничего, я просто упал. 

Хань Дун сразу встал, поправил одежду, все его движения выглядели грациозно. 

Ван Чжундин подошел к Хань Дуну и произнес: 

- Я отвезу тебя в больницу провериться. 

- Не нужно, – Хань Дун не забыл продолжить игру. – Не могу тебя в этом винить, это я, непонятно каким образом, во сне прибежал сюда. Все, что нужно – это вернуться и продолжить спать. 

Ван Чжундин не стал обращать внимание на возражения Хань Дуна, повернулся к Вань Лицин и сказал: 

- Я должен отвезти его в больницу, ничего не остается, кроме как попросить кого-то отвезти тебя домой. 

- Я поеду с тобой, – ответила Вань Лицин. 

- Уже поздно, после всех анализов будет уже полночь, тебе стоит лечь отдыхать пораньше. 

- Нет! – продолжала настаивать Вань Лицин. – Я непременно должна пойти с тобой, я успокоюсь только когда увижу результаты. 

Эти двое стояли и разговаривали, как ни в чем не бывало, Хань Дун потихонечку отошел в сторонку. 

«А!!! В этом есть что-то подозрительное! Ха-ха-ха... как хорошо, поторопитесь!» 

 

***

Так как падение пришлось на задницу, то после проверки всего тела, доктор должен был тщательнее проверить это место. 

- Прошу кого-нибудь войти сюда. 

Снаружи было только два человека: Вань Лицин точно не могла, поэтому этим мог заняться только Ван Чжундин. 

После того как Ван Чжундин вошёл, доктор даже не стал никого больше звать, он стал стягивать штаны с Хань Дуна, ухватил его за бедра и обратился к Ван Чжундину: 

- Медсестры сейчас нет, так что помоги мне вытащить ремень из штанов, не вздумай убегать. 

Доктор не ожидал, что не успеет Ван Чжундин подойти, как Хань Дун тут же начнет руками прикрывать свой зад. 

- Не нужно, не нужно, я сам. 

- Как ты можешь сам? Тебе нужно расслабиться, – ответил доктор. 

Сказав это, он позвал Ван Чжундина на помощь. 

Ван Чжундин только сделал несколько шагов, Хань Дун сразу ухватился за штаны и обратился к доктору: 

- Это, давай так, я сразу сниму штаны, не нужно так заморачиваться. 

- Тогда отлично, – ответил доктор. – Я боялся, что ты будешь возражать. 

Хань Дун вздохнул. 

Ван Чжундин уже собрался уходить, но доктор снова позвал его: 

- Не уходи! Если ты уйдешь, кто будет держать его штаны? Здесь нет вешалки! 

- ... – Хань Дун. 

 

Глава 49. Упс!

 

Пословица «Купить веревку, чтобы связать самого себя» очень подходила для того, чтобы описать данную ситуацию. Надо было лишь слегка оголить часть зада и все бы закончилось, но ему нужно было бороться. Мало того, что теперь приходилось обнажить всю нижнюю часть тела, так еще и сделать это на глазах доктора и Ван Чжундина. 

Хань Дун лежал на животе, доктор не удержался и сделал комплимент: 

- А у тебя такие длинные ноги! Я осматривал столько людей, но еще не видел таких длинных ног ни у кого. 

Хань Дун ответил: 

- Ну, не настолько же? Я ростом лишь 180 см, как они могут быть длиннее, чем у тех, у кого 190? 

- Ты, точно, не разбираешься в этом, рассуждая о длине ног не нужно смотреть на рост человека, следует смотреть на пропорции. Длина ног некоторых знаменитостей 110 см, на самом же деле, это просто длина брюк, а настоящую длину ног следует смотреть от промежности. У обычного рядового человека эта высота находится где-то посредине, и это уже можно считать идеальной длиной ног, у тебя же межъягодичная складка на высоте уже больше половины роста. 

Хань Дун не понял ничего, он мог только смущенно молить, чтобы доктор заткнулся. Ведь рядом была еще пара глаз, которые уставились на него, потому что для того человека, это была очень привлекательная тема. 

- Кроме того, форма твоих костей прямая, зазор между ногами не достигает и 1 см, нет жировых отложений, внешность красивая, кожа блестящая и упругая. Это самые первоклассные ножки, которые только можно встретить! 

- Спасибо за комплименты, спасибо. 

«Ты не можешь поторопиться?!» – подумал Хань Дун. 

В конце концов, этот доктор оказался ещё более нерасторопным, чем Хань Дун, закончив хвалиться, он снова перевёл взгляд на Ван Чжундина. 

- Все говорят, что самый высший талант – это, глядя на девушку в одежде, угадать размер ее груди, но если глаза достаточно остры, то они могут рассчитать обхват бедер и у мужчин. 

Кто знает, тот поймет, что это просто медосмотр, но кто не знает – подумает, что они торгуют людьми… 

- Посмотрите на этот образец: крепкое тело, маленькие бедра, а теперь посмотрите на это тело в позе «лежа на животе»: длинные ножки и округлый зад. 

Вдоволь насладившись видом, доктор начал осмотр. 

- Расслабься, продолжай расслабляться, – произнес доктор. 

Но как ему расслабиться? Если у него в голове: «Он не на меня смотрит сейчас? Доктор так на мой зад нажимает, а он не поймет ли неправильно? А не представляет ли он себе мысленно ...» 

Хань Дун в своей жизни немало раз дразнил девушек, в младшей школе он, мастурбируя, превратил свою учительницу в развратную женщину, а в эту секунду превратился в милого невинного девственника, который от смущения не смеет поднять голову. 

- Повреждены лишь мягкие ткани, немного помазать мазью и все пройдет. 

«Наконец-то все закончилось» вздохнул Хань Дун. 

Доктор обратился к Ван Чжундину: 

- Я пошел за мазью, а вы отдайте ему одежду, пусть одевается. 

Хань Дун не присел, чтобы одеться, а начал одеваться так, лежа на животе и осторожно пряча своего маленького дружка. 

Ожидание затянулось, но Ван Чжундин так и не услышал звука, чтобы кто-то встал с кровати. Он повернулся, чтобы посмотреть, и обнаружил странную позу, в которой одевался Хань Дун, не удержался и спросил: 

- Тебе больно сидеть? 

- Не подходи! – оглушительно предупредил Хань Дун. – Отойди от меня подальше! 

Лицо Ван Чжундина изменилось, он не стал ничего говорить. 

Хань Дун, увидев, что Ван Чжундин повернулся в другую сторону, быстро встал, чтобы одеться. Но, в итоге, только дотянул трусы до колен, как Ван Чжундин снова повернул голову в его сторону. Хань Дун снова заорал: 

- Какого фига зыришь! 

Затем Хань Дун обнаружил, что взгляд Ван Чжундина был обращен на часы.

Посмотрев на них, он медленно отвернулся.

Хань Дун вмиг прикинулся идиотом, спешно отвел взгляд и притворился, что это не он только что орал на Ван Чжундина. Но Ван Чжундин был не в состоянии притворяться, что на него не повысили голос. 

Он долго молчал и, наконец, холодно спросил: 

- С чего бы мне на тебя смотреть? 

Хань Дунь в страхе отвечал: 

- Сам знаешь! 

- Я не знаю! – Ван Чжундин еще раз весомо спросил: – Все, что есть у тебя, есть и у меня, кроме того, мой больше, чем твой, и чего мне на тебя смотреть? 

- ... – Хань Дун. 

 

Глава 50. Исполнение желаний

 

Ван Чжундин зашел в кабинет, чтобы забрать анализы. В это время Хань Дун, прихрамывая, неторопливо вышел из смотрового кабинета. Он обратил внимание на Вань Лицин, сидящую неподалеку, и быстро зашагал в ее сторону. Вань Лицин первая начала разговор: 

- Как самочувствие? Получше? 

Хань Дун кивнул в знак согласия, после чего не проронил ни слова. Он облокотился на стену, его лицо было непроницаемым. Хань Дун то и дело бросал взгляд на Вань Лицин. Несмотря на свое пристрастие к красивым девушкам, он хотел узнать, что между ней и Вань Чжундином. 

Вань Лицин заметила пристальный взгляд Хань Дуна и поспешно спросила: 

- Что случилось? 

- Ты девушка Ван Чжундина? 

- Ха! Кто тебе это сказал? – прозвучал встречный вопрос от Вань Лицин. 

- Ван Чжундин сказал мне это, – предельно серьезно ответил Хань Дун. 

- Как это возможно? – Вань Лицин заулыбалась. – Он, правда, так тебе сказал? 

Он с самого начала знал, что у Вань Лицин есть симпатия к Ван Чжундину, однако судьба их отношений коротка. Хотя между ними хорошие отношения, но из этого ничего не выйдет. Действительно судьба-злодейка! 

- Он не говорил об этом прямо, но в глубине сердца Ван Чжундин хранит эти чувства. 

В конце концов, Вань Лицин была из богатой и известной семьи и не собиралась верить паре сладких словечек. Хотя слова Хань Дуна соответствовали ее желаниям, но она не собиралась безоглядно им доверять. 

- Тогда почему он об этом не сказал? – Вань Лицин продолжила шутливо спрашивать. 

Хань Дун умолчал о том, насколько Чжундин морально чист. Умолчал о том, что она единственная девушка, которая близка к нему. Не сказал, какие чувства на самом деле тот испытывает к ней, не сказал, как он нуждается в ее чувствах. 

- Он сказал, что не принял тебя из-за ребенка. 

Одним словом ему удалось пробить психологический барьер Вань Лицин. Так как Хань Дун единственный, исключая Вань Лицин, знал, что у Ван Чжундина есть дети, этого оказалось достаточно, чтобы доказать хорошие отношения между ними. 

- Так что он сказал? – Вань Лицин снова задала тот же вопрос. 

Хань Дун выдумал кучу небылиц, которые сейчас же полились в уши Вань Лицин.

Хань Дун актер, поэтому он мог выдать черное за белое, злое за хорошее. А в конце приукрасить все это парочкой преувеличений, которые заставят человека растрогаться. 

- Сестра Вань, я грубый парень, не умею произносить прекрасных фраз. Но я бью себя в грудь и говорю: я живу так много лет, и никогда еще не видел достойнейшего мужчины, чем мой брат Ван! 

Вань Лицин не желала обнажать свои чувства перед чужим человеком. Тем более, Ван Чжундин должен скоро вернуться, ей нужно было успокоиться, чтобы суметь противостоять реальности. 

Хань Дун продолжал настаивать: 

- Иногда я вижу, что Ван Чжундин не спит поздно ночью, с полуночи до 3-4 часов. Переживает за любимого человека. Я даже сам ощущаю этот привкус… – в конце концов, у него перехватило дыхание. Он запрокинул голову, чтобы слезы не капали из глаз. Он уже не мог продолжать говорить как раньше. – В самом деле… Я… 

- Ладно, ладно… – Вань Лицин ободряюще похлопала Хань Дуна по спине. – Я поняла, что ты чувствуешь. Однако об этом не стоит беспокоиться. Все что мы можем сделать – это следовать судьбе. 

Слезы с шелестом скатились по щекам Хань Дуна. Только не стоит полагаться на судьбу. Если оставить все как есть, то, твою мать, твоя история плохо закончится! 

- Ваш возраст уже не маленький, я действительно волнуюсь, что брат Ван потеряет несколько лет из-за своего бодрствования по ночам.… 

Едва заприметив Ван Чжундина, Хань Дун тотчас выпалил: 

- Невестка*, пожалуйста, позволь называть тебя так ради старшего брата (Ван Чжундина). Прости за мою дерзость, прошу, позволь мне тебя так называть. Для начала ты можешь обещать мне кое-что? Хорошо? (* Жена старшего брата, т.е. Ван Чжундина) 

Вань Лицин утвердительно кивнула головой. На самом деле в голове у нее крутились слова: «Честно говоря, это не то, что можно захотеть и тут же получить». 

Ван Чжундин подошел к ним и сразу обратил внимание, что глаза Хань Дуна красные. Не смог сдержаться от вопроса: 

- Что произошло? 

- Ничего. Просто рад за вас двоих, – Хань Дун откинул волосы назад. 

Ван Чжундин вроде расслабился, но вдруг его лицо снова застыло: 

- Молодой человек, ты залез под колеса нашей машины. Отчего нам приходится тратить кучу времени, чтобы пройти с тобой осмотр. И ты еще рад за нас? 

Вань Лицин поняла мысли Чжундина и тотчас вмешалась в разговор: 

- Он не это имел в виду… Он… – она не знала, как все объяснить. 

- Хватит, я провожу тебя домой. 

Уже сидя в такси, по дороге Вань Лицин спросила Ван Чжундина: 

- С этим человеком вы очень близки, верно? 

- Знакомы меньше месяца и встречались не более пяти раз. 

Взгляд Вань Лицин потух, ей нечего было добавить. 

Ван Чжундин заметил, что Вань Лицин ведет себя очень странно. Спросил: 

- Что случилось? 

- А, да ничего особенного, – Вань Лицин устремила печальный взгляд в окно. 

Ван Чжундин отправил машину, чтобы забрать Хань Дуна. Парень сразу притворился спящим, как только сел в машину. Водитель звал его несколько раз, но он не просыпался. Тогда водитель принял решение позвонить Ван Чжундину. 

- Господин Ван, куда мне его доставить? 

- Отвези его в компанию. 

Желание Хань Дуна, наконец, исполнилось. 

 

Глава 51. Нужен план! 

 

На следующее утро Ван Чжундин отправился просмотреть запись с камер видеонаблюдения у ворот. 

Видео точно отобразило все, от начала до конца. От первого момента, как Хань Дун появился перед камерой в состоянии лунатизма, до момента, как он попал под машину. Он подошел к левой стороне ворот как раз в тот момент, когда выехала машина Ван Чжундина, и столкновение произошло мгновенно. Если судить по съемке, среагировать было невозможно, поэтому никто не разглядел в этом подвоха. 

Раздался звонок в дверь, Ван Чжундин выключил видео. 

Фэн Цзюнь вошел и сразу спросил: 

- Когда отведете Хань Дуна к моей сестре? 

Ван Чжундин уже обсудил все с Фэн Цзюнем, стоит только Хань Дуну кивнуть в знак согласия, как они сразу же дадут ему подписать контракт с компанией по обучению актеров Фэн Мучжи. И хотя компания Ван Чжундина в вопросе обучения актерскому мастерству занимала первое место, оберегая репутацию компании, всех «проблемных артистов» они направляли на обучение в другие компании. И лишь после того, как их приручат, они возвращаются назад в компанию Ван Чжундина для подписания договора. 

Но только за одну ночь Ван Чжундин передумал. 

- Пусть он останется в нашей компании. 

Фэн Цзюнь переспросил: 

- Вы, правда, хорошо подумали? Он не сахар. 

- Ты сейчас сомневаешься в моей интуиции или в профессионализме наших агентов? – спросил Ван Чжундин. 

Фэн Цзюнь смущенно улыбнулся. 

- Да нет, в нашей компании столько агентов, как может быть так, что не найдется талантливого человека? Я только переживаю, что за короткое время его сумасшедшие выходки буду докучать вам или доставлять неприятности. 

Ван Чжундин хмыкнул: 

- Ты слишком высокого о нем мнения. 

- Раз так, я пошел готовиться. 

Фэн Цзюнь приготовил для Хань Дуна агента Цзяоцзе, в компании она была популярна, все звали ее «сестрица Цзяо». Сестрица Цзяо на данный момент занималась тремя новыми актерами, она заселила их в жилое многоквартирное здание, принадлежащее компании, и к тому ещё и в одну многокомнатную квартиру. 

- Это твоя комната, – сестрица Цзяо подвела Хань Дуна к двери. 

Хань Дун мельком осмотрелся внутри, условия неплохие, хоть и хуже «пятизвездочной тюрьмы», в которой его поселили прошлый раз, но, по крайней мере, есть все необходимое. По сравнению с «собачьей конурой с надувной мебелью», это жилище намного лучше. 

- Останься пока на одну ночь, завтра придут люди и помогут тебе сменить мебель, – сказала сестрица Цзяо. 

- Не нужно ничего менять, разве все не идеально? – махнул рукой Хань Дун. 

- Это приказ сверху. 

Когда Сестрица Цзяо произнесла слово «сверху», Хань Дун, естественно, связал этот приказ с Ван Чжундином, и в этот момент в сердце словно вонзили нож. «Снова устраиваешь мне особые условия, если у меня не все хорошо, ты умереть можешь что ли?!» 

Агент ушла, Хань Дун пошел к двум оставшимся комнатам. Оказалось, что одна дверь заперта изнутри, а другая заперта снаружи, но не было никаких следов других людей. 

Хань Дуну пришлось вернуться в свою комнату и достать фото Ван Чжундина. 

Хоть Хань Дун и был полностью уверен, что сам не влюбится в Ван Чжундина, но это не значило, что он будет сидеть и ждать свою роковую смерть, ведь все-таки они теперь постоянно рядом, и Бог знает, что может случиться. 

То, что нужно сейчас делать – это быть начеку. 

- Ненавидит донжуанов, ненавидит хитрецов, ненавидит хвастунов, ненавидит самовлюбленных, ненавидит медлительных, ненавидит недальновидных, тех, которые любят строить козни, ненавидит ворчливых, староверов и суеверных... 

Хань Дун смог предсказать все это, основываясь на облике Ван Чжундина. Внезапно его лицо побледнело. «А не слишком ли? Ему столько качеств не нравится, а я скопление всех этих качеств!» 

Хань Дун загрустил, оказывается, он хочет усилить в себя все эти плохие качества. Если применить недостаточно силы, то это может привести к неприятным последствиям, но если применить слишком много силы, то все обернется против него. 

Хань Дун лучше будет продолжать притворяться дурачком, но если он не будет внимателен, то это может выглядеть мило. «Как же все сложно!» 

Поэтому Хань Дун решил все четко спланировать. 

 

Глава 52. Такая различная судьба

 

Хань Дун был занят до глубокой ночи и вдруг услышал, как повернулся ключ во входной двери. Он положил ручку и вышел из комнаты, там увидел человека, который осторожно запирает дверь. Хань Дун без предупреждения громко окликнул: 

- Эй! 

Человек, запирающий дверь, испугался, быстро включил свет и, разглядев лицо Хань Дуна, облегченно вздохнул: 

- Ты новичок? 

Хань Дун кивнул, затем пристально взглянул на собеседника. 

Глаза ясные, не расчетлив, немного прямолинеен. Внешние уголки глаз опущены, любит женщин, легко заводит тайные романы. Сильный нос, однако, немного коротковат, в актерском деле может продержаться знаменитым долго, но трудно будет подняться на пьедестал. 

- Меня зовут Чжан Синху, а тебя как? 

- Хань Дун. 

Чжан Синху выпил воды и повернулся к Хань Дуну: 

- Почему так поздно, а ты еще не спишь? 

- Не могу заснуть. А почему ты вернулся так поздно? – тоже спросил Хань Дун. 

- Сегодня была ночная съемка. 

- Ты уже в съемочной группе? 

- Нет, я лишь пошел понаблюдать, чтобы получить немного опыта. 

Хань Дун увидел, что Чжан Синху довольно честный человек, и сразу сел с ним поболтать. 

- Сколько в нашей компании агентов? 

Чжан Синху тщательно обдумал: 

- Наверно больше десяти, я не обращал на это внимания. 

Хань Дун посчитал, что если поровну распределить, то у агента будет по 7-8 актеров, а это означало, что у сестрицы Цзяо не хватает людей. 

- Есть такие агенты, которые занимаются только одним артистом? – спросил Хань Дун. 

- Есть, агент молодого господина Ли занимается только им, – кивнул Чжан Синху. 

- Молодой г-н Ли? 

- Это – Ли Тянбан. 

Цвет лица Хань Дуна начал меняться, но он ничего не сказал. 

Заговорив про Ли Шана, Чжан Синху немного возмутился: 

- Мы с ним, можно сказать, в одно и то же время пришли в компанию, но наши условия абсолютно разные, это несправедливо! Ему даже не пришлось пройти через тренировочный этап, с ним подписали контракт сразу, а я до сих пор не закончил тренинг. Новичков практически не обеспечивают деньгами после подписания контракта, мы лишь получаем немного на повседневные траты, а ему, как только подписал договор, сразу дали деньги на постоянные расходы в миллион юаней. Я слышал, что его отобрал сам продюсер Лян, это все равно, что прямой путь к подписанию контракта с компанией, агенты, как наши воспитатели. Эххх... ничего не поделаешь, он же из влиятельной семьи, за ним стоят крепкие связи! 

- Влиятельная семья? – про это Хань Дун, правда, не знал. 

Чжан Синху кивнул: 

- Говорят, он родился в семье артистов, ты знаешь председателя компании? Это дядя Ван Чжундина – Ван Хайчжи, говорят, в его кабинете до сих пор висит картина, написанная дедушкой Ли Шана. 

«Выходец из артистической семьи? И ты еще украл у меня хлеб! Совсем стыда нет!» 

- В общем, в компании уже предназначили ему самые большие проекты, заявили, что в современных фильмах он будет играть лишь известных персонажей, умных и красивых. В фильмах о периоде борьбы за защиту отечества будет играть богачей и отпрысков богатых семей, в исторических фильмах будет играть роль аристократов или принцев. 

Хань Дун только раскрыл рот и хотел выплеснуть всю злость, как Чжан Синху подал ему знак, чтобы тот говорил потише. 

- Здесь еще кое-кто спит. 

Хань Дун удивленно кинул взгляд на закрытую комнату: 

- В той комнате кто-то живет? Я вообще не слышал ни звука. 

- Он идет спать довольно рано, обычно в 9 вечера он уже засыпает. 

«В наше время еще есть такие, кто засыпают в 9 часов? Более того, он еще и из мира шоубизнеса?» Для Хань Дуна это было что-то новенькое, поэтому он задал вопрос: 

- Сколько ему лет? 

Чжан Синху стало немного смешно: 

- Только 22. 

- Еще так молод? А он не болен ли? – заинтересовался Хань Дун. 

- Я должен пойти спать, чтобы завтра утром успеть на физподготовку, – и Чжан Синху, протирая глаза, ушел в свою комнату. 

Хань Дун подкрался к закрытой комнате и хотел слегка приоткрыть дверь, чтобы глянуть одним глазком. Но внутри был еще занавес, потому он ничего не смог рассмотреть во мраке. 

 

***

Рано утром следующего дня Хань Дун еще не успел встать с кровати, а к нему уже пришел персонал компании, чтобы сменить мебель. 

- Правда, не стоит ничего менять, мебель в этой комнате превосходная, – с показной вежливостью сказал Хань Дун. 

Их начальник, занося ящик, ответил: 

- Это не то, что мы можем решать сами. Даже если вся мебель еще новая, раз директор приказал заменить, наше дело – исполнять. 

«У вашего директора просто слишком много денег, которые жгут ему карман». 

В результате, такая надоедающая гигантская мания величия очень быстро прекратила своё существование. Хань Дун увидел, что мебель из комнаты полностью вынесли, но новую так и не внесли. Вышел посмотреть в коридоре, но не нашел, лифт же направлялся вниз, а не поднимался. 

Он только и увидел, как вскрыли ящик, который недавно внесли... 

Хань Дун в то же мгновение оцепенел. Потому что увидел такие знакомые вещи: надувной матрас, надувная подушка, надувной диван... 

- Нет, нет, нет!!! – в шоке закричал Хань Дун. – Почему все стало надувным? 

- Это распоряжение компании. 

Хань Дун побежал в соседнюю комнату, все вещи в доме на месте, затем побежал расспрашивать начальника персонала: 

- Как же так? Мебель в комнате Чжан Синху сделана из дерева, это нечестно. 

Тот ответил: 

- Директор распорядился обставить все, как в твоей старой комнате, так ты сможешь почувствовать атмосферу семьи, быстро привыкнешь к этому месту. 

Хань Дун был мгновенно разбит, он ударил кулаком в стену: 

- Мне нифига не нужна ваша семейная атмосфера, только хочу мебель... 

- Прошу прощения, мы лишь выполнили приказ директора, ничем не можем помочь. 

 

Глава 53. Тащите его сюда! 

 

В первый же день обучения Хань Дун поднял шумиху с агентом: 

- Почему нельзя взять имя Хань Ван, Император Хань? Что с этим именем не так? 

Сестрица Цзяо ответила на это предложение одним словом: 

- Вульгарно! 

- Для чего нужно менять мое досье? Да, я шестипалый человек, ну и что с того? Да, я не получил среднее образование, ну и что? Да, я проработал актером в массовке пять лет, ну и что? Я все равно хочу остаться самим собой! Да, я вышел из самых низов общества! 

Сестрица Цзян холодно посмотрела на него: 

- Ты считаешь, что в наше время еще кого-то интересуют отчаянные бедняки? 

- Кто это тут «отчаянный бедняк»? Это все, через что я прошел на самом деле! 

- Все потому, что это слишком правдиво, поэтому я требую, чтобы ты все исправил, – сестрица Цзяо положила досье Ли Шана перед Хань Дуном. – Видишь? Это соответствует концепции нового поколения звезд! 

Хань Дун даже не стал смотреть и отбросил в сторону: 

- С чего мне надо ходить под маской, как он? Почему я должен идти той же дорогой, что и он? С какой стати я должен доедать его объедки? 

- Потому что он уже взял эту золотую пиалу риса (образное выражение – выгодная должность), и все, что ты можешь сделать – это захватить ее. 

Хань Дун и сестрица Цзяо долго препирались, затем с помощью своеобразного неописуемого подхода все сошло на нет. 

- Вы хотите, чтобы я следовал по такому же пути, что и он? Ладно, не проблема! 

Сестрица Цзяо продолжила спрашивать: 

- У тебя есть какие-то предпочтения? 

Хань Дун подумал: 

- Предпочтения... Способности, что ли? 

- Конечно, если это врожденные способности, то тем более интересно. 

- Ну, тогда много: могу сделать лотос языком, фонтан через зубы, глядя на человека, распознать, какие у него волосы... 

Сестрица Цзяо выслушала эти странные слова и немного заинтересовалась: 

- Что значит «делать лотос языком»? 

Хань Дун сразу раскрыл рот и продемонстрировал как. Для начала он свернул язык кругом, затем два изгиба, затем три изгиба… Затем получился цветок. 

Сестрица Цзяо была в шоке. 

- А еще я могу перевернуть язык примерно так, а также могу сделать складку на кончике языка, могу еще... 

- Достаточно! – сестрица Цзяо спокойно посмотрела на него. – Дальше!!! 

Хань Дун показал фонтан сквозь зубы: это как раз легко понять, он делал глоток воды, затем брызгал через щель зубов. В соответствии со здравым смыслом, это невозможно, но для такого мутанта, как Хань Дун, это совсем другое дело. 

Увидев более десяти струй воды, вылетающих изо рта Хань Дуна, сестрица Цзяо окаменела. 

- А теперь взглянуть на человека и узнать, какие у него волосы... – Хань Дун хитро улыбнулся. – Это значит, что стоит мне на кого-то взглянуть, и я смогу узнать, какой цвет волос в паху у этого человека, и какой формы. Допустим, у тебя. У тебя внизу определенно... 

Лицо сестрицы Цзяо побледнело, она была в шоке какой-то момент, затем встала и отправилась к выходу. 

- Я пойду к гендиректору Ван Чжундину и попрошу его найти другой способ. 

Хань Дун поторопился ее остановить: 

- Сестрица Цзяо, не горячись, я просто слегка пошутил, чтобы сбавить напряжение. 

Сестрица Цзяо в душе пришла в ярость: «Да, ты не напряжен, это я напряжена! Да кто осмелится держать возле себя такого мутанта, как он? Да кто сможет его укротить?» 

- Сестрица Цзяо, я уже почти полностью заполнил свое досье... – Хань Дун отбросил свое сопротивление, превратился в маленького пушистого кролика, пытаясь утешить сестрицу Цзяо. 

Сестрица Цзяо взяла документ, окинула взглядом, ее мозг чуть не взорвался. 

- Ладно, отлично! – она подхватила досье и мигом выскочила за дверь, на сей раз было бессмысленно что-то говорить. 

Хань Дун крикнул вдогонку: 

- Ладно, ты можешь уйти! Но ты не можешь рассказывать главе Ван обо мне! 

Сестрица Цзяо полностью его проигнорировала: «Вот погоди, если я тебя не проучу, то зря я столько лет корпела в шоу-бизнесе!» 

Притворяясь испуганным, Хань Дун втайне ликовал. 

Сестрица Цзяо пришла в кабинет Ван Чжундина, не сказала ни слова и сразу положила досье на стол. 

- Глава Ван, вы сами смотрите. 

Ван Чжундин взял и посмотрел. Досье, которое Хань Дун написал сам, своими руками: имя, возраст, адрес, семья – несколько пунктов наверху в порядке, но глаза Ван Чжундина остановились на пункте «Сценический псевдоним»: 

- Николас Татхагата («Тот, кто пришел», одно из имен Будды). 

А лозунг внизу был невероятно яркий: 

«Лучший неповторимый провидец, с которым никто во всем космосе не может сравниться. Знает языки двух миров, провидец, каких трудно отыскать». 

А дальше пункт «Таланты», ну это, правда, кошмар... 

«Могу лизнуть свою грудь».

Ван Чжундин сильно ударил по столу, подняв целое облако пыли. 

- Тащите его сюда, немедленно! 

 

Глава 54. Так бы и прибил! 

 

Прошло 15 минут, но Хань Дун еще не явился. 

Эр Лэй звонил два раза, торопил его, но получал очень убедительный ответ:

«Запор...» 

Лицо Ван Чжундина потемнело еще на один тон. 

Хань Дун хотел дать сестрице Цзяо достаточно времени, чтобы пожаловаться. Он сидел и вел обратный отсчет на пальцах, прежде чем отправился к Ван Чжундину в офис.

На мгновение его ножки остановились перед дверью, сестрица Цзяо как раз закончила говорить, терпение Ван Чжундина также уже истощилось к этому моменту. 

- Глава Ван, вы меня искали? 

Ван Чжундин холодно и непреклонно смотрел мимо него, а Хань Дун все так же непристойно ухмылялся. 

- Заходи, – отдал приказ Ван Чжундин. 

Хань Дун совсем не понимал, какая опасность ему грозит, и поэтому продолжал дурачиться, как раньше: руки в карманах, шатающаяся из стороны в сторону походка и «заячий хвостик», бешено дергающийся ей в такт. Все это резко контрастировало с четко выверенными линиями обстановки кабинета. 

Если бы только «шатались» не эти ножки, если бы имелось отклонение хоть на миллиметр, Ван Чжундин уже давно бы отрубил их без колебаний! 

- Скажи-ка мне, что это значит? – Ван Чжундин свирепо ткнул пальцем в досье на столе. 

Хань Дун поднял голову и посмотрел с таким видом, как будто не понял, в чем дело. 

- Что случилось? 

- Что случилось? – возмущенная сестрица Цзяо вмешалась в разговор. – Да ты сам посмотри, что ты там написал? 

Хань Дун бойко пояснил: 

- Ты сказала, что имя Хань Ван (Император Хань) звучит вульгарно, я изменил на Николас Татхагата («Тот, кто пришел», одно из имен Будды). Ты говоришь, что мое досье не подходит, но я, основываясь на твоих требованиях, все исправил. А все те мелкие способности разве я уже не продемонстрировал тебе? В каком пункте я был нечестен? 

Хань Дун полностью заткнул сестрицу Цзяо, та даже не знала, чем ответить, затем кивнула: 

- Ладно, да, это я говорила. Но если ты сможешь показать что-то достойное, кроме этих твоих поразительных способностей, тогда я заберу свои слова обратно! 

В результате эти слова не только не указали Хань Дуну на его место, но и предоставили ему шанс похвастаться! 

- Везде, где есть искусство, там есть я – Хань Дун! Давайте так, у меня с собой нет инструментов, но я спою вам песню, написанную мною лично. 

Сестрица Цзяо изменилась в лице, на самом деле в душе она чувствовала неуверенность, но раз ситуация уже дошла до такого, ей ничего не оставалось, кроме как крепиться и слушать. 

Ван Чжундин ничего не сказал, он ждал, когда Хань Дун покажет себя. 

Хань Дун прежде начал отбивать такт, затем напевать, нельзя не согласиться, что мелодия была неплоха. 

- А... А… А... come on... покупайте диски... 

Сначала это было приемлемо, но чем дальше, тем становилось все хуже, Хань Дун использовал 26 разных языков и впихнул их все в одну песню. И все это в сочетании с экстравагантным стилем музыки, легкомысленным взглядом, как ни посмотри, он был больше похож на шпану! 

Эр Лэй почувствовал, что дело принимает скверный оборот, попытался остановить, но Хань Дун отмахнулся от него. 

- Не торопись, еще остался куплет на языке животных. 

Терпение сестрицы Цзяо закончилось, с красными глазами она пнула дверь и ушла, в комнате осталось только трое мужчин. 

Выражение лица Ван Чжундина уже стало нечитаемым, а в его интонациях вообще не было ни градуса теплоты: 

- Оказывается, я тебя недооценивал. 

Хань Дун посмотрел по сторонам, полностью уверился в том, что сестрица Цзяо ушла, затем подошел Ван Чжундину и прошептал на ухо: 

- Я вот что скажу. Эта женщина выглядит плохо, аура тяжелая, за ней следует неудача, тонкокожа, она не проживет долго, тебе следует отпустить ее на отдых пораньше, не заставляй ее тяжело работать... а-а-а... 

Хань Дун еще не успел договорить, как получил пинок по заднице. 

Эр Лэй от ужаса подпрыгнул. 

Он работал на Ван Чжундина столько лет и впервые видел, чтобы тот поднял на кого-то руку (ну тут, строго говоря, ногу!). Такие, как Ван Чжундин, обычно придерживаются метода «игры в молчанку» (насилие холодностью), даже если он очень хочет кого-то наказать, то все равно не опустится до такой степени, чтобы самому марать руки. 

Но в данный момент он полностью вышел из себя! 

Если бы Эр Лэя не было рядом, он уже точно опрокинул бы Хань Дуна на пол и пустил в ход ноги! 

«Как можно было нанять такого отвратительного человека?» 

Хань Дун рукой прикрывал задницу и не забывал подсчитывать убытки: 

- Мало того, что ты меня машиной сбил, так теперь ты еще и пинаешь? Лекарств с прошлого раза, наверное, теперь уже будет недостаточно, мне придется покупать еще. Противовоспалительные препараты, обезболивающее, пластыри – всего 43 юаня и 8 монет, еще пакет и будет ровно 44 юаня. Если не веришь, можешь посмотреть на рецепт, что выписал доктор. И не говори, что я тебя обманул, эти 44 юаня ты непременно должен заплатить мне! 

Ван Чжундин пнул еще раз. Хань Дун сжал зубы и продолжил кричать: 

- 88! 

Эр Лэй тоже пришел в ярость из-за Хань Дуна и, то краснея, то бледнея, кричал: 

- Чего ты еще считаешь? Скорее убегай! 

Хань Дун все равно не уходил. 

- Отлично! – с жаждой убийства в глазах проговорил Ван Чжундин. – Сегодня я должен собрать сумму в 10 тысяч! 

Услышав это, Хань Дун вынужден был дать дёру! 

 

Глава 55. Прикинуться милой штучкой

 

Ван Чжундин был настолько зол, что просто пар шел из ушей, Хань Дун сбежал, скрываясь от гнева, но его лицо было все такое же веселое. 

- Я смеюсь от удовольствия, я смеюсь, потому что мне хорошо, я смеюсь, глядя на весь этот показной блеск, смеюсь счастливый, спев в свое удовольствие, снова смеюсь... 

Смеясь, он запрыгнул в лифт, смеясь, он выбежал в холл, смеясь, побежал в сторону двери, смеясь, увидел мега-красавца, и дальше уже ему было не до смеха... 

Блистающая красота Ся Хунвэя, как небесный свет, во второй раз ослепила глаза Хань Дуна. 

Кроме того, на этот раз Хань Дун мог еще лучше разглядеть его. 

- Ух ты, кто это? Он выглядит так, словно сошел со страниц манги! 

Ноги Хань Дуна подкосились, словно у влюбленной девушки, и он оперся о колонну в холле. 

Этот мир так смешон... 

Оказывается, мужчина, который выглядел для него так знакомо, был не только школьным соседом Ван Чжундина по парте, а еще и кузеном его благодетеля, чью сексуальную ориентацию он навсегда перевернул парой своих безупречных ножек, того, кто ради его спасения дважды прыгал в колодец и чуть не лишился жизни. Самое главное, Хань Дун считал его спасителем, а он считал Хань Дуна врагом! (для тех, кто не понял – это был кузен Ся Яо). 

- Но если кузен узнает о том, что произошло, то, насколько еще сильнее меня унизят в этом и так не простом круге событий?! 

Все это время Хань Дун стоял, бил себя в грудь и топал ногами в раскаянии, и тут увидел кое-кого знакомого. 

Несмотря на то, что автомобиль заменили на более дорогой, люди в машине не сменились, все тот же Ли Шан с Фан Юнь. Они сидели вместе, бок о бок, роскошная Фан Юнь распространяла вокруг себя звездное сияние, Ли Шан же выглядел измотанным после чрезмерного веселья и распутства. 

Ли Шан мельком увидел Хань Дуна, но когда обернулся назад, то того и след постыл. «Померещилось? Это же внутри компании, как он может тут оказаться?» 

Хань Дун хмыкнул, не стал принимать близко к сердцу и направился в общежитие. 

- По сообщению из достоверного источника, И Лу возвращается и подписывает контракт с нашей компанией, – вдруг заговорила Фан Юнь. 

Ли Шан не слушал, он до сих пор смотрел через окно машины. 

У Фан Юнь моментально изменилось выражение лица: 

- Ты слышал, что я только что сказала? 

Ли Шан быстро повернулся и кивнул: 

- Слышал, ты говорила, что И Лу скоро подпишет контракт и вернется. 

- Верно, эта женщина довольно толстокожа, раньше, когда Цзинь Фэн (1928–2013, гонконгский и тайваньский киноактёр) пригласил ее в свою развлекательную программу, то она сразу же развернула свою задницу и погналась за деньгами! И что в итоге? Проработала там три года, но не выпустила ничего, мало того, о ней ходят неприятные слухи сексуального характера. 

Менеджер также добавил: 

- Передача Цзинь Фэна несколько выпусков подряд терпела убытки, положение становилось все хуже и хуже. И Лу очень легко спровоцировать, если бы раньше не пошла жрать из чужого корыта, то сейчас бы уже стояла в первых рядах. 

Фан Юнь взглянула: 

- Непонятно, о чем думал Ван Чжундин, почему снова принял ее. 

- Говорят, он еще хочет устроить ей торжественную церемонию подписания контракта, – менеджер немного приукрасил. 

Цвет лица Фан Юнь стал еще хуже, она повернулась к Ли Шану и недовольно проворчала: 

- И ты меня не утешаешь? 

Ли Шан стал убеждать хорошо знакомым тоном: 

- Репутация, актерское мастерство, популярность, внешность – ты во всем превосходишь ее. То, что ты пытаешься сравнить себя с ней, этим ты только поднимаешь ее цену. 

Когда Фан Юнь услышала это, лицо ее стало радостным, но Ли Шан все еще оставался с тем же грустным видом. 

- Что с тобой сегодня? У тебя такое плохое настроение. 

Ли Шан с трудом улыбнулся: 

- Возможно, потому что в последнее время я ощущаю сильное давление, от этого у меня даже появляются галлюцинации. 

Фан Юнь потянула руку Ли Шану и нежно успокоила: 

- Новички продвигаются слишком быстро, поэтому не избежать переживаний. 

- Да, кстати, наша компания в последнее время подписывала контракт с кем-нибудь новым? – внезапно спросил Ли Шан. 

Фан Юнь взглянула на менеджера, менеджер высказался не слишком уверенно: 

- В последнее время я не был в компании, скорее всего, есть такое, я уже очень давно не обращал внимания на это. 

Фан Юнь показала себя опытным человеком: 

- Не беспокойся, уже на носу кастинг на роли в новом фильме. Раз до сих пор ничего не известно о новом актере, это значит, что главная роль точно твоя. Стоит только крепко ухватиться за эту роль обеими руками, и перед показом фильма компания точно займется твоим тщательным пиаром. 

Ли Шан кивнул и больше ничего не сказал. 

 

*** 

Ся Хунвэй нашел Ван Чжундина в уличном кафе. 

- А у тебя сегодня много свободного времени, – сказал Ся Хунвэй. 

- Нет, я не свободен, просто нет настроения работать. 

Ся Хунвэй, помешивая кофе, поинтересовался: 

- Кто же посмел испортить тебе настроение? 

Ван Чжундин не стал отвечать напрямую, лишь спросил Ся Хунвэя: 

- Предположим, есть один актер, который страстно желает стать знаменитым, но затем он совершает ряд поступков, которые выводят меня из себя и вызывают у меня отвращение, чего он хочет добиться? 

- Все очень просто, он хочет привлечь твое внимание! – ответил Ся Хунвэй. 

Ван Чжундин не понял: 

- Я и так уделяю ему достаточно внимания, если бы он не вытворял столько глупостей, то, возможно, он получил бы еще больше привилегий. Да и сам он прекрасно знает об этом, но все равно продолжает любой ценой бесить меня! 

Слушая Ван Чжундина, Ся Хунвэ предположил: 

- Возможно то, чего он хочет, это не карьера, а личные отношения! 

Ван Чжундин нахмурился: 

- Что это значит? 

- Он показывает тебе свои чувства. Это никак не связано с твоим положением, он просто нацелен на тебя самого! 

Ван Чжундин согласился с этим мнением: 

- Он, правда, постоянно делает из меня условного противника. 

- Даже если делает из тебя воображаемого врага, это все равно не значит, что он тебя ненавидит. Возможно, ты ему нравишься, – сказал Ся Хунвэй с серьезным видом. 

Ван Чжундин, однако, весьма трезво заметил: 

- Он работает очень четко и не отставляет места для намеков на то, что ему «нравится». 

- Мужчина или женщина? 

