Heimkehr. Возвращение домой. Рождественская история


«Возвращение домой. Рождественская история»
Кей К. Смит

Книга вне серии

 

Переводчик – Лена Безоян

Редактор – Анна Бродова

Русифицированная обложка – Наталия Айс

Перевод выполнен для группы - https://vk.com/beautiful_translation

 

АННОТАЦИЯ:

 

Уже несколько недель   Даниэль ждет своего Рождественского отпуска, который хочет провести со своей семьей, которую видел  два года назад. Однако,  новость о том, что его отец тяжело болен настигает его, и радостное ожидание праздника исчезает. С печалью и тоской он начинает в свое путешествие в отчий дом.  Что ждет его там?

ГЛАВА 1


Даниэль сидел на полу спальни, и с тоской смотрел на собранный чемодан. Еще несколько дней назад, он с предвкушением ждал этого момента. Сейчас же, уже довольно длительное время, он сидел и думал о  том, что ждет его впереди.

Последние несколько месяцев  он работал без отдыха. Поэтому, с восторгом ждал наступления этих трех недель в преддверии Рождества,  чтобы, освободиться  от ежедневной рутинной работы. Профессия, заставила его покинуть родной дом и уехать за шестьсот километров. В последние два года, его карьера набирала  обороты, поэтому,  у него не было возможности навестить  семью и друзей.

Всего лишь несколько дней назад,  Даниэль, с нетерпением ждал отпуска, чтобы отпраздновать долгожданный   праздник  в доме своих родителей, как в жизни наступила черная полоса. Теперь все было по-другому.

Вздохнув,  Даниэль встал, и сел на край кровати, чтобы успокоиться. Он слишком хорошо помнил этот день, когда раздался телефонный звонок, после которого все разрушилось. О мирном и спокойном празднике  теперь можно было забыть, потому что его отцу  поставили  ужасный диагноз.

 –  Болезнь Альцгеймера. Черт, за что?  –  прошептал  Даниэль. 

  Едва сдерживая слезы, закрыл лицо руками. В сотый раз он спрашивал себя, почему эта жестокая болезнь поразила отца. Ведь он был еще слишком молод –  и  шестидесяти нет.  Как судьба могла наказать человека,  который  посвятил  свою жизнь семье, и круглосуточно трудился, чтобы  обеспечить своим детям беззаботную жизнь.

  –  Черт! Дерьмо! Дерьмо! –  Даниэль боялся того, что его ждет дома. По телефону голос отца был обычным, но телефонный звонок матери на следующий день, встревожил его. И это беспокойство не покидало Даниэля в последние дни. На работе он был рассеян, потому что постоянно думал об  отце. Как будет протекать болезнь? Как долго он будет  помнить все, прежде чем заболевание заберет у него воспоминания? Как быстро будет прогрессировать болезнь до стадии, когда отец будет нуждаться в  постоянном присмотре? Как его мать справится со всем этим? И  чем он, может помочь?

 Даниэль выпрямился, и задумчиво посмотрел на свой чемодан. Его мать просила завершить все дела, и приехать домой к празднику.  Пока болезнь была в начальной стадии, и не сильно нарушила  семейный уклад. Возможно, мы  хорошо проведем совместное время до Рождества.  В согласии и сплоченности, которые типичны для нашей семьи, мы сможем  отпраздновать прекрасный праздник вместе.  Нужно только изгнать тяжелые и печальные мысли о будущем.  Даниэль встал, убедился, что в чемодан уложено  все необходимое, и закрыл его.  Менее чем через два часа, он будет  сидеть в поезде.  Даниэль знал, что в этой поездке, его будет сопровождать  не ожидание песочного печенья и глинтвейна, уютных вечеров в кругу семьи, и прогулок с друзьями, а страх перед долгим,  и бесповоротным прощанием с отцом.

 

αΩαΩαΩαΩαΩαΩαΩα

 

–   Даниэль, мой мальчик! Я так рада видеть тебя,  –  мать взволновано его обняла. Он ожидал, что она будет говорить о том, что он изменился, повзрослел или что-то в этом роде,  но все же, мама воздержалась от этих слов. Вероятно, она думала, что достигнув тридцати лет, он не изменится.

 –  Мама! Как же  хорошо дома. –  Даниэль наслаждался сильными   объятиями своей матери. Его мать была доброжелательной женщиной,  не скрывающей своих чувств и эмоций.  Вот и сейчас, была рада, приезду сына. Он осмотрелся. Прихожая, в которой они находились, уже была украшена к празднику, в простом, скромном и  элегантном стиле, который он  ценил с детства. Его мать каждый раз умудрялась создавать уютную атмосферу. Даниэль был уверен, что остальные комнаты дома уже были украшены в этом  же стиле.

 –  Входи, – сказала она. Мама вся светилась от счастья. – Я сделаю нам кофе. И есть Штоллен (прим. Christstollen, традиционный немецкий рождественский кекс). 

 –  С марципаном?

 –  Конечно, мой мальчик. Я знаю, как сильно ты  его любишь,  –  ответила мать.
 Даниэль последовал за ней на кухню.

 –  Где папа?  –  спросил он, когда  расстегнул   куртку.

 –  В сарае с малышами.

 –  С Соней и Ноа?  – Это были дети его старшей сестры Рут. Пока, это единственные внуки у его родителей.

Его мать утвердительно кивнула,  параллельно  наполняя кофейник водой.

 –  Твой отец ремонтирует сани с Соней. И Ноа тоже, захотел им помочь.

 –  О,  могу себе представить, как выглядит эта помощь,  –  усмехнулся  Даниэль.

­ –  Вероятно, он больше мешали, чем помогали  работе  дедушки. Чтобы их отвлечь, он принес детям какао и печенье, и теперь они заняты другим.

 –  Как он?  –  Спросил он серьезно, и ужасная правда кольнула  в сердце.

 – Папа держится  хорошо,  –  мать оторвалась от приготовления кофе и посмотрела на Даниэля, ее глаза наполнились слезами. –  Он не говорит о болезни.  Как будто игнорирует реальность.

 –   Я схожу за  багажом,  –   Даниэль, застегнув куртку, и пошел к выходу.  Да, он струсил в этот момент, и ушел от разговора  с матерью о болезни  отца. –  А затем я приведу его в дом, чтобы мы могли попить кофе вместе.

 –  Через десять минут, чтобы были  на кухне,  –  крикнула вдогонку ему  мать, когда он вышел из задней  двери.

 

αΩαΩαΩαΩαΩαΩαΩα

 

 –  Дядя  Даниэль!  –  Его племянник Ноа бросился к нему, едва тот открыл дверь в сарай.

 –  Здравствуйте, молодой человек,  –  поприветствовал он, и   подхватил на руки. Соня, старше брата на 2 года, тоже  бросилась к  Даниэлю.

 –  Что ты нам привез?  –  спросила она с улыбкой.

 –  Юная леди, не приставай. Скоро Рождество. Будет много  подарков.

Отец  Даниэля оторвался от своей работы и подошел к ним.

 –  Папа,  –  Даниэль поставил  Ноя на землю, и обнял отца.  Тот совсем не изменился. Не знай реального состояния здоровья отца, Даниэль и не заподозрил бы, что тот болен.

  –  Это хорошо, что ты приехал. Проведешь немного времени  со своей семьей.  В последние годы  ты очень редко приезжал,  –  сказал отец, быстро разъединив объятья. В отличие от матери, отец  никогда не допускал слишком большой физической близости.

 –  Папа, ты же знаешь, как это. Работа…

 –  Да, да… А семья и друзья на расстоянии. Так человек и забывает свою семью,  –  ответил отец.

 –  Я никогда вас не забывал.  –   Даниэль чувствовал себя виноватым.

 –  Не воспринимай разговоры старика  так серьезно, –  и отец широко ухмыльнулся.  –  Я очень рад, что ты будешь праздновать Рождество с нами,  –   и он бросил взгляд на своих внуков.  –  И эти проказники, также будут рады поиграть на нервах дяди.

 –  Вообще-то, мы ничего не делаем,  –  заметила Соня, и, обидевшись, схватила  за руку своего маленького брата.  –  Пойдем к бабушке. Они  не хотят нас видеть.

 –  Дедушка не хотел обидеть вас. Ну, если только чуть- чуть,  –   Даниэль успокоил детей.  –  Это здорово, что вы здесь.

  –  Ты пойдешь с нами кататься на санках?  –  Ноа освободился от крепкой хватки Сони,  и его выпученные голубые глазки заворожено смотрели  на Даниэля.

 –  Нет,  снега маловато,  –  откликнулся тот.

 –  Он  скоро будет, сейчас же  зима. А зимой всегда идет снег.

Логика пятилетнего, рассмешила  Даниэля.

 –  Как только пойдет  снег, мы отправимся кататься,  –  пообещал он.

 –  Ура!  –  воскликнул Ноа, и довольно улыбнулся Соне.

 –  А теперь все в  дом. Бабушка ждет,  –   Даниэль  позвал детей.

 –  А вы не пойдете с нами?  –  хотела знать его племянница.

 –  Мы скоро придем,  –  сказал  Даниэль, прогоняя их из сарая.   Он хотел немного побыть наедине со своим отцом, который вновь вернулся к работе. Даниэль подошел к верстаку и посмотрел с любопытством: над чем же трудится отец.

  –  Папа, что ты делаешь на самом деле? Это явно не ремонт саней. Что это? – поинтересовался   Даниэль, смотря на выпиленные деревянные детали.

 –  Я ремонтировал старые фигурки (прим. традиционные рождественские деревянные фигурки, бережно передаваемые в семьях из поколения в поколение; расставляют и развешивают на окнах и подоконниках в праздник).

 –  Те, что устанавливала мама, когда мы были детьми?

 –  Точно. Я восстановил их немного, и теперь я строю хлев (прим.ред., часть композиции  Рождественского вертепа, влюч. фигурки младенца Иисуса, Марии, Иосифа и животных). Я хочу удивить вашу  маму,  –  пояснил он.

 –  Она будет рада этому. –  Даниэль был тронут тем,  что сделал отец, ибо это было довольно нехарактерным для него. Болезнь повлияла?

 –  Очень на это надеюсь,  –  сказал отец. Он положил лобзик на верстак. У  Даниэля сложилось ощущение, что отец  хотел что-то еще сказать, но промолчал.

 –  Пойдем в дом. Мама оттаскает нас за уши, если мы задержимся еще,  –  предложил Даниэль, надеясь, что его голос не выражал то, что он ощущал в данный момент. Страх был внутри него.  И беспомощность. 

 – Конечно сын. С твоей матерью лучше не шутить, –  Отец подмигнул ему, и, не свойственно своим манерам обнял Даниэля за плечи, и вместе с ним покинул сарай, дверь которого запер на замок. Когда они прошли несколько шагов в сторону дома, отец остановился, глубоко вздохнул и обратил глаза к небу.

  –  Я думаю, ты сможешь очень скоро опробовать санки и покататься с Соней и Ноа. Будь уверен,  твой старик  тщательно отремонтировал сани.

 –  Ты думаешь, пойдет снег?

 –  Совершенно верно. Завтра утром все будет белое.

 –  Тогда это будет весело,  –  Даниэль искренне обрадовался. Снег он любил. Мысль о том, что в скором времени, он с детьми будет  бегать и играть в снегу, доставила  еще большую радость

 –  Все будет хорошо,  –  согласился его отец.  –  Как раньше – когда ты и твои сестры были детьми. К сожалению, я мало времени проводил с вами тогда,  –   посетовал он.

Снова Даниэль почувствовал тяжесть на сердце. Отец был словоохотливее, чем раньше. Он никогда не говорил так много слов. Отец был человеком действия, и редко выносил наружу свои чувства и мысли.

 –  Папа, у нас было прекрасное детство. Насколько я помню, все это было хорошо.

 –  У меня прекрасная семья. И  сын, которым  я горжусь  –    отец прижал его чуть крепче к себе, однако его взгляд, все еще был направлен на небо.

У  Даниэля слезы навернулись на глаза. Еще никогда  отец не говорил ему таких слов.  Даниэль считал, что  он был разочарованием для своего старого отца.

 –  Папа...

 –  Все хорошо мой мальчик.  Я знаю, что будет со мной.  Я не глуп, и мой разум еще со мной. Но скоро этого не будет  –  это лишь вопрос времени.

 –  Мне так жаль.

 –  Это жизнь, – отец не скрывал свое безразличие.

 –  Папа, пожалуйста, посмотри на меня,  –  попросил Даниэль.

Отец тяжело вздохнул, затем внимательно посмотрел на сына:

–  Исполнишь мою просьбу?

 –  Каждую.

 – В этом году  не будем портить праздник. Забудем о моей болезни. Давайте приятно проведем время. Твои сестры и их семьи будут здесь. Мы будем праздновать. Возможно, мы даже  организуем вечеринку со всеми старыми друзьями. Сделаем что-то особенное, чтобы потом все с удовольствием вспоминали эти недели, когда я уже не буду в состоянии сделать этого.

 –  Папа. – Даниэль дернулся, и рука отца спала с плеча. Сейчас, охотнее всего он бы  убежал, как делал ребенком всякий раз, когда он был расстроен. Но в тридцать лет, не просто сбежать из дома и пойти гулять по Тайне. В этом возрасте, ты уже знаешь, что представляет собой жизнь. И  чтобы взять  себя в руки, он  тяжело сглотнул, глядя на свою обувь. Затем он посмотрел отцу в глаза.  –  Если ты хочешь, мы сделаем так,  –  сказал он в надежде, что его голос звучал убедительно.

 –  Я знал, что могу рассчитывать на тебя.  –  Его старик смотрел на него долго.  –   Даниэль, мне очень жаль, что я иногда относился к тебе  плохо. Раньше, я никогда не понимал этого.  Пожалуйста, прости меня.

 –  Все нормально, папа.

 –  Нет, это не так,  –   и  отец заключил в объятия  Даниэля.  –  Я хочу, чтобы ты нашел то, что ищешь. Честно говорю, сын мой.

 –  Спасибо.  –  Он ответил на объятие. Даниэль давно не питал обиды на своего отца. Как можно реагировать иначе? Вечные проблемы отцов и детей, возникали во всех поколениях, и мало кто имел смелость  откровенно говорить о них.

 –  А теперь давай, наконец, зайдем в дом, иначе твоя мать будет очень злиться,  –   отец сменил тему и разомкнул объятья с сыном. То, что он говорил в данный момент, очевидно,  было ему очень важно.

 –  Мы не можем рисковать.  –   Даниэль постарался ответить веселым тоном.  –  К тому же, я очень голоден. Хочу скорее съесть знаменитый мамин рождественский кекс с марципаном, который не имеет себе равных.

 –  Так  же как и твоя мать,  –  констатировал пожилой мужчина.

 –  Да, как мама,  –  подтвердил  Даниэль.

 Бок о бок, отец и сын пошли к дому. У задней двери стояла мать. Даниэль заметил, как  она вытерла глаза платком, и он понял, что она уже долго наблюдала за ними.

 

αΩαΩαΩαΩαΩαΩαΩα

 

Даниэль сладко потянулся в своей кровати. Он чувствовал себя отдохнувшим и свежим. Впереди дни, в которые нет необходимости ставить будильник на раннее время, и постоянно находиться  под давлением времени. Но он не знал, что, наслаждался последние дни.  Кроме того, радовало, что прогноз отца сбылся. Снег выпал  и окрасил окрестности в белый цвет. Было холодно, но солнечная и ясная погода,  сделала отрицательную температуру довольно сносной. Для Даниэля, эта погода  была идеальна  для предрождественского времени. Зимняя сказка, по его вкусу.

  Даниэль еще раз потянулся. Он обещал сестре, что выберет деревья для праздника. Как в детстве: одно большое дерево устанавливалось во дворе, единственным украшением которого, была гирлянда, из сотни сверкающих лампочек, второе дерево украшало гостиную. Его декорацией  занималась исключительно мама.  Даниэль был в нетерпении, что в этом году она придумала. Хоть он и находил, это глупым, все-таки чувствовал нетерпеливое предвкушение, когда   размышлял о подготовке к Рождеству. Долго же он не  принимал участия в этом действе, но сейчас, он был в центре суматохи, и вынужден признать, что ему это нравилось.

Итак, он прогнал мысль о теплой кровати и встал, чтобы отправится в ванную,  но уже в коридоре  решение начать день с горячего душа, было поставлено под сомнение. Его мать  уже готовила на кухне, и до Даниэля донесся  аромат, который он, однозначно опознал. «Песочное» –  выстрелило ему в  мозг. Как же сильно он любил это печенье. С шоколадной глазурью, были однозначно лучшие. Сглотнув слюну, он вспомнил, как в детстве лакомиться печеньем. Он остановился на лестничной площадке и смотрел вниз:     « душ или печенье?».

 – Иди в душ,  –   приказал он себе. И хотя это решение тяжело  давалось, он продолжил путь  в  ванную. В течение этих дней, мать основательно откормила его. И если бы Ноа и Сони, ежедневно не выжимали из него все силы на прогулках с санями, он стал бы похож на дрожжевое сдобное тесто. –  Когда  это только кончится?  –  пробормотал он, качая  головой.  Но все же, он противоречил самому себе. Ведь он был дома.  И в первый раз за долгое время он понял, как сильно он соскучился по  родному дому.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ГЛАВА 2

 

–  Все удалось, – произнесла сестра Даниэля, Рут. – Я думаю, мы оба заслужили какао со сливками, – она довольно осмотрела ели, которые выбрала с Даниэлем для праздника. Они договорились с продавцом, что деревья  доставят  в дом родителей во второй половине дня, так как у того не было  машины, в которую вошли бы оба дерева.

– Ох, милая! Однажды  я лопну по швам, – пробормотал Даниэль,  хотя ему нравилась перспектива выпить  горячего какао.

– Да ты ненормальный, братец. Ты тонкий и стройный как всегда. – Улыбаясь, сестра взяла его под руку, и они пошли  в направлении Рождественской  ярмарки.