- Мужчина. 

Ся Хунвэй громко засмеялся: 

- Ха-ха-ха… мне, правда, очень хочется с ним познакомиться. 

 

***

Эти два дня компания постоянно отменяла тренинги Хань Дуна, он валял дурака в квартире, копался в ненужных вещах. От агента не было никакой информации, если бы это был какой-нибудь другой человек, то давно уже сошел бы с ума, но Хань Дун был совершенно спокоен и весел. 

«Кажется, в этот раз я тебя не на шутку разозлил! Ненавидишь меня до мозга костей? Сдохни!» 

«Я все равно рано или поздно стану успешным, так что мне не нужны мелкие привилегии, дальний путь – вот на что нужно рассчитывать! Все прибудет со временем!» 

Хань Дун нашел брошюру на английском о собственной милости и на распев читал:  - I am slow-tempered. cool. east. east! («Я медленный холодный восток, восток», Восток по-китайски Дун). 

Когда Чжан Синху вернулся, Хань Дун в это время мазал ягодицы противовоспалительной мазью. 

Каждый раз, когда он смотрел на свои ушибы, то снова вспоминал грозного Ван Чжундина в той ситуации, а затем понимающе улыбался. Без слов было понятно, насколько он был доволен. Стараясь достать рукой зад, каждый раз, когда он прикасался к синякам и ссадинам, то сжимал зубы, и в то же время был так погружен в процесс, что даже боль соединялась с радостью. Не зная, можно было подумать, что это наложница, которая уже годами, проглядев все глаза, ждет, когда же ее возьмет император, но, на самом деле, это был всего лишь простой пинок ногой. 

- Твой зад еще не зажил? – спросил Чжан Синху. 

Хань Дун рассмеялся: 

- Ха-ха-ха, не так же быстро. 

- И ты еще так рад? – не понял тот. 

- Иди сюда. 

- Зачем? 

- Ты можешь посмотреть, сильно ли моему заду досталось? 

Чжан Синху подошел и взглянул: 

- Кажется, сильно опухло! 

Хань Дун был доволен этим ответом, затем радостно произнес: 

- Посмотри на уровень воспаления и угадай-ка настроение того человека, что пнул меня? 

Чжан Синху подумал и ответил: 

- Он, скорее всего, был невероятно зол, а то не стал бы так жестоко поступать. 

- Это значит, настолько зол, что хотел одним пинком до смерти запинать, да? 

- Ну, наверное. 

- Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха… 

Хань Дун так смеялся, что выглядело, будто он сошел с ума, или так, словно нашел очень много денег. 

Чжан Синху, увидев это, ужаснулся: 

- Ты что, мазохист? 

Хань Дун хотел опровергнуть, но вдруг услышал стук в дверь, он подумал, что это парень, который живет за стеной, решил показаться. А в итоге этим человеком оказался Фэн Цзюнь, в руках у него была подарочная коробка. 

Хань Дун мгновенно застыл от удивления: «Что еще такое?» 

Чжан Синху также опешил: «Это разве не Фэн Цзюнь? Личный помощник Ван Чжундина, а также по совместительству главный исполнительный директор и менеджер актеров компании. Часто выступает перед СМИ от лица Ван Чжундина на конференциях. Определенно считается персоной номер один». 

- Менеджер Фэн, – Чжан Синху быстро поздоровался, затем прошептал в сторону Хань Дуна: – Я пойду. 

Хань Дун угукнул. 

В комнате остались лишь Хань Дун и Фэн Цзюнь. Фэн Цзюнь не стал садиться, а сразу начал обсуждать причину своего визита. 

- Глава Ван просил передать, что если у тебя есть личные обиды, то обращайся к нему напрямую, не нужно таким образом превращать свою актерскую карьеру в шутку. 

Хань Дун не смог даже ответить. 

Фэн Цзюнь больше не стал ничего объяснять. Кинул коробку и ушел. 

Хань Дун стоял и смотрел на коробку, стоящую на полу, совсем никак не реагируя...

«Что это значит? У него на душе неспокойно? Зачем нужно было отправлять посыльного?» 

«Кому сейчас должно быть не спокойно, так это мне – Хань Дуну!» 

Хань Дун не мог поверить, что такой жесткий и строгий человек, как Ван Чжундин, такой человек, которому трудно угодить, не стал обращать внимания на прежние раздоры и продемонстрировал такое глубокое понимание. 

«Почему мне сейчас кажется, что он поступил по-рыцарски?» 

Хань Дун быстро влепил себе пощечину: «Да очнись ты уже!» 

 

Глава 56. Ты еще больший извращенец, в сравнении со мной? 

 

Как только Фэн Цзюнь ушел, Чжан Синху сразу же прибежал в комнату Хань Дуна. 

- Только что – это был менеджер Фэн? 

Хань Дун поразился: 

- Разве ты с ним не здоровался только что? 

- Я имел в виду... вы близко знакомы? 

- Нормально, – одним словом ответил Хань Дун и отвернулся дальше копаться в своем барахле. 

- Зачем тебе этот хлам? – проворчал Чжан Синху. 

- Я хочу сделать пикколо (малую флейту). 

Чжан Синху произнес с сарказмом: 

- А почему не купил? Она стоит недорого. 

Хань Дун остановился и гордо произнес: 

- Это называется искусство, понял! 

Чжан Синху надулся: 

- Целыми днями копаться с хламе, и это – искусство? А мне кажется, что тебе просто нечем заняться! 

- Иди, иди, раз ничего не понимаешь, то не мешайся! 

Чжан Синху вернулся в свою комнату, чтобы переодеться. 

Хань Дун однажды нашел некоторые интересные вещи в Интернете и уделил несколько дней, чтобы изучить это. И сегодня начал работу. Сначала линейкой он все измерил, затем осторожно просверлил отверстия... Копаясь до полуночи, наконец, смастерил пикколо белого цвета. 

На вид флейта была очень красива, только было еще не ясно, как она звучит. 

Хань Дун хотел попробовать, но подумал, что рядом спят люди, так что немного засомневался. 

Если так подумать, то довольно странно, что за три-четыре дня, что Хань Дун здесь жил, он не видел, чтобы его сосед выходил из комнаты, хотя бы раз. Вот уже два дня Хань Дун сидел у себя и лечил зад, иногда он мог слышать, как из соседней комнаты доносились тихие звуки, словно кто-то передвигался, но ни разу не видел, чтобы та дверь открывалась. 

Непонятно, нарочно ли, но посреди ночи Хань Дун решил достать пикколо и все же испытать ее на практике. 

И начал он с музыки из кинофильма «Титаник». 

Хань Дун попробовал подуть: звуки чистые, вот только высокая нота немного не точна, нужно было лишь слегка поправить, и звучание стало намного лучше. Почти в самом конце Хань Дун услышал, как в соседней комнате зашевелились, но очень быстро все снова стихло. 

Поэтому Хань Дун от «Титаника» перешел к «Эпическим мелодиям», затем к «Быть любовницей тебе нравится?» И так одну за другой, а когда настала очередь его любимой мелодии «Новый год», то за стеной послышались шаги. 

Очень скоро раздался звук открывающейся двери. 

- Чего ты шумишь, я спать не могу! 

Хань Дун опустил флейту и посмотрел в сторону двери. Внешность хорошая, в нем много энергий, но его участь – не быть на вершине. Это неизбежно, его лицо для шоу-бизнеса ниже среднего, а характер замкнутый, плох в общении. Если он станет знаменитым, то это даже будет странно! 

- Братан, ты, наконец, появился! – воскликнул Хань Дун. 

- Ты шумишь, я не могу спать! – продолжил Юй Мин. 

- Я знаю! 

- Знаешь и все равно дуешь? 

Хань Дун ответил без сожаления в голосе: 

- Я хотел, чтобы ты вышел и подышал свежим воздухом! 

- Скукота, – вернулся обратно Юй Мин. 

- Хм, уже возвращаешься? 

Юй Мин не обратил на него внимания. 

- Если ты вернешься в свою комнату, я продолжу играть! 

Тогда Юй Мин остановился и спросил у Хань Дуна: 

- Чего тебе от меня надо? 

- Хочу, чтобы ты был подальше от своей комнаты. 

- С чего бы? 

- Я боюсь, что ты задохнешься. 

- Ты больной! – холодно произнес Юй Мин. 

Хань Дун действительно больной. Чем больше другие его недолюбливают, тем больше он им навязывается в друзья. 

- Тебе не кажется, что звуки пикколо очень успокаивают? Не знал, что она может помочь убаюкать человека? 

- Я занимаюсь танцами, – ответил Юй Мин. 

- И что с того? 

- Стоит только мне услышать мелодию, я не в силах удержаться от желания танцевать. 

- Пф-ф-ф-ф... – Хань Дун бешено застучал по стулу и заржал. – Только что я играл, только не говори, что ты сразу начал танцевать в своей комнате? Ха-ха-ха-ха-ха-ха!!! 

Хань Дун уже просто ржал, а Юй Мин так и стоял с каменным лицом. 

- Делай, что хочешь, – Юй Мин развернулся и ушел в свою комнату. 

Хань Дун про себя ругнулся: «Этот тип еще больший извращенец, чем я?» 

 

Глава 57. Теперь в безопасности

 

На следующее утро Хань Дун проснулся и, сидя на кровати, уставился на дорогую коробку с подарком и так смотрел примерно полчаса. В голове же крутилась фраза: «Если есть личные проблемы, то обращайся к нему напрямую, не нужно превращать свою карьеру в шутку». 

На самом деле Хань Дун понимал, что он не может так бездумно поступать. Он решил отбросить личные обиды и выслушать совет Ван Чжундина, мужчине не стоит быть таким мелочным и нужно иметь мужество сделать выбор. Поскольку этот вопрос из области чувств, тогда следует начать с повседневных вещей. «Выпустить гнев, значит – выпустить, думаешь, я не посмею»? 

Во-первых: не любит есть пищу со специфическим запахом, в особенности цедрелы (Cedrela sinensis A. Juss. – молодые побеги цедрелы с запахом тушеного чеснока). 

В этом Хань Дун был полной противоположностью Ван Чжундину, ему очень нравился вкус молодых побегов цедрелы. Он хорошо помнил то время, когда только приехал в Пекин, тогда он снимал лишь маленький домик за городом, рядом с домом как раз росло дерево цедрелы. Так как каждый год, когда приходил сезон сбора побегов цедрелы, его опережали и крали молодые побеги, Хань Дун вылил на это деревце кучу пестицидов и разных химических препаратов, с того дня побеги этого дерева воровал лишь он один. 

Понаблюдав, Хань Дун обнаружил, что днем Ван Чжундин редко когда возвращается домой, иногда он обедал с партнерами в городе, но, в основном, обед проходил в столовой компании. От своего кабинета до столовой он спускался на лифте. Ван Чжундин обычно сам покупал еду, за исключением тех случаев, когда от количества работы просто не стоял на ногах от усталости, но тогда он поручал купить еду кому-то из своих служащих. 

 

***

Сегодня днем Ван Чжундин, как обычно, пошел покупать обед. И как только вошел в лифт, сзади послышался крик: 

- Погоди! 

В узкую щель закрывающихся дверей лифта протиснулось тело, сразу после этого сильнейший, ярко выраженный аромат заполнил всю кабину, двери мгновенно закрылись, запечатав этот запах в маленьком замкнутом пространстве. 

Хань Дун, стоя рядом с Ван Чжундином, держал в руках тофу с побегами цедрелы, его отношение больше не было таким враждебным, как раньше. В этот раз Хань Дун решил поздороваться первым, распространяя изо рта чесночный аромат. 

- Глава Ван, какое совпадение! 

Ван Чжундин, почувствовав этот убийственный запах, немного нахмурился и, продолжая молчать, отошел на шаг в сторону, сохраняя холодность: 

- Насколько я знаю, в столовой не продают побеги цедрелы. 

- Я купил их не в столовой, а снаружи, и сам смешал, – Хань Дун, договорив, стал опять помешивать, отчего аромат усилился и окончательно заполнил всю кабину.

Вдобавок он еще поворачивался в сторону Ван Чжундина, немного толкая того. 

Ван Чжундин задыхался от чесночного запаха побегов, его лицо выглядело в этот момент ужасно: 

- Раз ты купил это на улице, то зачем нужно было бежать сюда? Разве у входа не было другого лифта? 

«Потому что я хочу тебя задушить этим запахом, ха...» – маленький дьявол внутри Хань Дуна прыгал вверх-вниз от радости. 

- В том лифте слишком много народу, приходится тесниться, а в этом куда спокойнее. 

Только Хань Дун договорил, как лифт сильно тряхнуло, он покачнулся, и ароматная еда чуть не опрокинулась на Ван Чжундина, пугая беднягу так, что тому пришлось быстро уклониться и отойти подальше. 

Но затем лифт остановился, и все вокруг погрузилось в темноту. 

- Что такое? – Хань Дун бешено давил на кнопку тревоги, демонстрируя свой ужас, он продолжал выкрикивать дрожащим голосом: – А вдруг лифт сейчас упа... упадет??? А??? 

Ван Чжундин же, наоборот, был очень спокоен: 

- Ничего, это, наверное, перебои в подаче электроэнергии. 

Хань Дун был обеспокоен лишь какое-то время, затем, убедившись, что с лифтом ничего подозрительного не происходит, он расслабился и продолжил есть свой тофу. 

Когда вокруг ничего не видно, то обоняние становится острее. Если обычно Ван Чжундин еще мог попытаться отвлечь свое внимание от этого запаха, то на данный момент ему негде было спрятаться, он мог только задержать дыхание и терпеть. 

- Ха-ха-ха, раз вы тоже застряли здесь, то почему бы не достать еду и отобедать? А то потом остынет все, – нарочно напомнил Хань Дун. 

Ван Чжундин только открыл рот, но тут же почувствовал ненавистный запах, и поэтому предпочел закрыть рот и молчать. 

- А давай, ты попробуешь мой обед, – предложил Хань Дун. 

Ван Чжундин вытянул руку, чтобы его оттолкнуть. 

- Зачем так церемониться? Не беспокойся, я не буду брезговать тобой, попробуй, – Хань Дун подошел еще ближе. 

- Отойди от меня подальше! – не смог больше сдерживаться Ван Чжундин. 

В результате, открыв рот, чтобы ответить, он совсем не напугал Хань Дуна, а только создал условия для того, чтобы запах стремительно заполонил его рот и нос. В этот момент аромат был просто убийственным. 

Поэтому, после того как лифт открылся, Ван Чжундин даже не стал ничего есть и выбросил весь свой обед в мусорку. 

Вечером ремонтник нашел причину остановки лифта: в дверях лифта застряло что-то странное, в результате электроцепь замка вышла из строя, и лифт остановился. 

- Как там оказалась эта вещь? – спросил Ван Чжундин. 

- Причин может быть много, стоит лишь бросить кусочек какого-нибудь пластика или болтик, и это может послужить причиной остановки лифта. 

Ван Чжундин изменился в лице и больше ни о чем не спрашивал. 

 

***

На следующий день все повторилось: в это же время, в том же самом лифте, снова появился Хань Дун, в этот раз у него были утиные яйца с побегами цедрелы. 

- Глава Ван, какое совпадение, снова мы с вами встретились. 

И поразительным было то, что лифт проехал полпути и снова застрял. 

Вот только в этот раз можно было включить аварийное освещение, так что Хань Дун смог полностью продемонстрировать свои манеры во время еды. Это быстрое, яростное жевание, аромат, от которого коробило, и шумное глотание, да ещё и кусочки яйца, и масло, прилипшие к губам... 

Результат нетрудно предугадать: этот обед Ван Чжундина снова был выброшен. 

Вечером ремонтник снова пришел, причина поломки такая же, что и в прошлый раз. 

Третий день. Все повторилось снова. 

 

*** 

Ван Чжундину, имей он даже ограниченные мозги, не трудно было догадаться, что Хань Дун делал это нарочно. 

На сей раз он всего-навсего изменил свою обычную прямоту, не стал кричать и разбираться с Хань Дуном, и не стал прибегать к каким-либо другим мерам, чтобы избегать его. А продолжал покупать еду, продолжал садиться в тот самый лифт, продолжал смотреть на то, как Хань Дун ест рыбу с цедрелой, утиные яйца на пару с цедрелой, рис с цедрелой… Кроме того, он, кажется, с каждым днем все больше привыкал к этому запаху. 

Хань Дун, напротив, несколько дней подряд ел китайскую цедрелу, и при чихании, при испражнении, все, что выходило из тела, все было с чесночным запахом. Как бы сильно она ему ни нравилась, но после стольких дней употребления, она ему точно надоела. 

 

Шел первый час ночи, Ван Чжундин после сверхурочной работы направился не прямо домой, а в общежитие. 

Кроме того, он нес с собой пакет молодых сочных листьев цедрелы, которые распространяли весьма специфический аромат. 

Во всем здании общежития оставались только несколько комнат со светом, комната Хань Дуна была как раз одной из таких. Не останавливаясь в дверях, Ван Чжундин сразу вошел внутрь. 

Хань Дун уже давно спал, похрапывая. 

Компьютер все еще светился, на мониторе была открыта страничка блога, одна запись привлекла внимание Ван Чжундина. 

«Шоу-бизнес – это в какой-то степени модель окружения простого человека. Простой человек радуется, артист просто счастлив; простой человек скорбит, артист опечален до глубины души; простой человек преподносит подарки, артист заваливает себя подарками. Это похоже на отношения между вампирами и людьми в «Дневниках вампира», всё слегка преувеличено». 

Этот пост был опубликован в конце прошлой недели, как раз в тот день, когда Хань Дун случайно столкнулся с Ли Шаном. 

Ван Чжундин закатил глаза, затем его внимание привлекла пикколо рядом. 

Хоть внешне и не очень красивая, но она зацепила Ван Чжундина. 

Перед тем как изготовить малую флейту, необходимо хорошенько счистить её внутри флуоресцентным порошком, делать это нужно аккуратно, одно неловкое движение и трубка сломается. Поэтому Хань Дун использовал метод наполнения песком, многократно засыпал его и, в конце концов, прочистил трубку изнутри. 

Кроме того, длину и толщину требуется рассчитать очень тщательно, иногда получается так, что даже из десяти трубок вы все равно не сможете сделать одну флейту. К тому же нужно просверлить отверстия, отшлифовать, настроить звук. В особенности тонкая работа во время настройки звука, нужно поправлять каждую дырочку, чтобы звук был точным, даже малейшая неточность может полностью изменить звучание. 

Но Ван Чжундин не обнаружил ни одной забракованной и выброшенной деревянной трубки в комнате, в мусорнице были только отходы после изготовления. Расчеты Хань Дуна были точны настолько, что заставляли восхищаться. 

Для помешанного на числах Ван Чжундина, такие вещи были притягательны. 

Так же как и ноги Хань Дуна. 

Ван Чжундин сам не понял, чем руководствовался, когда поднес цедрелу к носу Хань Дуна. 

Хань Дун понюхал, и на лице сразу же появилась гримаса отвращения, быстро отдернулся, чтобы уклониться от этого запаха, при этом выставляя свой прелестный зад в сторону Ван Чжундина. 

В самом деле... В уголках губ Ван Чжундина появилась холодная усмешка, он продолжил издеваться над Хань Дуном, поднося листики поближе. 

Хань Дун был похож на большую сердитую собаку, он начал что-то бурчать, временами тоскливо подвывая, затем, недовольный, залез под одеяло, спрятав голову. 

Результат можно себе представить – ветка цедрелы последовала за ним под одеяло. 

Хань Дун продолжал прятаться, крутясь туда-сюда, то вверх, то вниз, то на запад, то на восток... Как бы он ни менял позу, угол, сторону, чертов аромат цедрелы следовал за ним, как тень за телом. 

В итоге, когда не осталось места, чтобы прятаться, он уткнулся носом за пазуху Ван Чжундина... 

В этом месте безопасно. 

 

Глава 58. Улыбка

 

Ван Чжундин хотел оттолкнуть Хань Дуна, но как оттолкнуть? 

Хань Дун вполне осознавал, что в этом «гнезде» нет запаха цедрелы, его руки, словно клещи, на полдюйма вцепились в талию Ван Чжундина. Если использовать грубую силу, то Хань Дун мало того, что поднимет шум, когда проснётся, так он и остальных двоих перебудит. 

Большая ладонь Ван Чжундина ухватилась за «заячий хвост» Хань Дуна, он хотел оторвать голову спящего от своей груди, в результате скальп вот-вот оторвется, но лицо Хань Дуна по-прежнему остается прижатым к груди Ван Чжундина. 

«Аромат, ах, какой аромат». На рубашке Ван Чжундина был тонкий аромат его тела. 

Загнанному в тупик, Ван Чжундину пришлось взять ветку цедрелы и засунуть себе за ворот, чтобы этот запах распространился и на ткань рубашки. 

И, конечно же, голова Хань Дуна, до этого намертво приклеенная к его груди, теперь начала медленно спускаться вниз... Затем мягко приземлилась между ног Ван Чжундина… Лбом... Все мышцы в теле Ван Чжундина тут же напряглись. 

Он находился в состоянии шока какое-то время, затем быстро отбросил ветку цедрелы и медленно поднял голову Хань Дуна обратно к своей груди, смиряясь с судьбой.

«Ладно, пусть лучше будет тут». В общем, прошло примерно 20 минут, тело Хань Дуна медленно расслабилось, и он снова лег на кровать. 

И хотя Ван Чжундина раздражал этот болван, но он все же накрыл уснувшего одеялом. 

Когда он уже выходил, то обнаружил еще одну комнату, в которой горел свет. Внутри медленно расхаживал взад-вперед по комнате парень, его губы что-то непрерывно повторяли, на лице сменялись различные эмоций, так, словно он отыгрывал реплики сам с собой. 

Ван Чжундин не стал ему мешать, закрыл дверь и сразу вышел. 

На следующее утро, проснувшись, Хань Дун сразу начал жаловаться Чжан Синху: 

- Прошлой ночью я видел во сне куст цедрелы на длинных ногах, он преследовал меня, я бегал от него полночи. 

Чжан Синху рассмеялся: 

- Просто ты в последнее время съел слишком много этой приправы. Да что уж говорить о тебе, даже я целыми днями чувствую этот запах, мне уже тошно. 

- Тошно, но я должен продолжать есть, – на лице Хань Дуна была безысходность. 

Чжан Синху не понял: 

- Тебе тошно, и ты все равно должен есть? Цедрела может излечить какую-то болезнь? 

- Не для лечения болезни, а для управления людьми, – пламенно, но непонятно ответил Хань Дун. 

Чжан Синху только собирался спросить конкретнее, но зазвонил телефон, после того, как он поговорил, на его лице обнаружилось с трудом контролируемое воодушевление. 

- Ты знаешь? Есть один режиссер, который хочет, чтобы я пришел к нему на кастинг. Это так неожиданно! Я же никогда не отсылал ему свое резюме, я думал, что такой знаменитый человек ни за что не обратит на меня внимание. 

- Ты должен постараться, хорошенько постараться! – Хань Дун порадовался за друга. 

Чжан Синху радостно побежал переодеваться. 

Хань Дун заметил, что уже время обеда, тоже быстро переоделся и вышел из дома. 

Спустя полчаса Хань Дун и Ван Чжундин снова вместе вошли в лифт. 

Все та же цедрела, но Хань Дун больше не мог съесть ни кусочка. Повезло, что когда лифт застрял, свет тоже погас, все, что ему нужно было сделать, это притвориться радостным. 

В итоге, Ван Чжундин непонятно откуда достал фонарик и осветил пространство вокруг, стало так светло, как днем. Лицо Хань Дуна позеленело. 

«А что еще можно сделать? Продолжать есть и все!» 

Ван Чжундин неожиданно спросил: 

- Зад зажил? 

Хань Дуна воротило от запаха цедрелы и он воспользовался шансом отвлечься на разговор. 

- Зажить-то зажил, но в тот день ты сказал кое-что неправильно. 

Ван Чжундин не мог вспомнить ничего подобного: 

- Что сказал? 

- В тот день ты сказал, что хочешь набрать сумму в 10000, но затем я подумал: 44 юаня за 1 пинок, если 10000 поделить на 44, то будет 227.272727... вообще нельзя поделить, есть остаток, эту сумму невозможно посчитать. 

Ван Чжундин холодно хмыкнул: 

- Остается 0.27, могу разве только дать тебе пару пощечин. 

- Пф-ф-ф-ф... 

Хань Дунь уже не мог сдерживаться – он еще и рассчитал такую мелочь? Ха-ха-ха-ха-ха… Придурок, как ты мог подумать о таком! Ха-ха-ха-ха… Хань Дун хохотал, черты лица исказились и изогнулись, лицо выражало неописуемое счастье. 

Ван Чжундин, глядя на Хань Дуна, не удержался и улыбнулся. 

Это впервые Хань Дун видел, чтобы Ван Чжундин улыбался, хоть это и было мимолетно, но какой-то луч симпатии проник в сердце. Если так посмотреть, то Ван Чжундин выглядит очень гармонично, да и сам он внутри такой нежный. 

Хань Дун, витая в облаках, внимательно и долго смотрел на Ван Чжундина, но внезапно опомнился. 

«Ой, блин!!! С чего это я ему улыбаюсь? Почему я улыбаюсь с ним? Как я могу так бездумно, откровенно, ужасно восхищенно улыбаться ему и потерять контроль над этим? Он, что, хочет соблазнить меня? Я так усердно трудился, чтобы между нами возникла ненависть, я не могу позволить той улыбке все разрушить! Я что, столько дней зря старался?» 

 

Глава 59. Можно ли быть таким мужиком? 

 

Фэн Цзюнь только вошел в кабинет и сразу же нахмурился: 

- Почему я чувствую в вашем кабинете запах цедрелы? 

- Острый нюх, – ответил Ван Чжундин. 

- Такой сильный запах, и вы не почувствовали? – удивился Фэн Цзюнь. – Насколько я помню, вы просто ненавидите этот запах, даже если в вашу чашку попадется лишь один кусочек этой приправы, вы сразу все выбросите. 

В итоге Ван Чжундин не только не стал оспаривать это суждение, а еще съел еду с цедрелой полностью, не оставив ни кусочка. 

«Неужели у меня проблемы с носом?» – Фэн Цзюнь не стал продолжать болтать ерунду и приступил к делу. 

- Ты подумал, каким образом решить проблему с агентом Хань Дуна? 

Ван Чжундин думал какое-то время: 

- Поменяйте на Цзитао. 

- Я тоже так думаю. Характер Цзитао не особо отличается от вашего. От его взгляда ничего не ускользнет, не пропустит ни пылинки, а это значит, что он может полностью искоренить все дурные привычки в Хань Дуне. 

Когда Фэн Цзюнь договорил, в дверь кто-то постучал. 

- Глава Ван, госпожа Вань слышала, что вечером вы отправитесь в командировку, так что прислала вам несколько пирожных, чтобы вы взяли с собой в дорогу. 

- Спасибо, оставьте там, – кивнул Ван Чжундин. 

- Как заботливо, – поддразнил Фэн Цзюнь. 

 

***

Вечером Ван Чжундин только сел в машину, сразу спросил у Фэн Цзюня: 

- Взял с собой пирожные? 

- Взял, хотите прямо сейчас съесть? 

На самом деле Ван Чжундин совсем не хотел есть, но, согласно его жизненной философии, десерты нельзя оставлять на завтрашний день, и можно есть только за послеобеденным чаем, даже если позже, то в любом случае нужно расправиться с этим до четырех часов. 

А сейчас уже 3:55, и по строгим биологическим часам Ван Чжундина осталось всего пять минут. Если эти пять минут пройдут, то драгоценные намерения приготовившего десерт также превратятся в мусор. 

Ничего не поделаешь, цифровое обсессивно-компульсивное расстройство именно таково. 

- Эх-эх... Днем не смог нормально поесть, сейчас можно только перекусом подавить голод? – с сарказмом комментировал Хань Дун, одетый в 5-6 слоев одежды, стоя в укромном уголке. – Только посмотри, как ты проголодался, ешь, словно голодный тигр, так быстро ешь, не боишься подавиться? Ты сейчас в командировку собрался? Каждый день бегаешь то туда, то сюда, даже поесть не успеваешь, как же жаль... 

Бормоча, Хань Дун вдруг подумал: «С чего это я так переживаю о нем?» 

Поняв опасность этих мыслей, Хань Дун поспешно стал промывать себе мозги. 

«Жалеть врага, значит быть беспощадным к себе, счастье не добыть простыми переговорами, его надо завоевывать!» 

После этого Хань Дун приподнял воротник и шагнул в сторону общаги. 

 

***

На следующую ночь Ван Чжундин вернулся из деловой поездки. Поездка была удачной – он смог купить на аукционе редчайшие часы в мире. Даже не успел переодеться, сразу же достал часы и стал разглядывать, наслаждаясь их видом до полуночи. 

Хань Дуну тоже не спалось, не зная почему, но посреди ночи он вдруг надел куртку и вышел прогуляться. Спустившись вниз, он поднял голову и увидел, что свет в кабинете Ван Чжундина все еще горит. 

«Я вышел прогуляться, наполнив желудок, а ему чего не спится?» 

Не прошло и секунды, Хань Дун снова протрезвел: «Спит он или нет, как это тебя должно касаться? Ты можешь перестать быть добряком! Заботишься о каждом первом встречном! Быть слишком добрым – это хоть как-то выгодно?» 

«Плевать! Пойду спать, завтра продолжу борьбу!» 

В итоге на следующий день, когда Хань Дун с коробкой еды вышел в холл компании, он вдруг вспомнил картину, как Ван Чжундин перекусывал, чтобы избавиться от голода, и тот ночной свет из его кабинета, и теперь, как бы он ни старался, но его ноги отказывались идти. 

«Ладно, сегодня я пощажу его, дам спокойно поесть!» 

Хань Дун только хотел выбросить коробку с едой, как вдруг узнал холодный силуэт возле общего лифта в холле: «Чего??? Это разве не Ван Чжундин? Почему он сегодня едет на этом лифте?» 

«Увы… Он определенно испугался запаха цедрелы, которым я его отравлял! Только подумайте, генеральный директор и так напуган запахом, что приходится тесниться в лифте с работниками компании!» В груди Хань Дуна вдруг что-то екнуло от боли. 

Однако ничего не поделаешь, Ван Чжундин уже увидел его. 

Раз увидел, значит, коробку с едой бросать нельзя. Не просто нельзя выбрасывать, а нужно смотреть на эту коробку, как голодный волк на ягненка, и пожирать содержимое.

Ничего другого не оставалось. Хань Дун не мог позволить Ван Чжундину увидеть, что он немного размяк. 

 

Глава 60. Жалкий вид

 

Сегодня в компании проводилась встреча, и большая часть персонала участвовала в ней, обстановка в холле компании сильно отличалась от обычной – тихой и спокойной, в лифте были только двое: Ван Чжундин и Хань Дун. 

Едва лифт закрылся, как Хань Дун сразу же открыл коробку с едой. 

Если с лифтом в этот раз ничего не случится, то у него на все про все меньше 10 секунд. Как за такое короткое время можно достичь пика отвращения?! Это и есть лучшее испытание способностей актера. 

И один из критериев оценки его способностей – это взгляд. 

Когда Хань Дун рассматривал молодые побеги цедрелы, то этот взгляд не был пристальным, а просто промелькнул очень естественно. Самое четкое выражение – это когда Ван Чжундин протянул руку, чтобы нажать на кнопку в лифте. Хань Дун, хоть и поглядывал на него, но взгляд был холодным, и только когда взгляд возвращался к коробке с едой, он окрашивался эмоциями, вот что значит прекрасная игра! В актерской игре тоже нужен ум. 

Как Хань Дун двигал палочками, как он подхватывал ими птичьи яйца – причем самыми кончиками! Он понимал, что его зритель на данный момент – помешанный на числах человек, поэтому он выбрал невероятно точный угол и силу руки, так, чтобы сила трения достигла максимума, и скорость хватки – на максимуме. Он отыграл сцену до смерти изголодавшегося человека. 

В итоге его мастерство помогло персонажу заблистать. 

Хань Дун талантливо продемонстрировал все шаги «Непрерывной переработки»: рот, зубы, язык, глотка, все вместе. Так, чтобы процесс не прерывался. В тот момент, когда он открывал рот, его зубы тут же пережевывали яйца, а кончик языка проходился по цедреле, после чего еда проглатывалась... Шесть яиц по очереди, одно за другим, как же аппетитно это выглядело! 

Если бы до этого Ван Чжундин сам не проверил ненависть Хань Дуна к этой приправе, то сейчас бы и не подумал, что тот играет. 

Хань Дун глубоко внедрился в роль, ел до боли в душе: «Как же нелегко быть актером! В особенности играть отрицательного персонажа, вызывать отвращение у другого человека, от этого становишься сам себе отвратителен. Ну что за жизнь!» 

Динь! А вот и победный звук! 

Прямо в тот момент, когда Хань Дун собирался выйти, в очередной раз пришли плохие новости. Дверь лифта не открылась! 

«Странно! В этот раз я не прикладывал руку к лифту, так почему он не открывается?» 

«Кроме того, он сломался не в какое-либо другое время, а, словно нарочно, как раз на том этаже, где находился кабинет Ван Чжундина! Да это все равно, что использовать последний глоток воды, чтобы умыть лицо! Что за ловушка!» 

Как раз в этот момент Ван Чжундин повторно посмотрел на Хань Дуна. 

Хань Дун вдруг что-то понял, и его глаза снова вернулись к цедреле. 

Тем временем, пока он думал, стоит приниматься за еду или нет, Ван Чжундин открыл свою коробку с едой прямо в лифте и повсюду разлился чесночный запах приправы. В коробке был большой кусок лепешки, обжаренный до хрустящей корочки и замаринованное в соусе мясо. Затем он принялся за еду, словно Хань Дун в состоянии лунатизма: взял кусочек мяса в соусе, завернул в лепешку, и стал есть, не обращая ни на кого внимания. 

Хань Дун беспомощно глазел, стоя рядом, его слюной можно было полить два рисовых поля. Итак, всё твоё актерское мастерство, твои выразительные взгляды, проворство палочек для еды, демонстрация «непрерывной переработки», весь твой выпендреж – оказались бесполезны. Одна лепешка и пара ароматных кусков мяса уделали тебя. 

Но разве взрослый мужчина может так легко сдаться? Даже если еда протухла, все равно нужно есть! Хань Дун сглотнул слюну и посмотрел понимающими глазами, измученными цедрелой, на Ван Чжундина. 

После того, как лифт открылся, Хань Дун проследовал за Ван Чжундином.

Изначально он в спешке следовал за этим человеком, чтобы измучить его, а теперь Ван Чжундин тащил его за собой в кабинет. 

- Ешь, все это я только что попросил приготовить в столовой, там нет цедрелы, – сказал Ван Чжундин. 

Хань Дун посмотрел на большой кусок лепешки с мясом на столе, вдруг ему эта ситуация показалась знакомой, и самое главное, что это чертово чувство дежавю никак не хотело исчезать, как бы он ни старался отогнать его. 

- Ты будешь есть? – Хань Дун спросил Ван Чжундина. 

Тот, не поднимая головы, ответил: 

- Я сыт. 

Хань Дун быстро ухватился за лепешку с мясом и принялся откусывать и глотать, как сумасшедший: 

- Хэх, я вот что скажу... То, что я ем твою лепешку, это считай я тебя пощадил, не опозорил до конца, но это не значит, что завтра я не продолжу есть цедрелу! 

- Как хочешь, – равнодушно проговорил Ван Чжундин. 

Хань Дун, увидев, что Ван Чжундин вовсе не сопротивляется, проворчал в душе: «Только посмотри на себя, ты жалок, как же ты бесишь!» 

 

Глава 61. Силы зла

 

На следующий день Ван Чжундин повторно отправился в командировку. В этот раз его пригласили на саммит высокопоставленных лиц, а также был еще целый ряд других рабочих поездок. На все это должна была уйти как минимум неделя. 

А этому «кошмару», Хань Дуну, Фэн Цзюнь назначил нового агента – Цзитао. 

- Я надеюсь, что после того, как глава Ван вернется, он сможет увидеть совершенно нового артиста, полностью соответствующего критериям компании. Времени мало, а задача трудная, так что полагаюсь на тебя, – Фэн Цзюнь похлопал Цзитао по плечу. 

Цзитао кивнул: 

- Я понял. 

- В особенности его склонность «идти по кривой дорожке», суеверные мысли, все это нужно вырвать с корнем! Это то, что глава Ван больше всего терпеть не может! Если все это не изменить, то остальное и обсуждать не стоит! 

Взгляд Цзитао был решителен: 

- Стоит ему пробыть у меня в руках один день, и он точно перестанет заниматься хитросплетениями! 

- Раз ты так говоришь, я спокоен. 

Узрев Цзитао, Хань Дун словно увидел «китайскую версию» Ван Чжундина.

«Китайская версия» заключалась в том, что Цзитао как две капли воды был похож на Ван Чжундина, исключая западные манеры. 

В первый же день обучения Цзитао пригласил одного профессора, который много лет работал над тем, что раскрывал нелепость суеверий и силу науки. Он часто выступал с лекциями на эту тему, используя себя в качестве примера, для того, чтобы убедить людей отвергнуть невежественное мышление и суеверия. 

- Парень, я хочу задать тебе вопрос. Что ты думаешь о суеверии? 

Хань Дун, не раздумывая, ответил: 

- Мы должны отбросить суеверные идеи. 

Профессор немного не понял, разве у этого человека есть проблемы? Он бросил взгляд на Цзитао. Цзитао покрутил подбородком в знак, чтобы тот продолжил, так как словам Хань Дуна ни в коем случае нельзя верить. Профессор повернулся и посмотрел на Хань Дуна: 

- Раз ты не суеверен, то почему ты увлекаешься гаданием? 

Хань Дун ответил: 

- Разве эти две вещи как-то друг друга касаются? Откуда вы знаете, что гадание – это суеверие? 

Профессор стал объяснять: 

- Гадание не имеет научной основы, если это не суеверие, то что тогда? 

- Кто сказал, что гадание не имеет основы? Предсказатель, это профессионал, который по гороскопу человека анализирует его жизнь и на основе своих методов делает прогноз о неудачах и удачах. Слушайте внимательно, это профессиональный человек, а не какой-то бродячий шарлатан. Он анализирует и предсказывает и не выносит необдуманных решений. Утверждение, что «гадание – это суеверие», само по себе является суеверием! Хватит уже сидеть тут и совращать меня лукавыми речами. 

Цзитао изменился в лице, но из уважения к профессору он не стал их прерывать. 

- Это я-то суеверный? Это я совращаю тебя лукавыми речами? – профессор чуть не задохнулся. 

- Ну конечно, именно вы! Что такое суеверие? Суеверие – это когда человек слепо верит чему-то. Из-за чего родилось суеверие? Из-за того, что мир велик, а знания человека имеют границы, и когда он сталкивается с тем, что не может объяснить, в нем зарождаются разные необоснованные предположения. Вот я вас спрашиваю, вы знаете, что такое способности, служение, печать (судьбы, предопределение), ангел и демон? Вы разбираетесь в гороскопах и нумерологии? Вы читали «Биоритмы человеческого тела», «Чжоу И» (Книга перемен с комментариями), «Диалектика природы»? Если вы ничего не понимаете и при этом утверждаете, что гадание – это суеверие, то разве это не считается суеверием? И разве я был не прав, когда сказал, что вы пытаете заморочить человеку голову? 

Хань Дун задал профессору столько вопросов, что тот не смог ответить ни на один. 

Цзитао отозвал профессора выйти, он успокоил его и сказал: 

- Этот человек боек на язык, у него полный комплект ложных аргументов, и его не переспорить, сразу переходите в атаку! 

 

***

Несколько минут спустя в кабинет вошли два актера. Один был одет в церемониальную одежду, на голове шапка со стрекозиными крыльями, он шел и покачивал головой, бормоча: 

- У гадания есть научное основание, оно может прогнать хворь и зло, предсказать будущее, превратить неудачу в удачу... 

А второй человек, сгорбив спину, шел, неровно хромая, пытаясь изобразить хромую больную старушку. 

Хань Дун, держа сигарету во рту, посмотрел на них. 

«Старуха»: 

- О, великий провидец, обойду ли я несчастье? 

«Провидец»: 

- Если вы верите, значит, все сбудется! Рассчитайтесь. Если правильно предсказал, то прибавьте чуток, если нет, то не возьму ни монеты. 

«Старуха»: 

- В последнее время у меня что-то постоянно давит в груди, кружится голова и тошнит. 

«Провидец»: 

- Вас душит змея, если не уничтожить ее, то вы не проживете долго! 

«Старуха» (в испуге): 

- О, великий провидец, прошу, спаси меня! 

«Провидец» (закрыл глаза и думает): 

- Ужасный змей устраивает многочисленные беды! Я заколдую его, чтобы он показался в своем истинном виде, куда ему деваться? (достал из кармана брюк белую бумажку) Посмотрите на бумажку, на ней ничего нет. 

- Стойте! – Хань Дун вдруг вмешался, сразу встал перед теми двумя, взял бумажку из рук «провидца». – Ладно! Давайте, я вам помогу! 

Брызнул водой и сказал «провидцу»: 

- Змея уже вышла, в следующий раз используйте побольше бесцветной пудры, а то зритель видит так, словно у змея отвалился хвост. 

«Провидец» и «старуха» поглядели друг друга, стоит ли им продолжать игру. 

Хань Дун их упрекнул: 

- И кто сценарист этой пьесы? Зовите его сюда, раз хочет проучить молодежь этой сценой, то нужно написать что-то более стоящее! 

Сказав это, Хань Дун тотчас же сорвал из стоящего поблизости горшка цветок сафлора, взял стеклянную бутылку, отвинтил крышку, воткнул сафлор в бутылку, через некоторое время сафлор стал белым. 

- Это волшебник, я преклоняю колени... – «провидец» был в восторге. – Как ты это сделал? 

Лицо же профессора выражало презрение: 

- В бутылке были какие-то химикаты, конечно же, цвет изменился. Это просто химическая реакция. 