– Но это ненадолго, – проворчал он. – Мама считает, что меня надо откармливать.

– Оставь. Это делает ее счастливой, вновь иметь возможность баловать своих детей как в детстве.

– Ах, Рут.  Мне иногда действительно нелегко изображать что все хорошо.

– Так хочет папа, – ответила она. Даниэль посмотрел на сестру, и увидел, что она переживает. – Мы должны выполнить его желание.

– Конечно. Также ради мамы. Мне так трудно представить, что означает болезнь для них. Они так сильно любят друг друга.

– Даниэль, все, что мы можем сделать в этой ситуации, это быть рядом с нашими родителями.

Как я могу это сделать, если я снова должен уехать?  Эта мысль занимала Даниэля с тех пор, как он приехал домой.

– Ты думал хоть однажды над тем, чтобы вернутся?

– Я не могу. Там моя работа, и остальное… ну ты знаешь. Это село, место  небольшое и традиционное. Здесь я не буду счастлив, так как не смогу быть самим собой, – пояснил он.

– Но тут многое  изменилось.

– Дорогая, есть вещи, которые не меняются. – Грусть охватила Даниэля.  Работа, которая была предложена ему, стала причиной его переезда. Но он был готов к этому шагу, задолго до этого предложения. С тех пор как он проявил себя, он больше не чувствовал себя желанным в родном доме.

– Дани, – сестра остановилась и повернулась к нему. – Ты такой, какой  есть. Не нужно менять ничего в себе.  Мы все любим тебя.

– Я знаю, но…

– Ты одинок, не так ли? Там, вдали от нас, ты еще не нашел того, кто тебе дорог? – тихо спросила она.

– Что-то вроде этого, – пробормотал Даниэль. На самом деле, в его жизни не было того единственного, что  значил бы много для него. У него был большой круг друзей, но близких отношений не было. Да, он был одинок. Но это не важно.

– Не обижайся на меня, но если там у тебя никого нет, ты можешь вернуться. Тогда ты не был бы одинок, ведь рядом – твоя семья.

– С чего ты взяла, что я вообще ищу партнера? – вскинулся сердито Даниэль. – Людям вроде меня, для счастья достаточно иметь много секса.

– О, Дани, – вздохнула Рут. – Я могу понять твою горечь. Я не от мира сего, и мне трудно вести  вечные дискуссии о предрассудках, условностях и прочем дерьме. Поверь,  мне это ненавистно.

– Извини дорогая, я не хотел наезжать на тебя, но я не могу говорить свободно о себе, – подавленно признался Даниэль сестре. Она всегда была  на его стороне. Так же как и теперь.

– Все в порядке. Твои нервы сейчас не лучше, чем мои. Пойдем, нас ждет какао. Попьем, и станет  лучше. Ты знаешь: шоколад, это  гормоны счастья. Давай проверим, правдиво ли это утверждение.

– Да, давай проверим, – ответил Даниэль, и  они пошли дальше.

 

αΩαΩαΩαΩαΩαΩαΩα

 

– Хммм, – проворчал Даниэль. – Утверждение имеет смысл.

Они сидели на улице  перед небольшим кафе. Владельцы выставили небольшие круглые столы и плетеные кресла под навесом у витрины. Обогреватели,  стоящие по углам, и теплые одеяла,  обернутые вокруг бедер и ног, дарили тепло сидящим и создавали приятную атмосферу, заставляя забыть о холодной зиме.

– Здесь невозможно сидеть, – пробурчал Даниэль.

–  А мне доставляет огромное удовольствие сидеть на улице и наблюдать за людьми, – озорно улыбаясь, сказала Рут.

– Шпионишь? – подразнил Даниэль.

– Только не говори, что тебя это заботит.  Нет ничего интересней, чем просто смотреть. Например, вот молодая мать. Посмотри, ее ребенок везде сует свой нос, а она в это время разговаривает по телефону.  Должно быть, это что-то очень важное, – качая головой, Рут ненавязчиво указала на женщину, которая вызвала в ней интерес.

– Может действительно важный разговор, – сказал Даниэль.  Его интерес к женщине был ограничен.  А вот маленькую девочку, которая стояла рядом, ему было жаль.

– Мужчины, – простонала Рут.  – С вами даже не посплетничать.

Даниэль рассмеялся:

 – Это то, что делают лучшие подруги, когда обсуждают других своих лучших подруг, которые не присутствуют при этом, – язвительно и весело заметил он.

– Все это предрассудки, – ухмыльнулась сестра. – Женщины не делают ничего просто так.

– Ну, если ты говоришь это, – Даниэль поднял руки в жесте «сдаюсь»

– Доверяй своей старшей сестре, – она наклонилась и поцеловала брата в щеку.

– Что это было сейчас? – он был поражен.

– Ах, я просто рада, что ты здесь. Что могу провести немного времени с  тобой. Я иногда очень скучаю по тебе.

– Я тоже, – Даниэль вспомнил детские времена. Рут, и Мари – сестра младше его на 3 года, были дружны. Они плакали, играли и веселились вместе. Но близкие отношения, у него были только с  Рут, она всегда была его лучшей подругой.

 – Иногда мне жаль, что  детство, когда все было так просто,  прошло – признался он.

– Тогда было здорово, но мы не должны жить прошлым, – прокомментировала она. – Да и сейчас все хорошо, не смотря на страшный диагноз папы.

– Как ты можешь такое говорить? – воскликнул Даниэль. Сказанное  озадачило его.

– Брат, даже если мы не понимаем, почему выпадают такие испытания, всегда есть  шанс, что в результате они приведут к чему-то хорошему. Я знаю, что это звучит безумно, но я верю.

– Я не разделяю твой взгляд, – жестко сказал  Даниэль. – Что хорошего в  результате, который является заведомо разрушительным?

– Не могу сказать тебе сейчас. Подождем. – Рут посмотрела на своего брата с любовью. – И загадай желание, ибо сейчас предрождественские дни, и это время исполнения желаний.

– Ты безнадежно оптимистична, – вздохнул Даниэль. Он бы с удовольствием разделил ее взгляды, но жизнь научила его, что ничего не дается  просто так.

– Загадай какое-нибудь желание, – настаивала сестра. – Глубоко внутри тебя, и только для себя.

– Для чего это нужно?

– Тупой реалист, – отрезала она. – Просто сделай это.

– Только потому, что ты настаиваешь! – ворчал Даниэль. Это было так типично для Рут. Она всегда была чувствительна, очень много размышляла. Рут всегда пыталась видеть хорошее в человеке, и находить лучшее, даже в ситуациях, где другие сломали бы себе шею. Будучи ребенком, она твердо полагала, что ты сам творец своей судьбы. Мечтательна и романтична,  а иногда великолепно наивна, но при этом твердо стоявшая обеими ногами на земле. Странная смесь характера,  делала его старшую сестру очень интересной в общении. Она не боялась близко сходиться с людьми, и всячески поддерживала проявление близости у других.

– Ну, что ты загадал? – вопрос сестры вырвал его из своих мыслей.

– Не торопи меня. Мне нужно подумать.

– Хорошенько подумай, – посоветовала ему Рут.

– Успокойся, сестренка. Я сделаю это, да.

– Умный мальчик! – Рут погладила его по щеке. – А теперь давай заплатим  и пойдем. Мы должны  успеть забрать Соню из школы.

Даниэль жестом привлек внимание официантки и вытащил свой бумажник.

 – Я угощаю – сказал он покровительственно.  – Я обязан своей фее исполнением желания, – добавил он с усмешкой.

–  Не позорь меня, – засмеялась сестра.

– Я никогда этого не сделаю. – Даниэль вложил официантке крупную денежную купюру в руку. – Оставьте сдачу себе, – и  добавил,–  счастливого Рождества!

– Идем, – призвал он Рут и протянул руку, чтобы помочь ей подняться.

 

αΩαΩαΩαΩαΩαΩαΩα

 

– Ух ты, красота! – Даниэль стоял во внутреннем дворе и рассматривал совершенное произведение. После того как продавец доставил ели, а отец и муж Рут  Тони,  установили одну ель во дворе,  Даниэль принялся украшать ее гирляндами. Между тем наступил вечер, и дерево сверкало в праздничном блеске.

– Мы хорошо справились,  –  подтвердил подошедший к Даниэлю Тони. – Реально красиво, и в  снежный пейзаж вписалось.

– Рождественское совершенство!

– Не хватает только  глинтвейна и немного рождественской музыки, и было бы прекрасно, – прокомментировал шурин.

– «Слаще колоколов никогда не звучало…», – пропел Даниэль. Почему то на ум пришла эта песня.

– «… как на святках…», – продолжил Тони и засмеялся. – Ох, мы оба должны прекратить петь.

– Я согласна с вами.

Даниэль повернулся и видел мать, которая подошла к ним  с подносом. Она улыбалась и выглядела довольной.

– У меня есть для вас, чем подкрепиться, – пояснила она.

– Ты лучшая! – Даниэль потянулся за бокалом, из которого вился пар и понюхал. – Глинтвейн, – отметил он в восторге.