Хань Дун подошел к нему и произнес: 

- Профессор, у вас в горле, кажется, застряла рыбья кость? 

Профессор изменился в лице: 

- Откуда ты знаешь? 

- Правда, что вы пытались извлечь её множеством методов, но безуспешно? 

- Я собираюсь попросить врача извлечь ее с помощью пинцета. 

Хань Дун не стал более спрашивать, достал бутылку воды из сумки профессора, поднес профессору и просил его выпить глоток: 

- Попробуйте, может эта вода поможет вам. 

- Я уже выпил несколько бутылок воды, не помогло. 

- Я лишь хочу, чтобы вы попробовали один раз. 

Профессор попробовал сделать глоток, но итог все тот же – проглотить не смог. 

Хань Дун взял бутылку и вылил воду в чистый стакан, поверх стакана выложил две палочки для еды в форме знака плюс, три пальца левой руки поднял вертикально, держа стакан, правую руку направил на него и прочитал нараспев несколько фраз заклятья. 

Затем дал профессору: 

- А теперь пейте. 

«В самом деле... Это совершенно бесполезно!» – профессор с равнодушным лицом взял стакан. 

В результате только сделал глоток и его взгляд сразу же изменился. 

- Ну как? – спросил Хань Дун. 

Хоть профессор совсем не хотел признавать это, но ответ был на его лице, ничего не попишешь, придется признать поражение! 

- Что за трюк ты сделал? – лицо профессора выражало недоверие. 

Хань Дун опустил руки: 

- Эта та же вода, что вы только что пили, стакан тоже взяли отсюда, какой трюк я мог сделать? 

- Эй... – профессор лишился дара речи. 

Цзитао все равно не мог смириться, он даже стал подозревать, а не сговорился ли Хань Дун с профессором заранее? 

Чтобы разоблачить махинации Хань Дуна, Цзитао лично осмотрел стакан для воды и палочки для еды, а также проверил по сто раз воду, нет ли в ней каких-либо добавок. Он не стал просить ничьей помощи, сам проглотил рыбную кость, причем она застряла глубоко, он попытался извлечь ее многими способами, но не смог. Обступившие его несколько человек, которые наблюдали за этим, убеждали пойти в больницу. 

Цзитао обратил взгляд на Хань Дуна: «Ну, давай, приступай, соверши чудо прямо сейчас, если ты можешь!» 

Хань Дун попросил присутствующих поверить его руки, чтобы убедились, что у него нет никаких инструментов. Затем принес стакан и палочки и сделал все, как прежде. 

- Пейте! – Хань Дун поднес стакан ко рту Цзитао. 

Цзитао с каменным лицом принял стакан и сделал большой глоток.

- Ну, как? – спрашивали все. 

Цзитао оцепенел, его взгляд выражал смятение. 

Все загалдели. 

Некоторые вдруг сказали: 

- У меня есть друг, в прошлом году он отправился в путешествие, у одной из малых народностей он видел похожую картину, это называется «Искусство исчезновения костей». Говорят, что они могут проглотить стекло, гвозди. Тогда я думал, что это ложь! 

- Это и есть ложь, трюк! – ответил Хань Дун. – Стекло... Может убить человека. 

Только он замолчал, тишина в помещении в один миг сменилась шумом. 

- Великий провидец, когда я смогу разбогатеть? 

- Великий провидец, не лгу вам, мне постоянно кажется, что меня душит дьявол. 

- Великий провидец, один провидец сказал, что в этом году меня ожидает несчастье, помогите мне. 

- ... 

Профессор не мог больше терпеть это, он вытащил Хань Дуна из окружившей его толпы, потащил в один укромный уголок снаружи, его лицо мгновенно преобразилось в улыбке: 

- Я смотрю, что ты, парень, настоящий деятель культуры. 

Хань Дун рассмеялся: 

- Верно, если будет время, давайте поболтаем. 

 

***

Два дня спустя в той же аудитории Хань Дун – эдакий щегольски одетый красивый хулиган – стоял у трибуны. 

- Сегодня мы будем изучать «дьявольский пресс»*, подавляющее большинство людей не страдают от подлинного «дьявольского пресса», поскольку «дьявольский пресс» имеет множество сопутствующих симптомов. Кроме того, «высасывание янь» при этом – в большей степени является безосновательной болтовней, какая польза дьяволу в таких забавах... (* Дьявольский пресс – это состояние, когда во сне тебе кажется, что ты падаешь, тебя душат, и при этом ты не можешь проснуться, даже осознавая, что это сон. Мед. термин – сонный паралич). 

 

Глава 62. Держи этого беса! 

 

Вечером Фэн Цзюнь стоял на балконе, вдыхал морской воздух и звонил Цзитао. 

- Да, да, раз он тебя слушается, это хорошо. 

Ван Чжундин как раз подошёл, чтобы полюбоваться на зеленые насаждения, услышал, что Фэн Цзюнь разговаривает по телефону, и без раздумий сразу спросил: 

- Кто звонил? 

- Цзитао докладывал о Хань Дуне. 

Услышав «Хань Дун», Ван Чжундин сразу же холодно хмыкнул, а в душе появилось какое-то странное чувство. 

Фэн Цзюнь не стал ждать, пока Ван Чжундин задаст вопрос, и сам заговорил первым: 

- Хань Дун не только не устраивает скандалов, а, наоборот, сотрудничает с Цзитао, они работают вместе весьма согласованно. Вас это не удивляет? 

Ван Чжундин в самом деле не ожидал такого, он считал, что то, что Хань Дун не скандалит – это уже поразительно. 

- Есть еще кое-что, во что вы не сможете поверить, – таинственно улыбнулся Фэн Цзюнь, а затем произнес: – Цзитао хвалит Хань Дуна, говорит, что у него талант от бога, говорит, что таких талантов не сыскать! 

Ван Чжундин не мог этого понять, как человек с таким характером, как Цзитао, мог дать столь лестную оценку Хань Дуну. 

- Ты уверен, что это Цзитао? 

Фэн Цзюнь достал телефон и подал Ван Чжундину: 

- Может, сами ему позвоните? 

- Брось, – отмахнулся Ван Чжундин. 

Фэн Цзюнь взглянул на Ван Чжундина и медленно произнес: 

- На самом деле мне кажется, что до этого Хань Дун был таким шальным, потому что хотел привлечь ваше внимание. 

Уже второй человек ему говорил об этом, так что он не мог не поразмыслить над этим вопросом. 

- Почему ты так думаешь? – спросил Ван Чжундин. 

- Ну, это ясное дело. Когда вы рядом, то Хань Дун учиняет беспорядки, так, что его не угомонишь. Но когда вас нет рядом, то он тут же превращается в послушного человека. Кроме того, характер Цзитао сходный с вашим, а если Хань Дун настолько противный, то как Цзитао смог с ним ужиться? 

Ван Чжундин долго молчал, затем сказал: 

- Забудь, неважно, что он думает, главное, что хоть кто-то смог его приручить, – сказав, он отправился в свою комнату. 

Фэн Цзюнь остался стоять позади Ван Чжундина, надувшись. 

 

Как только Цзитао положил трубку, Хань Дун нетерпеливо спросил: 

- Звонил Ван Чжундину? 

- Нет, менеджеру Фэн, Фэн Цзюню. 

- А... – Хань Дун похлопал по свободному месту рядом с собой. – Спи сегодня здесь. 

Цзитао ничего не ответил и сразу же лег на кровать рядом с Хань Дуном. 

- Уже давно я не спал ни с кем в одной кровати, – сказал Хань Дун. 

- Я никогда не делил ни с кем кровать. А если бы ты не высказал все тайное, что было скрыто в моей душе все эти 20 лет, то думаю, до сегодняшнего дня я бы так и не смог никому открыться. 

- Ты слишком на себя давишь, учись жить как я... – Хань Дун постучал по своей груди. – Я живу свободно, кого бы ни любил, я должен жить ради себя! 

Цзитао не мог не согласиться с этим: 

- Есть многое, чему мне стоит поучиться у тебя. 

- Мне тоже нравится твой характер, в тебе есть то, чего мне не хватает. Как бы сказать правильно? Противоположности притягиваются? Нет, у нас один и тот же пол... Все, что достигает своего предела, неизбежно обращается вспять? Кажется, тоже не верно... 

- Считай это взаимодополняющим эффектом, – ответил Цзитао. 

- Верно, верно, это взаимное дополнение. Ты только посмотри: я – плейбой, а ты – консервативный человек; я – умный, а ты – глупый; я – спокойный, ты – нервный; я – уверенный в себе, ты – зажатый. Мне есть к чему стремиться, а тебе не к чему. Верно? 

Чем дольше Цзитао слушал, тем больше ему казалось, что в этом что-то не так, почему из уст Хань Дуна все слышится как-то неправильно? Это уже не «у тебя есть то, чего мне не хватает», это «тебе не хватает того, что есть у меня!» 

- Поэтому я и говорю, когда я с тобой, мне кажется, что я получаю дополнительное духовное удовлетворение, – добавил Хань Дун. 

Цзитао было трудно все это понять: 

- Тогда почему тебе не нравится глава Ван? Все говорят, что у меня и у главы Ван схожие характеры. 

Хань Дун сделал мрачное лицо «то, что он мне не нравится, не имеет отношения к его характеру, все дело в его внешности (то есть, по внешности судится судьба)». 

 

*** 

Три дня спустя Фэн Цзюнь и Ван Чжундин вместе вернулись домой. 

Только они вошли в здание офиса, как Ван Чжундин сразу почувствовал странную атмосферу. Хотя пол был вычищен до блеска, его острые глаза словно просканировали на полу множество царапин, как будто по нему много дней подряд топталось бесчисленное количество ног. В холле мелькало только несколько силуэтов, но везде стоял густой насыщенный запах людей. 

- За эти несколько дней в компании проводились какие-то мероприятия? – Ван Чжундин спросил Фэн Цзюня. 

Тот, подумав, ответил: 

- Было несколько незначительных мероприятий. 

Ван Чжундин начал что-то подозревать: 

- Почему мне кажется, что за время моего отсутствия очень много людей побывало в здании компании? 

- Да не может такого быть. Потому что все те мелкие мероприятия проводились снаружи. 

Только он смолк, и они сразу же услышали болтовню двух новых актрис. 

- Ты слышала? В нашей компании появился великий провидец, он может очень точно предсказать судьбу. 

Как только они услышали слова «великий провидец», Ван Чжундин тут же переменился в лице, Фэн Цзюнь почувствовал что-то неладное. Но он все равно пытался успокоить Ван Чжундина, ведь, раз Цзитао торжественно обещал, что дисциплинирует Хань Дуна, и тот встанет на праведный путь, то «великим провидцем», о котором говорили те девушки, непременно должен быть кто-то другой. 

Две актрисы, похоже, не осознавали, что большой босс стоит сразу позади них, все продолжали хихикать и болтать: 

- Эти несколько дней в нашей компании много народа приходило к нему, чтобы просить помощи. Даже те, кто находились в отъезде, далеко от компании, поспешно вернулись специально для этого. Слышала, что одна съемочная группа даже бросила снимать, все вместе сели в машины и вернулись в компанию, чтобы этот человек предсказал им будущее. 

Лицо Ван Чжундина помрачнело, кто-то действительно испортил обстановку. 

Женщины впереди продолжали оживленно болтать, а актриса, что все это время была с ними, но молчала, заговорила: 

- Не говори о нем при мне! Стоит подумать о нем, сразу же зло берет! 

- А? Ты с ним знакома? 

- Хм-м... В прошлый раз я пришла к нему, он хвастался, говорил, что его руки имеют особенную силу, может сделать так, что бы ваше тело округлилось там, где вы хотите, может сделать меня красивой. Я попросила его помочь мне обрести красивую фигуру, в итоге он терся-терся больше получаса, не только результатов не было, так еще и облапал меня. 

«Гадание, хвастовство, озабоченность, медлительность...» Задайтесь вопросом, кто же еще, как ни Хань Дун мог собрать в себе все эти качества?! 

Цвет лица Ван Чжундина сделался намного хуже, но Фэн Цзюнь все смотрел на него утешающим взглядом: «Не горячись, все будет хорошо». 

Затем одна из актрис спросила: 

- Он взял с тебя денег? 

- Это меня и бесит больше всего! Я дала ему облапать себя, ну каким же надо быть нахалом, чтобы еще и деньги за это у меня брать, но в итоге, знаешь что? Он не только потребовал денег, так еще и требовал рассчитаться вовремя! 

- О небо, это человек чересчур! Ни стыда, ни совести! 

«Хорошо, на этот раз полная картина...» – Ван Чжундин повернулся и уставился на Фэн Цзюня. – «Тебе есть, что еще сказать?» 

Фэн Цзюнь ответил взглядом, в котором все еще горела надежда: «Что за человек Цзитао? Человек, у которого есть такая же строгость, как и у тебя, разве он может так уверенно ручаться за Хань Дуна, если это необоснованно?» 

В этот момент они подошли к повороту, вдруг до них донеслись знакомые голоса, Ван Чжундин остановился, чтобы не обогнать двух женщин впереди них. 

- Эй, красотка, снова встретились! 

- Чего надо? 

- Почему в последнее время не приходишь на массаж? Если так долго не повторять сеанс, то эффекта не будет. 

- Да кому нужен твой массаж? Жулик! 

После этого звук каблуков по полу начал отдаляться. 

Знакомый мужской голос раздался снова, и по одному голосу нетрудно было вообразить, какое при этом было злое лицо: 

- Мелкая дьяволица, еще и стесняешься. 

Затем раздался еще один мужской голос: 

- Мне кажется, эта девушка невинна! 

- Невинна? Это ты просто не видел ее во время распутства! Помассировал 10 минут, и она тут же говорит, что в этом месте чешется, и в том месте чешется. При этом так извивалась на кровати, что я даже не посмел приступить к главному. В результате она еще и говорила, что я медлителен, не хотела уходить, а за ней столько народу стояло в очереди, из-за нее я столько клиентов потерял... 

Услышав это, Фэн Цзюнь признал поражение: еще один агент пал в бою, да к тому же он еще и не знает о своей смерти. 

Тем временем беседа продолжалась. 

- Ладно, ладно, хватит о ней, погадай мне. 

- Тебе? При первом же взгляде видно, что у тебя с почками проблемы! 

- У меня с почками проблемы? 

- Верно, у тебя и Ван Чжундина одинаково, у него тоже проблемы с почками. 

- У главы Ван проблемы с почками? Правда, или ты шутишь? 

- Стоит на него посмотреть и сразу видно, что не в порядке. 

Едва он закончил говорить, как из-за угла появился мрачный холодный силуэт, а точнее сказать, два силуэта. Но такое чувство, будто присутствие второго, позади, было подавлено аурой того, что спереди. 

Хань Дун сразу же вытаращил глаза, и вместе с ним вытаращился и охранник, стоявший рядом. 

Фэн Цзюнь думал, что никто так не сдержан, как он, ведь его считают одним из уважаемых лиц, он еще ни разу не матерился в общественном месте, а теперь ему хочет кого-то избить! «Ну и к черту авторитет! Мне хочется биться насмерть с этим недоразумением». В итоге, не успел он еще сделать и шага вперед, как почувствовал яростный порыв ветра в лицо, и мимо него со свистом промчалась зловещая фигура, отчего ему стало страшно, и он отступил назад. 

Когда он опомнился, то увидел, как кое-кто, совершенно не заботясь о своем авторитете, ввязался в драку раньше него. 

 

Глава 63. Король стоящего наказания

 

Ван Чжундин так быстро потащил Хань Дуна в лифт, что никто не успел среагировать. 

В этот раз в лифте, как обычно, стоял тот же запах цедрелы, подошва Ван Чжундина снова одарила зад Хань Дуна поцелуем. 

Ван Чжундин не мог понять, почему такой спокойный человек, как он, каждый раз при встрече с Хань Дуном ведет себя так, словно съел несколько килограммов пороха?

Все это потому, что у того человека паршивый характер, и, кроме того, от его отвратительных качеств ненависть Ван Чжундина достигает своего пика? Или же просто эта попка очень пришлась ему по вкусу, и только одаривая ее нежными пинками, Ван Чжундин может успокоить себя? 

Хань Дун тоже кое-что не мог понять: как такой интеллектуальный человек, как Ван Чжундин, который учился за границей, так хорошо знает кунг-фу? 

Возможно, с точки зрения других – это «дырявый дом, в котором тек дождь всю ночь» (поговорка говорит о том, что плохие вещи приходят одна за другой), но в глазах Хань Дуна – это «пытался убить цветок, а он, наоборот, расцвел». Хань Дуну не пришлось тратить силы, в этот раз он без какого-либо плана вызвал недовольство Ван Чжундина.

Как же удачно! Но после того жестокого пинка, чувство, когда «боль становится счастьем», сменилось на «чувство боли перевесило чувство счастья», в конечном итоге Хань Дун разозлился: 

- Не пинайся, блядь! Я просто подразнил немного, не настолько же надо обидеться? Эй! Ты не прекращаешь?! Только попробуй меня еще раз пнуть! Еще пинаешь? Погоди у меня, я сейчас людей вызову... 

Хань Дун упорно кричал и боролся, вот только на него не обращали внимания! 

Настоящий мужик никогда не опростоволосится на глазах у всех. Но Хань Дун и не настоящий мужик, он просто трусливый мужик. Если станет немного больно, он поймет, что камень камнем не перешибешь, и тут же начнет давить на жалость. 

Ван Чжундин, как только услышал, что Хань Дун всхлипывает, сразу остановился и даже сам не понял, почему сделал это так быстро. 

Хань Дун смог достичь своей главной цели и сразу про себя самодовольно подумал: «Только захотел тебя остановить, и ты взял и сразу же остановился. Какой ты нестойкий! Все-таки, в конечном итоге, ты не смеешь сильно распускать со мной руки...» 

Выйдя из лифта, Ван Чжундин потащил Хань Дуна в маленькую комнату, поставил его в угол, чтобы тот постоял и поразмыслил над своими поступками. 

Это наказание не означало «просто стоять», надо было стоять на аппарате, с которого нельзя сходить, пока время не закончится. Стоило только присесть или хотя бы немного сдвинуться, как аппарат тут же издавал предупреждающий сигнал, и отсчет автоматически начинался сначала. 

Очень скоро Ван Чжундин так же вызвал Цзитао в свой кабинет. 

- Арена шоубиза такая огромная, нужно делать акцент на индивидуальных способностях артиста, чтобы удовлетворить зрительские требования. Если мы будем учить всех артистов одинаково, тогда мы не компания по подготовке «звезд», а бумажная фабрика! – говорил Цзитао. 

- Я не заставляю тебя уничтожать в нем индивидуальность, я просил тебя отбросить ненужное и отобрать только лучшее! А ты что сделал? Ты не только не смог отобрать все самое лучшее, а еще и впитал отбросы! 

- В моих глазах это не мусор! 

- Раз суеверие – не мусор, то, что это, хорошее качество? 

- Он несуеверен! – Цзитао принялся все спокойно объяснять. – Он настоящий провидец. 

- ... 

Ван Чжундин долго молчал, а когда заговорил, то вид у него был сосредоточенный: 

- Тогда я могу только с болью в сердце расстаться! 

Лицо Цзитао выражало упрямство: 

- Если вы прогоните Хань Дуна, я уйду вместе с ним! 

Ван Чжундин зарычал: 

- Я прогоняю только тебя! 

Цзитао, заикаясь от страха, быстро дал ответ, который заставил Ван Чжундина вздрогнуть: 

- Хорошо, я уйду, но я хочу забрать с собой Хань Дуна! 

В кабинете резко накалилась атмосфера, хорошо, что Фэн Цзюнь прибежал как раз вовремя и спас всех от этого шторма. 

- Выйди для начала, – обратился Фэн Цзюнь к Цзитао. 

После того как Цзитао вышел из кабинета, Фэн Цзюнь, оставшись один стоять перед Ван Чжундином, чувствовал себя немного неуверенно. 

- Видимо... Нам в самом деле нужно отдать Хань Дуна в руки моей сестры. 

Ван Чжундин указал на дверь: 

- Ты тоже выходи! 

В кабинете остался лишь Ван Чжундин, в пепельнице уже было полно окурков. 

Поначалу в кабинете не прекращала выть сирена, но спустя некоторое время вой прекратился, тишина стояла больше двух часов, что, в конце концов, вызвало подозрения у Ван Чжундина. 

На этом аппарате многие настаивали, в том числе Эр Лэй, но Эр Лэй всего лишь хотел его опробовать. Он продержался неподвижно 1 час и 30 минут. И они сделали это стандартной планкой, если кто-то сможет превысить этот порог, то оборудование автоматически заменит последнюю запись. Но на протяжении длительного времени этот рекорд не менялся. 

Вот только прямо сегодня совершенно новый «король стоячего наказания» родился на свет. 

Ван Чжундин вошел в маленькую комнату, Хань Дун все еще стоял на аппарате, прямо, как копье, неподвижно, словно высеченная статуя. 

Хань Дун не обращал внимания на Ван Чжундина, как будто смог достичь высшего уровня погружения в нирвану. 

Ван Чжундин медленно подошел, встал прямо перед Хань Дуном и посмотрел в его лицо. 

Глаза были закрыты... 

 

Глава 64. От мелкого воришки до сотрудника доставки

 

Вечером Цзитао снова пришел в общагу Хань Дуна. 

- Как я вижу, глава Ван хочет перенаправить тебя в компанию Фэн Мучжи. 

Хань Дун слегка нахмурился: 

- Фэн Мучжи? 

- Это сестра Фэн Цзюня, она самая известная в кругу агентов. На данный момент очень много знаменитых артистов нашей компании являются ее подопечными, и я тоже один из них. Между ней и главой Ван многолетние деловые и приятельские отношения. Во всех фильмах, в которые глава Ван вкладывает инвестиции, непременно будут участвовать актеры с ее стороны, поэтому подписание контракта с той стороной тоже неплохой вариант. 

На слух неплохо, можно избавиться от проблемы видеться с Ван Чжундином целыми днями, и при этом можно продолжать следовать по выбранному пути. Можно сказать, что это такой хороший вариант, который даже слепому очевиден... Вот только почему-то Хань Дун не может порадоваться. 

- Что такое? – спросил Цзитао. 

Хань Дун обнял Цзитао за плечи; уголки губ немного приподнялись: 

- Мне жалко от тебя отдаляться. 

- Скоро уже ничто не будет связано со мной. 

И правда – все никак не связано с Цзитао. Но тогда конкретно к чему это имеет отношение? Хань Дун не мог ничего ответить; он осмотрелся по сторонам – вроде бы ничто его не удерживает... 

Цзитао заговорил о своем опыте работы с Фэн Мучжи: 

- На самом деле, эта женщина изначально дебютировала как суперзвезда и впоследствии стала агентом. А также она одна из былых красоток. 

Услышав слово «красотка», глаза Хань Дуна засветились: 

- У тебя есть ее фото? 

- С собой нет, но можно поискать в Интернете. 

Хань Дун не мог больше ждать: 

- Скорее, скорее. 

Цзитао поискал недолго, выбрал одну из последних фото-сессий и показал Хань Дуну: 

- Вот она. 

Хань Дун тут же воспрял духом: «Неплохо, неплохо». 

- Когда мне сообщат о переходе в ту компанию? – спросил он возбужденно. 

Выражение лица Цзитао было холодное: 

- Стоишь на одной вершине горы и уже поглядываешь на другую? (то есть быстро бросать одно и стремиться к другому) 

Хань Дун неестественно рассмеялся: 

- Разве я делаю это не просто потому, что переживаю за тебя? Фэн Цзюнь потратил столько слов, чтобы убедить Ван Чжундина тебя оставить. 

Цзитао подумал и ответил: 

- Не позднее, чем послезавтра глава Ван придет все с тобой обсудить. 

Хань Дун потер руки; на лице появилось выражение нетерпения. 

 

***

В понедельник утром Хань Дун подумал еще раз и как-то запутался. 

«Завтра я уже ухожу, а стоит ли мне подшутить над Ван Чжундином в последний раз?» 

На самом деле, в душе Хань Дун этого не хотел, поскольку с того момента, как вошел в компанию, он уже не вызывал в Ван Чжундине положительных чувств. Если устроить балаган перед уходом, то это как-то бесчеловечно. Но это последний шанс, если он упустит его, то разве не будет потом сожалеть? А вдруг Ван Чжундин все еще скучает по нему? И вдруг поменяет решение? 

Подумав и все взвесив, Хань Дун все же решил довести дело до конца, совершенно не оставив шанса каким-либо чувствам! 

В полдень Хань Дун снова зашел в лифт, укутанный в зловоние. В этот раз он позабавился действительно сильно – запах цедреллы смешался с запахами вонючего тофу и дуриана, сам он вонял, как навозный жук. В лифте, который теперь больше напоминал туалет, шла упорная борьба. В результате, закончив есть, он обнаружил, что Ван Чжундин стоит с пустыми руками. 

Лифт в этот раз не застрял, а сразу дошел до этажа, где находился кабинет. Хань Дун бесстрастно наблюдал, как Ван Чжундин вышел. 

Затем лифт спустился вниз, и Хань Дун вернулся в столовую на первом этаже. 

- Ты говоришь о главе Ван? Он пришел сюда, прошелся по кругу, и, не найдя то, что ему по вкусу, сразу ушел, – сказала обслуга. 

На душе Хань Дуна было тяжело. Он сам ругался и сам слушал: «Ах, этот дьволенок! Слишком хитер! Если ты не ешь, то сказал бы раньше, я только зря столько пахучей фигни съел! Бля!».

Вечером Хань Дун продолжил изображать из себя детектива. Он прошелся мимо секретных уголков компании, чтобы рассмотреть, будет есть Ван Чжундин или нет. 

Вечером Хань Дун поужинал за компанию с Цзитао. Когда он возвращался, было уже около 10 часов, проходя мимо офисного здания, Хань Дун заметил, что свет в кабинете Ван Чжундина все еще горел: «По-видимому, сегодня ты не будешь спать...» 

- Почему не ушёл? – спросил Цзитао у вернувшегося Хань Дуна. 

Хань Дун сразу изменился в лице. Волнуясь, он со свистом выдохнул: 

- Завтра мне нужно будет увидеться с красоткой? 

- Достаточно, быстро уходи, придя домой, ещё надо собрать вещи. 

 

***

Незадолго до рассвета Ван Чжундин пристально смотрел на соглашение о сотрудничестве с компанией Фэн Мучжи, затем медленно взял ручку и начал писать. 

Вдруг в коридоре раздался знакомый звук шагов. 

Ван Чжундин рефлекторно посмотрел в сторону холодильника, затем подумал, что тут что-то не так: Хань Дун больше не жил в этом здании, и даже если он в режиме лунатика решил пойти поесть, то не так же далеко! 

В итоге все-таки раздался звук открывающейся двери. 

Тут же вслед за этим через проем просунулась рука, украдкой поставила что-то, и, не показывая лица, хитрец сразу же сбежал. 

Ван Чжундин подошел и увидел на полу коробку для еды... 

 

Глава 65. Я лично займусь тобой

 

На следующее утро Хань Дун проснулся, потянулся. На улице стояла хорошая погода, ярко светило солнце, на небе ни облачка: «Как хорошо!»

Прибравшись, Хань Дун снова разлегся на кровати, сжал руки в кулаки и поднял в воздух: «Я наконец могу сбежать от надувной мебели!». Затем перевернул кровать, сдул надувной диван. «Все равно у вашего главы Ван слишком много денег, а после того как я уйду, никто не будет этим пользоваться, поэтому, перед тем как уйти, я порадую себя».

Бух-бух-бух (сдувает мебель).

Немного времени спустя Юй Мин постучался в дверь:

- Ты можешь потише?

Хань Дун не только не смутился, а еще позвал Юй Мина внутрь и увлеченно начал расспрашивать:

- Ты сегодня разве не должен заниматься танцами? Я сегодня съезжаю, станцуй мне на прощанье!

Юй Мин не стал на него обращать внимания и сразу же двинулся на выход.

Хань Дун остановил его у двери:

- Ну, будь добр, станцуй хотя бы маленький кусочек танца. Если ты сегодня не станцуешь для меня, такого шанса больше не будет.

Юй Мин вновь не обратил внимания на слова Хань Дуна.

Но тот все равно пристал и не собирался отступать:

- Если ты красиво танцуешь, то, когда я стану известным, непременно тебя порекомендую, а то иначе, когда же ты сможешь выбраться из этого бедного положения? Если ты стесняешься, то можешь показать только несколько движений. Нужно размяться? Разомнись-ка. Хватит медлить, ты мужик или нет? Раз мужик, то давай...

Юй Мину надоело слушать это, он без церемоний сел на шпагат; его ноги спокойно приняли угол в 180 градусов. Он спросил Хань Дуна:

- Доволен?

- Ты такой гибкий, здорово! Ты, наверное, можешь сам себе отсосать?

Лицо Юй Мина сразу же потемнело, он быстро развернулся и ушел.

- Нет, нет, нет... Я, просто пошутил, – Хань Дун схватил Юй Мина и заинтересованно спросил:

- Как ты этому научился? Научи меня! Я хочу одним махом достать ногой до лба другого человека.

- Тогда не практикуй это, – ответил Юй Мин.

- Почему? Уже поздно этому учиться? Или же у меня нет к этому таланта? – не понял Хань Дун.

Юй Мин прошелся пару раз глазами по длинным ногам Хань Дуна и ответил:

- Допустим, ты научишься этому, но тогда только и сможешь, что достать до лба Яо Мина (2-х метровый баскетболист).

(Примечание: смысл – слишком длинные ноги, будет много тренироваться, станет слишком высоко бить, промажет, мимо лба среднестатистического человека.)

- ...

 

***

После этого разговора Хань Дун решил пойти позавтракать, но обнаружил, что купленные вчера пирожные пропали. «Странно, я же точно помню, что оставлял их рядом с компьютером на столе, но почему же их нет? Неужели вчера ночью унюхал ароматный запах и во сне съел? Но дело в том, что даже коробки не видно! Не мог же я съесть с коробкой?!»

Хань Дун начал искать, искал и оказался в комнате Юй Мина, в итоге обнаружил такую же пустую коробку. И тогда он, хихикая, сказал:

- Отлично, я лишь украл у тебя мешочек семечек, а ты спер мои два больших пирожных, каков подлец!

Юй Мин не понял, о чем говорил Хань Дун, а про семечки вообще только сейчас узнал. Что насчет коробки пирожных, то это компания раздала!

- Ничего, я тоже выходец из сельской местности, так что могу понять тебя. Я прямолинеен – что думаю, то и говорю, так что не держи обиды. Все-таки мы братья, так что неважно кто и что у кого съел… Ты съел у меня два пирожных, а я могу у тебя взять упаковку сосисок. Итак, мы квиты, не так ли? – затем прихватил упаковку сосисок; лицо мгновенно осветилось любовью. – Братан, я, как только встретил тебя, сразу разглядел, что у тебя богатая и успешная судьба. В будущем ты непременно встретишь удачу, так что жди и наслаждайся счастьем!

Выражение лица Юй Мина от начала до конца было холодным: «Не болен ли он?»

Не прошло и секунды, у двери снова раздалось пение:

- Я, чтобы жизнь расцвела буйным цветком, буду парить в необъятном небе, словно идти по широкой равнине, обладая силой свободы…

 

***

Хань Дун, напевая, дошел до кабинета Ван Чжундина. Впервые он приходил в его кабинет с таким радостным лицом.

- Глава Ван, вы меня искали?

Ван Чжундин кивнул:

- Садись.

- Не надо, я постою, – Хань Дун улыбался так, что даже глаза прищурились.

Ван Чжундин перешел прямо к делу:

- Я поразмыслил над тем, уйти тебе или остаться.

Хоть Хань Дун уже знал наперед все, но, конечно же, не мог избежать беспокойства.

Это так же, как и в момент награждения в номинации «Лучший актер», если ты самый перспективный участник, то непременно будешь переживать.

- Не нужно так нервничать, тебе не придется уходить, – сказал Ван Чжундин.

Уголки губ Хань Дуна уже были готовы приподняться в улыбке, но в мгновение дернулись.

- Что вы сказали?

- С этого дня я займусь твоим обучением лично.

- ... 

 

Глава 66. Пропасть

Услышав звук, Юй Мин инстинктивно посмотрел в сторону двери – это был Хань Дун, который два часа назад ушел веселым и радостным, а теперь вернулся подавленным. Непонятно, о чем думал Юй Мин, но он улыбнулся, и Хань Дун быстро поймал его на этой улыбке.

«Бля! Обычно, как ни заставляй, ты не улыбаешься! А теперь радостно смеешься над человеком, который попал в беду!» Ноги Хань Дуна больше не подпрыгивали, голова больше не покачивалась, да и сам он никак не мог развеселиться... Он полностью превратился в духа несчастья. Стоя у входа в комнату Юй Мина, Хань Дун с трудом поддерживал в себе крохотный кусочек жалкой уверенности.

- Чего ты лыбишься? Я вот что скажу: ты только что погладил усы тигра (то есть рискнул). Я больше не ухожу!

В ответ Юй Мин склонил голову набок и равнодушно ответил Хань Дун:

- Уходишь или нет – твое дело.

Самое печальное, что может случиться в этой жизни – это еще не родившись обречь себя на гибель. Хань Дун посмотрел на матрас, диван, надувной стул, которые были полностью сдуты. Прямо сейчас ему хотелось дать себе по губам несколько раз: «Ты дурак, бля, не оставил ни одной вещи надутой!»

Делать нечего, Хань Дуну пришлось подобрать все, что можно было использовать, и собственными силами надуть это.

Он все же не мог понять: «Почему Ван Чжундин вдруг так быстро переменился? Я настолько соблазнителен, что свожу с ума других людей?»

Перед его глазами появилась такая картина: глава Ван ударил по стене кулаком – кровь стекала по белоснежной стене – он повернулся к Хань Дуну и легонько зарычал: «Что ты за беспокойная кокетка, что мне с тобой теперь делать?»

Пока он фантазировал, «китайская версия Ван Чжундина» подошла к его двери:

- Даже если глава Ван станет твоим агентом, он будет действовать инкогнито, официального уведомления не будет. Так что в глазах посторонних ты все еще свободен, лишь сотрудничаешь с компанией.

Хань Дун возмутился:

- Что толку быть свободным в чужих глазах? Ведь на самом деле я все равно под его властью!

- Именно ради пользы обеих сторон он решил сам продвигать тебя, о такого рода привилегиях другие только мечтать могут. Суперзвезд, подписавших контракт с компанией, примерно сотня человек, но такое особое обращение в компании могут получить только двое.

«Есть еще кто-то?» Хань Дун тут же решил порасспросить:

- Кто еще?

- Даже если скажу, ты все равно их не знаешь.

- Артистов в этой компании я знаю всех до единого. Говори скорее, кто же это?

- Я тоже не знаю, это секретная информация.

Хань Дун продолжил расспросы:

- Даже если у меня будут большие привилегии, я все равно не хочу быть под его крылом. Главное, что я работаю в этой компании, а агентом может быть кто угодно.

Сходи, попроси Ван Чжундина за меня, продолжи быть моим агентом.

- Я уже просил, – ответил Цзитао. – Глава Ван сказал, что предоставит мне выбор: либо я буду твоим агентом, либо меня повысят до должности исполнительного директора.

Хань Дун задохнулся. Он долго молчал, прежде чем сказать:

- Цзитао, ты же не такой человек?

- Прежний я точно таким не был, но за последнее время я многому научился от тебя, в частности, ты часто мне говорил: «Жить только ради себя!»

- ... – Хань Дун.

И оба погрузились в тишину.

В душе Хань Дуна было потеряно равновесие. Но после того как он все обдумал и взвесил варианты, понял, что если Цзитао станет исполнительным директором компании, то это будет означать, что тот войдет в управление, а держать при себе человека с такой властью не так уж и плохо.

Поэтому он повернулся к Цзитао и произнес:

- Раз уж ты теперь в руководителях, то можешь поменять мне мебель? Ну, пускай не на новую, можно и ту старую мебель, что вы унесли отсюда.

Цзитао был в замешательстве:

- Я в основном управляю агентами.

- Верно, все агенты под твоим контролем, разве ты не справишься с такой мелочью?

- Но проблема в том, что твой агент – глава Ван.

- ... – Хань Дун.

Цзитао продолжил:

- Кроме того, я лишь исполнительный директор. Надо мной еще директор, над ним – руководитель, который принимает окончательное решение, а им является Фэн Цзюнь. Фэн Цзюнь принимает решение, затем глава Ван подписывает разрешение.

В общем, как ни крути, Хань Дун все понял, Ван Чжундин – это как пропасть между ним и Цзитао.

 

Глава 67. Больше ничем помочь не могу

 

- Я согласен подписать, но с двумя условиями, – повернувшись к Ван Чжундину, сказал Хань Дун.

Ван Чжундин кивнул, имея в виду «говори».

- Во-первых, поменяйте мне мебель, во-вторых, я хочу ассистента-красотку, – произнося слово «красотка», Хань Дун намеренно его акцентировал, чтобы Ван Чжундин смог отчетливо расслышать.

В итоге Ван Чжундин ответил:

- Второй пункт я обдумаю, а о первом нечего и говорить.

Хань Дун никак не мог подумать, что второй пункт можно рассмотреть, а первый даже не подлежит рассмотрению!

- Почему нельзя сменить мебель на новую? В компании такая нехватка бюджета?

- Это касается не денег, а твоих повседневных привычек.

Волосы Хань Дуна встали дыбом:

- Я использовал надувную мебель, потому что у меня нет денег! А ваша компания на данный момент не страдает нехваткой средств, так почему вы не хотите поменять мне мебель?

Ван Чжундин некоторое время смотрел на Хань Дуна, затем спросил:

- А с чего такая необходимость менять мебель?

Хань Дун задержал дыхание:

- ... испортилась...

- Как испортилась?

Хань Дун посмотрел в другую сторону и ответил беспечным тоном:

- А как еще? Надувная мебель некрепкая – стоит немного поднапрячься, и она приходит в негодность.

- Эти вещи принадлежат компании, если испортишь, то ты должен возместить ущерб.

«Ну ладно, не разрешил заменить мебель, а теперь он еще хочет, чтобы я возместил ущерб!!!» – лицо Хань Дуна тут же почернело. – «Это ты, бля, хочешь, чтобы мое высочество тебе подписало контракт. Я не умолял тебя об этом! Это я тут должен скорчить гримасу!»

- Я могу не подписывать ничего, а взять и сбежать?

Ван Чжундин с видимым удовольствием ответил:

- Главное, чтобы ты возместил убытки, и можешь уйти, когда захочешь.

Хань Дун стукнул по столу:

- Сколько? Назови сумму!

Ван Чжундин достал из ящика стола чек и отдал Хань Дуну. Тот только увидел, и сразу глаза повылазили наружу. Одна только кровать стоила больше 20 тысяч: «ЭТО ЖЕ ГРАБЕЖ!»

- Твоя кровать – это не просто какая-то надувная кровать, а сделанная на заказ под твой рост и вес, структуру костей. Она адаптирована под все изгибы твоего тела и может защитить каждую его часть.

Хань Дуну хотелось ругаться матом: «Ты дебил?! Да с такими деньгами можно было бы купить целый набор мебели из отличного дерева!»

- Ты точно меня дурачишь! Я вот что скажу, на оптовом рынке эта кровать стоит не более 200 юаней!

- У меня нет таких дурных привычек, как у тебя, – Ван Чжундин ткнул пальцем в чек.

- Всего 71225 юаней. Она использовалась меньше месяца, если вычесть деньги за амортизацию кровати, то остается 56980. Расплачиваться будем наличными или карточкой?

Хань Дун заглянул в карман – всего 50 юаней, даже воздух не купишь.

Ван Чжундин продолжил говорить:

- Если у тебя нет денег на данный момент, ты можешь отдать какую-нибудь вещь в залог, чтобы расплатиться позже.

- Что за вещь?

- Твоя задница.

«Ага!!! Наконец-то ты показал свой настоящий облик!» – Хань Дун почувствовал, словно кровь прилила к горлу, и там образовался ком; он шлепнул себя по заду.

- Слушай, ты! Из рода Ван! Даже не смей мечтать о моем величестве! Даже если я буду должен тебе несколько миллионов, то все равно не позволю тебе и пальцем ко мне прикоснуться.

- Тогда почему вначале ты был так расчетлив со мной?

- Вначале? О чем ты? – остолбенел Хань Дун.

Ван Чжундин напомнил:

- До этого ты сам назвал цены – 44 юаня за один пинок, 56980 – это 1295 пинков. А вот насчет того, когда я закончу с пинками – все это будет зависеть от того, насколько свободен мой график.

Лицо Хань Дуна тут же посинело; он стоял, как истукан, затем засмеялся:

- Это... раз ничего не случилось, то я пошел. Вы работайте...

- Стоять! – внезапно остановил Ван Чжундин.

Все мышцы Хань Дуна окаменели: «Только не говори... что раскусил?»

- Разве ты не говорил, что тебе нужен ассистент? – спросил Ван Чжундин.

«А-а-а-а, оказывается, он об этом... » – Хань Дун вздохнул с облегчением, повернулся назад с видом, что его это не заботит.

- Есть какое-нибудь особенное требование? – спросил Ван Чжундин.

Хань Дун сделал смущенное лицо:

- Есть одна простая просьба... Она должна симпатично выглядеть. Так, чтобы была наравне со мной, чтобы мы гармонично смотрелись рядом друг с другом.

- Ладно, я понял.

Хань Дун кивнул и вылетел из кабинета, словно ветер.

Ван Чжундин хмыкнул:

- Чертенок.

 

***

На следующий день ассистентка, которую выбрал Ван Чжундин, пришла к двери.

- Привет, я Цзяошэнь, глава Ван приказал мне прийти к тебе.

Хань Дун остолбенел. Эта внешность... ну, как ее описать? Это чувство, когда сильно «уважаешь»; уж лучше Хань Дун продаст задницу чем прикоснется к этой девушке. Одна только фигура... уже повергала Хань Дуна в ужас. Ван Чжундин ловко отобрал человека, ну прям «с внешностью!» Нижняя половина тела этой девушки равнялась по длине с верхней частью тела самого Хань Дуна. Если она сядет на пол и обнимет руками ноги, то ее колени будут выше плеч, а если наклонится, то ее голова коснется земли. «ОЧЕНЬ, БЛЯ, ГАРМОНИЧНАЯ!!!»

- Ты же не будешь меня ненавидеть? – спросила Цзяошэнь.

- Ты думаешь, я из таких людей? Не нужно больше ничего говорить, будь сама собой, – только и ответил Хань Дун.

Цзяошэнь была растрогана:

- Ты первый, кто, увидев меня, согласился. Честно скажу, я очень озабочена своей внешностью. Известные и красивые актеры ни за что не выберут меня, даже не особо известные не станут меня выбирать. Я та, кто всегда остается за бортом. Ты позволил мне снова обрести уверенность в себе, я, правда, очень растрогана, спасибо за то, что выбрал меня, спасибо...

- Ты договорила? – спросил Хань Дун.

Цзяошэнь смущенно кивнула:

- Договорила.

- Я отказываю тебе.

- А?

- Больше ничем не могу помочь.

- …

 

Глава 68. Хань – великий талант

Хань Дун все же тайно подписал контракт с Ван Чжундином. 

Но это все равно не являлось препятствием для его планов, если до этого его сопротивление Ван Чжундину ограничивалось лишь мелкими проделками, то теперь – это была борьба на смерть! 

«Ебать! Даже мебель жалеешь, не разрешаешь мне сменить! На хрен вы мне сдались!

Я сам все сделаю! Сам о себе позабочусь!»

Хань Дун обычно любил подбирать разную рухлядь и таскать себе в комнату, а сегодня притащил ствол дерева! Чжан Синху как раз собирался выйти из дома и, увидев Хань Дуна, испугался. 

- Боже, ты... Как ты только запихнул это в лифт? 

Хань Дун гордо ответил: 

- Не в лифт, а по лестнице. 

Чжан Синху был поражен: 

- Да ты прям как наркоман, из этого, наверное, можно сделать очень много больших музыкальных инструментов, не так ли? Для слонов что ли? 

- Только ты, черт возьми, используешь это, чтобы делать музыкальные инструменты!

Я буду делать кровать! 

«Сам срубил дерево, чтобы сделать себе кровать. Наверное, это будет большой объем работы!» – Чжан Синху был поражен Хань Дуном. 

- А почему не купишь? 

- Нет денег. 

- Почему не сказал раньше. Я мог бы тебе дать взаймы! – проговорил радостно Чжан Синху. 

Но кто мог знать, что Хань Дун отмахнется и холодно ответит: 

- Хорошенько запомни, я больше никогда в жизни не стану занимать ни копейки! 

***

Съемочная площадка. Режиссер снова сделал Ли Шану выговор перед всеми. 

- Твои эмоции не дотягивают до желаемого, сколько раз я уже тебе говорил? Игра лицом – это лишь небольшая часть от целого. Если ты и с такой небольшой частью не справляешься, то как ты справишься с остальным, чтобы все выглядело натурально, реалистично? Ты всегда создаешь впечатление «так себе», всегда играешь так, что если будет хотя бы чуточку хуже того, что ты сыграл, это окажется неприемлемым... 

Агент сделал шаг вперед: 

- Режиссер, разрешите ему передохнуть немного, вы тоже заработались. 

Режиссер нетерпеливо отмахнулся: 

- Брось! Остановимся сегодня на этом. 

Ассистент Ли Шана стояла неподалеку и болтала по телефону, агент, заметив это, стал ругаться: 

- Разбазарилась тут! А ну, быстро принесла полотенце! Совсем никудышная. 

Ли Шан же, наоборот, был спокоен, еще и подразнивал ассистента: 

- О чем болтала? Ты так ярко улыбалась. 

- Я разговаривала о великом провидце, говорят, он может предсказать все, очень многие приходят к нему за предсказанием. 

От слов «великий провидец», сердце Ли Шана заколотилось, он не смел спрашивать напрямую, кто это, лишь небрежно поинтересовался: 

- Разве глава Ван не испытывает отвращение ко всем этим суевериям? 

- Поэтому и говорю, что этот человек очень способный! Даже глава Ван не может его прогнать. Ха-ха-ха... 

Вскоре после возвращения в отель агент зашел в комнату Ли Шана. 

- Я уже проверил, его зовут Хань Дун. 

Услышав это имя, непонятно почему Ли Шан вдруг улыбнулся, его мысли или чувства сложно было понять. 

Тот, кто должен был прийти, все-таки пришел… 

- Я только что посмотрел список актеров, недавно подписавших договоры с компанией, там нет его. Он пробыл в компании более месяца, сменил двух агентов, и все равно никакого результата. За этот же отрезок времени компания интенсивно занималась твоим продвижением. Глава Ван вообще не обращает на него внимания, уйдет он или нет – это еще надо рассматривать, – проанализировал агент. 

Ли Шан очень быстро очнулся, он вспомнил «5 запретных пунктов», о которых говорил Лян Цзин, затем, не удержавшись, воскликнул: 

- С таким характером, как у главы Ван, то, что он смог терпеть Хань Дуна такой срок – это уже заслуживает уважение. 

- Но ты так же должен подумать и об обратном. Каждый его недостаток – это смертоносный элемент, который ограничивает его на пути развития. А каков глава Ван?

Разве мимо его глаза может проскочить хотя бы маленькая пылинка? И если так подумать, твои бывшие друзья по комнате, кто из них не талантлив? Кроме того, не забывай, все, что у него имеется, имеется и у тебя, а то, чего у него нет, есть у тебя. 

Ли Шан замолк и ничего не ответил. 

Агент хлопнул Ли Шана по плечу и сказал: 

- Не думай больше, у тебя совсем другой уровень, твои сомнения только тебя унижают, для тебя в этом нет никакой пользы. 

 

***

На участке земли к востоку от головного офиса Ван Чжундина раскинулась «частная усадьба». Ся Хунвэй, воспользовавшись свободным временем, пришел покормить рыб. Стоя на маленьком мостике, он с высоты трех метров любовался на пруд, деревянные беседки, лебедей… Картина радовала глаз. 

- То дерево тиса, что ты привез из Америки, все еще живо? – спросил Ся Хунвэй. 

Заговорив об этом, Ван Чжундин почувствовал гордость: 

- Когда его привезли, оно чуть не погибло, я несколько раз приглашал лучших экспертов страны, они боролись больше двух месяцев и, наконец, все же спасли его. 

- Ты упорный, если бы это был я, то давно уже выкинул бы дерево. 

- Верно, ведь все твои мысли сосредоточены на том, чтобы возместить убытки с прошлого раза. 

Ся Хунвэй повернулся в сторону Ван Чжундина: 

- Веришь, я сейчас же срублю твое деревце? 

- Если посмеешь сломать хоть одну ветку этого дерева, я отрублю твою руку. 

Глаз Ся Хунвэя дернулся, он бросил весь корм, что был в его руках, в пруд рыбам, холодно хмыкнул и сказал: 

- Тогда я должен отрубить две ветки. 

Эти двое, перебрасываясь шутками, шли в сторону леса, помимо тиса здесь росли еще несколько других пород деревьев. Для ухода за деревьями был нанят человек, и лишь о тисе Ван Чжундин заботился сам. 

- Этому тису триста лет? – снова спросил Ся Хунвэй. 

- Более шестисот, – ответил Ван Чжундин. 

- Настолько старый? И не подумаешь. 

- Дикое тисовое дерево растет очень медленно, за 10 лет вырастает не больше длины пальца. 

- По твоим словам можно предположить, что стоит оно недешево. 

- Когда я покупал, оно стоило 370 тысяч, на данный момент, даже если мне предложат 3 700 000, я все равно не продам. 

В процессе беседы они подошли к надежно защищенному участку земли за забором, открыли небольшую железную дверь и оба одновременно застыли: перед ними торжественно предстал лишь пенек. 

 

Глава 69. Это моя жизненная сила

 

Поскольку тис являлся одним из растений, находящихся под угрозой исчезновения в Китае, государство официально запретило его вырубку или пересадку. Поэтому о потере тиса нельзя было заявить в полицию, все, что они могли – это вести расследование силами компании. 

- В три часа ночи вся система слежения вышла из строя, и только на утро следующего дня была восстановлена. Мы считаем, что вор совершил преступление именно в это время, – отчитался Эр Лэй. 

- Вы смогли найти отпечатки пальцев на мониторах? – спросил Ван Чжундин. 

- Пытались, но не обнаружили отпечатков ни в диспетчерской, ни на видеокамерах наблюдения, ни на железной двери. Не только отпечатков, даже следов ног нет. Я думаю, что воры давно готовились, и все было тщательно спланировано. 

Фэн Цзюнь не удержался и прервал: 

- Украденное дерево ему нужно было вывезти наружу. Через какой выход? Ты уже обдумал это? 

- В это время оборудование наблюдения у ворот работало нормально, была ночь, и выезжающих машин было мало. Мы смогли вычислить несколько машин, но не обнаружили следов перевозки дерева. 

Фэн Цзюнь засомневался: 

- Кроме главных ворот, есть другой выход? У нашей компании по верху ограды повсюду установлена сигнализация, не то что протащить на спине ствол дерева, даже с пустыми руками пройти непросто. 

- Я подозреваю, что дерево до сих пор еще на территории компании, – с первого удара попал в цель Эр Лэй. 

- Раз операция настолько хорошо спланирована, то он непременно просчитал вопрос о перевозке. Я не сомневаюсь в том, что дерево все еще на территории компании, я подозреваю, что в нашей компании кто-то помог ему, – мгновенно среагировал Фэнь Цзюнь. 

Как только они услышали о «предателе внутри», перед мысленным взором троих одновременно, не сговариваясь, промелькнула физиономия одного и того же человека. И кто же еще это мог быть, как не любитель шастать по ночам? (Вы в ответе за тех, кого приручили, силком притащили, теперь вот мучайтесь). 

После этого Эр Лэй серьезно сказал: 

- Может быть, это Хань Дун? 

Не ожидал, что Фэн Цзюнь опровергнет: 

- Человек, который даже еду пытался запаковать и вывезти, если смог спереть ствол настолько ценного дерева, то уже давно бы сбежал с деньгами. Стал бы он еще тут ошиваться? 

- Не думаю, что это он... – присоединился Ван Чжундин. – У него нет причин красть дерево, если у него, правда, нехватка денег или же просто решил напакостить, то он мог бы стащить мои часы. 

Кабинет погрузился в тишину, атмосфера была немного подавленная. 

Первым заговорил Ван Чжундин: 

- Забудьте, идите и займитесь своими делами, обсудим это позже. 

Фэн Цзюнь и Эр Лэй вышли, а Ван Чжундин сразу вызвал Хань Дуна. 

- Зайди в мой кабинет. 

Каждый раз, когда Хань Дун шел к Ван Чжундину, то по дороге он проводил большую подготовительную работу. Рассчитывал, что нужно сделать, чтобы вызвать неприязнь того человека, как вывести из себя... Поэтому каждый раз, когда он встречался с Ван Чжундином, то вел себя несерьезно и распущенно. Не здоровался и даже не глядел на него, а, войдя в дверь, сразу же садился на диван, словно так и должно быть. 

- Через два дня состоится церемония подписания контрактов, ты тоже должен участвовать, подготовь подходящую одежду. 

Ван Чжундин еще не договорил, а Хань Дун уже его прервал: 

- Нету! 

- Если нет, то разве не просто пойти и купить? 

- Нет денег! 

- А где деньги, что тебе выдала компания на необходимые нужды? 

«Еще смеешь говорить мне о деньгах на нужды? – про себя ругнулся Хань Дун. – Да этих денег даже не хватило на то, чтобы я купил себе гвозди!» Сначала он думал, что, изготовив себе кровать самостоятельно, он сможет сэкономить, в итоге, на инструменты и запчасти ушло более 100 юаней, если бы он знал раньше, что так будет, то не стал бы срубать дерево. 

Ван Чжундин знал, что у Хань Дуна нет денег, так что не стал с ним спорить по мелочам, и сказал прямо: 

- В этот раз твой наряд будет обеспечен компанией, в следующий раз ты должен сам все подготовить. 

Глаза Хань Дуна прошлись по кругу, затем он холодно угукнул. 

- И еще, насчет твоего псевдонима, решено оставить настоящее имя, – сказал Ван Чжундин. 

Хань Дун не мог смириться с таким обычным именем: 

- Почему нельзя назваться Хань Ван? (Император Хань) 

- Такое кричащее имя не лучший способ привлечь внимание зрителей. 

- Тогда почему нельзя назваться Николасом Татхагата («Тот, кто пришел», одно из имен Будды)? Одновременно совмещая и европейские, и китайские черты. 

- Почему ты тогда не назвался Николасом-долбоёбом (П.п.: народный китайский мат)? Есть и китайский черты и европейские, а так же есть столкновение вульгарности и изящества, и еще более индивидуально! – сказал Ван Чжундин. 

Уловив соль шутки, Хань Дун снова начал куролесить, он кувыркался на диване и ржал что есть мочи. 

- Ха-ха-ха, Николас-долбоёб... Николас-долбоёб... Николас-долбоёб… Ха-ха-ха. 

Ван Чжундин поначалу еще делал грозное лицо и ругался, затем из-за этого кряканья Хань Дуна, полностью сдался, сказав сдержанным тоном: 

- Ладно, прекращай уже. 

Хань Дуну с трудом удалось остановиться. Ван Чжундин вернулся к главной теме: 

- Я всегда хотел задать тебе вопрос. Имеются у тебя какие-нибудь предложения по направлению развития? Есть предварительные идеи о собственном стиле? Девиз по жизни? 

- А я могу определить себе любой стиль, который хочу? – спросил Хань Дун. 

- Не совсем, зависит от твоей пластичности. 

- У меня нет абсолютно никаких проблем с пластичностью, так что посмотрим, пожелаете ли вы вкладывать в меня деньги. 

- Давай, пока не будем обсуждать это, для начала скажи свои первоначальные мысли? 

Хань Дун подумал, затем ответил: 

- Я выбрал для себя высокомерный и равнодушный образ. 

- Высокомерный и равнодушный? 

- Ну, не такой заносчивый вид, как у Ли Шана, а так, чтобы изнутри распространялась гордость и безразличие. Обычно я буду молчать, словно ценю каждое слово на вес золота, но как только заговорю, то все зрители сразу же будут поражены и упадут в обморок, – хвастливо заявил Хань Дун. 

Если основываться на его поведении в повседневной жизни, ему не подходил такой образ, а спрашивать его о таком было все равно, что искать проблемы себе на голову, так что Ван Чжундин продолжил следующую тему: 

- А что насчет игры, есть какие-то предпочтения или какие-то запреты? 

- Нет никаких запретов. Я не из тех привередливых, кто не принимает игры с поцелуем, а когда нужно сыграть постельные сцены, то ищет дублера. Для чего это? Раз занимаешься творчеством, то нужно уметь отдаться ему, пожертвовать собой ради него! Если актеры не захотят сниматься в таких сценах, отдайте все мне! Сцены с поцелуями, постельные сцены, чем больше, тем лучше. Но если нет, то я тоже не буду жаловаться. 

Только высказав с восторгом все это, Хань Дун начал немного сожалеть: «А не слишком ли я был откровенен? Может, надо было быть слегка искусственным? Только так я смогу его разозлить». 

Ван Чжундин ответил Хань Дуну холодным взглядом: «Ты слишком много думаешь!» 

- Что-то еще? – спросил Ван Чжундин. 

Хань Дун неестественно улыбнулся: 

- Нет, пока только это. 

- Удели внимание своим волосам, – вдруг сказал Ван Чжундин. 

- А? 

- Отрежь свой пучок, пусть будет короткая стрижка. 

Выполнить этот приказ – все равно, что убить Хань Дуна, он немедленно возразил: 

- Нельзя, это моя жизненная сила, я не могу его трогать. 

Ван Чжундин встал и, подходя к Хань Дуну, произнес: 

- Почему нельзя трогать? 

- Я рожден кучерявым, с короткими волосами я ужасно выгляжу, – быстро начал отходить назад Хань Дун. 

Ван Чжундин продолжал теснить его: 

- Для визажистов кудрявые волосы не проблема, это очень легко решить. Но твой пучок чересчур бесит, его непременно надо отрезать. 

- Если ты посмеешь это сделать, я совершу самоубийство! – начал угрожать Хань Дун. 

После такого заявления Ван Чжундину еще больше захотелось притронуться к этим ценным кучерявым волосам. В результате на расстоянии восьми шагов от Хань Дуна он вдруг услышал ужасный крик и увидел, как тот достал из кармана сверло. 

- Я не шучу, если ты посмеешь подойти, я буду бороться насмерть! 

Ван Чжундин помрачнел: 

- Зачем ты носишь с собой это? 

«А?» – Хань Дун мгновенно оцепенел. – «Я притащил с собой инструменты для изготовления кровати?» 

Очень скоро Ван Чжундин обнаружил что-то неладное: три пальца Хань Дуна были заклеены лейкопластырем. 

- Что с твоими руками? 

Хань Дун весь день работал молотком, сверлом, рубанком, так что ему трудно было избежать повреждения пальцев, но он не стал говорить правду, лишь сказал: 

- А что еще? Ножом порезался и все. 

Ван Чжундин хотел подойти поближе и посмотреть, но кто-то постучал в кабинет. 

- Глава Ван, нужна ваша подпись. 

Хань Дун воспользовался шансом и поспешно проскользнул к двери и бежал без оглядки. 

 

Когда он вернулся в общежитие, то увидел на компьютерном столе пару специальных противопорезных перчаток. Повернулся и посмотрел по сторонам: Чжан Синху, с тех пор как начал сниматься, редко бывал дома, свободное время в основном было только у Юй Мина. 

Хань Дун приподнял уголок губ, рисуясь, словно хотел показать всему миру, как он был тронут. 

- Эй, это ты купил мне? – хотя он точно знал, но все равно задал этот вопрос. 

Юй Мин все с тем же холодным выражением на лице не признавался, но и не опровергал. 

Хань Дун бурно проявлял эмоции на людях и сразу терял голову. Не сдержав свое волнение, он подошел поближе и крепко обнял Юй Мина: 

- Отлично, Сяо Юй Мин, у тебя есть совесть, не зря я так хорошо к тебе относился. 

- Ты можешь отойти от меня подальше? 

- Ха-ха-ха-ха-ха… 

 

***

Ночью Ван Чжундин работал сверхурочно, Эр Лэй рядом занимался своими делами и не издавал ни звука. 

- В гримерной остался еще кто-нибудь? – вдруг спросил Ван Чжундин. 

- Внизу, кажется, осталась Ян Ли, чтобы закончить работу, сейчас делает фото для обложки, завтра она должна поехать в Тайбэй. 

- Сходи посмотреть, как у них обстоят дела. Если хватает персонала, то попроси у них одного стилиста. 

Эр Лэй кивнул и только собрался выйти, как Ван Чжундин окликнул его. 

- А еще, приведи Хань Дуна. 

Эр Лэй посмотрел на часы. 

- Сейчас уже больше двух часов, он, скорее всего, спит. 

- Я ждал именно момента, когда он пойдет спать, чтобы действовать, днем он точно не будет содействовать нам. 

- Он не проснется от шума? – начал переживать Эр Лэй. 

- Сейчас он уже спит как мертвый, даже если как-то отреагирует, то только в состоянии лунатизма, – решительно проговорил Ван Чжундин. 

 

Эр Лэю казалось, что он держит в руках не будущую суперзвезду, а просто огромного ребенка. 

Спустя 20 минут Хань Дун вместе со стилистом были на месте, осталось только ждать приказа Ван Чжундина. 

Ван Чжундин посмотрел на глупую физиономию Хань Дуна, который не проснется, даже если пнуть. Стало его слегка жаль, но все равно этот маленький заячий хвостик очень бесил, так что он решительно сказал: 

- Приступай. 

- Хорошо, – стилист попросил ассистента вымыть Хань Дуну волосы. 

Ван Чжундин, увидев, что во время процесса мытья головы Хань Дун совсем не сопротивлялся, смог успокоиться. Выйдя из гримерной, он пошел в сторону своего кабинета. 

В итоге не успел еще сесть в кресло, как раздался звонок. 

- Глава Ван, он... он не позволяет нам стричь, – ассистент стилиста не знал, что и делать. 

- Проснулся? – в ужасе спросил Ван Чжундин. 

- Нет. 

- Раз не проснулся, то плевать, как бы он ни сопротивлялся, позовите еще пару человек, пусть держат его покрепче. 

- Он не дергается... – проговорил ассистент. 

Лицо Ван Чжундина помрачнело: 

- Тогда что? 

- Он... рыдает... 

- Рыдает? – Ван Чжундин не ожидал такого хода событий. 

Ассистент кивнул: 

- Он страдальчески рыдает, мы не настолько жестоки, чтобы отрезать его волосы. 

 

Глава 70. Стрижка

 

Ван Чжундин вбежал в гримёрку и обнаружил, что Хань Дун действительно рыдал в голос. Как и описывал ассистент стилиста, его плач был очень горьким. Он не только обливался слезами, но и орал благим матом: «Эр Да Е», что обескураживало зевак вокруг. (П.п.: Эр Да Е – второй из старших братьев отца, если переводить дословно, т.е. «эр» – два, «да е» – дядя – старший брат отца, с которым Хань Дун жил в детстве).

Во многих местах на севере иероглиф «да е», если легко произносить, означает главный сын в семье. Поэтому Эр Да Е иногда называют Эр Бо. Известно, что Хань Дун вырос в семье Эр Бо, поэтому Ван Чжундин не был удивлен его возгласам.

- Возможно ли, что у него появились какие-то страхи после того, как в детстве он стриг волосы? – предположил Эр Лэй.

Ван Чжундин еще не успел высказаться, как Хань Дун уже вцепился в него, повторяя снова и снова «Эр Да Е», как сумасшедший.

Некоторые люди в страхе за Хань Дуна хотели оттащить его подальше, боясь, что кулачище «Ван Ер Да Е» («второго дяди Вана») тут же заставит его очнуться.

Ван Чжундин не только не оттолкнул его, но, когда Эр Лэй собирался их растащить, остановил того взмахом руки.

Прошло прилично времени, прежде чем Хань Дун успокоился.

Ван Чжундин медленно уложил голову Хань Дуна на прежнее место на диване, сердце на секунду трепыхнулось, в конце концов, он уступил:

- Ладно, не обрезайте волосы, просто приведите в порядок.

Боясь, что Хань Дун снова что-то учудит, Ван Чжундин остался наблюдать за ним.

Это было первый раз, когда Ван Чжундин лично руководил подобной работой. Из-за этого стилист чувствовал прессинг, приходилось одновременно справляться с двумя катастрофами (Хань Дун и Ван Чжундин), можно себе представить степень его мучений.

- Второй ряд волос чуть-чуть укоротите, буквально на три миллиметра.

На лбу стилиста выступили огромные капли пота: «Капельку… Три миллиметра…

Как можно подстричь именно столько, а?»

С трудом вымеряя длину, он услышал, как Ван Чжундин сказал:

- Ты потерял шесть волосков.

- Потерял шесть волосков? – с непониманием переспросил гримёр.

- Ты плохо собрал волосы, и шесть волосинок теперь находятся в третьем ряду.

«Шесть волосинок… Шесть…» – у стилиста мгновенно закружилась голова. – «Какие такие шесть волосинок?!» (у стилиста стресс)

Ван Чжундин уже не мог устоять, чтобы не выхватить расческу и ножницы из рук стилиста.

- Дай, сам сделаю.

- Вы сами сделаете? Это... А вы сможете? – стилист застыл от изумления.

- Мы можем помочь вам? – тут уже ассистенту стало не по себе.

- Ни к чему. И вы все тоже можете идти.

Стилисту и ассистенту пришлось уйти, Эр Лэй тоже вернулся к своим делам. В гримёрной остались только Хань Дун и Ван Чжундин.

Ван Чжундин снова стал расчесывать курчавые волосы Хань Дуна. Неторопливо, начиная от кончиков и поднимаясь к корням, с бесконечным терпением. Он заметил, что волосы Хань Дуна больше похожи на волосы европейцев, чем китайцев. Пушистые у корней, объёмные и упругие кудри. Но имелись и персональные отличия. Например, подавляющее большинство кудрей завивались от корней до кончиков волос. У Хань Дуна волосы завивались только у корней, кончики же были гладкие и послушные. Поэтому расчесывать эту маленькую Катальпу (дерево с пышной кроной) приходилось очень аккуратно.

Если не смотреть в лицо Хань Дуну, а смотреть только на его затылок, то сзади он выглядел очень мило.

- Эр Да Е, – произнес Хань Дун.

Мягкий взгляд Ван Чжундина снова затянуло мглой.

- Эр Да Е, – снова произнес Хань Дун.

Ван Чжундин по-прежнему не обращал на него внимания.

В результате Хань Дун стал кричать снова и снова и невероятно громко.

- Эр Да Е! Эр Да Е!! Эр Да Е!!! Эр Да Е!!!! Эр…

- Если сейчас же не прекратишь орать, веришь, что я обрею тебя налысо? – произнес ледяным тоном Ван Чжундин.

Сразу же Хань Дун тихо зашептал себе под нос, словно монах, читающий молитву:

- Эр Да Е, Эр Да Е.

Ван Чжундин, наконец, понял, почему дядя Хань Дуна позволил его усыновить другим людям. Все потому, что он как дьволёнок – его в любой дом пригласи, так его тут же вытолкают за дверь. Одни беспокойства от такого работника!

Тишина – Хань Дун, наконец, устал бормотать. Шум постепенно превратился в храп.
Оказалось, стилисты зря так сильно переживали. Ван Чжундин не только подстриг волосы, но и сделал это с большим профессионализмом, как будто ежедневно подобным занимался. Он работал с невероятной точностью. Каждый ряд был идеально ровным, словно он работал с линейкой. Хотя волосы были кудрявые, но, после подравнивания, линии получились четкие. Хорошо просматривалась многослойность, и легко можно было собрать волосы в пучок. Довольно искусная работа.

Прямая шея Хань Дуна безвольно склонилась вниз, и голова свесилась на грудь. Ван Чжундин заметил на задней части шеи Хань Дуна ряд тонких волосков. Они росли с двух сторон к середине и напоминали гриву животного. Ван Чжундин провел пальцем – пушистая. Пробормотал:

- Свиная щетинка.

Удивительно, но Хань Дун будто услышал это и хохотнул.

Ван Чжундин пил воду и чуть не подавился:

- Про тебя сказали, а ты еще и хихикаешь?

Хань Дун ничего не ответил. Как будто это хихиканье было лишь совпадением.

Через десять минут Ван Чжундин закончил работу и последний раз причесывал Хань Дуна, когда крепкие руки снова вцепились в него:

- Эр Да Е, дайте немного денежек…

- Я работаю сверхурочно, чтобы подстричь тебя, и должен еще тебе доплатить? – пихнул его ногой Ван Чжундин.

Хань Дун продолжал требовать, а его голос был такой жалобный:

- Эр Да Е, дайте денежек…

- Потом с тобой поговорим, – злобно ответил Ван Чжундин.

Хань Дун все еще не отпускал его и бесконечно бубнил:

- Эр Да Е, дайте немного денег… Эр Да Е, дайте немного денег…

Тело Ван Чжундина ломило от неудобной позы, и он с трудом смог вытащить несколько банкнот и кинуть их Хань Дуну.

Хань Дун быстро забрал деньги и поспешил к двери.

- Ты не будешь стряхивать с себя отрезанные волоски? Если потом будет чесаться, не ищи меня! – холодно предупредил Ван Чжундин.

Хань Дун, не задерживаясь ни секунды, вышел за дверь.

Ван Чжундин вернулся в офис, потому что у него еще остались незавершенные дела.

В связи с предчувствием, что Хань Дун вернется, дела были отложены на некоторое время. Когда Ван Чжундин глянул на время, было уже 4 часа, Хань Дун вряд ли вернется. Так что, разобравшись с бумагами на столе, он принял ванну, собрал все и, наконец, мог пойти и хорошенько отдохнуть.

В результате спустя три минуты как он лег, послышался проклятый звонок в дверь.

Ван Чжундин с мрачным лицом подошел к двери, кровяное давление стремительно поднялось вверх.

Хань Дун, запинаясь, произнес:

- Шея ужасно колется.

- …

 

***

Хань проснулся на следующее утро, чувствуя боль в области шеи и плеч, а когда расчесывал волосы, болело еще сильнее. Кстати, сегодня пучок из волос получился неожиданно стильным. В прошлом всегда торчало несколько волосков. А сегодня все было необычайно аккуратно, подчеркнуто объемно, что мгновенно способствовало исцелению Хань Дуна.

Во время завтрака Юй Мин спросил:

- Твоя деревянная кровать закончена?

- Каркас уже сделан, сегодня продолжу работу.

- На мой взгляд, осталось много материала, – добавил Юй Мин.

- Будь спокоен, ничего лишнего не останется. Я уже давно все распланировал. Сначала закончу кровать, а потом изготовлю деревянную бадью, в которой можно принимать ванну. После готовой бадьи неплохо бы сделать деревянный тазик. После тазика думаю сделать деревянную чашку. После деревянной чашки можно сделать пару деревянных палочек для еды. После палочек для еды еще можно сделать коробку зубочисток. Даже если останется стружка, то из неё же можно будет изготовить поделки, верно?

Юй Мин, хоть и не умел искусно выражать свои мысли, но по глазам было видно, что он очень ценит гений Хань Дуна.

- Я также могу сделать несколько декоративных фигурок. Если кто-то мне понравится, то подарю это тому человеку, – Хань Дун заметил, что Юй Мин посмотрел на него, и сразу с улыбкой произнес. – Не беспокойся, и тебе будет одна.

Юй Мин ничего не ответил, встал, сходил в свою комнату и вернулся с банкой консервов.

Хань Дун внимательно присмотрелся: «Это не те ли вкуснейшие консервы, что были у Ван Чжундина?» Этот вкус невозможно забыть, но в супермаркетах их не найти.

- Где ты это купил? – быстро спросил Хань Дун.

- Я не покупал, друзья прислали.

- Ты спрашивал друга, где он их купил?

Юй Мин долго молчал, прежде чем сказать:

- Это консервы для военных, их не продают гражданским.

Возможно, если бы речь шла о Ван Чжундине, то Хань Дун ни секунды бы не сомневался в этих словах. Но слышать, что у Юй Мина есть такие друзья, было очень неожиданно. Поскольку он родом из обычной семьи, плюс к этому не силен в общении, то где он мог найти таких друзей?

Если хорошенько подумать, придя в компанию, Юй Мин ни у кого не нашёл поддержки, к тому же, после прихода в компанию он только и делает, что каждый день занимается собственным долголетием.

- Ты же не содержанка? – вдруг выдал Хань Дун.

В глазах Юй Мина не было ни грамма волнения, он произнес по-прежнему безразлично:

- Сам ты содержанка.

Хань Дун немного поразмыслил, тоже верно, какой «папик» станет каждый день запирать в душной комнате?

Хань Дун не устоял перед соблазном, схватил палочками кусок свинины и отправил в рот. Это, действительно, очень вкусная вещь. Вызывает самые положительные эмоции.

- Вчера мне снился мой дядя, – заговорил Хань Дун.

Юй Мин всегда был хорошим слушателем, потому что он никогда не открывал рот, чтобы прервать других.

- В тот год мне исполнилось восемь лет. У дяди снова родился ребенок – это была девочка. В доме уже было двое детей, меня хотели отдать другой семье. Я до сих пор отчетливо помню: я спал ночью, а дядя подошел ко мне и сказал, что хочет побрить меня и отправить в другой дом. Тогда я плакал и умолял дядю, но он уже решил отослать меня куда подальше. Затем я ухватился за дядины ноги и просил его дать мне немного денег. Ты знаешь, сколько он мне дал? – он сунул руку в карман и вынул пять юаней. – Я только этого достоин, да?

Юй Мин указал на карман Хань Дуна:

- Разве это не пятьсот?

- Я просто использую аналогию; я взял эти пять юаней и убежал, а мой второй дядя побежал следом. Я… Что??? – Хань Дун посмотрел на 500 юаней в своих руках. – Откуда эти деньги?

Юй Мин ответил выразительным взглядом: «Ты не знаешь, тогда откуда я могу знать?»

 

Глава 71. Холодный прием

 

Хань Дун насторожился, когда увидел, что ему звонит Эр Лэй.

- Твой новый костюм готов. Найди время прийти взглянуть на него.

- Хорошо, я приду.

Повесив трубку, Хань Дун спросил у Юй Мина:

- Послезавтра будет церемония подписания договора. Ты придешь?

- Я занят в этот день, – ответил Юй Мин.

Хань Дун не мог взять в толк:

- Ты только и делаешь, что целыми днями ходишь туда-сюда по своей комнате! Раз ты вступил на этот путь, то должен иметь смелость продвигать себя. Вот ты сам подумай, в тебе самом нет ничего особенного. Если ты не воспользуешься этим шансом чтобы выйти в свет, то что останется делать? Ждешь, когда к тебе придут и поднесут все на блюдечке с голубой каемочкой?

Юй Мин оставался непоколебим, продолжая есть плюшки.

- Ты не получил приглашение? Если нет, то я пойду туда и попрошу Ван Чжундина выслать тебе одно.

- Незачем, – ответил Юй Мин.

Хань Дун был на грани отчаяния:

- Ты, в конце концов, подписывал контракт с сестренкой Цзяо или нет?

Юй Мин покивал головой.

- Тогда почему она плюет на тебя?

Юй Мину было ни холодно, ни жарко:

- Должно быть она занята.

- Занята? Кем занята? Чжан Синху? Ты посмотри на него и посмотри на себя! В чем Чжан Синху лучше, по сравнению с тобой? Разве не просто в том, что он слаще на словах, чем ты? Если бы у тебя было хоть чуть-чуть его EQ, то не пришлось бы сейчас переживать!

(EQ – коэффициент эмоционального интеллекта: коммуникабельность, умение ладить с людьми)

- Даже если мой EQ ниже, у меня, по крайней мере, есть кровать!

Хань Дуна как будто в позвоночник кольнуло, он резко встал:

- Бля, я сейчас все твои консервы сожру за это!

После такого суматошного завтрака Хань Дун пошел к Эр Лэю.

- Надевай это, посмотрим.

Хань Дун думал, что Ван Чжундин подготовит ему костюмы, подчеркивающие мужественность. Но, в результате он получил просто модную одежду, несмотря на ее винтажный стиль. Это был новый для Хань Дуна стиль, но все равно он был очень доволен. И подгонка была идеальной. Трудно устоять перед такой одеждой.

- Что не говори… У Ван Чжундина есть вкус, – не отрицал Хань Дун.

Эр Лэй воскликнул, как сумасшедший фанбой:

- Конечно, у Ван Чжундина великолепный вкус.

Хань Дун засмотрелся на отражение красивого и непринужденного парня в зеркале.

Затем, ткнув в зеркало, спросил Эр Лэя:

- Я, наверное, настолько красив, что тебе завидно? Ты, возможно, хочешь сейчас ударить Ван Чжундина за то, что сделал меня таким?

- Я не хочу бить его, я хочу ударить тебя, – ответил Эр Лэй.

Хань Дун разразился хохотом. Снова перевел взгляд к зеркалу. В районе ключицы он заметил эмблему на одежде, похожую на букву М, и сразу ощутил ее оригинальность:

- Макдональдс теперь еще и одежду шьет?

- Это EV&SU.

- А-а… Ладно.

Через некоторое время Эр Лэй снова обратился к Хань Дуну:

- Нравится стрижка?

Стрижка? Хань Дун неосознанно провел по своим волосам. А что, что-то изменилось?

- Ван Чжундин самолично подстриг тебя, – сказал Эр Лэй.

«Когда это он делал стрижку? И когда спрашивал моего разрешения?! Определенно, вчера вечером…» – У Хань Дуна душа запылала гневом. – «Твою мать! Он напал на меня, пока я спал!»

Некогда было собирать одежду. Хань Дун, возмущенный, широкими шагами устремился в офис Ван Чжундина. В результате Ван Чжундин даже не открыл ему.

Стоило лишь раз подумать о Хань Дуне, в голове Ван Чжундина сразу всплывала картина бесчисленного количества маленьких спутанных волосков. Прошлым вечером он губкой стряхнул волосы с шеи Хань Дуна, обнаружил, что еще несколько остались чуть выше. Сначала он не хотел разглядывать, но его обсессивно-компульсивное расстройство* думало иначе. Он должен был расправиться с этими мелкими волосками и только тогда мог успокоиться. Волоски были как раз в том месте, где росла «свиная щетинка», и смешались с ней. Тут нужно было иметь острое зрение, чтобы пинцетом отобрать каждую волосинку. Выбрав волоски до конца, он посмотрел на пушистую щетинку на шее Хань Дуна, и в тот момент ему просто захотелось взять нож и нафиг все сбрить! (* Обсессивно-компульсивное расстройство характеризуется наличием навязчивых мыслей (обсессий), на которые человек отвечает определенными действиями (компульсиями)).

 

Хань Дун пять раз подряд нажал на звонок, прежде чем услышал звук отпирающегося замка.

Из-за присутствия охраны у порога Хань Дун не осмелился слишком наглеть. Ему хотелось сохранить всю злость для единственного человека, а потом атаковать его.

В итоге он разгоряченный ввалился в кабинет и обратил внимание, что у Ван Чжундина мрачное выражение лица и темные круги под глазами. Хань Дун сразу поджал хвост. Обе руки были засунуты в карманы, подбородок опущен, одна только поза выдавала напряжение. Хань Дуну не удалось сдержать фразу:

- Это… Надел новый костюм.

Ван Чжундин даже не поднял голову на звук.

Хань Дун был недоволен. «БЛЯ! Это же ты выбрал костюм. Хоть бы взглянул!»

Думая так, Хань Дун все же льстиво заговорил:

- Взгляни сюда и скажи своё мнение.

- Если ты чувствуешь себя комфортно, то все в порядке, – так и не поднял головы Ван Чжундин.

Хань Дун снова начал браниться в душе: «Какого черта? Ты не осмеливаешься взглянуть на меня! Боишься не сдержаться и наброситься на меня? Если это в самом деле так, то я прощаю тебя!»

- Это ты подстриг мои волосы? – Хань Дун, наконец, нашел в себе силы, чтобы задать этот вопрос.

- Да, это я сделал, а что? – голос Ван Чжундина был равнодушным.

«Хань Дун, ты слышал? Он бросает тебе вызов, покажи ему, что к чему! Ты же только недавно был таким решительным! А теперь сдулся, это совсем не по-мужски! Зря ты живешь на свете...» – Хань Дун сам себя подбадривал, подбадривал, пока самому не надоело. – «Твою мать! Почему все так получилось? Ну и что, что подстриг?»

- Ничего, очень красиво, в следующий раз обращусь за помощью, если понадобится.

Договорив, Хань Дун скривился так, словно у него запор. «Зачем я вообще открывал сегодня рот? Зачем вообще вышел из дома без подзарядки?»

- Что-то еще? – пророкотал голос Ван Чжундина.

Хань Дун думал долгое время, затем вынул из кармана пять сотенных банкнот.

- Это ты дал мне эти деньги?

- Ты их попросил, – ответил Ван Чжундин.

- Стоило мне только попросить, и ты сразу дал? – снова поинтересовался Хань Дун с наглым видом.

Терпение Ван Чжундина было на исходе.

- Ты слышал, как я звал второго дядю? Вот уж не думал, что ты так охотно воспользуешься случаем, чтобы полапать! Ха-ха-ха… Если это так, то я не верну тебе эти деньги. Это будет оплата.

- Убирайся! – в конце концов, Ван Чжундин издал устрашающий рык.

Хань Дуна всего, от макушки до пят, затрясло от шока. Ничего не сказав, он развернулся и ушел. Все грубые выражения вылились на обратном пути: «Твою мать! Кто тебе позволял выделываться передо мной? Погоди, вот буду холоден с тобой, тогда помаешься от горя».

 

***

Вернувшись в общежитие, Хань Дун внутри так полыхал от злости, что еще немного, и вся древесина, что была в комнате, загорелась бы.

Юй Мин собирался пойти на обед, когда услышал через стену оглушительный звон металла, словно раскалывают предметы. Он пошел посмотреть. Непохоже, что там кто-то колол дерево – звук был другим.

- Все нормально? – спросил Юй Мин.

- Моему сердцу плохо, – горько ответил Хань Дун.

- Сердцу плохо, но зачем тогда ты колешь дерево?

- Я не знаю, просто почувствовал, что мне плохо и тянет все расколоть!

Юй Мину нечего было сказать, и он уже хотел уйти.

- Стой! – зло крикнул Хань Дун.

- Зачем? – Юй Мин обернулся, взгляд его был равнодушным.

- Почему ты не спросил, отчего я недовольный?

- А зачем мне спрашивать?

Внутри Хань Дуна разгоралось пламя:

- Ты и этот Ван Чжундин – два гаденыша!

- Ван Чжундин? Директор Ван? Что с ним? – не понял Юй Мин.

Хань Дун злобно сплюнул на пол и передразнил в ответ:

- Что с ним?! Я ему приглянулся! Он преследует меня! Этот чертов придурок совсем бесстыжий! Ты видишь этот костюм?! Я сопротивлялся, говорил, что не хочу, но он не слушал и подарил его мне! Я попирал его ногами, а он все равно не отпускает меня, сам подумай, насколько этот человек низок?

- Я не считаю его низким, – заговорил Юй Мин.

- А что тогда? Он ослеплен страстью? Настолько целеустремлен? Вздор!

- Нет, – ответил Юй Мин. – Проблема в IQ.

Лицо Хань Дуна застыло, а брови быстро взлетели вверх:

- Ты хочешь сказать, что тебя радует, что с моим IQ какие-то проблемы?

Юй Мин снова опроверг сказанное:

- Нет, я просто хочу сказать, что с твоим IQ есть проблемы.