– В яблочко, мое сокровище!

– Ух ты, теща, – вмешался Тони и также взял бокал, и нараспев продолжил, – «когда мы выпьем два, из  третьего будут звучать голоса ангелов…»

Даниэль рассмеялся.

– Что же здесь смешного?

– Ребята пели, Вальтер, – сказала мать Даниэля своему мужу, который только что вышел во двор.

– Тогда я тоже выпью глинтвейн на всякий случай. Их пение можно вынести, только если ты достиг определенного уровня.

Этот комментарий побудил всех рассмеяться.

– Он прав, – поддержала  мужа мать, подав ему бокал и беря себе последний. – Ура, мои дорогие!

– Это очень хорошо, что вы здесь. – Отец Даниэля посмотрел на дерево, а затем на Даниэля и Тони. – Я благодарю вас за помощь.

– Не за что. Это доставило нам огромное удовольствие, –  единогласно ответили  они.

– Вместе вы говорите лучше, чем поете, – пошутила  мама Даниэля. – Но теперь быстро в дом, пока не замерзли.

– Хорошая идея.  Что у  нас поесть? – Тони взял поднос у тещи и обнял за плечи.

– Что скажете о горячем супе со свежеиспеченным хлебом?

– Отлично, – сказал Тони довольно.

Даниэль смотрел, как они  шли через двор  к дому, и понял,  что  отец хотел остаться с ним. Впрочем, он не собирался возражать.

– Папа, тут холодно.

– Что ты говоришь мой мальчик, – ввернул его отец. Он выглядел удовлетворенным. – Дерево выглядит замечательно. Я рад, что в этом году мы возродили эту древнюю  традицию.

– Да,  красиво, – подтвердил Даниэль. – Раньше к нам приходило много людей. Пили глинтвейн, ели мамин гороховый суп и выпечку, и пели рождественские песни, – вспомнил он.

– Так будет и  в этом году. Твоя мать не сказала тебе, что она пригласила всех знакомых и родственников послезавтра?

– Забыла, наверное, – хмыкнул Даниэль. Обычно мать не скрывала такие вещи. Теперь ему стало понятно, почему она в последние дни, проводила все время на кухне – она намерена накормить половину земного шара.

– Да, у нее слишком много дел сейчас, вот и забыла, – защитил ее муж. – Кроме того, сейчас ей не до моей  болезни.  Это ведь  недурно.

– Не знаю папа, – его желудок сжался.  Как не игнорируй болезнь отца, мысли  всегда возвращались к ней. Даниэль размышлял о разговоре с сестрой. Нет, она  неправа. Ничего хорошего не могло возникнуть из этого диагноза. Жизнь была жестока. Никак иначе. Даже  рождественское настроение  не могло скрыть этого.

– Я пойду в дом. Ты  идешь? – спросил отец.

– Дай мне еще минутку, – попросил Даниэль.

– Но не слишком долго, иначе я затащу тебя в дом, – пригрозил тот.

Даниэль взглянул вслед отцу и изумился его силе. Не было признаков того, что тяжелый недуг его удручает. Он казался счастливым. Даниэль посмотрел на небо. Уже совсем стемнело, и на  безоблачном небе можно было увидеть первые звезды. На улице царила холодная ночь, и мир был погружен в снег и тишину. Даниэль был очарован звездным небом, как  в детстве. Ему показалось, что одна, особо яркая звезда наблюдает за ним,  но тут же он гневно себя отдернул.

– Черт, абсолютная чепуха какая-то, –  Даниэль энергично выругался.

– Что это ты, разговариваешь сам с собой?

Засмотревшись на небо, Даниэль не заметил, что кто-то приблизился к нему, и испугано обернулся.

– Господин  Мейснер? – удивился Даниэль, – что привело вас сюда? – человек, стоявший напротив – его бывший учитель немецкого языка и литературы из гимназии. Он жил в соседнем городке, где и находилась гимназия. В течение многих лет он не видел его.

– Твоя мать испекла печенье для нашего школьного базара, который будет  на выходных. Хотел  забрать, – пояснил господин  Мейснер. – Я не знал что ты в городе, – добавил он, осматривая своего бывшего ученика.

– Ну да, приехал, – ответил Даниэль. –  Вы  еще работаете в гимназии? – спросил он больше из вежливости, чем из интереса.

–Конечно, – ответил господин Мейснер. – Может, ты посетишь нас в субботу, раз ты здесь?

– Я не знаю, – на самом деле, Даниэль неохотно вспоминал об учебном времени.

– Подумай об этом. Я был бы рад видеть тебя там.

– Посмотрим, – ответил Даниэль уклончиво.

– Ну, тогда я пойду за своим печеньем. Кстати, выглядишь шикарно: из долговязого простофили ты превратился в настоящего мужчину.

– Хм… – пробормотал Даниэль. Что это было? Даниэль вспомнил уроки немецкого языка. Было смертельно скучно, и господин  Мейснер имел трудности со своим учениками. Правда, это можно было оправдать неопытностью –  это был первый год стажировки господина Мейснера после окончания института.

– Эй, я ухожу. Был рад тебя снова увидеть, – он протянул руку Даниэлю, и пожал на прощание.

– Да, мне тоже было приятно Вас увидеть. Увидимся.  – Даниэль задумался. Что-то было странным в этой ситуации, но что именно, понять ему не удалось.

– Увидимся в субботу, – отметил господин  Мейснер, и пошел к дому.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ГЛАВА 3

 

– Однако,  вы не пожалели сил и  издержек, чтобы сделать этот вечер чудесным, – заметил признательно господин Мейснер, когда он присоединился к Даниэлю за столом.

– Эта похвала исключительно   моим родителям, – ответил он.  Даниэль не мог отрицать, что  разделяет мнение своего бывшего учителя. Этим вечером, все было совершенным.  Даже погода, которая была холодной и ясной. – Это была хорошая идея, возродить старую традицию, – добавил он с грустью, потому что втайне боялся, что это будет одноразовое действие.

– Вы ведь на  самом деле счастливы,  вы не притворяетесь, – сказал господин  Мейснер,  изучая своего собеседника. – До сих пор не примирились с малой родиной?

Даниэль насторожился:

 – Что вы имеете в виду?

– Я застал то время, когда поведение людей по отношению к тебе изменилось, после того, как ты проявил себя.

– Я вовсе не знал, что Вы в курсе этого. – Даниэль удивился, что эта история так известна, что ее обсуждали даже в  соседнем городке.

 – В свое время, эта тема была номер один для разговоров, – поставил его в известность господин Мейснер. Выглядел он при этом очень смущенным. – Ты же знаешь, как люди любят сплетни. И то, что ты объявил о смене ориентации,   было чем-то совершенно новым, здесь, в этой местности.

–  Это было давно, и меня не волнует, что думают другие. Я – гей, и не собираюсь оправдываться за это, – упрямо  сказал  Даниэль.

– Ты конечно прав, – Мейснер сделал глоток глинтвейна, прежде чем продолжил, – лично я, нашел твой поступок смелым.

– Честно? – Даниэль был неподдельно изумлен. – Почему?

– Здесь глубинка, спрятанная на задворках цивилизации. Так что,  стереотипы тут сильны как тогда, так и сейчас, – признался господин  Мейснер. – Но вернемся к теме.  Здесь на периферии, твое заявление было сенсацией. Ты, Даниэль не мог не заметить этого.

– На самом деле, это стоило мне  больших усилий, но я не жалею об этом, – признался Даниэль.

– И не следует. Если ты не такой как другие,  важно жить по своему, а не так, как  другие люди ожидают.

– Верные слова, господин  Мейснер, – Даниэль снова ухмыльнулся. – Вы  не только литературный фрик, но и еще и скрытый философ. – Он поднял свой бокал с глинтвейном. – Ура!

– Я делаю все что могу, – улыбка появилась на лице учителя. Он тоже поднял свой бокал в ответ. – Меня зовут Габриель. Мне думается глупо, что ты обращаешься ко мне на Вы.

Даниэль сглотнул.

– Гм… я не знаю.

– Школьное время давно прошло. Мы – взрослые мужчины. Да ладно. Иначе я обижусь, – ухмыльнулся он.

– Даже не знаю… – протянул  Даниэль. Этот парень вовсе не был неприятен, если проигнорировать, что он был когда–то нелюбимым  преподавателем. – Хорошо, Габриель.

Смеясь, оба мужчины чокнулись.

После короткого момента молчания, Даниэль не мог воздержаться от вопроса.

– Если ты считаешь эту местность обывательской и отсталой, почему ты тогда не уедешь  отсюда?

– Я не знаю. Отчасти, это определяется удобством. У меня здесь есть все, что мне нужно, и  хорошая работа, которую я очень люблю.

– Как можно любить обязанность учить вещам подростков, которыми те  не интересуются? – спросил  Даниэль.

– Эй, не каждый такой неуч, как ты.

– Правда?

– Тебе трудно представить, но это правда. Иначе, не было бы людей, которые хотят стать учителем, писателем или критиком.

– Это аргумент, – ответил Даниэль, ухмыляясь.

– Именно.