- ….! – Хань Дун.

Не успели два человека поссориться, за дверью раздался звук шагов, а затем знакомый голос.

- Дунцзы, Дунцзы, ты здесь?

Хань Дун, отложив инструменты, вышел и увидел, как у двери Юй Мина стоит, озираясь вокруг, Ли Шан.

- Эй, здесь! – крикнул Хань Дун.

Ли Шан повернулся и увидел Хань Дуна. Сначала они крепко обнялись, а затем, изобразив гнев, Ли Шан стукнул обоими кулаками Хань Дуна по груди.

- Ты переехал сюда и не сообщил мне об этом!

- Я просто видел, что ты занятой человек, – расхохотался Хань Дун.

- Брось, к чему такие формальности, как долго ты здесь? – Ли Шан протянул Хань Дуну сигарету.

- Не помню точно. Вроде около месяца, – Хань Дун сделал затяжку.

- Какой же ты бессовестный! – подшутил над ним Ли Шан.

- Мне просто повезло, зачем принимать все близко к сердцу, – Хань Дун не обратил на насмешки никакого внимания.

- Как это повезло?? Ты сидел у входа в киностудию пять лет, нелегко это выдержать! И ты здесь, теперь мне больше не придется постоянно переживать за тебя, – сказал Ли Шан, и это действительно было так.

Хань Дун рассмеялся, ему нечего было сказать.

- Точно, ты подписал договор? – наконец спросил Ли Шан.

Хань Дун, каким бы ни был безалаберным, но он знал, что к чему.

- Не подписал, а что?

Ли Шан выглядел вдохновленным:

- Я как раз знаю одного агента, у нас неплохие отношения. Сейчас у него только два подопечных, если ты захочешь с ним связаться, то могу помочь.

Хань Дун почувствовал глухое недовольство: «Если я, блядь, встречусь с ним, то не дам тебе умереть страшной смертью что ли?»

- Я не буду продавать себя, понятно? Теперь у меня есть шансы напрямую подписать контракт со съемочной группой. И я буду принадлежать только себе, – ответил Хань Дун. (Он имеет в виду, что не хочет подписывать контракт с продюсерской компанией, а только напрямую со съемочной группой, а сам будет свободным актером).

- Это тоже верно, – Ли Шан покивал головой.

Юй Мин неторопливо вышел из комнаты Хань Дуна.

Ли Шан заметил Юй Мина, и в глазах сверкнуло удивление. После того как Юй Мин вошел в комнату, Ли Шан еще долго пристально смотрел в ту сторону.

- Что с тобой? – спросил Хань Дун.

- Ничего. У меня еще остались дела, я должен идти, – Ли Шан уже пришел в себя.

- Ладно, поговорим в следующий раз, – Хань Дун помахал рукой.

Проходя мимо комнаты Юй Мина, Ли Шан снова покосился на дверь и пробормотал:

«Странно… Как может Юй Мин жить здесь?»

Вернувшись к машине, Ли Шан обратился к помощнику:

- Поможешь навести справки про Хань Дуна и Юй Мина, которые здесь живут? Кто их агент.

- Хорошо. Не вопрос.

 

Глава 72. Добрый самаритянин

 

На следующий день Хань Дун не выходил из дома, один сидел в комнате и что-то колотил.

Когда начало смеркаться, Юй Мин, проходя мимо, заглянул внутрь и увидел, что кровать почти готова, осталось только ее покрасить. Хань Дун был занят весь день, он так устал, что его ноги подкашивались, но он все равно собрался выйти, чтобы купить краску.

- Куда ты так торопишься? Не можешь просто еще пару дней поспать на диване?

Хань Дун отмахнулся:

- Ты не понимаешь, вчера я сам себе предсказал, что у меня с этой кроватью нет судьбы. Если я не потороплюсь, то даже один раз не смогу на ней поспать, – сказав это, он быстро вышел.

В итоге, не прошло и 10 минут, как Хань Дун вернулся с пустыми руками.

Выражение лица было немного натянутым.

- Почему не купил? – спросил Юй Мин.

- В магазине напротив слишком дорого продают, литр стоит 300 юаней. И потом, угадай, что! Наша компания имеет долю в сети этих магазинов, не ожидал, что я все это время делал все ради блага семьи Ван. Бля, не могу я покупать там, пойду лучше на рынок куплю, – ответил Хань Дун.

- Тогда почему ты вернулся?

- За проездным.

- Ну, как я считаю, отсюда до рынка не так уж далеко, можно было поймать такси.

От жадности у Хань Дуна брови на лоб полезли:

- Запомни, я никогда не стану тратить зря ни копейки.

-... – Юй Мин.

 

В результате, двумя часами позже, Хань Дун вернулся, и опять с пустыми руками.

- Почему не купил?

- Час пик, не протиснуться в автобус, а когда я смог протиснуться, то магазин закрылся.

- ...

 

***

На следующий день в центральном офисе в Пекине состоялась церемония подписания контракта.

Все руководители компании Чжундина присутствовали там, а также были известные режиссеры и высокопоставленные лица, друзья И Лу тоже прибыли поддержать ее, в холле было светло и ярко, на красной ковровой дорожке появились знаменитости.
Ли Шан оделся очень красиво и выглядел настолько ярко, что даже затмил Фан Юнь рядом с ним. Особенно притягивали к себе взгляды его длинные ноги, выгодно подчеркнутые обтягивающими штанами в светлых тонах. 

Фан Юнь нашла свое место, Лян Цзин  же потащил Ли Шана к Ван Чжундину и режиссеру Хэ Дао.

Режиссер Хэ Дао был одним из лучших режиссеров страны, а также режиссером проектов, которые Ван Чжундин ставил на первое место для инвестиций. Он и Лян Цзин сотрудничали в  трех проектах, так что их дружба не была поверхностной.

Режиссер Хэ Дао улыбался Лян Цзину, шутя:

- Это твой новый любимчик?

Лян Цзин сначала взглянул на Ван Чжундина, и только затем ответил:

- Режиссер Хэ Дао, Вы неверно сказали, он не мой любимчик, а главы Ван. Глава Ван главный здесь, а я, так, просто прохожий.

- Ха-ха-ха-ха... верно, верно. Это должен быть глава Ван, глава Ван, – режиссер Хэ Дао говорил и смеялся, при этом не забывал поглядывать на Ли Шана, оценивая того. По его глазам было видно, что он наслаждается происходящим.

- Этот паренек неплох, есть мужественный дух, нет страха сцены!

Ван Чжундин давно не встречался с Ли Шаном и сейчас был вполне доволен, в этот раз Ли Шан выглядел намного лучше.

- Как идут съемки? Хорошо? – спросил Ван Чжундин.

- Да, все идет как надо, все в съемочной группе очень поддерживают меня, – кивнул Ли Шан.

Ван Чжундин слышал про то, как режиссер фильма оскорбил и унизил Ли Шана. На данный момент Ли Шан молчал и ничего про это не рассказывал, возможно, потому что он не стал обращать на это внимания, а возможно, потому что боялся, что Ван Чжундин начнет сомневаться в его актерских способностях. В целом, его нынешнее поведение было достойно похвалы. Если бы на его месте был Хань Дун, то в режиме лунатика он бы задушил того режиссера.

Как только вспомнил о Хань Дуне, глаза Ван Чжундина сразу метнулись в сторону двери, но не обнаружили Хань Дуна. «Куда опять этот мелкий сбежал?»

Хань Дун и так был медлительным, а уж, коль сегодня такой большой прием, он особо проявил свою медлительность. Не стал тратить деньги на такси, не стал ждать автобуса, поэтому потратил на дорогу много времени.

Когда Хань Дун показался у двери центрального офиса, то все уже сели за столы.

Тем не менее, Хань Дун взглянул на запад, затем на восток, встретился с кем-то  взглядом, остановился, чтобы поболтать с этим человеком. Он не спеша, прошел первый этаж, в результате, когда дверь лифта только открылась, к нему выбежала плачущая маленькая красотка, и он снова остановился.

- Он снова... перед... всеми... руга... ругал меня... это он заставил меня красиво одеться...  лучше, чем обычно... а-а-а-а-а-а-а.

Маленькая красотка рыдала в голос, Хань Дун потратил кучу времени, чтобы расслышать то, о чем она там говорила.

Эта девушка являлась актрисой компании «N», она прошла трудный путь за несколько лет, и только сейчас смогла занять более устойчивое положение. Для начала она вошла в съемочную группу и играла во второстепенных ролях, и в этот раз пришла на церемонию подписания договора тоже с группой. Так как она не хотела показаться скрягой, то заняла денег, чтобы купить наряд и украшения на 20 тысяч юаней. В итоге, из-за того, что она оделась лучше, чем другие актеры в группе, заместитель режиссера ее отругал и выгнал вон. 20 тысяч потрачено зря, а она не смогла даже ступить на край красной ковровой дорожки.

На самом деле, такие происшествия часто случаются в шоубизнесе, и обычно, никому нет до этого дела, но Хань Дун был самым твердолобым человеком в столице, да и слишком уж помешанным на справедливости, поэтому, как он мог позволить такой красавице рыдать?

Без лишних слов Хань Дун неторопливо достал небольшую, вырезанную из дерева, розочку, которую он собирался подарить главной героине сегодняшнего приема – И Лу. В итоге, он преподнес ее маленькой красотке, и не забыл ласково провести тыльной стороной руки по ее нежной спинке, сказав при этом в стиле героев мыльных опер:

- Глупышка, только и умеешь, что реветь.

- Да, кстати, как тебя зовут? – спросила красотка.

Хань Дун ничего не ответил, поднял указательный палец и помахал, словно показывая «тебе не нужно знать, кто я».

Маленькая красотка, выйдя из здания, обнаружила, что на лепестке розы написан номер Хань Дуна.

 

Когда Хань Дун дошел до зала, то церемония подписания уже началась.

- Чего еще шляешься по красной дорожке? Не видишь, ее уже убирают? – заворчал недовольно охранник.

Хань Дун тоже пришел в раздражение:

- Тогда ты должен пропустить меня внутрь.

- Можешь войти, но иди через маленькую дверь сбоку, главное, чтобы не мешал президенту и главам!

Поэтому Хань Дуну пришлось войти таким унизительным путем.

Хотя он вошел очень тихо, но двое его все же заметили.

Излишне говорить, что Ван Чжундин сразу же заметил Хань Дуна, как только тот вошел в дверь, и еще немного, и его взгляд бы содрал с Хань Дуна кожу. Однако, Ли Шан тоже был крут, его глаза все это время были обращены на сцену, но он мгновенно заметил Хань Дуна.

«Странно... как он здесь оказался?» – Ли Шан никак не мог этого понять. – «Разве не говорили, что на этой церемонии могут присутствовать только те артисты, которые подписали договор с компанией?»

- А сейчас, приглашаем на эту сцену главу Ван.

Ван Чжундин вышел на сцену под аплодисменты, взял подарок с подноса, который держала одна из помощниц,  и церемонно передал И Лу.

- Я, от лица компании «Zhong Ding Movies & Television Company» и всех ее сотрудников, приветствую тебя.

Персонал помог И Лу открыть подарок, внутри были сияющие часы, из тех,  что коллекционировал Ван Чжундин. Но чтобы подарить кому-то часы, которые ему настолько нравятся, – такое было впервые.

- Спасибо, спасибо...

Когда ведущий позволил И Лу  произнести свою речь, она была настолько тронута, что чуть не разрыдалась.

- Как смущает… я немного...

Фан Юнь, сидя внизу, фыркнула, у нее был крайне бледный вид. Ли Шан протянул ей руку, она ухватилась за нее и вонзила ногти так, что проступила кровь, но он не издал ни звука.

Кроме нее фыркнул еще и Хань Дун.

«Подумаешь, получила какие-то часы, и надо было настолько растрогаться? Зря я тебя  раньше считал богиней.  В том кабинете несколько тысяч таких часов, а может быть, они все в будущем станут моими, мне что, тоже нужно так переживать и рыдать, как ты?!»

Церемония закончилась, Ван Чжундин вышел мрачный, Фэн Цзюнь шел позади:

- Этого Хань Дуна ничем уже не возьмешь! Поначалу у меня не было положительных эмоций к Ли Шану, но с тех пор, как появился этот, мне с каждым днем все больше кажется, что Ли Шан красив и приличен!

- Не говори больше, стоит подумать о нем, и у меня начинается головная боль, – произнес  холодным тоном Ван Чжундин.

Фэн Цзюнь сразу же догадливо захлопнул рот.

Дойдя до выхода, они обнаружили, что многие актеры еще стоят и ждут машины. И в этот момент, откуда ни возьмись, появился нищий старик в рваной одежде, он держал разбитый стакан и, проходя мимо каждого актера, очень жалобно молил. Но никто не обращал на него внимания: одни просто опускали голову и играли с мобильным, другие же притворялись, что смотрят в другую сторону, или же его останавливали менеджеры, которые боялись, что он может испачкать их одежду...

В этот момент Хань Дун подошел, достал больше 10 юаней из кармана и незаметно отдал ему.

Многие звезды перед камерой готовы были отдать несколько миллионов, но никто не готов был за камерой дать даже несколько юаней.

Никто бы не подумал, что такой человек, как Хань Дун, который пришел на банкет лишь наесться до тошноты, единственный был готов отдать деньги.

Эта картина растрогала Ван Чжундина. Он был поражен не меньше, чем в тот раз, когда увидел свое черно-белое фото.

Хань Дун не только отдал деньги, но еще и заботливо, не брезгуя стариком, подошел поближе к его уху и прошептал:

- Я тоже этим занимался когда-то, понимаю, как тебе нелегко...

Старик сначала был в шоке, но потом крепко схватил руку  Хань Дуна и принялся благодарить.

- Не ожидал, что смогу встретить здесь коллегу...

Фэн Цзюнь не удержался и пробормотал:

- Не знал, что он может быть таким милосердным.

Администратор вмешался:

- У него, и правда, добрая душа, только что одну девушку выгнали из зала, никому не было до нее дела, и только он ее утешил.

- Неужели он опоздал из-за этого? – Фэн Цзюнь посмотрел в сторону Ван Чжундина, тот переменился в лице.

- Мне кажется, что он просто имел свои виды на эту девушку, – сказал честно Эр Лэй.

Но администратор опроверг это:

- Сначала я тоже так думал, но затем услышал, как та девушка спросила, как его зовут, но он просто ушел, ничего не сказав. Сейчас таких людей мало, особенно в этой среде, так что вам стоит его ценить.

Хань Дун и его «старик-коллега» поговорили, и только он собрался повернуть к автобусной остановке, как услышал «бип». Посмотрел, а это машина Ван Чжундина.

- Залезай, – сказал Ван Чжундин.

Хань Дун притворился, что не слышит.

Ван Чжундин тут же вышел из машины и затолкал Хань Дуна внутрь.

И эту картину увидел Лян Цзин, который только вышел из здания и теперь стоял с изменившимся лицом.

 

Глава 73. Никуда он не денется

 

Пока машина ехала, Хань Дун, никого не замечая вокруг, играл в игрушку на своём навороченном телефоне. Ван Чжундина ужасно нервировал этот парень, сидящий рядом, уткнувшись в телефон. И вскоре, не выдержав, он остановил машину.

- Отдай, – произнёс Ван Чжундин.

Хань Дун тут же спросил настороженно:

- Зачем? Хочешь посмотреть на фото меня обнаженного, да?

Ван Чжундин без объяснений ухватился за телефон и стал вырывать из рук Хань Дуна, чтобы удалить из него все данные вместе с фотографиями. А когда телефон, наконец-то, оказался в его руках, то просто открыл автомобильное окно и точным броском отравил его в кузов мусоровоза.

Хань Дун всегда страдал заторможенной реакцией, поэтому в такой момент он мечтал лишь о том, чтобы остановить время. Но единственное, что он мог – смотреть, как телефон вылетает в окно.

- Зачем ты выкинул мой телефон?!

Ван Чжундин безразлично ответил:

- Фирма может выдать тебе новый телефон и новый номер.

- А тот-то, зачем нужно было выбрасывать?! Ты выдашь мне новый. Отлично! А старый я бы мог продать!

- Я боялся, что ты и новый продашь.

Хань Дун поскрёб щеку: «Замечательно. Думает, что хорошо знает меня…»

Через некоторое время Ван Чжундин вынул из кармана свой кошелёк, вытащил оттуда дюжину выигрышных билетов и помахал ими перед носом Хань Дуна:

- Это твоя премия за этот месяц. Возьми.

- Это мне компания доплачивает или ты? – сразу же спросил Хань Дун.

На этот вопрос ответил Фэн Цзюнь:

- Компания одинаково хорошо относится к новичкам. Никто не может пользоваться привилегиями, поэтому больше не задавай таких вопросов.

- Раз так, тогда не мог бы ты дать мне ещё немного консервов?

Ван Чжундин некоторое время просто молчал, обдумывая вопрос, а потом сказал:

- Каких консервов?

- Тех, которыми ты накормил меня в прошлый раз в офисе. Они – настоящее объедение.

Слова похвалы лились из уст Хань Дуна, а водитель и сидящий с ним рядом человек остолбенели. «Еда в офисе? Когда это Ван Чжундин разрешал кому-то есть в своём кабинете?»

- Консервы нельзя! – категорически ответил Ван Чжундин.

- Почему это нельзя? – не сдавался Хань Дун.

- Потому что ты не сможешь их открыть.

Непонятно, была ли причина в том, что Хань Дун лишился шестого пальца, но всякий раз, когда он тянул за колечко на крышке банки, оно 9 раз из 10 просто отрывалось. Однако он упорно не хотел признавать своих ошибок.

- Как ты узнал, что у меня не получается открывать консервные банки?

«Чепуха, я задержался допоздна, вскрывая тебе больше 20-ти консервных банок…».

Ван Чжундин сидел молча с чопорным лицом.

- Останови машину, – неожиданно произнёс Хань Дун.

- Что ты задумал? – не сбавляя скорости, спросил Эр Лэй.

- Не твое дело. Останови машину, – Хань Дун взволнованно выпрямился.

Ван Чжундин гордо вздёрнул подбородок, давая Эр Лэю знак остановиться на обочине.

Хань Дун вылез из автомобиля и помчался в ближайший магазинчик, купил банку рисовой каши и сразу вернулся обратно. Он уселся на сиденье и сконцентрировал все внутренние силы в указательном пальце, подцепил колечко на банке и зашептал про себя: «Должно получиться… обязательно получится… всё получится…».

Чпок!

Банка открылась.

Хань Дун, ну что за красавец, такой радостный, с улыбкой до ушей! Он воспользовался талантом, данным ему от бога – самовлюбленностью, и всем своим внешним видом как бы говорил: «Сейчас я улыбаюсь вам прямо в лицо, председатель Ван. Немедленно смягчите своё сердце». Потом, не говоря ни слова, медленно поднес крышку к глазам директора Вана и покачал её из стороны в сторону, заставляя поблёскивать жестяные бока:

- Этого тебе достаточно?

Конечно, достаточно. Ван Чжундин посмотрел на Хань Дуна, словно на ребёнка с дефектом умственного развития:

- Эр Лэй, проверь, сколько запасов в наличии. Если достаточно, то оправь ему несколько банок из прошлой партии.

Бестолковый план Хань Дуна оказался успешным. Набивая живот рисовым пудингом, он поглядывал на человека рядом. Хань Дун хотел увидеть выражение лица Ван Чжундина, когда тот не сможет скрывать свое раздражение, но в итоге, лишь «разглядел» свое собственное смятение.

«Бля! Почему мне кажется, словно он стал ко мне ближе?»

«А ещё… Ну, как я мог так обрадоваться? Он согласился отдать мне банки, и только не говорите мне, что из-за этого поощрения я так радуюсь! Разве я не радуюсь только тогда, когда он меня бьет и пинает? Но в прошлый раз, когда он меня отругал, что я сделал? Я, бля, как дурак, пошел колоть дерево!!!»

Ужас, кошмар… В сердце Хань Дуна загудел сигнал тревоги. У него тут же включилась функция промывания мозгов: «Как давно ты не издевался над Ван Чжундином? Нельзя так продолжать, ты же не собираешься плыть по течению прямо к своей смерти?»

 

***

Церемония подписания договора закончилась. Ли Шан с Фан Юнь за компанию отправились в её квартиру, расположенную в престижном районе международного торгового центра CBD – большой дом в сотню квадратных метров и с роскошной внутренней отделкой.

Как только Фан Юнь ступила за порог, то сразу устроила истерику. Больше десяти чашек из чайного сервиза полетели на пол и разбились вдребезги, она и глазом не моргнула.

Даже этот порыв не смог успокоить Фан Юнь, она направилась в ванную. Ли Шан поспешил остановить её, но Фан Юнь словно обезумела:

- Ублюдок! Слышишь меня? Лучше оставь меня в покое!

Но, вопреки угрозам, Ли Шан продолжал крепко держать Фан Юнь. Его взгляд был твёрдым, но эта твёрдость не касалась чувств, а лишь трезвого холодного рассудка.

- Почему она только вернулась и сразу наслаждается всеми благами? Я так долго работаю в компании, и что директор Ван дал мне?

Ли Шан утешал ее спокойным голосом:

- Подарить часы – это лишь формальность, это не имеет значения. Сама подумай, разве глава Ван сам не признался перед всеми, что стоит только появиться полнометражному проекту, и самой подходящей кандидатурой будешь ты?

- Само собой, так как И Лу тогда не было! Если бы она не уходила, эти роли не достались бы мне! Все, что я имею сейчас, это благодаря моему труду! А что она? Да что она может, кроме как подлизываться к главе Ван?

- Коротким путем можно пойти лишь в определенный момент, таким путем не пройдешь всю жизнь! (пословица)

Стоило этим слова сорваться с губ, Фан Юнь сразу ответила, словно влепила пощечину:

- А ты разве не такой же, как эта мерзавка? Жрешь за мой счет, одеваешься за мой счет, используешь все мое, в итоге еще выезжаешь за счет меня!

Ли Шан скривился, но сказал ровным голосом:

- Ты для меня не «короткий путь»! Ты моя Богиня, благодаря моей маленькой любви к тебе я остепенился!

- Хватит лицемерить. Ты смотрел в зеркало на своё лицо? И что ты там можешь видеть, кроме «похоти»?

Лицо Ли Шана все так же источало уверенность:

- Я испытываю похоть, но только к тебе.

Фан Юнь расслабилась, наконец-то обмякнув в объятиях Ли Шана, и, не сдерживая свой плач, произнесла:

- Я не могу смириться…

А Ли Шан тоже разве мог смириться?

 

Только Ли Шан вышел из дома Фан Юнь, как его вызвали в студию Лян Цзина.

- Ты видел этого человека? – Лян Цзин держал в руках фотографию Хань Дуна, а затем швырнул её под нос Ли Шану.

Ли Шан лишь бросил беглый взгляд.

- Видел.

Лян Цзин не ожидал такого спокойствия со стороны Ли Шана, однако это было даже лучше. Если существование Хань Дуна – это неизбежный факт, тогда Лян Цзину придется смириться с этим и сделать так, чтобы Ли Шан также смирился. Но теперь, смотря на реакцию Ли Шана, видел, что тот не только делал вид, словно ничего не произошло, но еще и был в состоянии готовности к долгой войне.

- У тебя есть идеи? – спросил Лян Цзин.

- Нужно идти его же путем, чтобы у него путей не осталось, – произнес Ли Шан.

- Ха-ха… Я не ошибся в тебе.

 

***

Хань Дун отправился на оптовый рынок, но вернулся с пустыми руками.

- Почему ты не купил? – спросил Юй Мин.

У Хань Дуна был несчастный вид:

- Оптовый рынок хотят снести, сегодня он уже закрыт.

- Что ты собираешься делать?

- Интернет-магазин.

- Не придется ли два дня ждать доставки?

Но Хань Дуна беспокоило больше другое:

- А что остаётся? Я не могу бегать по улицам целый день. Пришло время что-то сделать, давно уже не работаю, как положено, уже профукал половину накоплений. (Уже какое-то время Хань Дун бросил издеваться над Ван Чжундином, и теперь половина ненависти Ван Чжундина к нему испарилась, поэтому надо приступать к издевательствам дальше.)

- А у вас, «ваше величество», были накопления?

Юй Мин же не знал, что под накоплением Хань Дун подразумевает свою клятву не жить с Ван Чжундином под одним небом!

Хань Дун много думал об этом вчера вечером. Последнее время его стратегия, и правда, давала только отрицательные результаты. Противостоять Ван Чжундину – долгий процесс, и в этот период нельзя расслабляться, нужно крепко держать оборону, чтобы предотвратить возможность Ван Чжундина заявить о смерти. (Заявить о смерти – так говорят люди, у которых кто-то умер. Таким образом, Хань Дун не хочет, чтобы у Ван Чжундина был шанс «победить»)

- Как ты думаешь, как человеку уменьшить свою привлекательность? – неожиданно спросил Хань Дун.

- Уменьшить привлекательность? – непонимающе переспросил Юй Мин. – Разве это не просто? Сделать что-нибудь дурное.

Хань Дун покачал пальцем и высокомерным тоном произнес:

- No, no, no… Может для других и легко, но для меня это совсем непросто.

Юй Мин именно так и считал:

- У тебя, действительно, нет шансов.

- Что ты, чёрт возьми, имеешь в виду? – глаза Хань Дуна округлились.

Юй Мин великодушно повторил свои слова с улыбкой на лице.

- Я обнаружил, что ты не только острый на язычок парнишка, но ещё и любишь вредить исподтишка… – злобно сверкнул на него глазами Хань Дун. – Хватит молоть чепуху, и немедленно помоги мне придумать, как заставить человека, которому я нравлюсь, испытывать ко мне отвращение.

- Я считаю, что тебе надо поменять образ мыслей, – ответил Юй Мин.

- Поменять образ мыслей? – Хань Дун категорически не понимал.

- Если ты нравишься человеку, то, возможно, он влюбился в твои недостатки, – разъяснил Юй Мин.

- Как так?

«Потому что в тебе нет ничего хорошего…» – конечно, Юй Мин не мог такого сказать, поэтому он просто произнёс:

- Догадайся.

Хань Дун тщательно обдумывал его слова… «Всё это время я отвратительно себя вел, но возможно ли, что я выбрал неправильный план действий».

- Расскажи о своих достоинствах, – Юй Мин действительно не имел ни малейшего представления об их существовании.

- Я могу кончить и сразу быть готовым ко второму заходу. А ещё могу заставить стояк качаться вниз вверх, как хобот у слона. Даже не нужно помогать рукой, всё работает на силе мысли. Хочешь, покажу?

Лицо Юй Мина тут же посерело:

- Прекрати! Все-таки лучше расскажи о своих недостатках!

- Ну, это очень сложный вопрос для меня, – Хань Дун серьёзно задумался. – Пожалуй, мой единственный недостаток – это то, что… Я слишком привлекательный.

Юй Мин хотел сказать «не шути», но был удивлен, когда обнаружил, что Хань Дун был предельно серьёзен.

- Я понял! Все беды из-за моего лица! – Хань Дуна осенило. – Да, вот такой я человек. А если бы я еще девушкой был, то он любил бы меня, даже если бы мое лицо было в дерьме!

- … что тогда ты собираешься делать? – спросил Юй Мин.

- У меня есть изумительный прием, о котором я тебе еще не рассказывал. Хань Дун – король выражений лица! Я могу десять раз подряд скорчить гримасу, и ты испугаешься до смерти! – тут же пошутил Хань Дун.

Юй Мин действительно подскочил.

- Убирайся, держись от меня подальше.

- Ха-ха-ха-ха-ха…

 

Глава 74. Полночное потрясение.

 

Уже в сумерках Хань Дун пришел к Эр Лэю с банкой мясных консервов и спросил:

- Где вы это купили? Я обошел все супермаркеты, но нигде такое не продается.

- Это особый подарок, его так просто не купишь.

- А откуда это у Ван Чжундина?

- Это подарил его дядя.

И тут Хань Дуна осенило: «Разве его дядя не Ван Хайчжи? Президент компании! Он тоже присутствовал на церемонии подписания контракта. Неужели Юй Мин не пошел из-за того, что у него какие-то разногласия с Ван Хайчжи? Гроза собирается прямо над моей головой!»

Вернувшись домой, Хань Дун продолжил так же, как и в машине, концентрировать всю энергию в указательном пальце, про себя повторяя: «Получится, у меня получится, получится...»

Бах! И кольцо отломалось!

Хань Дун взял другую банку, но и эту постигла та же участь. Он не умел сдаваться и продолжал пытаться открыть остальные консервы. Но вот, банки закончились, а у него так ничего и не получилось.

Держа в руках банку консервов с отломанным колечком, он вдруг ощутил дежавю, как будто такое уже случалось раньше. И осторожно покопавшись в своей памяти, он вспомнил, что когда-то обнаружил под своей кроватью груду таких колечек. Тогда он еще подумал: «Какому дураку нужно было срывать все колечки с консервных банок?». И теперь он понял, что этим дураком был он сам. Но Хань Дун никак не мог вспомнить, как ему тогда удалось съесть эти банки с мясом...  «Забудь, завтра все откроешь и съешь».

Хань Дун лежал на диване и перед сном решил немного потренироваться.

Первое упражение для мышц лица.

В уме он считал: 1,2,3,4... И на каждый счет корчил разные ужасные рожи, которые испугали бы любого. Кроме того, с каждой секундой скорость смены гримас возрастала все больше и больше. Поначалу, на то, чтобы состроить все рожицы уходило 30 секунд, но в конце понадобилось всего лишь 10. После усердной тренировки он заснул.

 

***

Час ночи. Ван Чжундин только вернулся с проверки и, как обычно, пошел отдыхать в свой кабинет.

- Нужно, чтобы я постоял на страже? Вдруг Хань Дун снова вас побеспокоит в приступе лунатизма? – переживая, спросил Эр Лэй.

- Разве ты уже не поставил на страже у моего кабинета двух человек?

- Я боюсь того, что что-то может пойти не так, вы же знаете, он любит маскироваться.

- Ну, как бы он не маскировался, я не думаю, что он сможет провести двух охранников.

Эр Лэй хотел еще что-то сказать, но Ван Чжундин поднял руку и остановил его.

- Ладно, уходи отдыхать пораньше, если что-то случится, я тебе позвоню.

Эр Лэй кивнул и ушел.

Не прошло и часа после возвращения Ван Чжундина, как, шатаясь, притащился Хань Дун. Но только в этот раз он не поехал прямиком на лифте, он вышел этажом ниже кабинета Ван Чжундина, а затем по лестнице поднялся наверх. Сенсорное освещение на лестницах реагировало на звук, но Хань Дун прошелся так легонько, что датчик не среагировал на него, и свет не включился. Поднявшись на нужный этаж, он застыл, словно чего-то ожидал.

Секундой позже мимо этого места прошел дежурный охранник. Словно почувствовав, что на лестнице кто-то стоит, он провел лучом фонарика по этому углу и тут же увидел лицо дьявола.

Кроме того, лицо этого дьявола постоянно менялось и кривлялось. Это было выражение, которое могло заставить любого испугаться до смерти, такое лицо обычному человеку просто не дано было сделать.

- А-а-а-а…

Дежурный охранник сполз по стене и упал на пол, его лицо меняло свой цвет с белого на зеленый. Онемев от страха, он не мог встать.

Услышав крик, второй охранник тоже ринулся в сторону лестницы, но, боясь побеспокоить Ван Чжундина, он шел легкими тихими шагами.
Когда он пришел на место, свет уже отключился. Он поступил так же, как и первый охранник – прошёлся с фонариком, и трагедия снова повторилась. (Такой коварный)

 

Когда дверь открылась, Ван Чжундин, конечно же, смирился со своей участью. Есть такие люди, которые были рождены для того, чтобы издеваться над другими.

Хань Дун достал пакет с продуктами, что унес Эр Лэй, и всё вернулось на круги своя. Наверное, это действие уже вошло в привычку, поэтому Ван Чжундин, не сказав ни слова, открыл консервы с мясом. Затем разложил все на рабочем столе:

- Ешь, и вали поскорее!

В итоге Хань Дун раскрыл рот и сказал:

- Я пришёл не за тем, чтобы ты мне открывал консервы.

Ван Чжундин удивленно посмотрел на Хань Дуна.

- Я лишь хотел сказать, что ту банку с кашей в прошлый раз я открыл случайно, на самом деле я не могу открывать консервы, – признался Хань Дун.

- ...

- На консервных банках написано, что после вскрытия консервы нужно съесть в течение 24 часов. Но их слишком много, я не смогу всё съесть в этот срок, поэтому, ты можешь их закрыть?

Выражение лица Ван Чжундина было не лучше, чем у тех двух охранников:

- Если не хочешь, чтобы я пинком разбудил тебя, то скорее бери это и убирайся отсюда!

- Я не уйду просто так, считай, что это из-за этих мясных консервов, – Хань Дун вдруг протянул руки и обхватил ими банки. – Если так взять и принести домой, то они испортятся, а я не могу позволить, чтобы консервы, подаренные тобой, были испорчены.

«Только послушайте, какие теплые слова».

Ван Чжундин в душе тогда подумал: «Зачем ты слушаешь этого дурака». Но его действия были противоположны его мыслям.

В итоге, Ван Чжундин встал и пошел на кухню, взял пищевой контейнер и переложил туда все мясо и соус из банок.

Хань Дун взял одну из банок, которая уже была без содержимого, и языком облизал остатки соуса.

- Я не смею зря растратить даже каплю мяса, что ты подарил мне.

В итоге Ван Чжундину пришлось выскрести весь соус, оставшийся на дне банок, и только затем отдать контейнер с мясом Хань Дуну. На всё это у него ушло не более 10 минут.

Но Хань Дун не ушел и, глядя с улыбкой на Ван Чжундина, произнес:

- У меня есть кое-какой подарок для тебя.

Сказав это, он сразу же продемонстрировал Ван Чжундину свой мимический талант.

Наверное, только находясь на пике отвратительного настроения можно улыбаться так, как Ван Чжундин в этот раз.

Ему просто-таки хотелось пойти на могилу родителей Хань Дуна и поклониться им, задав вопрос: «Как вы создали этого дьявола?». После демонстрации Ван Чжундин, наконец, понял, как Хань Дуну удалось обойти охранников. Он встал и собрался выйти.

Хань Дун крепко обхватил его сзади и не отпускал.

- Не уходи. Мне страшно.

Ван Чжундин, скрипя зубами, спросил:

- А здесь разве есть что-то страшнее тебя?

Хань Дун продолжал крепко держаться за Ван Чжундина, но тот решительно отсоединил его руки, и в тот момент, когда он переступил через порог, раздался жуткий плачь. Такой жалобный, и не скажешь, что он притворный. Ван Чжундин подумал, что Хань Дун сошел с ума, после того как его разбудили. Но, повернувшись, убедился, что это не так, Хань Дун не падал и не очнулся, у него были судороги.

Лицо свело судорогой из-за перенапряжения мышц, на нем застыло хитрое выражение, и Хань Дуну никак не удавалось вернуться к  первоначальному облику. Из глаз текли слезы,  и весь его вид вызывал жалость.

Ван Чжундину ничего не оставалось, кроме как оказать ему первую помощь. А что насчет помощи, то тут никак не обойтись без прикосновений. Теплое полотенце не помогло, другие приспособления для массажа тоже не работали. Ван Чжундин попробовал положить руку на лицо Хань Дуну и помассировать. И только когда тепло его ладоней согрело щеки Хань Дуна, мышцы немного пришли в норму, и лицо приобрело своё обычное выражение.

Хань Дун послушно, в обнимку с контейнером, полным мяса, вышел из кабинета вместе с Ван Чжундином. Охранники уже к тому времени пришли в себя и как раз умывались и пытались привести себя в порядок в туалете. Ван Чжундин, проходя мимо, заглянул внутрь, но, увидев, что всё нормально, пошел дальше. Он провел Хань Дуна до лифта, затем вернулся.

В результате меньше, чем через полчаса как он лег, снова раздался звонок в дверь.
Открывая глаза, Ван Чжундин говорил себе, что если за дверью окажется Хань Дун, то он не станет в этот раз щадить его и просто вмажет как следует.

Однако у дверей оказались те два охранника, и глаза их до сих пор были красными и опухшими.

- Глава Ван, мы не хотели вас беспокоить, но тут произошло кое-что, о чем мы просто не могли вас не известить. Мы встретили кое-что странное...

Лицо Ван Чжундина было мега мрачное:

- Поговорим об этом завтра.

- Глава Ван, я знаю, что вы неверующий, но кое-что произошло, и вы просто не можете в это не поверить...

- Пошли вон!

Два несчастных охранника и так были напуганы Хань Дуном, а теперь наслушались ругани еще и от его «муженька»...

 

***

На следующее утро Хань Дун открыл холодильник, чтобы достать консервы, но их там не оказалось, а вместо них стоял огромный контейнер, который был предназначен для хранения продуктов, а внутри было много мяса.

Он отправился к Юй Мину и сказал тому:

- Ты с каждым днем становишься все заботливее, теперь понятно, почему ты приглянулся президенту.

Юй Мин презрительно посмотрел на него:

- С самого утра сходишь с ума.

 

***

Ван Чжундин вместе с режиссером Лу зашли в лифт. Режиссер Лу был отличным специалистом по фильмам ужасов, можно сказать, он был редким талантом среди нового поколения режиссеров в Китае.

- Как проходят съемки? – поинтересовался Ван Чжундин.

По выражению лица режиссера было видно, что дело движется не ахти:

- В наше время зрители, смотря фильмы ужасов, больше обращают внимание на визуальные эффекты. Честно говоря, те три кандидата на роль дьявола не очень подходят, они не производят впечатления даже на меня.

Ван Чжундин вдруг о чём-то подумал, но не сразу об этом сказал.

- Глава Ван, прошу вас, если в компании есть более подходящее актеры, то помогите мне.

- Хорошо, не проблема, – кивнул Ван Чжундин.

 

***

Хорошенько поев, Хань Дун вернулся в компанию, по пути ему встретился Ван Чжундин. При встрече с генеральным директором все обычно стараются поприветствовать его с самой приятной улыбкой на лице. Однако Хань Дун только пользуется случаем, чтобы продемонстрировать отбивающую аппетит гримасу.

Не получив ожидаемого результата, он еще несколько раз старательно кривлялся. Ван Чжундин не только не проявил никакого страха или раздражения, а, наоборот, в его глазах вдруг засветилась какая-то хитрая улыбка.

«Бля, я тут пытаюсь тебя вывести из себя, а не рассмешить!»

Поэтому Хань Дун увеличил скорость кривляния своим лицом, и в итоге...

Снова судорога!

Больно было так, что хотелось заплакать, от этой боли просто хотелось удариться головой о стену.

Ван Чжундин, будто заранее зная, что с ним такое случится, протянул руку и начал массировать ему лицо. И боль сразу прошла. Но он так и не опустил руку.

Их глаза вдруг встретились. Хань Дун застыл, в эту минуту он думал, почему эта сцена ему так хорошо знакома? Словно это уже случалось.

Ван Чжундин сказал ему в тот момент:

- У меня есть подходящая для тебя роль.

 

Глава 75. Воспользоваться возможностью

 

После того, как Ван Чжундин рассказал Хань Дуну о его персонаже, тот взбесился:

- С чего это, только дебютировав, кто-то играет роль богача-красавца, а я должен играть роль дьявола?

- Ценность актера не определяется его персонажами, – с серьезным лицом сказал Ван Чжундин.

Хань Дун понимал, что Ван Чжундин не любит грубость, а любит ласку, поэтому, смягчившись, произнес:

- Я не говорил, что роль дьявола – плохая роль, просто хочу сказать, что она не очень подходит мне.

- Почему это не подходит тебе? Разве не ты целыми днями прикидываешься дьяволом, – фыркнул Ван Чжундин.

Внутри Хань Дун презирал высокомерие Ван Чжундина, но внешне, тем не менее, держался заискивающе:

- Глава Ван, вы не так меня поняли, я не собирался изображать дьявола, это у меня просто лицо свело судорогой. Да вы всё сами видели. А вдруг однажды на съемках у меня случится то же самое, и из-за меня замедлится весь процесс?

Но Ван Чжундин неожиданно сказал:

- Твое выражение, когда лицо сводит судорогой, в особенности впечатляет. Так что, если ты согласишься, я готов выделить целую медицинскую бригаду для твоего сопровождения на съемочной площадке.

- Разве вы не хотели, чтобы я играл главную мужскую роль в вашем блокбастере. А что, если после роли дьявола я запомнюсь зрителям в таком образе, и они не примут меня в новом фильме?

Ван Чжундин, открывая дверь и входя в свой кабинет, ответил:

- Не беспокойся, я уже посмотрел сценарий, образ дьявола создается за счет специального грима. Так что зрители не смогут увидеть твоего настоящего лица, и это никак не повлияет на роль в другом фильме.

- Персонаж со скрытым лицом?! – почти расплакался Хань Дун.

- Я даю тебе эту роль не для того, чтобы ты засветился, и не для того, чтобы сделать тебе имя, а для того, чтобы натренировать тебя, – строго сказал Ван Чжундин.

Хань Дун проследил глазами за уборщицей с ведром для мусора, в котором было много пустых консервных банок, и вдруг кое-что понял.

- Вчера... это ты помог мне открыть консервы?

Ван Чжундин постарался уклониться от этой темы и попытался вернуть разговор в прежнее русло:

- Несмотря на то, что я твой агент, я уважаю твой выбор и прислушиваюсь к твоим предпочтениям. Так что соглашаться или нет, тебе решать.

Хань Дун же был погружен в свой собственный мир: «Почему я пришел именно к этому человеку, чтобы он открыл мне консервы? Неужели я и раньше делал это?»

Хань Дун вдруг вспомнил момент, когда Ван Чжундин впервые его угощал. Это был тот же самый контейнер с мясом, а еще у него вчера вырвалось: «Из-за того, что ты не можешь открыть».

- Ты уже хорошо все обдумал? – спросил Ван Чжундин.

- Я сыграю эту роль! – наконец кивнул Хань Дун.