Габриель засмеялся. При этом, вокруг глаз образовались маленькие морщинки и ямочки на щеках, что привлекло к себе внимание. В этот, едва заметный момент, Даниэль нашел своего экс-преподавателя привлекательным. Все же, симпатию можно было определенно приписать  действию глинтвейна, который у него был внутри.

– Я должен взглянуть, может  мои родители нуждаются в помощи, – сказал он. Это был идеальный момент, чтобы попрощаться с  Габриелем, прежде чем он навоображал себе то, что было совершенно неправильно и неуместно.

– Ты хочешь оставить меня здесь в одиночестве? Это вообще-то несправедливо, – пожаловался его собеседник.

– Смешайся среди людей. Здесь масса твоих бывших учеников, – возразил  Даниэль.

– Только при двух условиях.

– Условия?

– Да. С тебя глинтвейн, и обещание, что ты пожертвуешь немного своего  свободного  времени, и пойдешь посмотреть на школьной базар.

Боже, что это сейчас было?

– С глинтвейном хорошо, но школьный базар? Нее, лучше не надо.

– Пожалуйста, Даниэль.

– Почему? Ты ... хм ... ты так одичал?

– Ты приехал  из большого города в эту глушь, и я хотел бы побеседовать с тобой немного об этом, – смело признался Габриель.

– «Большой город», не всегда круто, – ответил Даниэль раздраженно. Ко многим вещам там относились проще чем на селе, но и то, больше из-за  анонимности.

– Но ты остался там, значит, он чем-то тебя зацепил. Возможно, и  для меня пришло время, решиться на этот шаг.

– Ты хочешь уехать? Серьезно? –  Удивился  Даниэль. – Мне показалось, что здесь  тебя все полностью устраивает.

– Уже не уверен,–  задумчиво произнес Габриель.– Ну что? Увидимся завтра?

– Ты очень настойчив.

– Я учитель, – ответил Габриель с ухмылкой.

– Как я мог забыть? Ну ладно, я пойду на школьный базар,  но только ненадолго.

– Класс. Я рад, – сказал Габриель. – Там есть еще несколько преподавателей, которых ты знаешь. Они  рады будут увидеть тебя  снова.

– На что я подписался? – вздохнул Даниэль. Он рискнул усомниться в том, что сможет выдержать общения с большим количеством бывших учителей.

– На встречи  со старыми знакомыми из гимназии, – разъяснил Габриель.

– Ладно. – Даниэль пожал плечами. – Пойдем? – спросил он с оттенком отчаяния.

– Нет, – сказал его бывший учитель.

– Проклятый алкоголь,  – Даниэль выругался. – Ты оставайся здесь.

– Это был только один бокал, мой дорогой.

– Очевидно, и этого слишком много, – Даниэль застонал, повернулся и пошел прочь.

– До завтра? –  крикнул вдогонку ему Габриель.

– До завтра.

 Он направился к матери, которая обслуживала все еще жаждущих гостей. В его голове был небольшой хаос.

На этот школьный базар, он пойдет как на каторгу. Тем не менее, что-то было волнующего в ожидании, чего он не мог объяснить, или хотел.          

 

αΩαΩαΩαΩαΩαΩαΩα

 

– Спасибо, что ты помогаешь мне в наведении порядка, но я не для этого пригласил тебя. – Габриель собирал чашки и тарелки, которые оставили посетители Рождественского школьного базара в актовом зале, после того, как подкрепились кофе с пирогом. Даниэль нес миску, в которую собрал остатки еды с тарелок.

– Не за что, – сказал  Даниэль, погруженный  в свои мысли. В последние два часа он  вместе с  Габриелем обслуживал многочисленных гостей. Очевидно, базар привлек огромное количество людей.

–Сейчас отнесем на кухню весь мусор, и можем валить отсюда. Уборщик завтра доделает остальное –  сказал Габриель, захватив последнюю стопку грязной посуды.

– Мы можем спокойно убрать все сами. Это не беспокоит меня.

– Тебе бы следовало развлекаться там, чем тратить свое время здесь.

– Все в порядке, – Даниэль шел за Габриелем. Снова в голову пролезла мысль, которую он безуспешно отгонял. У этого мужчины, который шел перед ним, был такой вид сзади… Встреть он такого, в одном из специальных клубов в городе, то потерял бы на мгновение способность дышать.

– Просто поставь миску сюда.

 – Хорошо, – Даниэль  старался игнорировать  не совсем чистые мысли. Видеть в бывшем преподавателе потенциального приятеля… Нет, все же он болен.

– Хочешь пойти со мной перекусить? Я хотел бы пригласить тебя.

– Я не знаю. Не хочу занимать твое время. У тебя, наверно, есть дела поважнее, чем общаться  с бывшим учеником.– Даниэль тут спросил себя: на месте ли у него мозги, и как он мог дать Габриелю такой ответ.

– Да, мне еще нужно проверить  контрольные работы, – размышляя, ответил Габриель.

– Видишь, ты занят, – вздохнул почти с облегчением Даниэль и уже собирался уходить.

– Да, мне еще нужно сходить в прачечную , но все же я предпочел бы пойти с тобой куда-нибудь поесть.

– Почему?

– Потому что я голоден. – Габриель засмеялся. – Ты разве нет? После этих сладостей, я бы съел  аппетитный кусок мяса.

«Аппетитный кусок мяса»? (прим. игра слов – ядреная крепкая плоть) Даниэль сглотнул от посетившей его ассоциации, которая просто  обрушилась на него.

– Ну скажи уже, ты составишь мне компанию или мне придется обедать в одиночестве и отвержено плакать в пиво? – принудил его к ответу Габриель.

– Я составлю тебе компанию, – согласился Даниэль. Во-первых, он был также голоден, во-вторых, его снова охватило необъяснимое радостное чувство и предвкушение, которое он ощутил вчерашним вечером.

– Отлично. Как насчет «Ratskeller»?

– Звучит очень солидно.

– Их стейки и котлеты –  лучшие, – пояснил Габриель. – Кроме того, там разливное пиво.

– Я не могу отказать, – Даниэля позабавило рвение своего учителя.  Очевидно, это место он часто посещает.

– Ладно, пошли отсюда.

– Далеко идти? – спросил Даниэль с любопытством, стараясь не отставать от  Габриеля. Они довольно быстро покинули здание школы.

– Нет, пройти на несколько улиц дальше. Мы можем ускориться, если ты не возражаешь.

Даниэль фыркнул, что побудило Габриеля остановиться и вопросительно на него посмотреть.

 – Я сказал что смешное? – спросил он.

– Интересно только, что ты читаешь со своими Жертвами.

– Что?

– Ну, я считаю что фраза «если ты не возражаешь» звучит довольно старомодно, – ответил Даниэль и поймал взгляд Габриеля. Его задетое выражение лица сменилось на забавное.

– О, ты прав. Такое больше не повторится – извинился Габриель.

– Все в порядке, – ответил Даниэль. – И да, я не возражаю – добавил он, ухмыляясь.

– Тогда быстрей–быстрей. В противном случае  двери закроются, – призвал его Габриель,  не  сдерживая  смеха.

– Указывай мне дорогу и поспеши, – продекламировал Даниэль. Этот разговор очень развеселил.

– Если только милый юноша последует за мной, – продолжал Габриель указывать  дорогу. Естественно, Даниэль последовал за ним. Если вечер пойдет  так и дальше, то он станет  довольно забавным.

                           

αΩαΩαΩαΩαΩαΩαΩα

 

– Ты действительно обдумываешь мыслью покинуть свою  малую  родину? – удивленно уточнил Даниэль, после того так как Габриель поделился с ним планом поменять свою жизнь. Они наслаждались  действительно хорошим стейком, печеным  картофелем и салатом.

– Я думаю, что пора. В прошлом году моя мать умерла, – пояснил Габриель.

– Мне очень жаль, – искренне сожалел  Даниэль. Потеря любимого человека была глубоким переживанием для каждого.

– Мать была очень больна. Смерть была спасением для неё, – ответил Габриель.

– От чего она умерла?

– От рака. Последние два года были пыткой для нас. Моя мать жила со мной, и я был рядом до конца.– Габриель выглядел серьезным.

– Это должно быть очень тяжело для тебя.

– Да, но в этой ситуации мы нашли положительное. 

– Я не могу себе представить, что может быть в такой ситуации положительного, –  диагноз его отца всплыл в  памяти Даниэля. В какой-то момент отцу  также потребуется круглосуточный уход и обслуживание.

– Это трудно объяснить. Конечно, страдания моей матери удручали меня, но за эти годы мы стали ближе, чем когда-либо. Мы переосмыслили и развили наши взаимоотношения. И у нас было время, чтобы попрощаться друг с другом.

– Габриель, ты очень сильный человек. Я не думаю, что я смог бы.

– Мы жили, и не оглядывались на болезнь, она как бы развивалась без нас. Да, это время было тяжелое, но я рад, что смог помочь матери.

– Ты как моя сестра. Она также  ищет положительное в   самых сложных ситуациях. У меня плохо с этой настройкой,– признался Даниэль.

– Если тебе придется побывать однажды в такой ситуации, чего, я однако не желаю тебе, ты также будешь расти и развиваться, – убеждено сказал Габриель.

– Или же разрушиться полностью.

– Я не думаю, Даниэль. Большинство людей стоят намного больше, чем сами о себе думают.

– Может быть,  тем не менее, это пугает меня.

– Понятно, но жизнь не останавливается. Нельзя изменить то, что еще не произошло, – Габриель улыбался. – Каждый конец – это новое начало.

– Я так и знал, что ты философ, – ответил Даниэль. – И ты решил теперь искать новое начало на чужбине.

– Это новая  возможность. Мне почти 40, я одинок, и имею здесь только свою работу и несколько друзей. Никаких серьезных обязательств. Что  мешает начать все сначала в другой местности?

– Ничего не мешает, но и не обещает слишком много.  Я не знаю, что ты  ищешь, но переезд в другой город, не является гарантией того, что  жизнь пойдет как надо.

 – Я не наивен. Сейчас меня просто тянет отсюда.

– Тогда сделай это. Посмотри, куда это приведет тебя. Ты всегда можешь вернуться, – посоветовал Даниэль своему бывшему учителю. Он ведь тоже уехал, и  никогда не раскаивался, поскольку сделал свою жизнь проще. Также он вынужден был признать, что этот шаг сделал его одиноким. Несмотря  на то, что у него действительно был большой круг знакомых, но настоящих, глубоких отношений за эти годы не нашел.

– Я работаю над этим. После праздников у меня первое собеседование. Посмотрим, как пойдет.

– Дай пожму тебе руку. И  безусловно, поднимаю тебе большие пальцы.

– Спасибо тебе, – сказал Габриель. – Выпьем еще по одному или уходим?

         – С меня хватит на сегодня. Уже поздно, пора спать, –  собственно, ничего не тянуло его домой, все же,  впереди у него была долгая дорога пешком  до родного села.

Габриель поманил к себе официантку, чтобы расплатиться. После чего он обратился к своему спутнику:

– Я бы хотел повторить. Это был действительно прекрасный вечер.

Даниэль был в смятении. Этого,  он не ожидал.

–У меня много дел в ближайшие дни, – ответил он уклончиво. Нет, он точно сошел с ума, ну почему он просто не соглашается, ведь проведенные часы с Габриелем были приятными.

– Могу себе представить.

 Даниэль заметил  плохо скрытое разочарование во взгляде Габриеля.

– Но знаешь что? Если у тебя есть завтра время, то можешь сходить  со мной  и  племянниками покататься на санях.

– Это было бы здорово, – ответил Габриель радостно. – Во сколько?

– Будь около 10.00 у нас.

– Классно, я рад!

– Пойдем.  Пора идти спать, – сказал он, и направился в раздевалку, чтобы забрать свою куртку.

–Пойдем, – согласился.

– И еще раз спасибо за твою помощь на школьном базаре, и  за этот прекрасный вечер, – проговорил Габриель, застегивая пальто.

– Не за что!  Мне это было в радость, – пояснил Даниэль, идя за  бывшим учителем к двери. Когда Габриель открыл и придержал дверь для Даниэля, их руки на мгновенье соприкоснулись. Даниэль с трудом проявил самообладание, чтобы вновь не коснуться руки мужчины, ибо этот контакт вызвал покалывание,  которое не возможно было игнорировать.

   

                                                                           

 

 

ГЛАВА 4

 

 – Помогите!

Отчаянный голос Габриеля донесся до Даниэля. Он обернулся: Соня и Ноа как-то умудрились свалить  преподавателя  задом в снег. И теперь, загребая полные ладони снега, очевидно, хотели «намылить» тому лицо. Смеясь, Габриель в вполсилы оборонялся против своих маленьких противников, оставляя им шанс на победу.

 – Помогите, –  вновь закричал он, разыгрывая  отчаяние.

Даниэль отпустил сани, который вез и пошел в размеренном темпе к месту, где происходила драма.

 – Дядя Даниэль, держи Габриеля,  – энергично приказала Соня ему.

Двое детей были сразу очарованы неожиданным спутником их совместной с Даниэлем прогулки. Эта симпатия была взаимна, они по-свойски называли Габриеля по имени и раскованно вели себя  с ним.

 – Вот проказники! Оставьте в покое Габриеля, – Даниэль пытался остановить детей и при этом, широко ухмылялся.

 – Лучше помоги  нам, – крикнул Ноа смеясь.  – Если ты подержишь его, мы сможем  намылить его снегом.

 – Даниэль, спаси меня,  – жалобно стонал Габриель.

Оскал предполагаемого спасителя стал еще  шире. Это выглядело так мило, то, как Габриель лежал на спине в снегу, моля о помощи  закатив глаза.

 – Пощадите. Я буду тянуть вас на санках всю дорогу до дома, – обещал он в  мольбе.

 –Нет! – единогласно отозвались дети. Они наслаждались тем, что взрослый мужчина побежден  ими, и не были готовы идти  на компромиссы любого вида.  – Сначала мы намылим тебя, и потом ты будешь тянуть нас,  – воскликнула Соня, уверенная в победе.

Хотя Даниэль смог бы наблюдать за этим  буйством еще долго, все же  решил помочь Габриелю выбраться из этого бедственного положения, как-никак,  все же он нес  ответственность за Габриеля. Ведь именно он, пригласил его на эту прогулку. Отважно  он подошел к борющимся. Оттащил от поверженного преподавателя Ноа, и под протестующие крики поставил рядом с собой.

 – Это не справедливо,  – надулся мальчик, и схватил дядю за ноги.

 – Справедливо,  – ответил Даниэль. Соня,  отпустила Габриеля и ринулась на помощь своему брату, который пытался сбить  Даниэля с ног. Даниэль  отчаянно сопротивлялся племяннику, но  неожиданно, приземлился задом в снег.

С криками, оба ребенка напали теперь на него.

 «Потрясающе,  – подумал Даниэль, в то время как первый снежный заряд попал в его лицо, – моя спасательная операция была впечатляюща». Он мужественно покорился судьбе, Соня и Ной были так  увлечены, что он не хотел портить им игру. Краем глаза он заметил, что Габриель поднялся со снега, громко смеясь.

 – Кончайте его, – подзадоривал он детей.

 – Предатель,  – рассмеялся Даниэль.  – Это пошло.

 – Да, но это весело, – ответил Габриель, их взгляды встретились, и Даниэль впервые различил  какие темно-синие глаза у этого человека.

 – Вы заплатите за это!

Пришло время показать осаждающим, кто здесь главный. Даниэль скинул с себя Ноа, который сидел у него на груди, и приподнялся. Соня, в свою очередь,  была поражена быстрым движением дяди, который оттолкнул ее  ногой.

 – Габриель,  – она закричала в поисках помощи.

И тут, будущий помощник вдруг превратился в побежденного, так как Даниэль  неожиданной атакой, застав врасплох мужчину, повалил на снег и завис над  ним. Воспользовавшись общим замешательством, он вооружился порцией снега, и угрожающе потряс перед носом Габриеля.

 – Сдаешься ли ты?  – спросил он усмехаясь.

 – Убей его, дядя Даниэль, – зазвучал взволнованный голос Сони над холодным зимним ландшафтом.

Нападавший и его жертва застыли,  не отрываясь,  смотря друг на друга. Отвести взгляды их заставил пронзительный смех детей.

 – Что делать?  –  Даниэль беспомощно пожал плечами.

 –  Кончай меня,  – ответил Габриель спокойно. Его глаза блестели.

 – Ты действительно хочешь ли этого? – спросил Даниэль смущено. Что лежало в этом взгляде собеседника?

 – Просто сделай это, –  голос Габриеля был тихий, но напористый. На мгновение он стал очень серьезным, потом  дерзко усмехнулся, и призвал: – давай!

 – Даниэль! Даниэль! Даниэль! – услышал распаляющие призывы детей, и не  размышляя более над скрытым смыслом происходящего, он намылил  своего бывшего преподавателя, который извивался сопя под ним, по всем правилам искусства намыливания снегом.

 

ΩαΩαΩαΩαΩαΩαΩα

 

 – Даниэль, ты можешь сказать мне, почему ты так недружелюбен к господину  Мейснеру? – взгляд матери пронзил его. – Что случилось? Мелкие были просто в восторге от него, а ты все время придирался, и практически выгнал его из дома.

 – Я не выгонял его,  – ответил Даниэль раздраженно. – Он ушел, у него дела.

 – Мой сын, ты покраснел. Что-то произошло, и я хочу знать что.

 – Ах, оставь меня,  –  Даниэль поднялся из-за  обеденного стола, за которым он до этого сидел, – я устал. Спокойной ночи.

 Он поспешно покинул кухню, чтобы отправиться в свою комнату. Что происходит  с ним? До второй половины дня все было отлично,  пока не дошло до игры  с намыливанием.  Габриель и он дурачились, и дети явно наслаждались тем, как взрослые мужчины  возятся в снегу.  Но потом что-то случилось, и что именно, Даниэль не мог понять. После потасовки, Габриель помогая  подняться Даниэлю на ноги протянул руки, и тот вставая  буквально попал в объятия другого мужчины.  И в этот  небольшой момент, преследовал его с тех пор: то, как его тело начало покалывать в тот момент, когда он почувствовал теплое дыхание Габриеля на своей щеке.