Возможно, когда в одном человеке слишком много отрицательных качеств, то лишь одно мелкое положительное в чужих глазах будет преувеличено стократно. Так же получилось и у Ван Чжундина. В Хань Дуне собралось столько отрицательных качеств, что Ван Чжундин уже собирался сдаться. И только крошечный плюсик, как лучик света, стал казаться лучом спасения в глазах Ван Чжундина и оставил в его сердце глубокий след. Например, его помощь попрошайке, утешение незнакомой девушки, или же то, что он знал происхождение Ли Шана, но не разоблачил его. И даже какой-то мелкий кивок согласия сейчас смог растрогать Ван Чжундина.

Тем временем как Ван Чжундин испытывал хоть какие-то положительные чувства в отношении Хань Дуна, тот промывал себе мозги: «Я согласился не потому, что тронут из-за того, что он мне тайком помогал, просто я не хочу оставаться в долгу».

- Впредь, нет нужды в поездках на автобусах, компания выделит тебе машину.

- Почему ты мне раньше не сказал, – начал сожалеть Хань Дун. – Если бы я знал, то не заказал бы краску в интернет-магазине, они ее до сих пор не привезли.

- Зачем тебе краска? – Ван Чжундин начал что-то подозревать.

- А?... Ну, для деревянных изделий.

Хань Дун еще переживал, что ответ не удовлетворит Ван Чжундина, но тот неожиданно поверил:

- Я видел флейту в твоей комнате, неплохо сделана.

- Как ты увидел? Когда ты приходил в мою комнату?

Ван Чжундин постучал пальцем по столу и сказал после минутного размышления:

- Иди к съемочной группе и осмотрись для начала, можешь взять сценарий, чтобы изучить его.

- Я пойду, но ты должен мне ответить...

- Это визитка режиссера, – Ван Чжундин кивнул Хань Дуну.

Хань Дун хотел еще что-то сказать, но скорость его слов не сравнится со скоростью ног Ван Чжундина.

И из этого случая Хань Дун сделал для себя вывод.

«Видишь? Вы полная противоположность друг другу, даже если вы будете вместе, то все равно постоянно будут происходить конфликты. Один только поднял палочки, а второй уже закончил есть, один только стянул штаны, другой уже натянул. У одного только проснулось желание, а другой уже заснул... А самое худшее, это когда у одного только чуть-чуть начали появляться какие-то ощущения, а другой уже кончил!»
Подумав так, Хань Дун почувствовал, как небо обрушилось, он начал убеждать себя: «Ради своего счастья ты должен непременно разорвать эту нить судьбы, нельзя позволить, чтобы король среди членов и этот сексуальный язычок были зря растрачены под этим мудаком, запомни это накрепко!»

 

***

Вернувшись в общежитие, Хань Дун срочно собрал все неиспользованное дерево и понес в комнату Юй Мина.

- Для начала, оставлю это у тебя на время, я беспокоюсь о том, что Ван Чжундин может внезапно появиться.

- Глава Ван приходил сюда? – Юй Мин весьма скептично отнесся к этому заявлению.

- Ага, приходил, – Хань Дун продолжил говорить и относить деревяшки на балкон Юй Мина. – Если однажды ночью я постучусь к тебе в дверь и попрошу отдать дерево, то не отдавай и настаивай на том, что здесь ничего нет! Как бы я жалобно ни просил, ни в коем случае не ведись!

Юй Мин растянул уголки губ:

- Ну, у тебя же не шизофрения?

- Не думай много, просто делай, как я говорю.

- А тогда, что ты будешь делать с бочкой и кроватью? Ты же не думаешь, что он не заметит?

- Кровать и бочку я скоро закончу, это не займет много времени, он увидит готовое изделие и не сможет уже ничего сказать. Но, то дерево я с трудом отшлифовал, если его заберут, то будет слишком жалко.

- Почему заберут? Ты сам своими руками сделал мебель, только уменьшил траты компании. С чего бы ему забирать?

- Дело в том, что... – заговорит застенчиво Хань Дун. – Он уже приказал принести надувную мебель в мою комнату.

- И что потом?

- Потом я все продал.

Юй Мин не знал, что и сказать.

А Хань Дун начал себя оправдывать:

- Я не хочу пользоваться надувной мебелью, я просто хотел себе обычную деревяную мебель!

- Ты мог бы потребовать это у компании, ведь всё равно после того, как ты уйдешь, этой мебелью ещё смогут пользоваться другие. Я не думаю, что компания тебе в этом откажет.

- Не откажет? Уже тысячу раз отказывали! – вспомнив об этом, Хань Дун стиснул зубы. – Скажи, у Ван Чжундина нет проблем с головой? Почему надо заставлять меня пользоваться именно надувной мебелью? Если ради того, чтобы сократить убытки, то не сходится, ведь эта мебель дорогая. Но когда продаёшь, то она даже по цене не сравнится с подержанной мебелью.

Юй Мин теперь уже и не знал, у кого из них двоих не в порядке с головой.

- Брось, давай не будем об этом, поговорим о чём-нибудь весёлом, – подмигнул Хань Дун. – Я, скорее всего, соглашусь на новую роль.

- Правда? – не ожидал Юй Мин.

Хань Дун кивнул:

- Кроме того – это главная роль.

- Верно, – Юй Мин вдруг о чём-то вспомнил. – Я видел твоего друга на обложке журнала.

- Мой друг?

- Ли Тянбан.

«Ли Шан…» Хань Дун в один миг воодушевился:

- Где? Покажи!

Юй Мин подал Хань Дуну журнал «Путеводитель», этот журнал был широко известен в стране. Он был самым популярным среди модных журналов, так как публиковал интервью только знаменитых актеров. После дебюта Ли Шана прошло не более двух месяцев, а он уже получил такие привилегии, таких счастливчиков можно было по пальцам пересчитать.

На обложке журнала Ли Шан выглядел превосходно, в особенности его длинные ноги. Фотошоп и обработка сделали его ноги прямо-таки идеально красивыми. Не только обложка, но и большая часть внутри журнала были выделены Ли Шану и пестрели кричащими заголовками, что-то типа «Богом рожденный», «Красавец с длинными ногами», «Любимец шоубизнеса» и так далее, все заголовки популяризировали его длинные ноги в качестве главного достоинства.

Чжан Синху как раз вернулся домой и, увидев, что Юй Мин и Хань Дун рассматривают журнал, тоже решил поучаствовать в болтовне.

- Насчет обложки, сначала туда хотели поместить И Лу и не знаю по какой причине они потом резко изменили решение в пользу Ли Тянбана. К тому же, Ли Тянбана на эту обложку второпях снимали вчера, это впервые, чтобы делали обложку в течение двенадцати часов. Говорят, что журнал уже даже пошел в печать, и кто-то заплатил большую сумму, чтобы все заново перепечатали.

А насчет того, почему Ли Шан так торопился, Хань Дун отлично знал.

- Кроме того, он скоро будет участвовать в съемке сериала, где много моделей-мужчин будут оттенять его, все как один длинноногие. Скорее всего, снова будет сниматься в роли богатенького красавчика. Говорят, что инвестиции были небольшими, но, как только Ли Шан согласился сниматься в сериале, все оборудование заменили на первоклассное.

Но Юй Мина, похоже, не интересовала эта тема, он повернулся к Хань Дуну и спросил:

- Ах да, так кого ты там будешь играть?

- Ты будешь сниматься в фильме? Какую роль взял? – тоже заинтересовался Чжан Синху.

Эти двое в ожидании уставились на Хань Дуна, их глаза словно говорили: «Человеку дали роль знаменитости, а ты кого будешь играть?»

- Дьявола, – ответил Хань Дун.

Чжан Синху тут же прыснул, Юй Мин, похоже, раздумывал по какой причине Хань Дуну досталась роль дьявола, а потом он присоединился к смеху. Хань Дун обиделся:

- Что смешного? Ну и что, что дьявола? Обычный человек не сможет такого сыграть.

Чжан Синху похлопал Хань Дуна по плечу, утешая:

- Нет, нет, я просто имел виду, что тебе эта роль очень подходит.

Затем они начали болтать на тему гонорара, Чжан Синху спросил:

- Каков твой гонорар?

Хань Дун тоже был не в курсе, так что позвонил Ван Чжундину:

- Каков мой гонорар?

- Это нужно обсудить со съемочной группой.

- Тогда скажи, сколько примерно.

- Максимум 10 тысяч.

Хань Дун, довольный, повернулся к Чжан Синху и произнес:

- 10 тысяч.

- Только 10? Да я снимаюсь в ролях третьего плана, и то мне платят 30 тысяч.

Хань Дун, обманывая себя и других, сказал:

- Ну да, я играю на первом плане, поэтому у меня один десяток тысяч, а ты на третьем плане, поэтому у тебя три десятка. Все сходится.

Чжан Синху не стал больше давить на Хань Дуна и радостно согласился:

- Ничего, все-таки ты новое лицо, 10 тысяч – это уже немало, тебе не следует спрашивать у съемочной группы, потому что они попытаются максимально снизить цену. Ты должен спросить своего агента, обычно твой агент скажет тебе нужную сумму. Например, мой агент – сестрица Цзуй. Она сказала, что предполагаемая сумма – это 50.000, но в итоге съёмочная группа снизила до 30.000.

Хань Дун посмотрел в небо: «Я как раз своего агента и спросил!»

 

Глава 76. Я не хочу одним шагом достичь небес

 

После того как Чжан Синху ушел, Хань Дун продолжил складывать дерево в комнате Юй Мина. Тот долгое время пристально смотрел на Хань Дуна и вдруг неожиданно сказал:

- Он не ровня тебе.

- Кто? – не понял Хань Дун.

- Ли Шан.

- Откуда ты знаешь, что его настоящее имя – Ли Шан?

- Я услышал это случайно, когда вы в тот раз болтали.

Хань Дун хитро улыбнулся и сказал:

- Ага, оказывается и ты, маленький дьяволенок, подслушиваешь.

- Я очень чутко сплю, даже тихие шорохи могут меня разбудить, поэтому я часто слышу, как ты говоришь во сне.

- Ты слышал, как я говорю во сне? Что я говорил?

Юй Мин подумал и затем сказал:

- Однажды ночью я услышал, как ты говорил: «Негодяй рода Ван, не подходи ко мне». Крик был громкий, в твоем голосе слышалось волнение, я тогда еще подумал, что ты репетируешь роль.

Хань Дун засмущался: «Ну, надо же, было такое».

- Ты еще говорил... «Ли Шан – подонок».

Хань Дуну вовсе не было стыдно за эти слова, он, наоборот, даже не опровергал их:

- Он и есть подонок.

- Ну теперь, когда у него дела идут в гору, разве ты не испытываешь хотя бы малейшую зависть?

- А с чего бы мне завидовать? – Хань Дун выглядел так, как будто это не было для него проблемой. – У человека должна быть цель. Я не хочу одним шагом достичь небес (то есть, не хочу получать всё лёгким способом).

- С чего бы? – не понял Юй Мин.

- Ну, ты посмотри, каждый актер должен пройти весь путь от второстепенных ролей до главных. Сначала он будет играть в массовке, затем будет играть главного в массовке, дальше будет на второстепенных ролях. А уже потом настанет черед главных ролей. Если в первый год получу хотя бы одну реплику, это уже вызовет чувство, что я достиг чего-то. В итоге, если от массовки сразу перейти к второстепенным ролям, то, сколько я же пропущу в середине? Сколько удовольствия я потеряю? А сейчас от второстепенного персонажа до главного осталось всего каких-то два шага, если не сдерживаться и сразу дойти до кульминации, то где смысл?

Юй Мин был не согласен с ним:

- А что, если на пике карьеры ты постоянно будешь испытывать чувство кайфа и выполненного долга?

- Даже не думай, человек никогда не будет кайфовать от одной вещи дважды.

Юй Мин задумался и согласился, что в словах Хань Дуна есть смысл.

- Человек, который хочет одним шагом достичь неба, не уверен, что сможет сам подняться, поэтому, ухватившись за подвернувшийся шанс, свирепо карабкается наверх. А я другой, я заранее знаю, что мне предназначено – я попаду на небеса. Так почему бы и не наслаждаться каждым шагом? (под небесами он имеет виду Пик славы).

- Я тоже хочу, как ты, медленно наслаждаться каждой минутой.

Хань Дун похлопал его по плечу:

- Это несложно, в этом фильме есть три дьявола. Я просто одного отпугну, и ты сможешь взять себе эту роль.

- Хорошая идея, – согласился Юй Мин.

Хань Дун только пошутил, он не ожидал, что Юй Мин воспримет это всерьёз, поэтому  был до ужаса рад:

- Wow, ты решил больше не скучать дома, наконец-то решил выйти к людям?

От этих слов лицо Юй Мина  снова похолодело.

- Я пошутил. Только погляди на себя, я обязательно замолвлю за тебя словечко, не беспокойся. Я тебя, брат, не оставлю.

Вернувшись в свою комнату Хань Дун начал осторожно искать информацию на режиссера Ли, он стал пересматривать фильмы, в которых сам снимался (тогда он ещё был в массовке), некоторые кадры ему до сих пор очень нравились. Так он просмотрел всё это до полуночи.

Выключив компьютер, он не сразу пошел спать, а постучался в комнату Юй Мина.

Прошло достаточно много времени, прежде чем Юй Мин притащил свое сонное тело и открыл дверь.

- В чём дело?

- Где моё дерево? Оно у тебя?

Юй Мин посмотрел на Хань Дуна, посчитал, что тот находится в состоянии лунатика, поэтому ответил:

- Нет.

- И здесь нет? Такое невозможно, я должен сам посмотреть.

- Я сказал нет, значит – нет, уйди уже, я хочу спать... – Юй Мин сделал серьезное лицо.

Хань Дун широко раскрыл глаза, затем  захихикал:

- Ха-ха-ха, я пришел, чтобы тебя проверить.

- Убирайся!

Хлоп, и дверь закрылась перед носом Хань Дуна.

Следующим утром, еще до рассвета, Хань Дуна разбудил телефонный звонок.

- Хань Дун, пора вставать, через полчаса я приеду забирать тебя, – это был сладкий женский голос.

Хань Дун мгновенно очнулся:

- Ты...????

- Я ваша ассистентка, с этого дня я приступаю к работе. Если что-то сделаю неправильно, прошу меня простить.

- Ну, конечно, конечно.

«Даже по голосу ясно, что это красотка. Разве я могу тебя не простить?»

Хань Дун, весёлый, словно игривая рыбешка, встал с кровати и пошел умываться.  Спускался он в холл в хорошем расположении духа. В итоге, человек, который ожидал его в холле, была никто иная, как Цзяошэнь. (Это страшная ассистентка, которую ему предложил Ван в 67 главе).

- Почему ты здесь? – спросил Хань Дун, озираясь по сторонам.

- Разве я только что звонила не тебе? – донесся сладкий голос Цзяошэнь:

Выражение лица Хань Дуна было, словно он дерьма объелся.

- Я и так хотел тебе помочь всеми силами, прошу тебя, пощади меня!

Цзяошэнь, продолжая смотреть на Хань Дуна, произнесла:

- Брат Хань, очень много предсказателей говорят, что я упорная, умная и талантливая. Я слышала, что ты тоже можешь предсказывать. Я думаю, тебе следует посмотреть еще раз на свое предсказание и принять свое решение.

 Да, Хань Дун может предсказывать. Но он также должен выбирать ассистента по внешности.

Пытаясь подавить отвращение, он взглянул повнимательнее на Цзяошэнь. И в эту минуту у Хань Дуна появилось стойкое желание совершить самоубийство. Ведь согласно физиогномике все ее параметры указывали на то, что она также является неотъемлемой частью его судьбы.

Всё что он мог сделать, это, стиснув зубы, топнуть ногой и сказать:

- Ладно, пошли.

Хань Дун пошёл вперёд, затем он увидел, как Фэн Цзюнь говорит с режиссером Ли, рассказывая тому о положении Хань Дуна:

- Желание главы Ван заключается в том, чтобы он не только тренировал свои актерские навыки, но и отбросил свои плохие привычки.

Режиссер Ли, хлопая Фэн Цзюня по плечу, ответил:

- Не беспокойся, этот фильм довольно прямолинеен, здесь нет намеков на всякие божества и магию.

- Договорились. Надеюсь, что вы сможете приструнить его.

- Хорошо. Ну, и когда же придет этот человек?

Фэн Цзюнь, посмотрев на часы, ответил:

- Скоро, я больше не буду мешать вашей съемке.

- Хорошо, хорошо, когда будете свободны, выпейте со мной по рюмочке.

Фэн Цзюнь, садясь в машину, оглянулся и произнес:

- Я полагаюсь на вас.

- О чём вы говорите, управляющий Фэн. Это я должен благодарить вас за то, что вы выделили мне такого талантливого актера.

Фэн Цзюнь только ушёл, выражение лица режиссера сразу изменилось: «Иди на х… Даже ему пришлось говорить сладкие словечки, какого же тогда актера они мне прислали».

Когда Хань Дун пришёл на площадку, съемочная группа ещё не приступила к работе, режиссер тоже только что отлучился в туалет. Так что встретил Хань Дуна человек, ответственный за декорации, который проработал уже много времени. Они обменялись парой слов, затем, увидев, что режиссер ещё не вернулся, они пошли в кабинет декоратора. Только Хань Дун зашел в помещение, как перед его глазами предстало кровавое зрелище: на полках лежали головы, оторванные руки, остатки тела и так далее... Ведь, если для каких-либо съемок нельзя использовать живых людей, их можно заменить подобными муляжами.

- Как интересно, – Хань Дун взял голову красотки и начал с ней играться. Играл, и вдруг у него появилось желание прижать эту голову к своему паху, но хорошо, что декоратор отвлек его внимание.

- Интересно? Да это, скорее всего, кошмарно, если бы кто-то забрел сюда ночью один, то сошёл бы с ума от страха.

- Сколько же сил нужно было потратить на то, чтобы сделать целую комнату таких муляжей! – воскликнул Хань Дун.

- А что поделаешь, у зрителей извращенный вкус.

Пока они говорили, снаружи донесся сладкий голос:

- Братишка Хань, режиссер идет.

У декоратора ноги подкосились, он похлопал по плечу Хань Дуна и сказал:

- Удачи тебе.

Хань Дун только горько улыбнулся.

Поскольку Хань Дун заранее просмотрел интервью с режиссером Ли, да и подключил свои способности к физиогномике, он знал, что режиссер Ли не любит формальности и легкомысленных людей. Чрезмерная сдержанность могла создать между ними дистанцию, поэтому Хань Дун подошел прямо к режиссеру и обнял его.  

- Режиссер Ли, вы мой кумир.

Режиссер Ли с самого начала приготовился к тому, чтобы обращаться с Хань Дунем по-дьявольски, но когда они встретились, то вдруг почувствовал, что они родственные души. И характер, и интересы совпадают.

- Я слышал, ты провидец! – режиссер решил подшутить над Хань Дунем.

Хань Дун вовсе не скрывал этого, он даже был готов продемонстрировать свои способности:

- Предсказания по внешности, предсказание судьбы, предсказание буквами, гадание... на любой выбор.

Режиссер захихикал:

- Значит, ты сможешь показать мне свой талант?

- Прямо здесь? Пожалуй, могу, – ответил  Хань Дун.

Режиссер быстро убрал улыбку с лица и потащил Хань Дуна в угол, говоря шепотом:

- Я вовсе не шучу.

- И я не шучу.

Режиссер успокоился и произнес:

-  Насчёт жанра фильма ужасов, мы все понимаем, что это область, наполненная тяжёлой мрачной атмосферой. Перед тем, как начинать съемку, мы все проводим обряды, молимся. Или ходим в храмы  жечь ладан, или же приглашаем специалиста в области оккультизма, который проводит обряды. Но ты сам понимаешь условия главы Ван. Так что я не умею этого делать. Я раньше этого не делал, а теперь мне как-то неспокойно. У меня такое чувство, что моя судьба скоро будет оборвана.

- Не беспокойтесь. Оставьте все на меня, а что насчет Ван Чжундина... – Хань Дун твердо ответил. – Хватит потакать его плохим привычкам.

Режиссер Ли словно нашел своего закадычного друга, он подмигнул:

- Мы, создатели, сильно задавлены такими критериями, иногда я думал: «Плевать на все, снимай! В худшем случае будешь смотреть  один». Но в итоге, попав на такого инвестора, как Ван Чжундин, я даже не смею поднимать камеру.

- Этот Ван Чжундин – больной придурок, который выдает себя за порядочного человека.

Они еще какое-то время болтали, затем вернулись в студию.

Так как Хань Дун новичок и еще не выучил сценарий, режиссер позволил ему только понаблюдать и набираться опыта. На съемочной площадке на этот момент вели съемку, одна актриса не удержалась и моргнула, а в фильме ужасов при встрече с дьяволом нельзя моргать, поэтому пришлось снимать кадры сначала. Ведь из-за того, что она моргнула, у зрителя может пропасть чувство напряжения.

- Режиссер, Вы слишком строгий. Такой длинный по времени момент, это всё равно, что бросить вызов человеческим возможностям. Обычный человек не сможет этого сделать, – ныла актриса.

 

Глава 77. Подарок

 
- А что если кто-то сможет это сделать? – разозлился режиссер.
- Если вы сможете найти такого человека среди присутствующих, то я тут же извинюсь перед всеми.
- Ты сама это сказала... - режиссер оглянулся по сторонам, наконец, его взгляд остановился на Хань Дуне. - Пусть он попробует, он только недавно присоединился, ещё ни разу не репетировал. Если он сможет сделать без какой-либо подготовки, то это будет означать, что проблема в тебе.
Сказав, он подмигнул Хань Дуну, имея в виду «иди сюда».
Хань Дун по распоряжению режиссера сел на стул и стал смотреть прямо, не моргая. Требовалось продержаться две минуты, и при этом сохранить естественное выражение лица.
- Две минуты? - актриса хмыкнула.- Да если он продержится хотя бы одну минуту, и при этом у него не потекут слезы из глаз, то я уже буду восхищаться им!
- Брат Хань, постарайся! Брат Хань, ты сможешь! – Цзяошэнь, крича, подпрыгивала на своих коротких ножках.
Хань Дун взглянул на нее с выражением «победа у меня в руках».
Оцепенение – это то, что является основным навыком – визитной карточкой - мастеров среди медлительных людей, и для таких развлечений Хань Дун был наилучшим партнером. По сравнению с другими навыками, это совершенно простой прием. Так же легко, как съесть завтрак. Да что говорить о том, чтобы не моргнуть, нужно, чтобы даже зрачки не двигались.
Поначалу персонал смотрел только из любопытства, даже не думали, что из этого что-то выйдет. Ну вот, они наблюдали уже какое-то время, и чем дольше смотрели, тем сильнее переживали из-за Хань Дуна. Со страхом наблюдали, как бы тот не моргнул. Хань Дун не разочаровал их, он отыграл хорошо и спокойно до последней секунды.
- Режиссер, время вышло, - кто-то сказал.
Выражение лица актрисы говорило само за себя.
Хань Дун не моргал, он продолжал бесцельно смотреть вперёд.
Режиссер приказал всем замолчать, для того чтобы Хань Дун мог продолжить и стал примером для кое-кого. Чтобы та актриса полностью приняла поражение и больше не предъявляла претензий.
Прошло уже достаточно времени, актриса потеряла терпение и, наконец, спросила:
- Режиссер, так нужно просить прощения или нет?
Режиссер в это время дремал, а услышав её, он вздрогнул и спросил:
- Сколько времени прошло?
- Полчаса, - ответил кто-то.
Режиссер был в ужасе:
- И он до сих пор ещё не моргнул?
Да что говорить о том, что не моргнул, даже не пошевелился. Некоторые стали подозревать, что у Хань Дуна ненастоящие глаза. Кое-кто даже подошли проверить, не наклеил ли он себе что-нибудь на веки. Всё это выглядело очень смешно.
Режиссер в это время тоном, в котором чувствовалась гордость за него, сказал Хань Дуну:
-Хорошо, можешь уже моргать.
Хань Дун продолжил сидеть.
- Хватит, дай ей хоть немного сохранить лицо, - зашептал Хань Дуну режиссер.
Хань Дун снова проигнорировал слова режиссера.
Режиссер только сейчас заподозрил что-то неладное и взмахнул руками перед глазами Хань Дуна. Тот не отреагировал, потыкал его немного, тоже нет реакции. Затем он склонился к лицу Хань Дуна, и только тогда понял, что тот… спал.
.....
Едва Хань Дун вышел со студии, как все сегодняшние события сразу же доложили Ван Чжундину: помимо того, что у режиссера Ли сложилось хорошее впечатление о Хань Дуне, еще доложили, что тот спал на съемочной площадке. Доносчик подумал, что лицо Ван Чжундина почернеет от услышанного, но тот лишь вскользь хмыкнул: «Ну, конечно, по ночам шляется везде. Еще бы днём не хотел спать!».
- Глава Ван, г-жа Вань пришла.
- Впустите ее, - кивнул Ван Чжундин.
- Ты так заработался, что забыл, какой сегодня день? – спросила Вань Лицин, войдя в комнату.
Ван Чжундин посмотрел на календарь и не заметил ничего необычного.
- Сегодня твой День рождения.
- Разве не завтра?
- Для других, может быть, и завтра. А для тебя - сегодня, ведь ты каждый день остаёшься в офисе до рассвета.
.....

 

***
Когда Хань Дун вернулся в компанию, то увидел, как Вань Лицин шла в сторону парковки, неизвестно с кем она разговаривала по телефону, но по выражению лица было видно, что она в ярости, поэтому Хань Дун подкрался поближе.
- Я сдаюсь. Он, будто раб своего ребенка, кроме него вообще никого не видит. Он может ранить кого угодно, только не свое дитя. С другими обращается ужасно, а с ребенком - со всей нежностью. Если бы завтрашний день не был днем его рождения, то я бы с ним вообще не стала разговаривать.
«Вот оно что... Значит завтра его День рождения», - подумал Хань Дун.
- Ну и что, что он ему не родной сын. Для него этот мальчик дороже сокровища. Мне кажется, что если сейчас малыш Си Си скажет, что он не хочет мачеху, то Ван Чжундин даже не станет задумываться о женитьбе.
Еще одна информация, взорвавшая мозг Хань Дуна: «Не родной?! Оказывается, не родной! Теперь ясно почему, когда я смотрел его судьбу, то не было видно потомков».
Непонятно почему, но от услышанной информации уголки губ Хань Дуна приподнялись в улыбке.
- Это я преувеличиваю? Если бы ты видела его поведение только что, то не говорила бы так.
Пока Вань Лицин говорила это, в её поле зрения вдруг попало знакомое лицо.
- Здравствуй, невестка. Давно не виделись, - прищурившись, поздоровался Хань Дун.
Вань Лицин подумала про себя: «Ну что за невезение? И как меня угораздило столкнуться с этим пустословом?!». Хотелось сбежать, да некуда, одновременно хотелось наорать на него, но было неудобно. Ничего не осталось, кроме как вежливо улыбнуться и зашагать быстрее в сторону своей машины.
В итоге Хань Дун всё равно ее догнал.
- Невестка, ты не серчай на брата Ван. То, что мужчина любит ребенка, в этом нет ничего плохого. Это характеризует его способность к чувствам и ответственность. Просто потому, что его сын всё ещё слишком маленький, ему трудно всё сбалансировать. Подождите, пока ребёнок немного подрастет, и все проблемы решатся. Не теряйте веру в него. Вы должны держать отношения стабильными, вы моя последняя духовная опора...
Вань Лицин хотелось поскорее сесть в машину, но Хань Дун, как назло, шел прямо перед ней. Куда ни поверни, налево или направо, не увернешься от него. В результате она вышла из себя и высказала всё, что накопилось внутри за долгое время:
- В конце концов, тебе какая печаль? Ты можешь не волноваться так о чужих делах?
«Бах», и дверь машины захлопнулась перед носом Хань Дуна.
Хань Дун глядел на уезжающую машину с выражением досады на лице: «Ай-яй... Совсем нет духа борьбы».
Войдя в офисное здание компании, Хань Дун обнаружил Ван Чжундина, который разговаривал по телефону в коридоре, однако не с Вань Лицин.
- Ты обедал сегодня днем? Что кушал? Сколько чашек риса съел? Съел мало овощей? Ну и как на вкус? Хорошо-хорошо, папа сегодня обязательно вернется. Сколько бы незаконченных дел у меня не было, сегодня я непременно вернусь домой.
Хань Дун после того, как услышал, возмутился сильнее, чем Вань Лицин. «Матушки!!! Бля!!! Даже такой, как ты, может разговаривать таким нежным тоном? Такой, как ты, способен так ласково улыбаться? Что за надругательство над глазами!!!! А-а-а-а-а».
Ночью по всему общежитию раздавались звуки «динь-динь, дон-дон».
Юй Мин заглянул в дверной проем и увидел, как Хань Дун стучит молотком по деревяшке. Кажется, он снова что-то мастерил. Поэтому Юй Мин не стал задавать много вопросов и молча вернулся в свою комнату. В результате этот стук продолжался до полуночи.
Наконец, Юй Мин, не выдержав, пошёл к Хань Дуну:
- Слушай, ты спать не собираешься?!
- Скоро уже, я заканчиваю.
- Что ты делаешь?
Хань Дун нежно улыбнулся:
- Делаю деревянную гребенку, чтобы подарить своей подружке.
- Подружке? Откуда у тебя подружка?
- Познакомился в студии.
- А когда начали встречаться?
- Завтра.
- Завтра?
- Готово, завтра, когда я ей подарю эту гребенку, мы непременно станем парой.
- Ну, удачи тебе, - с кислым видом ответил Юй Мин.
Итак, идеальная маленькая гребенка была готова, Хань Дун аккуратно завернул ее и положил в подарочную коробку. На него напало жуткое желание поспать, и только он положил голову на диван, как сразу же отрубился.
В два часа ночи Ван Чжундин только завершил работу. Когда он на машине подъезжал к воротам, вдруг знакомая физиономия мелькнула перед глазами. Хань Дун шел со стороны общежития, его шаги были быстрее, чем обычно, как будто торопился что-то сделать. Он направлялся в сторону здания офиса. Ван Чжундин подумал о своем обещании сыну и о привычках этого чокнутого. И хотя он и переживал немного за Хань Дуна, но ему ничего не оставалось, кроме как нажать на газ и уехать.
В результате, когда он, выехав, повернул налево, у него в голове неожиданно промелькнула картинка, как Хань Дуна сбивает машина, и он притормозил.
Увидев, что дверь лифта закрывается, Хань Дун с закрытыми глазами подбежал скорее к лифту, но, увы, цифра на дисплее уже изменилась на «2». Оставалось лишь ждать.
Когда Хань Дун дошёл до двери в кабинет, Ван Чжундин уже выровнял дыхание, он, как обычно, сидел, выпрямившись, за своим рабочим столом, уставившись на документ, который уже давно был подписан.
«Щелк»... дверь открылась и просунулась голова.
- С Днем рождения!
Ван Чжундин вздрогнул, он ни за что бы не додумался, что цель визита Хань Дуна в этот раз - поздравление. И хотя способ был немного своеобразный, однако его искренности было достаточно, чтобы растрогаться.
В этот раз Ван Чжундин не стал дожидаться, когда Хань Дун войдет, а сам встал, чтобы принять его подарок.
- Маленький подарок, но с большими чувствами и от всего сердца.
Ван Чжундин улыбнулся и спросил:
- Ты уверен в том, что даришь мне свои чувства? Только не говори, что ночью подаришь, а утром попросишь обратно?!
- Точно нет! – Хань Дун стукнул себя в грудь, чтобы показать свою уверенность.
Ван Чжундин похлопал Хань Дуна по голове:
- Возвращайся.
Тот послушно пошел следом за Ван Чжундином в лифт.

 

Глава 78. Большой отпечаток ботинка


Рано утром следующего дня Хань Дун проснулся на диване, он сразу же встал и вернулся в свою комнату, хотел поглядеть и насладиться своим вчерашним «творчеством». В итоге полдня рыскал по комнате и не смог найти ту деревянную гребенку.
«Странно... я же вчера ее здесь оставил, куда она могла исчезнуть?».
И Хань Дун побежал искать в комнату Юй Мина. Юй Мину очень не нравилось, когда рылись в его вещах, в особенности, если это делал Хань Дун. Каждый раз после его поисков все было перевернуто вверх дном, в комнате был полный бардак, так, словно это место аварии или стихийного бедствия, поэтому он придержал Хань Дуна за руку и спросил:
- Что ты ищешь?
- Слушай, я вчера делал деревянную гребенку?
- Да, ты шумел всю ночь и теперь еще спрашивает, делал ты или нет?
Внезапно взгляд Хань Дуна скользнул по пикколо, лежащей неподалеку, а затем вспомнились слова Ван Чжундина, и он как будто понял что-то. Топнул ногой: «Точно, он! Он, точно, неожиданно пришел, когда я был не настороже!».
Подумав так, Хань Дун ничего не сказал и, как был, с прической под пуделя, немедленно отправился в сторону компании.
Ван Чжундин в это время уже был в офисе, внутри кабинета была навалена гора подарков, которые он даже еще не успел открыть. Открыт был лишь подарок Хань Дуна, он открыл его первым, сразу, как пришел. Там неожиданно оказался гребень, причем ручной работы… 
Мужчина дарит мужчине гребень… Ван Чжундин, конечно же, не мог такого предвидеть. Он только собрался рассмотреть, из какого дерева он сделан, как раздался звонок.
Ван Чжундин через домофон увидел хмурое лицо Хань Дуна в образе Эйнштейна, и его хорошее настроение тут же испортилось. Хань Дун заслуживал того, чтобы его называли человеком с раздвоением личности. Днем он докучает, как бешенный, а ночью превращается в милого глупца.
- Это ты украл... – только он начал фразу, как увидел в руках Ван Чжундина гребень, на лице сразу появилось выражение «а ты молодец».
- Ван Чжундин, да ты просто молодец! Не постыдился даже красть вещи, ты, вообще, мужик!?
Ну, конечно, то, о чем переживал Ван Чжундин, случилось.
- Ты говоришь, что это я украл? – в голосе Ван Чжундина ощущался холод.
- А как еще? Или хочешь сказать, что это я сам преподнес тебе? – ухмыльнулся Хань Дун. - И почему ты не признаешь этого? Почему ты так любишь сваливать вину на других? В чем смысл так обманывать себя и других?
В кабинете запахло порохом.
- Я надеялся, что ты никогда не очнешься, - вдруг выпалил Ван Чжундин.
Хань Дун, услышав это, вытаращил глаза:
- Никогда не очнусь? Ты теперь, бля, хочешь еще и всю мою жизнь украсть?
Мрак в глазах Ван Чжундина сгущался, он в мгновение ока готов был взорваться.
Хань Дун почувствовал, что ситуация не лучшая, так что немного изменил тон.
- Ладно, я знаю, что ты не нарочно, все из-за того, что я оставил его на видном месте, поэтому ты подумал, что это мой тебе подарок на День рождения. Несмотря на то, что сегодня твой День рождения, я все равно не могу не сказать: хоть эта вещь теперь в твоих руках, но это подарено не от души, поэтому ты... а-а-а-а.
Хань Дун вдруг почувствовал, как нижней части его тела стало прохладно, с него содрали штаны! И прежде, чем он успел сказать: «Как ты смеешь!», подошва Ван Чжундина уже поприветствовала его зад. (Интересно, зачем штанцы то сдирать, чтобы пнуть?!)
От такого мощного пинка, четко припечатавшего зад Хань Дуна, тот, словно мартышка, моментально выпрыгнул за дверь, разинув рот от боли.
- Метко пнул! - подтягивая штаны, похвалил Хань Дун. – Да, я заслуживаю пинка! Я так ранил твою душу, ты правильно сделал, что пнул меня. Но я все равно должен сказать, отдай мой гребень, он предназначался не тебе, перестань упрямиться.
Гребень тут же полетел из рук Ван Чжундина следом за Хань Дуном и ударил его по заднице, снова причиняя тому боль. Не только заду было больно, но и сердцу. Гребенка вернулась, но подавленное состояние не ушло, и оно преследовало его до съемочной площадки.
Хань Дун на самом деле уже запланировал, как сделать подарок и подготовил испытанные приемы пикапа, а так же уже погадал, что вероятность удачи в этом деле 90%. В итоге он так и не признался, да и гребень не подарил.
Позже, принимая ванну, Хань Дун обнаружил, что отпечаток ступни на заднице никак не смывается. 
И тогда, обнаженным, он прошествовал в комнату Юй Мина. В этот момент Юй Мин разговаривал с кем-то по видео-чату, и ворвавшийся в комнату голый мужик испугал его.
- Что ты делаешь?
Хань Дун повернулся спиной к Юй Мину:
- Помоги мне рассмотреть, почему отпечаток ступни на заднице не смывается.
- Это не отпечаток, это синяк! – засмущался Юй Мин.
Хань Дун проскрипел зубами: «Ван Чжундин, ты переборщил!».
- Это кто тебя так расцарапал? – спросил Юй Мин. - На левой стороне так много красных следов? Словно ногтями расцарапано?
Хань Дун посмотрел и только сейчас это заметил, в его глазах загорелся красный свет: «Теперь понятно, почему ты бросил в меня гребнем! Оказывается, вот какого эффекта ты хотел добиться, тьфу на тебя! Извращенец!».
Юй Мин поначалу старался игнорировать Хань Дуна, но взгляд помимо воли обращался в его сторону. Ничего не поделаешь, просто тело Хань Дуна было слишком привлекательное. Особенно его ножки, какую бы позу он не принял, все равно они выглядели идеально. Кроме того, изгибы его ягодиц были просто идеальны, мало у кого из мужчин, стоящих прямо, ягодицы выглядели столь округлыми.
Что уж говорить о Ван Чжундине, если даже Юй Мину захотелось притронуться.
Хань Дун, уставший, вернулся в спальню, искупавшись, он лег в кровать, но от боли в заднице все время вертелся с боку на бок, и время ползло со скоростью черепахи.
Он вспомнил, как раньше, после первого пинка, он был так счастлив, что размышлял о том, что когда разбогатеет, то запостит это в Вейбо под названием «Пинок счастья», статусом будет иконка с опухшим задом. Если этот пост сделать сейчас, то название остается таким же - «Пинок счастья», вот только в статусе будет: «Я не смог!».
«Почему я не способен радоваться?» - Хань Дун перед сном все еще держал в руках тот гребень.
В результате этот прогрессирующий шизофреник, такой беспощадный днем, вечером снова вернулся в офис Ван Чжундина и, сняв штаны, плакал, сокрушался, возвращал гребень и вымаливал прощение.
- Почему ты меня пнул? Как ты мог пнуть меня? Ты только посмотри на этот большой след обуви, ты такой жестокий! Я, правда, хотел от чистой души подарить тебе этот гребень! Пожалуйста, прими! В этот раз я клянусь, что не потребую его обратно! Пожалуйста, прими!
- ... -
Ван Чжундин сразу же взял этого бестолковку и передал охране у входа, попутно приказав:
- Хорошенько запомните, не подпускайте этого человека к моему офису на расстояние ближе, чем 20 метров!
- Ван Чжундин, я не виноват, я, правда, искренен с тобой, небеса мне свидетели!
На следующее утро Хань Дун почувствовал боль в горле, словно всю ночь кричал о помощи в глухих горных лесах.
- Режиссер еще не выдал тебе сценарий? - неожиданно спросил Юй Мин.
- Уже дал.
Юй Мин, напуганный голосом Хань Дуна, спросил:
- Что с твоим голосом?
- Я не знаю, пошел спать, а когда проснулся, уже было так.
- Вчера ночью, кажется, ты выходил из комнаты, потому что посреди ночи я слышал, как открывают дверь. Чжан Синху вчера не возвращался, так что я догадался, что это был ты.
«Выходил? Зачем?» - Хань Дун ничего не понял. 
- Неужели тренировал голос? В сценарии был момент с ужасным плачем. Наверное, я пошел репетировать ту часть, и теперь мой голос такой.
Заговорив о сценарии, Юй Мин вспомнил о том, что хотел спросить:
- Почему я ни разу не видел, чтобы ты учил реплики?
- Зачем учить? Стоит только пробежать глазами, и я сразу все запоминаю.
- У тебя так мало реплик?
- Не то что бы мало, просто тут дело в логике, я знаю содержимое сценария, все повторяется, так же и реплики.
Юй Мин подумал, что Хань Дун снова хвастается, поэтому решил проверить. В итоге оказалось, что Хань Дун знал все, до единого слова. К тому же, Юй Мин точно помнил, что Хань Дун не учил это, потому что все свободное время возился с древесиной и даже не притрагивался к сценарию.
Быстро пролетели дни... Хань Дун официально присоединился к съемочной группе и начал съемки…
Ли Шан тоже не сидел на месте. За одну неделю он успел сняться для 20 журналов и превратился в мега суперзвезду нового поколения. Постоянно муссировались слухи о том, что он будет играть главную мужскую роль в блокбастере, что привлекло внимание СМИ к процессу набора актеров для этого фильма. От имени Лян Цзина постоянно давалась информация, которую он опровергал в официальных интервью. 
Отношения между режиссером Ли и Хань Дуном с каждым днем становились все лучше. Настолько, что им было нечего скрывать друг от друга. Однажды режиссер Ли даже заговорил о том, чтобы добавить персонаж в картину. Хань Дун сразу же радостно стал рассказывать:
- В моем общежитии есть один человек, он мой хороший друг, как раз сейчас он не занят ни в каких проектах, можно он попробует?
- Как его зовут? - спросил режиссер Ли.
- Юй Мин, - тут же ответил Хань Дун.
- Надо подумать, - выражение лица режиссера Ли тут же изменилось.
Хань Дун сразу разглядел, что режиссер Ли не слишком заинтересован в Юй Мине, и поэтому срочно начал перечислять его плюсы:
- Вы только не обращайте внимания на то, что он неизвестен, на самом деле, он каждый день усердно тренируется. Он начинал как танцор, так что привык к тяжелым нагрузкам...
Несколько дней прошли под нытье Хань Дуна, и режиссер Ли все-таки согласился на прослушивание.
В конце недели Хань Дун и Юй Мин прогуливались в торговом центре, так как у компании были определенные требования к бренду одежды актеров, поэтому они могли лишь только сосредоточиться в зоне высококлассной одежды.
Юй Мин присмотрел себе свитер ручной работы с приоткрытой шеей, но как увидел цену - 104000 юаней - у него сразу же пропала охота его мерить.
- Слишком дорого, забудь.
Хань Дун только хотел сказать что-то еще, как услышал знакомый голос:
- Дунцзы, ты тоже прогуливаешься здесь?
Хань Дун обернулся и увидел Ли Шана вместе с Фан Юнь, которые рука об руку двигались в сторону того же отдела. Они были одеты в черное, обернуты в шарфы, довольно хорошо замаскировавшись.
- Я просто прогуливаюсь с другом, - Хань Дун нарочно глянул в сторону Юй Мина. - Ну что? Хочешь примерить?
Юй Мин с лицом, на котором было написано, что он бессилен перед такой ценой, положил свитер обратно.
Равнодушный до этого ассистент, внезапно увидев Фан Юнь, сразу подскочил к ней в порыве энтузиазма:
- Сестрица Фан, давно вы не заходили к нам.
Фан Юнь ярко улыбнулась и вслед за тем указала пальцем:
- Выкладывайте весь новый товар этого года, размер XL, запакуйте и доставьте в мой дом, благодарю.
Поскольку это был магазин мужской одежды, то когда она указала размер XL, стало ясно, что всю эти вещи она покупает для Ли Шана.
- У меня уже так много одежды, я все равно не смогу это все надеть, - сказал Ли Шан.
- Траты на твое тело стоят того.
Сказав, Фан Юнь повернулась к Хань Дуну и Юй Мину и, смеясь, помахала им рукой:
- Продолжайте выбирать, мы пойдем к следующему магазину.
Ли Шан пошел следом, а Хань Дун принялся утешать Юй Мина:
- Не принимай все близко к сердцу, ну и что, что сейчас мы не можем позволить себе купить одежду! У тебя богатая судьба, ты будешь намного богаче его.
Юй Мин сделал вид, словно не произошло ничего существенного:
- Ничего, давай продолжим.