 – Дерьмо,  – громко произнес Даниэль, когда  закрывал дверь  своей комнаты за собой. Это невозможно. Тип, на которого отреагировало его тело, был экс-преподавателем.

Ничего подобного не должно случиться. Развивать чувства к этому человеку не следует. Даниэль бросился ничком на свою кровать.

 – У меня  уже достаточно проблем,  – пробормотал он, когда повернулся на бок.  – Эти дурацкие чувства мне не нужны. Кроме того, он натурал.

                              

αΩαΩαΩαΩαΩαΩαΩα

 

От стука в дверь Даниэль вскочил с кровати. Несколько ошеломленно он осмотрел комнату. Заснул что ли?

 – Сынок, можно войти?  – услышал он голос своего отца.

 – Да, – Даниэль выпрямился. Он понятия не имел, сколько сейчас времени.

 – Я разбудил тебя?  – спросил отец, когда вошел в комнату.

 – Да, но это неплохо,  – ответил Даниэль.

 – Прости. Сегодня был напряженный день для вас с двумя мелкими?

  – Если честно, они доставали  больше Габриеля, чем меня,  – признался он.

 – Очевидно, он покорил сердца детей,  – подтвердил его отец, улыбаясь, когда сел на край кровати.

Даниэля удивило такое поведение отца. Он не помнил, чтобы тот когда-либо вел себя так.

 – Папа, что случилось? – спросил он,– Я могу сделать что-то для тебя? Ты в порядке?

 – Со мной все в порядке, но с тобой очевидно, нет.

 – Почему ты так думаешь?

 – Ты вел себя с матерью недостойно.

 – Я знаю. Это было нехорошо. Я собираюсь извиниться перед ней, – ответил сокрушенно Даниэль.

 – Попроси. Но скажи мне, пожалуйста, что происходит с тобой?

 – Папа, я не хочу обременять тебя еще и своими проблемами.

 – Ты нагружаешь меня больше тем, что не говоришь со мной,  – сказал он, напрягая Даниэля все больше,  совершенно нетипичным поведением. – Я знаю, что раньше не беспокоился о твоих чувствах, тогда когда ты нуждался во мне, все же…

 – Папа...

 – Позволь мне закончить, пожалуйста, сынок,  – попросил его отец.

 – Извини.

 – Даниэль, я не знаю, вероятно, страх перед тем, что происходит со мной, сделал меня более чувствительным чем раньше, но я заметил, что все, что имеет дело  с господином Мейснером  занимает тебя. Итак, расскажи, пожалуйста.

 – Это все не просто.

 – Почему ты был так груб с ним? Тебе он не симпатичен?

– Да, нет. Проблема не в этом, – Даниэль иронично усмехнулся.

 – И?

 – Боюсь эта симпатия, скорее ему, не нравится, – признался Даниэль.

 – Не нравиться? Как симпатия  может  не нравиться?

 – Папа, я гей.

 – Господин Мейснер знает это,  – невозмутимо ответил  отец.

 – Ну и что? Я не хочу стремиться к тому, что, в конечном счете, не приведет  ни к чему. Кроме того, он мой учитель.

Даниэль испугался, когда  отец разразился хохотом.

 – Прошло почти десять лет. Это не считается.

 – Еще, я живу в другом городе, и  после праздников уеду.

 – Ну и что?

 – Папа, что ты от меня хочешь? –  невежливо по отношению к отцу спросил Даниэль.

 – Я просто хочу, чтобы ты больше не бегал от себя самого, и что бы ты был счастлив. Не больше, не меньше.

 – И что я должен делать, по твоему мнению?

 – В то время, когда я влюбился в твою маму… 

 – Я НЕ ВЛЮБИЛСЯ!

 – В то время, когда я влюбился в твою мать, – продолжил невозмутимо его отец,  – я долго не мог признаться в этом самому себе.  Было слишком много вещей, которые отделяли нас.  Но, в конечном счете, я не мог отрицать свои чувства.

 – Папа, это  совсем другое,  – сказал Даниэль.

 – Не настолько – другое, как ты возможно думаешь.  Мы также  боролись с препятствиями. С непониманием и отказом. В те времена, наши отношения были мезальянсом, твоя мать из хорошего дома, а я был, всего лишь сыном фермера. Не думай, что наши отношения  всех устраивали.

Даниэль удивлено посмотрел на отца. Так открыто, они еще никогда не разговаривали.

 – Папа, мы все равно говорим о разных вещах. Габриель  –  симпатичный мужчина, но со мной, он не имеет ничего общего.

 – Я также считал, что ваша мать и я,  не имеем ничего общего, – от улыбки лицо отца выглядело задумчивым и нежным. Таким, Даниэль никогда не видел его.  Это очень растрогало молодого человека.

 – Но я не влюблен,  – еще раз объяснил Даниэль отцу.

 – Мальчик, я ничему  не хочу заставлять тебя. Как я уже говорил, я  хочу, чтобы ты был счастлив.

 – Спасибо, папа. –  Даниэль обнял своего отца. Он наслаждался близость  с отцом, которую он не знал до сих пор.

 – Я тебя очень люблю, сынок,  – сказал отец.

Эти слова прорвали плотину. В первый раз в жизни  Даниэль плакал перед своим отцом, и это была самая естественная вещь в мире.

                

αΩαΩαΩαΩαΩαΩαΩα

 

 – Что ты планируешь сегодня?  – спросила мать, наливая Даниэлю кофе.

 – Я планирую прогуляться.

 – Куда?

 – Мама, я уже взрослый,  – пожаловался Даниэль, смеясь.

 – Мне любопытно.

 – Я должен подумать немного,  –   он не видел Габриеля, с тех пор, как он двумя днями ранее буквально вытолкал из дома. Ему было стыдно за свое поведение. Какой дьявол вселился в него? Габриель не сделал ему ничего такого, что оправдывало бы такое отношение.

То, что он не сдержал под контролем свои чувства, была, наконец, его проблемой, а не  Габриеля.

 – Ты еще думаешь о нем? – Даниэль заметил заинтересованный взгляд своей матери.

 – О ком?

 –  О господине  Мейснере. Может, тебе стоит извиниться перед ним,  – предложила она.

 – Мама,  – произнес Даниэль вздыхая.  – Это не так просто.

 – Спустись на землю сын, тебе следует вести себя вежливо и культурно  Я, в конце концов, таким воспитывала  тебя, – мать не скрывала  свое недовольство. Очевидно, она все еще обижалась на него, хотя приняла утром  его извинение.

 – Это сложно,  – оправдывал он себя.

 – Возможно, только ты полагаешь, что сложно.

Что должен возразить на это Даниэль? В последние два дня он достаточно много  размышлял об этом – он сам себе усложнил жизнь. Может быть, вообще ничего не было, за исключением того, что он неправильно интерпретировал свои ощущения, что просто нашел общество Габриеля приятным. Даниэль  сделал глоток кофе  под суровым  взглядом своей матери. Потом  встал.

 – Я не буду тянуть, мама, –  пояснил он ей и на прощание подарил  поцелуй в лоб.

 – Не опаздывай к обеду.

 – Хорошо,  – ответил он, беря куртку из гардероба.  Прогулка на свежем воздухе, охладит его голову.

                             

ΩαΩαΩαΩαΩαΩαΩα

 

Даниэлю еще  довольно далеко осталось  идти до дома, когда он заметил одинокого пешехода, который шел ему навстречу по грунтовой дороге. Через несколько шагов он понял, что это Габриель. Все равно нужно извиниться, хватит бегать, и хотя Даниэль действительно не был готов для встречи с экс-преподавателем, он направился  к нему.

 – Здравствуй, Даниэль, –  вскоре раздался голос Габриеля.

 – Привет,  – ответил Даниэль, когда они уже находились всего в двух метрах друг от друга.  – Что привело тебя  на улицу в это холодное  время?  – спросил он.  – Ты не на уроках?

 –  У меня уже наступил конец рабочего дня.

 – Как оказывается, преподаватели хорошо живут,  –  пошутил Даниэль, надеясь, что Габриель не заметит, насколько эта встреча его взволновала.

 – Да-да,  – проворчал Габриель,  – мы  учителя – лентяи.

 – Я не это имел в виду. Я... так...  –  Даниэль откашлялся, чтобы собраться с силами,  – прости, если я обидел тебя.

 – Эй, не бери в голову.

 – Я на самом деле не хотел. Честно.

 – Я пройду с тобой немного?

 – Если ты хочешь. Собственно, куда ты направлялся на самом деле, тебе ведь в другую сторону?

 – К тебе,  – ответил Габриель.

 – Ко мне? –  Даниэль был удивлен услышанным ответом. Он полагал, что в отличие от него, у Габриеля будет напрочь  отсутствовать желание  встречи с ним.  – Почему? Я не был  добр к тебе в воскресенье.