 

Глава 79. Прогресс по делу тиса


Выбирали несколько часов и, наконец, Юй Мин подобрал себе костюм, который нравился ему и внешне, и по цене. В итоге, когда он пытался расплатиться, то ему сообщили, что его банковскую карту нельзя использовать в этом месте.
- Почему? - не понял Юй Мин.
Продавец улыбнулся и объяснил:
- Поскольку ваш ID зарегистрирован здесь у нас, мы не можем снимать деньги с ваших счетов, но вы все равно можете унести свой товар.
- Что это значит? – все еще не понимал Юй Мин.
- Это значит, что вы можете брать все, что угодно, и не платить, - вступил в разговор второй продавец.
Для других такие привилегии - это мечта, а для Юй Мина - печаль, которую не описать словами.
- Я могу воспользоваться картой другого человека? - спросил Юй Мин.
- Конечно, мы не можем вам этого запретить, - согласился персонал.
Только Юй Мин ушел, продавщицы тут же собрались в кружок и принялись сплетничать.
- О чем он думает? Почему не хочет брать? Если бы это была я, то уже давно бы все тут смела!
- С того дня, как его счет заблокировали, я все ждала этого момента, и теперь смогла увидеть это собственными глазами. Это, вообще, нормально?
- Какой богач за ним стоит? Это нельзя пробить по системе?
- Нет, слишком могущественные люди. Говорят, его счет заблокирован почти во всех торговых центрах.
- Боже, да это же настоящая любовь!
Юй Мин вернулся на старое место и спросил у Хань Дуна:
- Сколько денег осталось на твоем счету?
- Я точно не помню, наверное, есть пару тысяч. А что? Не хватило денег?
- С моей картой есть некоторые проблемы, одолжи мне свою. Вернемся домой, я тебе все верну, - сказал Юй Мин.
- Что еще за «верну». Бери и все, - отмахнулся Хань Дун.
И Юй Мин воспользовался картой Хань Дуна, чтобы расплатиться.
Ночью Хань Дун уже собрался спать, как вдруг пришло сообщение:
«В 21.56.00, 13-ого числа, на карту 2ХХ6 банк ХХ была переведена сумма 100 000.00 юаней, баланс 100 027.23»
Хань Дун посчитал каждый нолик, затем подскочил: «100 тысяч! Так много!».
Он побеждал босиком до комнаты Юй Мина и спросил:
- Мин, это ты прислал мне деньги?
Юй Мин, который в это время уже спал, ответил:
- Сегодня не было времени сходить в банк, завтра я пришлю тебе.
- Тогда... ничего, не к спеху.
Затем Хань Дун пошел к дивану в гостиной, подумал еще раз о присланных деньгах. Из всех, кого он знал, таким щедрым мог быть только Ван Чжундин, но почему он прислал деньги?
«По мне скучает! Точно!...» - в глазах Хань Дуна сверкнула искра удовольствия, которую даже он сам не заметил.
Эти несколько дней Хань Дун постоянно был занят со съемочной группой, днем у него почти не было шанса встретиться с Ван Чжундином, а ночью, только ложился - сразу засыпал. Они давно не виделись. Ван Чжундин, хоть и являлся представителем Хань Дуна, но в основном он не показывался. Если были какие-то дела, то он поручал их другим. Ван Чжундин пользовался методом свободной тренировки.
На следующий день Хань Дун встал рано утром, до съемок оставалось еще около часа, и он пошел прогуляться по холлу здания.
- Великий провидец Хань, почему мне кажется, что я тебя давно не видела? – сказала одна из случайных красоток, повстречавшаяся ему.
- Правда? Меня только неделю не было, и ты сразу начала по мне скучать так, словно прошел век? – улыбнулся, прищурив глаза, Хань Дун.
- Просто раньше ты постоянно ходил туда-сюда, я привыкла, а тут не приходишь и в компании стало слишком тихо.
Пока они говорила, подъехал дорогой автомобиль, в той машине как раз сидел гендиректор, который, по мнению Хань Дуна, по нему скучал до смерти, но из-за своей репутации не мог сказать об этом. Поэтому все, на что решился этот человек - это тайком прислать ему 100 тысяч. Ван Чжундин, только выйдя из машины, заметил Хань Дуна, не понятно из-за чего, но у Ван Чжундина тоже было чувство, что они давно не виделись.
Разрушив свои обычные принципы, Хань Дун в этот раз улыбнулся Ван Чжундину.
Ну, как бы описать эту улыбку? Немного крутая, немного бандитская и злая.
Выражения лица Ван Чжундина застыло, его словно ударило током, однако такого рода электричество не являлось искрой любви, а скорее механизмом «оповещения», сформировавшимся в процессе длительного отравления.
- Пойди, погляди, он трезв или нет, - повернувшись к Эр Лэю, приказал Ван Чжундин.
- И как это сделать?
Ван Чжундин задумался и сказал:
- А ты его немного поспрашивай, спроси, скучал ли он по мне эти несколько дней.  

Эр Лэй был в полном шоке, ему казалось, что все это ему снится. Почему Ван Чжундин это сказал? Да и откуда у него такие мысли? Что эти двое делали, пока он спал?
- Еще стоишь? – Ван Чжундин увидел задумчивое лицо Эр Лэя.
Эр Лэю пришлось пойти в сторону Хань Дуна, честно говоря, такой вопрос даже ему трудно было озвучить.
- Глава Ван спросил, не скучал ли ты по нему?
- Что ты сказал? – нахмурился Хань Дун.
- Ты скучал по главе Ван? – Эр Лэй попытался еще раз повторить вопрос, и это звучало так неестественно.
Хань Дун пропустил вопрос мимо ушей:
- За 100 тысяч с тебя вполне достаточно и улыбки, а ты еще хочешь, чтобы я скучал по тебе? А не слишком ли многого ты от меня хочешь! – сказав это, отвернулся и ушел. (Ага, янитакая!)
Эр Лэй, как вернулся, передал слова Хань Дуна.
- Что еще за 100 тысяч? – не понял Ван Чжундин.
- Я тоже не знаю. Мне кажется, что после нескольких дней перерыва в общении с ним, его стало еще труднее понимать.
Ван Чжундин чувствовал то же самое. Хань Дун такой человек, что стоит какое-то время с ним не общаться, и в клетках его мозга зародится куча непостижимых вещей, и если хочешь успевать за его мыслями, то для этого нужно очень сильно постараться.
- Верно, насчет тисового дерева, как идет расследование? – спросил Ван Чжундин.
- Идет-то оно, идет, вот только...
- Раз есть какие-то новости, почему ты не доложил сразу? - взгляд Ван Чжундина стал напряженным.
Эр Лэй хотел еще что-то сказать, но затем бросил эту мысль:
- Прогресс есть, но он не слишком большой.
- Раз есть хоть какие-то результаты, это уже хорошо, говори скорее.
Под напором Эр Лэю ничего не оставалось, кроме как заговорить:
- А результат - это то, что пень, который остался, стал еще меньше.
- ... -
Когда Хань Дун вернулся в общежитие, Юй Мин только встал с кровати.
- Зачем ты так рано поднялся? - проворчал Юй Мин.
- Тренируюсь, тренируюсь, - выпятил грудь Хань Дун.
Юй Мин увидел на лице Хань Дуна радостную улыбку, не удержался и спросил:
- А чего это ты такой воодушевленный?
«Тупой вопрос. Ну кто же не будет радоваться, если просто ни с того ни с сего получит 100 тысяч!».
- Это потому, что сегодня ты пойдешь на пробы. Поэтому я рад за тебя, - дернул бровью Хань Дун.
Юй Мин ничего не ответил и продолжил умываться.
Хань Дун хихикнул, два дня назад он покрасил кровать и бочку, вечером уже можно будет использовать эту бочку для купания, затем можно будет развалиться на деревянной кровати и спать. Вести обычную жизнь мелкой буржуазии.
Перед тем как уйти, Хань Дун принес остальное дерево, которое еще не использовал, и оставил в комнате Юй Мина.
- Сохрани у себя это дерево.
- Почему его стало больше? Я, кажется, помню, что ты уже почти все использовал! – заворчал Юй Мин.
- А, ну это я недавно только напилил.
- Зачем?
Хань Дун серьезно ответил:
- Этому дереву не менее 5 лет, в нем уже поселилась душа. Вчера душа дерева пришла ко мне во сне и сказала, что хочет стать целым, так что я пошел отпилить оставшийся кусок. Оставлю, как-нибудь потом сделаю тазик для мытья ног.
- … - Юй Мин.
По дороге на съемочную площадку Хань Дун хихикал от радости, затем, обнаружив, что Юй Мин смотрит на него, сразу показал в окно машины и сказал:
- Посмотри, какой интересный забор.
- И что тут интересного? - ничего не понял Юй Мин.
- Целый ряд... ха-ха-ха-ха.
- ... - Юй Мин.
Чуть позже Юй Мин вдруг вспомнил о своем долге, повернулся к Хань Дуну и произнес:
- Когда вернемся, я верну тебе деньги.
- Не нужно.
- Не нужно? Почему не нужно?
- Ли Шан смог проявить себя только потому, что надел мои штаны. Ты же одет в одежду, что я тебе подарил, и тоже сможешь унаследовать от меня удачу.
Юй Мин оглядел Хань Дуна с головы до ног, хотел что-то сказать, но не смог.
И вот они приехали на киностудию. Хань Дун сразу же познакомил Юй Мина с режиссером.
- Режиссер, это Юй Мин, о котором я вам рассказывал.
Хань Дун боялся, что Юй Мин будет слишком скован, и это сможет испортить первое впечатление режиссера Ли. В итоге Юй Мин смог расслабиться, а режиссер Ли, наоборот, почувствовал себя некомфортно.
- Ладно, ты уже посмотрел сценарий? - спросил режиссер Юй Мина.
- Посмотрел один раз, - ответил тот.
Хань Дун исподтишка ущипнул Юй Мина: «Ты так долго учил сценарий, к чему такая скромность? Режиссер Ли не даст обвести себя вокруг пальца!».
Но, как ни странно, режиссер, который привык ворчать и орать на студии, в этот раз выглядел совершенно спокойным и добрым:
- Ничего, у тебя есть еще много времени, чтобы ознакомиться со сценарием.
Сказав, он сразу поручил персоналу показать Юй Мину, что надо делать и как нужно подготовиться, для того, чтобы тот попробовал сыграть в одной из сцен.
Это был типичный для Китая полнометражный фильм ужасов. Все начиналось с ряда странных, сверхестественных случаев, а в конце спишут этих демонов на подсознание и воображение главного героя. Это традиционная модель. К счастью, история была полна сцен с переживаниями, события взаимосвязаны и довольно увлекательны. К тому же грим тоже был сделан довольно мастерски, да и многие спецэффекты поражали воображение.
Сцена, в которой играл Юй Мин, хоть и была добавлена неожиданно, но в фильме он играл ключевую роль. Реплик было немного, в основном, все проявляется через мимику, а это как раз было слабым местом Юй Мина.
- Все приготовились! «Разрыв», сцена 003, дубль 5. Начали! – прокричал режиссер Ли через мегафон.
Раздался треск хлопушки! Вслед за ним Юй Мин не спеша повернулся к стене за спиной и высунул за нее голову. Было видно, что он смотрит по сторонам, как будто ищет что-то, и это продолжалось достаточно долгое время. Вдруг с неба опустился призрак, Юй Мин закричал:
- А-А-А-А-А-А!!!!
Хань Дун тоже про себя айкнул, в тот момент он почувствовал, что плохо дело. Что говорить о профессиональном взгляде режиссера Ли, если даже Хань Дуну показалось, что эта сцена не удалась.
Для начала, этот персонаж был довольно труслив и этим сильно отличался по характеру от Юй Мина. Пока не будем говорить о том, что мимика Юй Мина вообще не менялась весь этот отрезок времени. Даже в последний момент, когда он встретился с призраком, он не проявил страха, можно было подумать, что он просто удивился.
- Стоп!
Как и следовало ожидать, лицо режиссера Ли помрачнело.
Хань Дун быстро начал объясняться за Юй Мина:
- Режиссер Ли, возможно, он немного перенервничал. А, может, попробуем еще раз?
- Не нужно, - вместе с разочарованием в голосе режиссера Ли была слышна безнадежность.
Хань Дун подал режиссеру Ли сигарету, чтобы он смог успокоить свои чувства. 
- Режиссер Ли, честно говоря, я уже играл с Юй Мином эту сцену в общежитии, тогда он сыграл очень хорошо, дайте ему еще один шанс.
Режиссер Ли помолчал. Затем ответил:
- Насчет меня, то нет проблем, а вот как он?
- Это значит, вы согласны позволить ему сыграть этого персонажа?
Режиссер Ли с тем же выражением лица произнес:
- Это не проблема, все уже было решено с самого начала.
Хань Дун подпрыгнул от радости и пошел рассказать об этом Юй Мину.
- Ты должен меня поблагодарить за то, что я подарил тебе этот костюм, тебе ужасно повезло, а так, кто бы стал тебя брать с таким параличом лица!
Юй Мин холодно хмыкнул. Но все же был рад.
Через некоторое время прибыли остальные актеры, Юй Мин познакомился со всеми.
Так как на сегодня было запланировано много сцен, поэтому они проработали до полуночи, на следующее утро, часов в 5-6 утра, съемки снова продолжились. Поэтому персонал и актеры остались ночевать в отеле неподалеку. А Хань Дун, как всегда, насколько бы поздно он ни освобождался, всегда должен был вернуться в общежитие.
По дороге Юй Мин спросил Хань Дуна:
- Почему ты не можешь остаться со всеми в отеле?
Цзяошэнь ответила за него:
- Это требование главы Ван.
Хань Дун, прищурившись, сказал:
- Ну, как раз вернусь и проверю, как там моя новая кровать.
Юй Мин больше ничего не сказал.

 

Глава 80. В один момент вернуться к прежнему.


Вернувшись в общежитие, Хань Дун тут же наполнил бочку тёплой водой и окунулся туда. Дерево источало приятный аромат. Тёплая вода расслабляла мышцы тела, а музыка - душу. Он закурил, положив ноги на край бочки, и расслабился... Ах, как хорошо на душе!
«Бля, как же хорошо! У кого еще в наше время есть такие увлечения, как у меня!» - Хань Дун расслабился и запрокинул голову назад. День был тяжелым, он устал, поэтому заснул прямо во время купания. Начав клевать носом, он затих без движения, но затем голова поднялась, он выключил музыку и взял лежащий сбоку мобильный телефон, чтобы позвонить. И всё это время его глаза были закрыты.
Ван Чжундин только закончил работу, когда обратил внимание на звонок Хань Дуна, и сразу же без раздумий ответил.
- Я скучаю по тебе, - произнес Хань Дун.
Его высокомерное поведение полностью менялось, когда он пребывал в состоянии сна. Ван Чжундин в этом уже убедился.
- Я скучаю по тебе, я скучаю по тебе, я скучаю по тебе... - снова начал бубнить Хань Дун.
Ван Чжундин мог бы выключить телефон, так как собеседник на том конце провода во сне будет говорить до тех пор, пока не повторит это тысячу раз. Ван Чжундин же из тех людей, кто любит обрывать чужие слова. Но он почему-то не стал отключать телефон, а, наоборот, взял с собой в лифт и, пока шел в сторону общежития на стоянку, эти слова все время звучали в ушах...
Психиатр говорил, что во сне видится то, чего мы хотим наяву, это выражение человеческого подсознания.
Но Хань Дун сегодня повел себя странно, Ван Чжундин еще не дошел до стоянки, а слова «Я скучаю по тебе» прекратились. И это была не просто пауза, он замолчал, а потом вскрикнул.
Хань Дун поспешно принялся доставать телефон из воды, но, к сожалению, тот явно «сдох».
- Плевать, сейчас приму ванну, а потом пойду спать в мою новую деревянную кровать! Ах, моя деревянная кровать!
Поначалу Хань Дун планировал так: поставит бочку рядом с кроватью, на кровати оставит полотенце, и если он заснет во время купания, то, когда вода остынет, он сам переберется в кровать. Но он не подумал, что бочка не герметична и вода может вытечь. И лунатик-передовик труда, Хань Дун, когда вылез из бочки, не лег в кровать, а опять пошел в ванную и наполнил бочку водой, поскольку посчитал, что еще не мылся, потом он залез обратно в бочку и разлегся с довольным выражением лица.
А вода потихонечку разлилась до двери, затем распространилась по всем комнатам.
Когда Ван Чжундин вышел из лифта, вода уже вытекала наружу.
Он представил себе пару случаев самоубийства в ванне, и подумал о лунатизме Хань Дуна. Ван Чжундина вдруг охватила паника, словно в опасности оказался кто-то из близких людей.
Так как у Ван Чжундина были ключи, он с легкостью смог открыть дверь и затем поспешил к Хан Дуну… Как только он вошел, то почувствовал ароматный запах дерева.
Новая роскошная деревянная кровать, небольшой деревянный квадратный стол, стакан для ручек из дерева, тазики и посуда из дерева, деревянные палочки для еды, деревянные зубочистки... и большая деревянная бочка, в которой лежал Хань Дун.
К тому времени, как Ван Чжундин зашел, вся вода из бочки уже вытекла, и осталось только обнажённое тело. Хань Дун сохранил ту же позу, в которой засыпал: одна нога была закинута на край бочки, другая болталась внизу, и, заставляющая цокать языком от удивления длина его ног и их изгиб, открыто и нагло переключили на себя внимание Ван Чжундина.
Жаль только... тисовое дерево трагически погибло!
Ну ладно, он срубил, так он еще и разделил на части, распотрошил любимое деревце, которое Ван Чжундин так лелеял. Ван Чжундин провел рукой по бочке из тиса, его сердце разрывалось от боли.
Хань Дун придавил руку Ван Чжундина и положил на нее свою горячую щеку.
Он провел в бочке два часа и замерз. Хань Дун непрестанно терся лицом о руку Ван Чжундина, как нахальный пудель. Тогда Ван Чжундин схватил его за волосы, потянув назад, он поднял лицо Хань Дуна вверх и спросил:
- Откуда дерево?
- Срубил в саду, - ответил Хань Дун.
Ван Чжундину показалось, что вся его кровь приливает к голове:
- Кто тебе позволил это сделать? !
- Ты не разрешил мне поменять мебель, мне ничего не оставалось, кроме как сделать это, - с обиженным видом выдал Хань Дун.
- Разве я не купил тебе вместо этого партию надувной мебели?! – разъярился Ван Чжундин.
- Я всё продал, - без колебаний выдал себя Хань Дун.
Выражение лица Ван Чжундина уже нельзя описать просто словом «плохо», оно было «ужасно».
- Не считая этого, осталось ещё что-то? – спросили Хан Дуна.
- Осталось еще немножко. Сложил в комнате Юй Мина, чтобы попозже использовать.
Ван Чжундин подумал, что не стоит беспокоить человека посреди ночи, ведь всё-таки Юй Мин был непричастен к происшествию, но Хань Дун, наоборот, отнесся к этому с энтузиазмом. Как только он услышал, что Ван Чжундин хочет увидеть оставшееся дерево, то сразу встал из бочки и, как был, с висящим «птенчиком» направился в комнату Юй Мина.
- А ну, вернись, оденься для начала, - отдал приказ Ван Чжундин с почерневшим лицом.
- Ничего, я постоянно хожу голым по общежитию, - отмахнулся рукой Хань Дун.
- Хоть ты не боишься, что они могут увидеть тебя, но они боятся наткнуться на тебя.
Договорив, Ван Чжундин попытался заставить Хань Дуна надеть штаны, но тот не слушался, так что Ван Чжундину ничего не оставалось, кроме как самому одеть Хань Дуна. Каждый раз, когда Хань Дун крутился и поворачивался, его маленький дружок качался прямо перед глазами Ван Чжундина, а затем две длинные ноги перехватывали первенство за внимание.
После того как оделся, радостный Хань Дун отправился в комнату Юй Мина.
Вообще-то Ван Чжундину следовало бы его остановить, но он очень хотел узнать, что стало с его тисовым деревом, так что пошел за ним следом.
Юй Мин уже давно проснулся или, по правде сказать, вообще не ложился. Однако поскольку он не включал свет, то ничего не знал об устроенном потопе.
Открыв дверь, Хань Дун снова, как в прошлый раз, когда испытывал Юй Мина, спросил:
- Где то дерево, что я оставил в твоей комнате, позволь ему посмотреть.
Увидев Ван Чжундина, стоящего за Хань Дуном, Юй Мин остолбенел, поскольку Хань Дун не раз матерился на Ван Чжундина, то было ясно, что тот сейчас в состоянии лунатизма.
- Дерево? - Юй Мин притворился, что ничего не знает.
То, что Юй Мин притворяется, Ван Чжундин догадался сразу. Прямо в тот момент, когда Хань Дун спрашивал, Ван Чжундин уже точно знал, что в этой комнате есть дерево. Причина, по которой он не разоблачал ложь, была в том, что ему хотелось посмотреть весь спектакль до конца.
- Ты сейчас врёшь, не так ли? Я своими руками принес это дерево, мне ли не знать, что оно здесь. Давай, поторопись, а то я сам пойду и всё вытащу.
- Если у тебя всё, то я пошел спать, - Юй Мин сделал вид, что его это не заботит.
Хань Дун хитро улыбнулся:
- Ха-ха-ха-ха-ха, на самом деле я не в состоянии лунатизма, я просто пошутил.
В итоге этот прием был очень быстро разоблачен Юй Мином.
- Я не шучу. Я хочу спать. Уйди уже.
Хань Дун не бросил эту идею и продолжал смело двигаться по пути к смерти.
- Я знаю, до этого мы договаривались, что, как бы я ни требовал дерево, ты не должен мне его отдавать, верно? Я уже рассказал этот секрет! И ты еще не веришь? Давай-давай, отойди уже, брат Ван не чужой. Дай ему взглянуть.
В этот момент Юй Мину, правда, хотелось бы повернуться к Хань Дуну и закричать: «Бля, мать твою! Тебе не кажется, что ты слишком утомился жить на свете?!».
В результате не успел он ещё заорать, как Хань Дун заорал раньше.
- Отойди. Повторяю еще раз, отойди. Слышишь.
Юй Мин действительно потрясающий. Уже до такого дошло, а он все еще продолжал защищать Хань Дуна.
- Пошел вон! Иди на фиг!!! – Юй Мин тоже зарычал в ответ.
Хань Дун продолжил распаляться, раз словами не удалось убедить, он перешел к действию.
- А ну, бля, отойди, я сегодня непременно должен достать это дерево! Шпана ты негодная, если ты продолжишь стоять на моём пути, то я разнесу тебя к чёртовой матери.
- Ну-ка прекратил мне тут шуметь, пошел вон! - тут же прилетел ответ от Юй Мина.
- На кого ты тут кричишь? На кого это ты кричишь? Я сейчас тебя побью!
- Давай, бей! Давай, бей!
Увидев, как кулак этого кудрявого собачонка летит в сторону другого человека, Ван Чжундин уже не мог оставаться безучастным зрителем, не оставалось ничего другого, кроме как вмешаться. Он оттащил Хань Дуна в сторону и посмотрел на этих двоих ненавидящим взглядом.
- Заканчивайте! Я уже всё знаю.
Договорив, Ван Чжундин вошел в комнату Юй Мина, забрал все мелкие кусочки дерева, ветки и кору дерева из шкафа и из-под кровати.
Завершив дело, Хань Дун, умаявшись, вернулся на свой диван и, свернувшись калачиком, сладко уснул.
- Я возмещу вам деньги за дерево, только не забирайте у него мебель, - попросил Юй Мин.
- Я могу простить ему деньги, но эту мебель я непременно должен забрать с собой.
- Почему? – не понял Юй Мин.
На следующее утро Юй Мин проснулся под ужасные крики.
- А-а-а-а-а-а-а, за что? Почему ни секунды счастья! Моя кроваточка!   
А за этим криком последовал стук в дверь «бах-бах-бах».
- Юй Мин, а ну, выходи! Я так и знал, что на тебя совсем нельзя положиться!

 

Глава 81. Я влюбился в него


Несмотря на то, что дело о тисовом дереве было, считай, раскрыто, однако преступника наказывать было пока нельзя, так как у него сейчас идут съемки. Поэтому Ван Чжундин для начала отобрал всю мебель и оставил на своём складе на хранение. Когда съемки закончатся, тогда и начнутся наказания.
Ся Хунвэй, услышав эту историю, хохотал больше трех часов, отчего лицо пострадавшего почернело, как зола.
- Не торопись с выводами... Те вещи просто мастерски сделаны. Ты только посмотри, эти вырезанные узоры не уступают даже тем, что делают итальянские мастера, - Ся Хунвэй не удержался от восхищения.
Это также являлось причиной, почему Ван Чжундин не стал впадать в ярость, когда узнал, что это Хань Дун срубил его тис.
Ся Хунвэй продолжил говорить:
- А давай так, раз тебя всё равно раздражает смотреть на эти вещи, тогда продай их мне.
- Не продаются.
Это даже не обсуждалось.
- Я могу помочь тебе найти другое тисовое дерево, больше этого, лучше и красивее.
Ответ всё тот же:
- Нет.
- Почему? - Ся Хунвэй хорошо знал ответ, но всё же спросил.
- Я найду тебе другого человека с таким же параличом лица. Если скажу, что будет только лучше этого, ты продашь своего?!
-... Поделом тебе! Правильно, что вырубили!
Хань Дун, конечно же, совсем не раскаивался. Какой там тис, он только знал то, что эти вещи были сделаны его руками, и это его вещи... Он бесчисленными ночами шлифовал, сколачивал, красил... В итоге не успел ещё ни разу на этой кровати поспать, как у него уже её отобрали.
Из мести Хань Дун решил почаще навещать офис Ван Чжундина. В результате каждый раз, когда он приходил, его выносили семь или восемь человек, и он так и не смог увидеть лица Ван Чжундина. Что уж говорить о том, чтобы вернуть мебель.
Хань Дун затаил в душе обиду на Ван Чжундина и в течение последних двух дней он сидел и размышлял, как бы отомстить.
- Я решил! Я буду бороться с ним до последнего!
Юй Мин был уверен, что Хань Дун проиграет в этой борьбе.
- Я решил раскрыть информацию о его сыне! – решительно произнес Хань Дун.
- У него есть сын? – вздрогнул Юй Мин.
- Верно, брошенный сын, - начал говорить ерунду Хань Дун.
- Откуда ты знаешь?
- Предсказал по его внешнему виду, кроме того, на вечеринке он разговаривал по телефону со своим сыном. Всё говорил: «папочка - то, папочка - это». Эх, как жаль, что я тогда не записал всё на диктофон, сейчас было бы, что отдать СМИ.
Юй Мину же, наоборот, показалось, что не всё так просто:
- Даже если ты пришлешь им эту запись, они вряд ли посмеют придать это огласке. Да может быть и так, что они возьмут эту запись и вернут лично в руки главе Ван.
- Ну, конечно, мы не можем отправлять эту запись в СМИ, которые работают на нашу компанию. Нужно отправлять нашим главным конкурентам. Я не верю в то, что в мире шоу-бизнеса нет конкурента уровня Ван Чжундина, который не хотел бы его приструнить.
- Это всего лишь какая-то мебель! Зачем всё так драматизировать?
- Я просто не могу проглотить эту обиду.
- Ты можешь использовать другой способ. Этим способом ты можешь основательно ранить его, но впоследствии ты больше не сможешь находиться в шоу-бизнесе.
Хань Дун не поскупился на выражение чувств:
- Я как раз стремлюсь к тому, чтобы окончательно его ранить!
Стоит только принять решение, и отношения между ними больше не будут прежними. Хань Дун тем самым до конца устранит эту сердечную болезнь, и больше ни к чему будет расходовать свои способности, вызывая его отвращение.
Юй Мин, увидев, что его друг решительно настроен, понял, что ему остается только молча пожелать тому удачи...
В течение следующих двух дней Хань Дун постоянно «сидел на хвосте» машины Ван Чжундина, но максимум, что он смог сделать - это узнать его адрес, и больше ничего. Так как дом хорошо охранялся, нечего было и говорить о проникновение внутрь. Стоило только немного постоять снаружи и тебя обнаружат, под каким бы углом ты не стоял. Нечего и думать о том, чтобы сфотографировать членов семьи с такого расстояния. После этого Хань Дун решил сменить тактику, каждый раз, когда ложился спать, он начал вводить себя в транс, чтобы в состоянии лунатизма проникнуть в дом Ван Чжундина. Даже если его поймают, он сможет просто свалить всё на то, что был невменяем.
После трех дней стараний Хань Дуну всё же удалось проникнуть на территорию дома. Ван Чжундин ещё не вернулся, дома были только няня и ребенок. Внутри дома система охраны была намного слабее, не было дежурных, только несколько камер в комнатах. Комната няни была рядом с комнатой ребенка, когда Хань Дун проник в дом, она ещё не спала и болтала с кем-то.
- Верно, температура ещё не снизилась, уже три дня прошло, вызывали много разных врачей, никто не помог. Сегодня его снова лихорадило, пришлось отвезти в больницу на обследование. Еще не выяснили, что это за болезнь, как же я волнуюсь... Глава Ван? Он скоро вернется, он занят, поэтому я не смею ему звонить... Хорошо, я поняла.
Хань Дун начал нервничать: «Он скоро вернется?! Я должен завершить операцию вовремя... Но у ребёнка всё ещё высокая температура, фотографировать ребенка в такой момент немного не по-человечески... Брось, для начала сфотографируем, а что дальше делать, решим позже».
Хань Дун быстренько вошел в комнату ребенка и встал перед детской кроваткой. Только хотел достать фотоаппарат, как услышал тихий стон:
- Папа... папа...
Хань Дун начал упрекать себя в нерешительности: «Ну, чего ты застыл, он не тебя зовет! Да и к тому же, у каждого ребенка бывает жар. Только не надо включать свою совесть в такой момент!».
Подумав так, он протянул руку в карман. В итоге не успел он достать фотоаппарат, как ребенок снова застонал в бреду:
- Так жарко... мороженое... жарко… дайте одно...
Хань Дун, держа фотоаппарат, протянул руку и пощупал пульс ребенка. Он обнаружил, что это не обычный жар, а ребёнку не хватает положительной энергии ян, отчего и поднялась температура.
Постояв так немного, он ударил себя по лицу: «Ты когда-нибудь остановишься, вот отхватишь за то, что любишь вмешиваться в чужие дела».
Хань Дун положил ребенка на бок и рассмотрел, как тот выглядел. Нельзя было сказать, что он уродлив, но и не сказать, что красив. В общем, его миловидность была далеко не такой, как представлял ее себе Хань Дун. А насчёт того, почему Ван Чжундин усыновил и заботился о нём, считая практически своим родным сыном, это Хань Дуну было непонятно.
Хань Дун определил местоположение акупунктурных точек на голове и начал массировать, спускаясь от макушки вниз, давление было достаточно сильным, но ребёнок не плакал и не просыпался, а наоборот, заснул ещё крепче, чем до этого.
Прошло какое-то время, лихорадка прошла, дыхание ребенка нормализовалось, только тогда Хань Дун остановился. Вытирая пот со лба, он взял маленькие ручки ребенка и обнаружил что-то необычное, он пересчитывал много раз: на руке этого ребенка было 6 пальцев. И в это мгновение Хань Дун очнулся ото сна.
Это было в первый раз, когда он очнулся во время сна самостоятельно. Когда он пришел в себя, то увидел вокруг целое надувное королевство. Непонятно о чём он думал, но слёзы потекли из его глаз.
Няня, болтавшая за дверью, снова заговорила о том, как Ван Чжундин взял ребенка себе:
- Глава Ван представлял компанию на благотворительных мероприятиях, в тот раз он посещал осиротевших детей в приюте, и даже не думал, что сам усыновит ребенка. Но в тот день все дети спали, и только один Си Си бодрствовал. Глава Ван только потрогал его маленькие ручки, так тот крепко схватил палец главы Ван и не отпускал. А стоило только попытаться отцепить, он сразу же принимался реветь, поэтому глава Ван не стал много говорить и забрал ребенка себе.
Услышав эти слова, Хань Дун заплакал ещё сильнее, он рыдал так же сильно, как и в ту ночь, когда его сосед по комнате женился. Под давлением эмоций всё вырвалось наружу, это походило на мощное торнадо, которое невозможно было остановить.
В особняке снова всё стало тихо, словно ничего и не происходило. Ван Чжундин второпях вернулся домой вместе с доктором и обнаружил, что температура у сына снизилась.
- Я только недавно измеряла, его температура была 38.9. Как она так быстро спала? – няня не знала, что и думать.
- Я же говорил, что у этого препарата медленное действие. Ну, хорошо, что температура пошла на спад, - сказал доктор.
Ван Чжундин положил руку на лоб ребенка и обнаружил, что не только температура снизилась, но и цвет лица стал намного лучше.
С того момента, как его забрали из Хайнаня, он никак не мог адаптироваться к смене климата, у него постоянно поднималась температура, и им никак не удавалось подавить очаг болезни. Но, на сей раз, он надеялся, что их мучения, действительно, закончились.
 

***
Еще не рассвело, а Юй Мина уже разбудила выполняемая под аккомпанемент чувственная песня за стеной.
- Я встаю на колени и молю небеса. Дайте мне силу предстать перед всем этим. Я был слаб и позволил тебе уйти. Потерял тебя, и всё стало бессмысленным! Отпускай мою руку, любовь не нуждается в прятках. Любовь - это не то, что захотел и можно получить. Кто выиграл, кто проиграл – неважно, самое главное теперь - успокоиться...
Юй Мин заглянул в дверь и ужаснулся увиденной картине. Хань Дун таскал через плечо на ремне гитару, которую непонятно откуда взял, был босиком, обнажен до пояса, с всклокоченными волосами, глаза красные, а голос хрипел. Тело бешено качалось в такт музыке, он с чувством пел и горько рыдал одновременно. Юй Мину реально захотелось кинуть стопку денег в ведерко у его ног.
- Слушай, чего опять сходишь с ума? - спросил Юй Мин.
- Не останавливай меня! - оттолкнув Юй Мина, он, рыдая, продолжал петь: - Позволь мне однажды любить тебя от души!..
Прошло какое-то время, наконец, Хань Дун успокоился и сел на кровать в позе лотоса с опустошенным видом.
- Что, в конце концов, случилось? - спросил Юй Мин.
- Вчера я был дома у Ван Чжундина.
- Ты, правда, сходил? – занервничал Юй Мин.
Хань Дун кивнул.
- Зачем это?
Хань Дун долго молчал, затем вдруг улыбнулся со слезами и искренне произнес:
- Я влюбился в него.
Юй Мин и так славился своим неэмоциональным лицом, а когда услышал это, мышцы его лица оказались полностью парализованы.
- Че... что ты там сказал?
Хань Дун смело ответил:
- Я полюбил Ван Чжундина! Я люблю его! Что ты думаешь об этом?
- Я ничего не могу сказать. Я хочу знать, как ты себя чувствуешь сейчас, - Юй Мин протянул руку ко лбу Хань Дуна, чтобы проверить все в порядке ли у него с головой.
- Раньше я был слеп, а сейчас прозрел, - остановил его руку Хань Дун.
Юй Мин знал, что его друг часто сходит с ума, но не думал, что всё дойдет до такого.
- А ты можешь назвать мне причину? - спросил Юй Мин.
- Это не его ребёнок, он его усыновил. Кроме того, я только что узнал, что у этого мальчика тоже шесть пальцев, - ответил в слезах Хань Дун.
Юй Мин, конечно же, знал, что Хань Дун раньше был шестипалым, но не думал, что это может быть как-то связано с тем, что он любит Ван Чжундина.
- Ты знаешь, как я в детстве страдал из-за того, что меня все ненавидели? Ты знаешь, как от меня отказались все родные, футболили меня туда-сюда? Именно поэтому я считаю, что те, кто готовы любить и усыновить шестипалого ребенка - это самые великие родители в мире! Именно Ван Чжундин, Ван Чжундин – тот, кто сделал это! Сам принял решение об установлении!
Юй Мин мог понять чувства Хань Дуна, но не настолько, чтобы из-за того, что кто-то помог другому человеку, настолько растрогаться и влюбиться самому.
- Кроме того, этот ребенок тоже страдает лунатизмом, его комнату Ван Чжундин полностью обставил надувной мебелью, так как боялся, что тот может упасть ненароком и удариться. Я, бля, только сегодня понял, почему он мне не разрешает пользоваться деревянной мебелью, - договорив, снова заревел Хань Дун. - Он ко мне так хорошо относится, как я мог этого не замечать? Как я могу продолжать жестоко отказывать ему в его чувствах ко мне?
Хань Дун высказал столько искренних слов, что Юй Мин был тронут до глубины души, однако, внутри у него еще остались сомнения:
- Тот ребенок... неужто и его также выкинули твои родители?
Плач Хань Дуна резко прекратился, в красных глазах промелькнуло разочарование:
- Ты человек? Да в тебе осталось хоть что-то от человека?
На лице Юй Мина ничего не отразилось, но в душе он, конечно, хмыкнул: «Интересно, кто же хотел сфотографировать больного ребенка, а теперь, только из-за того, что обнаружил, что у ребенка 6 пальцев, тут же изменил мнение».
- Уйди, я не могу общаться с таким хладнокровным животным, как ты... – Хань Дун вытолкнул Юй Мина за дверь и продолжил в одиночестве с чувством петь под гитару:
- Я знаю, я просто волк в овечьей шкуре, а ты моя вкусная добыча... Я люблю тебя очень сильно и я верю, что моя любовь может растрогать весь мир...

 

Глава 82. Движущая сила.

 

Когда Юй Мин вернулся в комнату, ему позвонили. Режиссер решил дать ему один день отдыха, так как за эти дни замотался за работой. Этот выходной был нужен для того, чтобы привести себя  в порядок, перед тем, как снова начать работу.

Редко когда выдаётся выходной, так что Юй Мин решил отоспаться. В итоге так получилось, что этот дьявол за стеной полдня ревел, полдня ходил туда-сюда по комнате, а ночью упражнялся в своем английском. И при этом утром он уже стучался в дверь, полный энергии.

- Юй Мин, Юй Мин, пора вставать!

Юй Мин взглянул на часы, еще только 6:00 утра. Отвернулся и продолжил спать. В итоге его снова разбудил стук.

- Юй Мин, с тобой что-то случилось? Зову тебя, зову, а ты не отвечаешь! Ты сейчас проявляешь свою лень, ты не чувствуешь вину по отношению к бедному главе Ван, который старается, работает ради тебя.

Эти слова обычно говорил Юй Мин Хань Дуну. И как так получилось, что сегодня всё повернулось наоборот?

Юй Мин открыл дверь и, увидев Хань Дуна, остолбенел: тот был одет в голубую рубашку и брюки, на ногах новые кожаные ботинки, со стильной причёской, стройная фигура, в общем, выглядел сногсшибательно. Кто не знал, мог еще подумать, что подготовился к выходу на подиум, а на самом же деле он просто шел играть «дьявола».

- Чего это ты так разоделся? Сегодня какой-то прием? - не понял Юй Мин.

- Почему обязательно должен быть какой-то прием? Why? – Хань Дун пожал плечами. - Одежда также является инструментом, карманной сценой артиста, она отображает внутренний мир человека. Do You understand?

Юй Мин ответил холодным взглядом.

- Скорее, давай скорее, - поторопил его Хань Дун.

- Мою сцену будут снимать ночью! Зачем так рано туда тащиться? – заворчал Юй Мин.

- Мы ведь снимаем фильм ужасов, на личный грим уходит несколько часов. So, надо заранее завершить подготовку. Please, управляй своим временем. ОК?

Юй Мин ничего не ответил, и пошёл в ванную.

Поскольку они проснулись слишком рано, машина ещё не пришла, так что они спустились в холл и ждали внизу. Глаза Хань Дуна иногда поглядывали вверх, и он улыбался какой-то странной улыбкой. А когда Ван Чжундин подошел к окну, то тот послал воздушный поцелуй, показывая свои чувства. Ван Чжундин нахмурился так, что его брови стали одной прямой, затем он позвонил Фэн Цзюню.

- Мне кажется, с тем дураком что-то снова не так, проследи-ка за ним.

И вот они уже в студии, и Хань Дун активно помогает персоналу обустроить сцену, передвигать вещи, убираться, подтирать пыль, наливать всем чай. Можно сказать, что изображает из себя трудолюбивого и внимательного человека.

Так продолжалось, пока не пришел гример.

Гримировать персонажей для фильма ужасов очень сложно, на одну только царапину уходило по полчаса: синяки, разбитая кожа, мышечная ткань, кровь, все это требовалось подкрашивать десятком оттенков.

Хань Дун испытывал интерес ко всяким гримерным тонкостям. Иногда он и сам тоже любил преображаться посредством макияжа. Когда выпадало свободное время, он часто этим занимался. Увидев в зеркале, как гример работает над ним, он тоже не мог усидеть на месте.

- Мне кажется, в этом месте лучше использовать этот цвет, а вот тут сделай потемнее. Верно, вчера я сам придумал один шрам. Хочешь, тебе продемонстрирую?

Гример посмотрел на часы, еще осталась довольно много времени, поэтому разрешил.

Хань Дун заставил гримера сесть, и все свое умение продемонстрировал на его лице. Сначала был совершенно простой рисунок, затем он наложил первый слой грима. Так как еще было ничего не видно, гример позволил ему наложить второй слой краски, сейчас уже начали появляться четкие очертания. И когда уже был наложен окончательный, третий слой краски, глаза гримера засияли.

Три часа спустя Юй Мин прискакал в гримерную Хань Дуна.

- Готово? О боже!

Юй Мин не удержался и вскрикнул от страха. И правда, не зря пришел пораньше, Грим сегодня был намного эффектнее, чем обычно. Было совсем не разглядеть лицо Хань Дуна.

- Ну как? - спросил Хань Дун.

Юй Мин был в шоке, по голосу вроде бы Хань Дун, но человек, который сидел перед ним, словно и не раскрывал рта.

- Эй! Тебя спрашиваю! Ну, как?

Юй Мин взглянул вверх и обнаружил, что человек, который стоял, и был  Хань Дуном.  «Мать твою, только не говори, что ты разбудил меня в 6:00 утра, чтобы прийти сюда и загримировать гримера!».

Лицо Хань Дуна все же загримировали вовремя до съемок.

Кроме того, после подсказки Хань Дуна у гримера появилось вдохновение, и он сделал свою работу ещё лучше, чем обычно.

- Первая камера готова!

- Вторая группа готова!

- Третья группа на месте!

- Площадка свободна!

- ... -

Режиссер поднял руку, дав знак своим помощникам, что всё готово и пора начинать. Зам.режиссёра поднял мегафон и отдал команду: «Все группы приготовились, все камеры приготовились. " Разрыв ", 7 сцена. Начали!».

После этого все камеры нацелились на середину дороги.

В этой сцене играл Хань Дун, он был одним из главных персонажей. У Хань Дуна роль «призрака автомобильной аварии», а второй актер играл виновника происшествия.

«Призрака аварии» звали Хэ Чуньхуа, авария произошла в начале девяностых годов.  В те годы были популярные велосипеды с перекладиной спереди. Многие родители возили своих детей на этих перекладинах. В фильме мама также везла Хэ Чуньхуа на велосипеде, когда их сбил проезжающий грузовик, снеся ей половину черепа так, что скальп с волосами закрывал ей часть лица.

У виновника аварии с того дня сохранилась психологическая травма, он больше не садился за руль автомобиля и перешел на велосипед.

Но даже в этом случае он по-прежнему не мог избавиться от страха из-за этой аварии. Каждый раз, когда он садился на велосипед, эта перекладина снова появлялась перед его взором. А человек, который сидел на этой перекладине, как раз и был повзрослевший Хэ Чуньхуа, которого играл Хань Дун.

Как раз снимали сцену аварии в памяти человека, совершившего ее. По мере того, как картинка медленно приближается, на перекладине появляется человек. Его затылок сзади кажется каким-то странным до ужаса, внутри будто яростно кипит кровь.

Вдруг изображение разворачивается на 180 градусов, и появляется уродливое лицо, на макушке проглядывает голый череп, глаза дьявола, нос вырезан, сломана челюсть... Персоналу, наблюдавшему за съемкой, эта картина явилась полной неожиданность. Они не задерживались у мониторов и, прикрывая руками рот, отходили назад. 

Возникла ужасная картина, когда Хань Дун повернул голову назад и двумя пальцами коснулся слоя искусственной кожи, затем свирепо разорвал, и вены полопались, а кожа стала сползать со лба.

В процессе лицо Хань Дуна медленно искажалось, искажалось... поначалу это была лишь легкая злость, но после лицо перекосилось и подергивалось, словно в судорогах от удара током.

Режиссёр уставился в монитор, давление вмиг подскочило, начала кружиться голова.

Затем голова Хань Дуна резко свесилась, и под силой тяжести кожа с затылка начала скатываться вниз на лицо, накрывая веки, глаза, нос... Какую бы часть лица слой кожи ни накрывал, можно было почувствовать, как внутри все непрерывно яростно дергается в конвульсиях, так же как в первой сцене, когда скальп скатился со своего места.

В этот момент у зрителей пробегали мурашки по коже, а волосы на затылке вставали дыбом. Оказывается, с самого начала Хэ Чуньхуа сидел не затылком назад, а лицом, просто кожа с задней части головы накрыла лицо. Режиссера Ли как будто засосало в эту картину, он долго молчал прежде чем выкрикнул: «Снято!»

Весь персонал вздохнул с облегчением, словно сбросил с себя тяжелую ношу. В особенности тот человек, который сидел напротив Хань Дуна. Его ноги были словно ватные, и он дошел до своего места только с помощью помощника. Хорошо, что у этого актера был многолетний опыт работы, будь на его месте молодой актёр, он бы уже сидел на полу, парализованный от страха.

Режиссер просмотрел сцену еще раз и после стал стучать по столу с криками «браво!».

- Зрительное насилие, это настоящее зрительное насилие… Ха-ха-ха, Хань Дун, ты, и впрямь, не прост, - режиссер Ли впервые похвалил артиста.

Многие считают, что в фильме ужасов главное - уделить внимание декорациям и гриму, тогда можно создать эффект ужаса, на самом деле это не так. Хоррор требует большого мастерства от актера, при съемках в таких фильмах требуется вкладывать всю душу, нужно показать зрителю все чувства всех частей твоего тела, даже темп дыхания важен.

Актерское мастерство Хань Дуна было превосходно, и всем это было ясно с того дня, как он присоединился к  съемочной группе. Однако сегодняшняя игра - это что-то потрясающее.

Таская на себе больше 10 кг грима (одежда и кожа), когда после каждой сцены пот течет, как из ведра, он даже не мог сразу пойти, принять душ и переодеться, так как у него оставалась после этого ещё одна сцена. Хань Дун попросил Цзяошэнь налить чашку чая и отдать актеру, что сидел напротив него, только для того, чтобы успокоить. А сам взял полотенце, чтобы слегка вытереть кровь и слизь, что оставались на теле. Затем снова пошел в гримерную.

Актер, выпив чай, повернулся к своему менеджеру и восхищенно сказал:

- Я только сегодня понял, почему актеры не хотят браться за роли в фильмах ужасов. Я только что потерял несколько лет своей жизни...  

 

Глава 83. Утомительный придурок


Из-за того, что Хань Дун так потрясающе сыграл, режиссер многократно отвергал все сцены других актеров. Бесчисленные дубли его не удовлетворяли, приходилось переснимать всё снова и снова. И съемки, которые планировали уложить в пять часов, продлились все двенадцать. Когда стало светать, все зазевали и, в беспорядке повалившись, где придется, заснули.
Когда Юй Мин и Хань Дун вернулись в компанию, уже был полдень.
Юй Мин успел вздремнуть в дороге несколько раз, и каждый раз, когда он просыпался, то видел, как Хань Дун сидит вполне бодрый. Его глаза сияли, а сам он весь был весь крайне возбужденный.
- Эй, ты спать не хочешь? - спросил Юй Мин.
- Я хочу спать, но я держусь, - ответил Хань Дун и улыбнулся.
- Зачем?
- Только на тебя погляжу, и сразу становится понятно, что ты не знаешь, что такое любовь, - Хань Дун начал строить из себя мастера любви. - В любви нужно взаимопонимание и терпение, только так можно поддерживать отношения. Именно поэтому я хочу адаптироваться к рабочему графику Чжунчжуна (Ой, держите меня, это он теперь так Ван Чжундина называет).
- Чжунчжуна?
Хань Дун кивнул и торжественно произнес еще раз имя полностью:
- Ван Чжундина!!!
- Ты еще на землю не вернулся?
Хань Дун остался недоволен услышанным. Держа в зубах сигарету, он хмуро покосился на друга:
- Почему ты так говоришь? Ты мне завидуешь? Завидуешь, что у меня близкие отношения с главой?
Юй Мин никогда и ни в чём не спорил с Хань Дуном, потому что это совершенно бессмысленно, он продолжал сохранять каменное выражение лица.
Хань Дун опять обратился к Юй Мину:
- Ах, точно, сегодня я не смогу с тобой пообедать.
«А ты, словно не обедать со мной идешь! Разве мы сейчас не в столовую направляемся?»
- Я должен пообедать с моим милым, он, как только раскрывает рот, сразу начинает ворчать... Обычные люди не смогут ему угодить, - выразительно проговорил Хань Дун.
Юй Мина вообще не интересовала самовлюблённость Хань Дуна, он лишь хотел узнать:
- Вы с главой договаривались заранее?
Юй Мин вспомнил серьезное выражение лица Ван Чжундина в ту ночь, когда он пришёл проверять комнату, и немного переживал за любовь Хань Дуна к этому человеку.
- Ты заранее не договаривался и собираешься с ним обедать, тебе не кажется, что это слишком?
Хань Дун едва ли мог понять ход мыслей Юй Мина:
- Почему это слишком? Человек, который так давно меня любит, который с трудом добился моей любви, разве для него это не ужасная радость? (вот слово «ужасная» - прям в точку)
- Ну, ладно, радость так радость, - кивнул Юй Мин.
Хань Дун, хоть с виду и был такой уверенный, но на самом деле тоже слегка переживал. А все из-за того, что на протяжении долгого времени он вел себя отвратительно, в особенности в случае с тисовым деревом, и поэтому у него теперь не было права близко подходить к офису Ван Чжундина.
Весь в переживаниях по этому поводу, он внезапно увидел Цзитао, который стоял у лифта с папкой документов.
- Эй, Цзитао! - приветливо поздоровался Хань Дун.
Цзитао, увидев Хань Дуна, сразу улыбнулся:
- Давно не виделись. Как дела?
- Неплохо. А как ты?
- У меня тоже всё хорошо. Правда, немного замотался.
Хань Дун похлопал Цзитао по плечу, говоря с понимающим видом:
- То, что замотался - это нормально, ты ведь только недавно занял эту должность, еще успеешь столкнуться с кучей проблем. Однако компания тебе доверяет, артисты тебе доверяют, поэтому ты сможешь всё преодолеть.
Цзитао чем дольше слушал, тем больше его это раздражало, ему казалось, что у Хань Дуна не всё в порядке с точкой зрения. По идее он начальник, а Хань Дун – актер. В худшем случае Хань Дун должен с ним разговаривать на равных, а этот смотрел на него сверху вниз и говорил таким тоном, словно он жена генерального директора.
- Ах да, верно, у тебя какие-то дела? - спросил Хань Дун, прерывая мысли Цзитао.
- Несу документы главе.
Хань Дун неожиданно засек способ пробить оборону:
- Мне как раз нужно пойти к нему в офис. Давай я ему отнесу.
Цзитао подумал, что Хань Дун же всё-таки его актер, так что с легкостью доверил ему документы.
Хань Дун не сразу пошел в офис, обошел сначала здание, зашел в столовую и купил его любимой еды, и только затем, радостный и весёлый, отправился обратно в офис.
С документами на руках Хань Дуну легко удалось попасть в кабинет Ван Чжундина.
Ван Чжундин пока еще не вернулся, Хань Дун самостоятельно пошёл на кухню, достал еду из коробок и аппетитно разложил на столе. Зная, что Ван Чжундин зациклен на чистоте, он еще повязал на себя передник. Принял позу со сложным наклоном и сфотографировался. Всё это было сделано только для того, чтобы получить фотографии.
Затем он запостил эти фотографии в свой женский блог на Вейбо, со статусом «Ты постоянно занят с другими мужчинами, заставляешь меня, бедную женщину, ждать».  

Он уже успел прибраться, а Ван Чжундин все не шел, и чтобы убить время Хань Дун слонялся взад-вперед по офису.
«Это комната с часами... Кто знает, может быть, в будущем она будет принадлежать мне». Размышляя об этом, он начал самовольно лазить повсюду. В итоге обнаружил коробочку, в коробочке шоколад в форме часов. Шоколада было 24 кусочка, каждый кусочек - это один час. Он означает каждый час сладкого ожидания. Хань Дун как раз был голоден, так что попробовал один кусочек.
«Хм-м-м-м... какой тонкий, нежный вкус, как только попал в рот, сразу растаял...»
Хань Дун собирался за раз проглотить сразу несколько штук, но потом обнаружил, что у каждого кусочка свой вкус. Поэтому от каждого кусочка он откусывал половинку, а затем клал надкусанные будто собакой половинки обратно для Ван Чжундина.
Машина Ван Чжундина в этот момент направлялась к дому.
Фэн Цзюнь повернулся к нему и сказал:
- Шоколад в форме часов, который вы просили заказать, уже доставлен. Он сейчас в офисе. Подумайте, вы собираетесь ей сами вручить или пошлете человека?
- Сегодня у меня, скорее всего, не будет времени, - ответил Ван Чжундин.
- Этот шоколад легко тает. Его стоит подарить как можно раньше, - Фэн Цзюнь позвонил курьеру:
- В офисе главы Ван находится коробка шоколада, возьмите ее и доставьте госпоже Вань Лицин.   
- Да, я понял.
Положив телефон, Фэн Цзюнь повернулся к Ван Чжундину и сказал:
- Я уже видел эту коробку с шоколадом, он прекрасно сделан. Я думаю, любая девушка, получив такую коробку шоколада, сразу же перестанет обижаться.
Ван Чжундин кивнул.
В скором времени курьер пришел в кабинет и забрал коробку шоколада.
Когда Хань Дун услышал звук открывающейся двери, он подумал, что это вернулся Ван Чжундин, но когда вышел из ванной, то обнаружил, что никого нет.
Спустя 10 минут глава еще так и не вернулся. Хань Дун заметил, что еда остыла, поэтому он поставил ее в микроволновку, чтобы разогреть.
Пока он был весь в делах, дверь внезапно открылась.
- Вернулся? - из кухни спросил Хань Дун.
«Кто это спрашивает?» - Ван Чжундин выглядел озадаченным.
Хань Дун надел передник и, выйдя из кухни, спросил тоном женушки:
- Почему так задержался?
Ван Чжундин застыл от удивления и только спустя некоторое время смог спросить:
- Что ты тут делаешь?
- Я заметил, что ты слишком занят и совсем не заботишься о своем питании. Так что принес тебе поесть, - Хань Дун продолжал говорить с таким видом, словно все происходящее в порядке вещей.
Ван Чжундин хорошо помнил, что у него недавно была стычка с Хань Дунем, но почему, глядя на этого человека, ему казалось, что он потерял память на долгие годы и слишком многое пропустил.
- Скорее, садись кушать, а то еда остынет, - Хань Дун развернулся и пошел прямо на кухню.
- А ну! Стой на месте! - закричал Ван Чжундин приказным тоном.  

Хань Дун остановился и посмотрел на Ван Чжундина с недоумением:
- Что с тобой?
- Ты по мне скучал? – спросил Ван Чжундин, подойдя у Хань Дуну (кто не понял — это контрольный вопрос, проверка на адекватность).
Хань Дун в тот момент улыбнулся так, что это выглядело просто неприлично: «Ага, отлично, Ван Чжундин, обычно ты строишь из себя такого холодного и неприступного. А в итоге стоило мне только проявить немного нежности, как ты сразу растаял!».
- Скучал. Разве я мог не скучать?! - ответил Хань Дун слащавым тоном.
Ответ был тем самым ответом, вот только слащавый тон был не тот. Ван Чжундин не мог точно определить. Он начал разглядывать Хань Дуна, вглядывался очень внимательно. Хань Дун тоже смотрел на него с любовью, так же долго и пристально. Они обменивались взглядами какое-то время, затем Хань Дун медленно закрыл свои глаза.
«И впрямь, в состоянии лунатизма» - подумал Ван Чжундин.
В итоге секундой позже теплые губки прижались к его губам. Ван Чжундин вздрогнул, словно в тот момент столб крови прилил к его макушке. Вся кожа головы как будто горела.
Он одной рукой он оттолкнул Хань Дуна, а другой крепко сжал его щеки, выражение лица при этом было зверским, а глаза холодными. По его голосу было понятно, что он вышел из себя:
- Ты посмел меня поцеловать?
На лице Хань Дуна появилось выражение обиды этим замечанием:
- Ты сначала спрашиваешь меня, не скучал ли я по тебе, затем так долго и пристально смотришь мне в глаза. Разве ты не хотел меня поцеловать?
Хань Дун полностью подавил сопротивление Ван Чжундина, с ним такого еще сроду не случалось. «Ты разозлился? Такой почтенный мужчина не может так просто разозлиться, не так ли? Ну и что, что тебя поцеловал этот придурок!».
- Скорей уже садись за стол! – Хань Дун продолжил говорить тоном хозяюшки. - Это все твои любимые блюда. Ешь, давай.
Единственное, что мог придумать Ван Чжундин в объяснение такому странному поведению Хань Дуна – все это из-за тиса.
- Мебель я тебе не верну, бесполезно устраивать цирк.
Но неожиданно для Ван Чжундина Хань Дун ответил сладким голосом:
- Я не буду больше пользоваться обычной мебелью, только надувной. С этого дня буду пользоваться только надувной мебелью, хорошо?
И как Ван Чжундин не подавился?!
- Ты любишь это блюдо, ешь побольше, - Хань Дун продолжал подкладывать еду в чашку Ван Чжундина.
Ван Чжундин обнаружил, что всё, что кладет в его чашку Хань Дун - это его любимая еда. Кроме того, все это в столовой приготовили специально. Нет специй, которые он не ест, а все то, что он любит – добавлено, и всего в меру.
Ван Чжундин уже много раз просил других принести так приготовленную еду, но никто не мог справиться с задачей.
Именно поэтому его отношение к Хань Дуну смягчилось.
- О чём ты думаешь? - с серьезным выражением спросил Ван Чжундин.
- Просто я почувствовал, что раньше вел себя, как полный придурок и не оправдал твоего доверия, - так же серьезно ответил Хань Дун.
Хоть слова и были немного запоздалыми, но Ван Чжундин смог разглядеть в них искренность Хань Дуна.
Он холодно хмыкнул и произнес:
- Считай, что у тебя есть совесть.
После обеда Хань Дун отдыхал на диване в офисе. И хотя сам говорил, что хочет привыкнуть к графику работы и отдыха Ван Чжундина, но через пару минут уже задрых.
Ван Чжундин сходил в туалет, а когда вернулся, то увидел, что Хань Дун спит на диване. В эту минуту он окончательно удостоверился, что Хань Дун был трезв.
Если бы на его месте был кто-то другой, то Ван Чжундин давно уже выкинул бы его. Но, подумав о том, что Хань Дун сейчас снимается в фильме ужасов, и съемки по большей части происходят ночью, он не стал выгонять силой, а просто позвал его, пытаясь разбудить.
- Мой офис, тебе спальня, что ли? Тут столько людей входит и выходит, что мне им говорить, если они тебя увидят? Вставай! Иди спать в свое общежитие!
Хань Дун не сдвинулся с места.
Ван Чжундин ногой легонько пнул Хань Дуна под зад:
- Быстрее давай, а то я прикажу, чтобы тебя связали.
Хань Дун долго копался, прежде чем встать, но, когда пошел, его глаза были закрытыми, было ясно, что он все еще в спящем режиме.
- Да, я иду домой спать, иду спать...
Лицо Ван Чжундина тогда потемнело, он схватил Хань Дуна за шиворот. «По ночам шастает во сне, а днём слоняется повсюду. Если так будет продолжаться, то это повлияет на его здоровье. Да и людей еще распугает». Загнанному в тупик Ван Чжундину пришлось тащить его в спальню, закрывать дверь и возвращаться обратно, чтобы заняться своими делами.
Не прошло и минуты, как за дверью раздался шум, Хань Дун, не открывая глаз, медленно вышел. Сел рядом с рабочим столом, не говорил ни слова, так сидел и ждал. При этом улыбался, как бы говоря: «Я о тебе забочусь».
Ван Чжундин также отвечал ему взглядом: «Сдалась мне твоя забота. Вернись лучше в свое гнездо и спи». Хань Дун всё равно не уходил, а уселся, как штык, и ни с места.
Так как Хань Дун не шумел, то Ван Чжундин наплевал на это и продолжил заниматься своими делами.
Пока он сосредоточенно смотрел на экран компьютера, вдруг почувствовал покалывание в руке. Оглянулся, а Хань Дун рисовал на его руке.
- Я нарисую тебе свой фирменный шрам, - сказал Хань Дун.
Ван Чжундин с хмурым лицом отвернулся, убрал руку и продолжил смотреть в монитор. Но прошло не так много времени, как Хань Дун снова взял его за руку.
В этот раз он зажал руку Ван Чжундина у себя подмышкой, чтобы тот не сбежал. И продолжил черкать. Кончик кисти временами покалывал, а временами скользил по руке, вызывая чувство онемения.
- Меняем руку. Эта нужна мне для управления мышкой, - Ван Чжундин решил пойти на уступки.
Хань Дун все равно не отпускал: «Я рисую на этой, потому что хочу заставить тебя смотреть на меня».

 

Глава 84. Не могу поверить, мы еще посмотрим…

Время словно остановилось, неясно, сколько его прошло, Хань Дун уткнулся носом в сгиб локтя Ван Чжундина и не поднимал голову. Наверное, он, правда, устал. Кроме того, два-три дня он не мог заснуть. И теперь даже в состоянии лунатизма сил не осталось. На самом деле в этот момент Ван Чжундин вполне мог вызвать телохранителей, чтобы те отнесли Хань Дуна назад в общежитие. Но он опасался, что тот «преодолеет трудности долгого пути» и опять вернётся. Поэтому, для того чтобы избавиться от лишних проблем, он оставил всё как есть.
Хань Дун заснул и больше не просыпался, в офисе снова стало тихо.
Вдруг в дверь позвонили.
- Глава Ван, госпожа Вань Лицин просила вам передать.
Ван Чжундин увидел, что ему вернули коробку шоколада, и не мог понять, в чём дело. Вань Лицин не такой человек, чтобы отказываться от подарка только из-за того, что это маленькая коробка шоколада.
- Хорошо, я понял, идите.
После того как курьер ушел, Ван Чжундин открыл коробку шоколада и увидел шокирующую картину внутри.
Ни капли не будет преувеличением, если сказать, что это было погрызено собакой. Если бы он был лишь слегка покусан, то это еще можно было назвать романтикой, но в данном случае каждый кусок был надкусан. Да как такое вообще можно принять?
К утру Хань Дун проснулся и вышел из спальни и в тот же момент увидел эту коробку шоколада.
- Ешь, это я тебе оставил, - Хань Дун прищурился с улыбкой.
«И впрямь, угадал», - все мышцы Ван Чжундина напряглись.
- Кто разрешил тебе это есть?
Хань Дун продолжал развязно улыбаться:
- Подумаешь, съел немного. Кроме того, я же не всё съел. Я ведь оставил тебе немного. Взгляни.
«Взглянуть?» - Ван Чжундину в этот момент просто хотелось взять и выбить эти собачьи клыки Хань Дуна, один за другим.
Обстановка была напряженная, когда неожиданно открылась дверь и вошел Фэн Цзюнь.
- Мне звонила Вань Лицин, почему она говорит... - увидев постороннего человека, Фэн Цзюнь остановился. - Почему ты здесь?
Хань Дун ещё не успел ответить, как Фэн Цзюнь что-то заметил и быстро подошел к столу, он не мог поверить своим глазам.
- Ну, и кто это сделал?- было ясно, что вопрос задан Хань Дуну.
- Я, а что?
- А что?! Ты знал, что это подарок, который глава Ван хотел подарить госпоже Вань Лицин?
Хань Дун встал как вкопанный, услышав это. «Подарок?»
Фэн Цзюнь хотел ещё что-то сказать, но Ван Чжундин махнул рукой в знак того, чтобы тот вышел.
В офисе остались только Ван Чжундин и Хань Дун.
Хань Дун не только не испытывал угрызений совести, так еще и нагло поинтересовался у Ван Чжундина:
- С чего это вдруг ты даришь ей подарки?
- И как тебя должно касаться то, кому я дарю подарки? – резко ответил Ван Чжундин.
«Как это должно меня касаться?» - на лице Хань Дуна появилось выражение, словно его терпение лопнуло, хотя изначально такое выражение должно было быть на лице Ван Чжундина.
- Ты ухаживаешь за ней? Ты хочешь быть с ней? Ты решил встречаться с ней?
Н взгляд Ван Чжундина это выглядело так, словно Хань Дун заложник, которого похитил грабитель и прижимает дуло пистолета к его виску. Но, вместо того, чтобы молить о пощаде, тот раз за разом допытывается у грабителя, что тот съел на обед! Это выглядело так, словно он нарывается.
Ван Чжундин уже собрался взорваться, как вопрос Хань Дуна подавил этот взрыв:
- Разве ты не меня любишь?
Ван Чжундина в тот момент словно ударили по голове, в глазах всё поплыло:
- Я люблю тебя?!
На лице Хань Дуна было написано: «Ну, конечно, разве не так?!»
- Кто сказал, что ты мне нравишься? - задал встречный вопрос Ван Чжундин.
А теперь настала очередь Хань Дуна ничего не понимать, у него всё тоже поплыло:
- Ты... ты меня не любишь?
Ван Чжундин всем своим видом выразил, какой это вздор:
- С чего это мне тебя любить? Всё, что я люблю, в тебе отсутствует. Всё, что я ненавижу, всё это собрано в тебе. Можешь ты мне назвать причину, по которой я должен тебя любить?
«Как гром среди ясного неба!»
Хань Дуну было трудно принять это:
- Раз я тебе не нравлюсь, то почему ты любым способом хотел меня удержать в этой компании? Раз я тебе не нравлюсь, то зачем ты заставлял меня пользоваться надувной мебелью? Раз я тебе не нравлюсь, то зачем ты открывал мне консервы с мясом? Раз я тебе не нравлюсь, то зачем ты мне подарил 100000 юаней?
Ван Чжундин, не задумываясь, ответил:
- Я удерживал тебя из-за твоего таланта. Заставлял тебя пользоваться надувной мебелью, чтобы обеспечить безопасность артисту. Открывал консервы, потому что хотел, чтобы ты поскорее ушел. А что касается 100000 юаней, я про это ничего не знаю.
Хань Дун почувствовал себя обманутым, вот тебе и «доброе утро!». «Почему ж ты раньше-то не сказал! Знал бы все это раньше, не стал бы переживать понапрасну, а теперь я уже всё отдал, и чувства начали расцветать, а ты вот так хочешь меня бросить на середине пути?! Шиш тебе!!!»
- Я тебе никогда не нравился? Даже немного? – Хань Дун никак не мог поверить в этот злой тон.
Ван Джундин ответил тоном, которому невозможно не поверить:
- Нет!
- Отлично, Ван Чжундин, отлично, ты погоди у меня, дай срок... – Хань Дун пнул дверь и вышел. «На хрен мне сдалась твоя любовь! Зря только столько сил потратил».

 

***

Всё произошло, как и предполагал Юй Мин, Хань Дун ушел весь в искренних чувствах, а вернулся со зловещей аурой.
Открыл холодильник, достал две банки пива и выпил их до дна. Зачем-то бросил банки на пол и вернулся в свою комнату. Юй Мин вообще не предполагал лезть в дела Хань Дуна, но тот снова явился с гитарой, так что Юй Мину пришлось спешно принимать участие и проявлять заботу:
- С тобой все в порядке?
- Все в порядке, - он дернул струны и запел:
Человек, который больше всего любит тебя - это я.
Как ты мог меня бросить?
Именно в тот момент,
когда ты мне был больше всего нужен,
ты бросил меня и ушел, не сказав ни слова...
Юй Мин сжал ладонь Хань Дуна. Хотя ему и так все было ясно, но он все равно спросил:
- Что случилось?
Лицо Хань Дуна тут же почернело так, словно у него только что украли несколько сотен тысяч юаней.
- Что случилось?! Что еще могло случиться, кроме этого чёртового Ван Чжундина? Лжец! Как только увидел, что я попался на наживку, сразу сменил свое отношение ко мне.
- Ну и как сменил?
Хань Дун холодно улыбнулся:
- Сегодня я спросил его, нравлюсь ли я ему? Ты угадай, что он ответил! Он сказал, что никогда не любил меня! Как смешны эти слова!
- Что тут смешного?
Хань Дун разъярился.
- Ты ему никогда и не нравился, - нанес еще один удар Юй Мин.
- Откуда ты знаешь, что я ему не нравлюсь? – вспыхнул Хань Дун.
Юй Мин откусил кусочек огурца и произнес базарным голосом:
- Да вся компания знает, что человек, которого больше всего ненавидит глава Ван - это ты. Разве ты не знал?
Хань Дун стиснул гитару в руках: «Нельзя, держи себя в руках, нельзя бить его гитарой по голове». Хань Дун со всех сил пытался держать себя в руках: «Что может знать такое хладнокровное животное, как он?!».
- Даже если думать не головой, а кончиками пальцев ног, можно с легкостью заметить то, что в тебе нет всего того, что глава Ван любит, а всё, что он ненавидит - всё это собрано в тебе, - Юй Мин сказал точно такую же фразу, как и Ван Чжундин.
Хань Дун стиснул зубы так, как будто они у него уже все сломались и повылетали изо рта.
- Достаточно!
- Я просто говорю это как сторонний наблюдатель.
«Бабах». В комнате раздался звук удара гитары об пол.
- Да заткнешься ты или нет? Обычно из тебя и слова не вытянешь, А сегодня так хочется, чтоб ты заткнулся, а ты все балаболишь, да балаболишь! Хвастаешься, что ты такой умный. Да?! Я вот что скажу тебе, пускай он меня не любит, но все это из-за меня, знаешь, что это такое? Это значит, что он с самого начала любил меня, но я ему не разрешал, поэтому он не смеет любить меня!
Юй Мину было интересно как жил этот человек, чтобы выработать такой оптимизм.
- Это всё моё актерское мастерство, именно те мои действия, которыми я нарочно очернял себя, покорили его. Понял?
Юй Мин по-прежнему не проявлял должного уважения:
- Когда это ты играл? Разве ты не по натуре такой.
Хань Дун уже поднял гитару, но у него не хватило смелости ударить Юй Мина. Вместо этого он придал решительности выражению своего лица «это ты меня заставил, я буду петь всю ночь».
Но этот приём подействовал, Юй Мин вздрогнул и поправил свои слова:
- Разве раньше ты не пытался сделать так, чтобы он тебя ненавидел? Теперь он не испытывает к тебе нежных чувств, тебе больше не придется находиться в неловком положении, как прежде, ты можешь не чувствовать себя в долгу. Кроме того, вы даже сможете подружиться. Разве это не тот конец, что выгоден для обеих сторон?
- С такого, блядь, фига, это должно быть хорошо? Пусть я ему нравлюсь, пусть он будет липнуть ко мне, я это могу стерпеть! Но я не могу стерпеть того, что после всех моих жертв он всё равно не испытывает никаких чувств ко мне. В кого он меня превратил? Я, что, тот с кем можно шутить?
«Кто это тут с тобой шутит? Это ты сам над собой шутишь!» - проворчал Юй Мин мысленно.
- Раз я смог заставить его разлюбить, очерняя себя, то я смогу заставить его влюбиться в меня снова с помощью своей натуры. Вот увидишь!

 

Глава 85. Использование смекалки в нужном месте


После того как Хань  Дун выбежал, хлопнув дверью, Ван Чжундин задумался.
Он не мог понять, когда это он давал повод для того, чтобы Хань Дун мог подумать о таком. Неужели только из-за этого особого обращения Хань Дун не так его понял? Но Ван Чжундин отчётливо помнил первый день, когда они встретились. Хань Дун говорил такие отталкивающие вещи: «Да что во мне хорошего?», «Могу ли я это исправить?». В то время не было и речи об особенном обращении, они даже не были еще знакомы друг с другом.
Ван Чжундин вдруг о чём-то вспомнил, открыл последний ящик стола и достал оттуда фотографии, которые он принес из старой комнаты Хань Дуна.
На одной фотографии был Хань Дун, а на другой – он сам, обе фотографии были изрисованы разными странными иероглифами. Еще тогда Ван Чжундин хотел нанять человека, который смог бы их расшифровать, но затем забыл об этом.
- Эр Лэй, заходи.
После того как Эр Лэй вошёл, Ван Чжундин отдал ему фотографии.
- Найди человека, который сможет расшифровать эти иероглифы.
Эр Лэй чуть ли не полдня рассматривал полученные фотографии, у него появилось чувство полного поражения: «Точно не китайские.  Да, точно  не английские, да и не арабские цифры. Как мне найти такого специалиста?».
 

***
Следующим утром Юй Мин всё ещё сидел в постели и приводил в порядок свои волосы, когда Хань Дун вышел из дверей своей комнаты не в духе.
Прошлой ночью он совсем не спал, продумывая свой маленький спектакль. Все действие должно было развернуться прямо в холле компании, оборудование для съемок - камеры видеонаблюдения в холле. А что насчет актёров, участвующих в данном спектакле... Смотря по обстоятельствам.
Как только Ван Чжундин и Эр Лэй вошли в холл, сразу же появился главный актер Хань Дун. Он был одет в куртку из кожи питона, обтягивающие черные джинсы, кудрявые волосы были выкрашены в черный цвет... Выглядел он при этом властным, холодным и раскованным.
Он сделал лишь несколько шагов по холлу до лифта, и тут же, черт знает, сколько пар глаз уставились на него. Хань Дун чувствовал, как его обсуждают окружающие. Он даже не моргнул, продолжая уверенно идти вперёд. Не было никакого  сомнения в привлекательности Хань Дуна, он только вышёл на сцену, как на его игру сразу ответили.
Грудастая красотка слишком долго рассматривала Хань Дуна. Затем она набралась смелости и направилась к нему. Хань Дун продолжал внимательно изучать «глобальный рынок акций» на экране телефона, он даже не стал на неё смотреть. Красотка сделала вид, будто ей это интересно, и подошла поближе, чтобы посмотреть. Словно играя, она коснулась грудью руки Хань Дуна, тот  сжал зубы и поторопился уклониться. В итоге она попыталась прижаться к нему ещё сильнее. И так повторялось несколько раз, Хань Дун не мог больше сдерживаться, одной рукой оттолкнул грудастую красотку и холодно произнес:
- Держите себя в руках.
Ван Чжундин и Эр Лэй как раз в этот момент проходили мимо и увидели всё, что произошло, Эр Лэй ещё пробормотал в недоумении:
- Что это с ним? Даже на такую красавицу не обращает внимания...
Ван Чжундин взглянул на Хань Дуна, затем тихо произнес:
- Нанял он ее, что ли?
- ... – Эр Лэй.
Они только подошли к двери лифта, и в этот момент обнаружилось, что с лифтом какие-то проблемы. В этой безвыходной ситуации им пришлось вернуться в холл и воспользоваться лифтом для персонала.
Вокруг Хань Дуна собралось немало девушек, в тот момент он, черт знает сколько раз, подумал: «Вокруг столько красавиц, просто взял бы и ушёл с ними! Чем я еще недоволен, зачем я пытаюсь выпендриваться перед этим холодным каменным лицом?».
Но когда Хань Дун во второй раз увидел Ван Чжундина, повернувшего назад, в его голове появилась мысль: «Это того стоит!».
Красавицы все еще стояли вокруг него и болтали, а Хань Дун продолжал своим видом демонстрировать игнор. Когда холодный взгляд Ван Чжундина обратился в его сторону, Хань Дун поправил воротник, прочистил горло, улыбнулся уголком губ в стиле одержимого страстью повесы «на этом свете есть множество изумительных красавиц, но для меня важен лишь один ты».
Лицо Ван Чжундина осветилось улыбкой, отчего показалось, что расстояние между ними сократилось. Хань Дун, улыбаясь, вышел из толпы красавиц.
- Продюсер Чжан, приветствую, не ожидал, что вы так рано придёте, я еще собирался прислать за вами машину.  
- Ой, да не нужно. Ну, кто мы друг другу?!
Улыбка растаяла на лице Хань Дуна. Он повернул голову к тем двум, что так тепло обнимались, и его лицо стало мрачным, так что и черт лица не разглядишь.  

В итоге настоящая драма только предстояла, Хань Дун как раз отправился на съемочную площадку, и тут его вызвал менеджер отдела логистики.
- Это правда, не я испортил лифт! - пытался оправдаться Хань Дун.
- Мы не без причины тебя подозреваем, на тебе ответственность за несколько случаев порчи лифта, от этого ты уж точно не сможешь отвертеться. Именно поэтому, первый подозреваемый у нас - это ты! - сказал менеджер.
- Вы не можете делать такие предположения только из-за того, что я ранее был виноват в этом. Это несправедливо по отношению ко мне! - Хань Дун был в ярости.
- Я, правда, хочу относиться к тебе справедливо, но глава Ван приказал допросить тебя, а я разве могу не послушаться?
- ... - Хань Дун.

 

***

Два дня спустя, журнал «Лидер» China Ding Group организовал церемонию «Fashion Code», одну из грандиозных церемоний, на которую, естественно, будет необходимо пройти по красной дорожке.  

 

***
На красной дорожке, где важна последовательность появления, артисты соперничали  весьма сильно. Многие мега-звезды уже давно прибыли, но нарочно не выходили из своих автомобилей, поскольку хотели появиться в последнюю минуту, чтобы привлечь всё внимание к себе.
Ну, конечно, не все поступали так, у некоторых мелких звезд не хватало храбрости на такой поступок, да и некоторые крупные звёзды не желали ронять престиж. В конечном итоге это последнее место само собой ушло в руки покорителю обложек Ли Тянбану.
Ли Шан, выйдя из дорогого «Porsche», появился на красной дорожке и сразу же привлёк к себе все объективы фотокамер, его превосходству невозможно было противиться.
По сравнению с первым разом, когда он ступил на красную дорожку, в этот раз он выглядел намного смелее: «Я последний, необходимо воспользоваться этим хорошим бесплатным шансом пропиарить себя, нужно остаться перед камерами чуть подольше».
Увидев Ли Шана, Фэн Цзюнь непроизвольно подумал об этом недотепе Хань.
Он повернулся к Ван Чжундину и произнес шепотом:
- Почему Хань Дун ещё не пришёл?
- С таким медленным темпераментом, как у него, в этот момент он, скорее всего, только выходит из компании, - холодно хмыкнул Ван Чжундин.
Только он закончил говорить, как вокруг красной дорожки поднялся шум, крики были такими, словно появилась звезда международного масштаба. В этот момент Ли Шан уже достаточно долго простоял там, так что у него не было причин оставаться еще.
Ван Чжундин посмотрел в сторону входа на красную дорожку и больше не смог отвести глаз.
Две прямые длинные ноги ступали по ковровому покрытию, штаны были заправлены в берцы, сверху было накинуто двубортное полупальто военного покроя. Человек был похож на воина, который ступал среди развалин и  руин.
Как оказалось, самое эффектное появление все-таки досталось Хань Дуну.
Его внешность не очень соответствовала эстетическому восприятию широких масс, уж слишком он бросался в глаза. Однако черты его лица были необыкновенно трехмерными, с таким безупречным лицом он был просто рожден, чтобы появляться на красных ковровых дорожках. Было такое чувство, словно среди неопытных моделей вдруг появилась звезда, модель мирового масштаба, будто среди кучки ослов внезапно появился прекрасный скакун. Как  вообще возможно противостоять такой харизме?
Ли Шан и Хань Дун шли друг за другом, словно вернулись в тот день, когда оба пришли на кастинг к пекинской киностудии. Тогда взгляд менеджера остановился на Ли Шане, но затем, когда он увидел Хань Дуна, больше он уже не оглядывался назад никогда.
Да еще в придачу два журналиста, сблизив головы, перешептывались между собой.
- Почему эти двое так похожи друг на друга? В конце концов, кто же из них Ли Тянбан?
- Ты слепой? Ну, конечно, тот, который идет сзади, хватит уже фотографировать того, что идет впереди!
- Верно, я забыл, ведь это Ли Тянбан будет тем, кто пройдет красную дорожку  последним.
Ли Шан отчетливо почувствовал, как чья-то мощная аура ударила его сзади, но поскольку красная дорожка еще не была пройдена им до конца, он не мог свободно обернуться назад, и всё что ему оставалось - это поддерживать достойный вид и идти вперёд, прямо навстречу СМИ.
А Хань Дун, наоборот, быстро промелькнул сквозь сияние софитов и вспышки фотокамер. Ни с кем не общался, не принимал изящные позы перед объективами камер, просто стремительно двигался вперед...
Ван Чжундин обнаружил, что каждый шаг Хань Дуна был продуман, также же как и время его появления, конечно же, ему нужно было проследить за всем, чтобы появиться как раз в такой удобный момент.
Этот хитрый малый, наконец, использовал свою смекалку в нужном месте.
Хань Дун подошел и встал рядом с Ли Шаном. Здесь они обменялись дружелюбными взглядами: «Не бойся