 – Именно поэтому, я хотел поговорить с тобой. Пойдем?

 – Конечно,  – ответил Даниэль и направился к дому.  – Мне очень жаль. Я был очень несправедлив к тебе.

 – Уже простил,  только расскажи мне, что я натворил? Чем навлек твой гнев?

Против  воли Даниэль усмехнулся:

          –  Извини, но иногда твои старомодные выражения, меня сбивают.

–Что происходит с тобой? День с ребятами было так хорош, и нам было очень весело. Я не могу найти объяснение твоему  поведению и все думаю о том, что я сделал вам,  – объяснял Габриель, в то время как шел рядом с Даниэлем.

 – Ты ничего не сделал. Наоборот. Соня и Ноа были в восторге от тебя, и для меня это был день радости.

 – Так я доставил вам радость? Так почему…

 – Ах, это все  не так просто,  – ответил Даниэль, – мне действительно жаль, что я вел себя так глупо.

 – Хорошо. –  Габриель остановился.

 – Что?  –  спросил Даниэль, когда повернулся к нему.

 – Ты можешь себе представить, чтобы составить мне компанию, и провести со мной время в ближайшие дни?

 – Что?

 – Ну, кино, может быть. Или на коньках по озеру? Обед или ужин?

 – Катание на коньках? Серьезно?

 – Глупо, да?

 – Нет, просто это так… блин,  давно у меня это было,  – признался Даниэль. Он вспомнил о  детстве. Часто мальчики из близлежащих деревень встречались на озере,  брали  коньки и клюшки, которые мастерили их отцы, и сталкивались  в хоккейном матче.  – Я, никогда не был особенно хорош в этом.

 – Не переживай. Я тоже,  – ответил Габриель, ухмыляясь, – хочешь попробовать еще раз?

 – Я не уверен.

 – Ладно, подумай об этом – огорчился Габриель.

 – Хорошо, – Даниэль  возобновить свой путь.  – Скажи, ты голоден?

 – Немного.

 – Тогда идем со мной. Моя мама ждет на обед. Все, наверняка будут рады тебя видеть.

 – Если тебя это не побеспокоит.

 – Вовсе нет. Я рад, если ты пойдешь.

 – Что подадут?

 – Не знаю, но это точно будет сто тысяч калорий разом, но все превосходно на вкус,  – ответил Даниэль, смеясь.

 – Это очень хорошо,  – ответил Габриель.

 – Ну, тогда давай поспешим. Моя мама вообще-то не любит, когда опаздывают на обед, – сказал он.

От мыслей гуляющих сейчас в голове,  Даниэлю хотелось провалиться сквозь землю.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ГЛАВА 5

 

Следующие несколько дней пролетели незаметно. Даниэль никогда так много не общался в привычной жизни, как  общался за время отпуска. Он выслушал больше  разговоров, чем  за  два  предыдущих года,  но все же, наслаждался этим. К его удивлению,  всегда имелся кто-то,  кто нуждался в его помощи или просто искал его общества. Каждый день, он проводил по несколько часов с  отцом в сарае, и помогал ему в реставрации  Рождественского вертепа. Они часто беседовали, но иногда, просто работали молча. Даниэль хорошо проводил  время со своим  старым  отцом, и их понимание друг друга непрерывно возрастало.

Он   также,   с нетерпением ждал времени, которое проводил с племянниками. Радость детей и их беззаботность, каждый раз очаровывали его. Он желал им обоим, чтобы они  еще долго росли в этой оберегаемой защищенности, прежде чем  неизбежно столкнуться с не всегда простой, реальностью взрослой жизни.

Однако, наиболее всего Даниэль наслаждался часами проведенными  с Габриелем. Он чувствовал себя комфортно в обществе бывшего учителя, который с удовольствием слушал и никогда не  лез в душу,  если  Даниэль был не готов рассказывать о себе  большее.

Сейчас,  он сидел на кухне, пил горячее кофе и ждал Габриеля, который все-таки  убедил его попробовать покататься на коньках. По лицу Даниэля скользнула широкая улыбка. Эта, на первый взгляд безопасная вылазка,  может  закончиться катастрофой. Он ведь не обязан это делать? И только перспектива  прогулки на свежем морозном воздухе,  примиряла  Даниэля с походом на озеро.

Он вздрогнул, когда раздался стук в кухонное окно. Когда Даниэль  глянул туда, он увидел Габриеля, который махал ему. «Готов?» – прочитал по губам Даниэль, так как закрытое окно не пропускало ни звука.

Даниэль кивнул и встал. Он поставил пустую кофейную чашку в  раковину, пошел к задней двери и  открыл ее.

– Ты рано, – приветствовал он своего гостя. – Хочешь  кофе?

– Нет,  я уже выпил дома, – откликнулся тот. – Позволь нам пойти и насладиться прекрасным днем, – добавил он.

– Сейчас вернусь, – ответил Даниэль, и пошел одеваться и брать экипировку. Некоторое время спустя, он вернулся  с  коньками, висевшими на связанных между собой шнурках на  плече.

– Ты отшлифовал полозья? – спросил его Габриель.

– Мой отец позаботился об этом, – Даниэль усмехнулся.

– Хороший человек, – ответил его собеседник, ухмыляясь. – Тогда ничего не стоит перед нами –  на смелом пути!

– Тебе понравится как я упаду, ведь я  держусь на льду  как  обезьяна, – сказал Даниэль, а  Габриель в ответ рассмеялся:

– Эй, я тоже давно не стоял на коньках, я точно не лучше тебя  в этом.

– Тогда пойдем уже,  покончим с этим, – буркнул Даниэль, и  быстро пошел вперед.  Им еще около часа идти пешком.

– Даниэль, если ты не хочешь, мы не пойдем, – бросил вслед Габриель.

 – Не глупи. Я рад. Не каждый получает шанс: увидеть как бывший  учитель падает на лед, – ввернул Даниэль.

– Не мечтай, – Габриель догнал и пошел рядом с Даниэлем, – скорее  я,  все время буду  помогать  тебе вставать на ноги.

– Увидим, – ответил задорно Даниэль. – Кто приземлится  первым на лед, приглашает  на обед, – предложил он.

– Договорились! – согласился  радостно Габриель. – Проигравший готовит для устойчивого. Согласен? – он остановился,  Даниэль тоже притормозил.

– Согласен, – подтвердил он. И чтобы заверить пари, протянул оппоненту руку и пожал. Затем они продолжили свой путь.

                                  

ΩαΩαΩαΩαΩαΩαΩα

 

– Ты сделал это намеренно, – пыхтел Даниэль, когда  пытался помочь Габриелю встать на ноги. Однако не имел успеха, так как  сам  еле стоял  на коньках.

– Нет. Я явно переоценил свои способности, – он с благодарностью принимал помощь  спутника, однако снова спотыкался, и неделикатно падал на свой зад. – Ауч! Это больно, – ладонью он потирал  покалеченную часть тела.

– Слабак, – прокомментировал Даниэль, смеясь.

– Ха–ха–ха, – проворчал Габриель.

– Твое падение было нечто. За артистизм, я дам тебе десять очков.

–  Над  поверженным, глумиться каждый может, – Габриель раздраженно нахмурился.

– Так  этот мир устроен,– рассмеялся опять Даниэль, – но если тебя успокоит, твой выход на «бис» был весьма элегантен.

– Спасибо за цветы, – Габриель шутовски упал  на колени, а после попытался привести свое тело в вертикальное положение.  Взгляд Даниэля, как зачарованный,  в очередной раз упал на задницу Габриеля. И хотя,  еще  несколько  дней назад, он запретил себе допускать подобные мысли, в этот момент он предположил, что Габриель… ну…  совсем чуть-чуть – гей.

– Мое падение повеселило тебя, очевидно безмерно, – Габриель сумел встать на ноги, помогая себе держать равновесие  дикими размахами рук, –   не стесняйся, посмейся еще, – укоризненно сказал он.

Даниэль чувствовал себя престыженно. Ясно, что он смеялся, но давно уже не над Габриелем,  а от  своих собственных абсурдных мыслей. Немного педик! Ну не  глупо?

– Извини,– ответил он. Нужно срочно  спасать ситуацию. Только как?  – Скажи мне, когда ты готовишь для меня? – малозаметная смена темы, но  хоть как-то.

– Если ты выведешь меня с этого проклятого ледяного катка, ты можешь выбрать:  когда и  что, – Габриель  закинул руку  на  плечо Даниэля, чтобы  упереться. Наконец, он снова твердо стоял на  ногах. – Но возможно,  я могу сам предложить  тебе  кое-что.

– Звучи неплохо, – Даниэль  старался, сдерживаться и не показывать свою реакцию на прикосновения  Габриеля. Вздохнув, он пошел в обнимку с Габриелем по льду, к берегу озера.

– Завтра вечером было бы отлично, так как послезавтра в школе,  начинаются каникулы.

– Великолепно, – произнес Даниэль, радуясь  тому, что  они наконец-то покинули каток и предложению Габриеля. Тут же радость померкла от того, что ступив со льда на берег,  Габриель  ослабил хватку на его плечи.

– Итак? Мы имеем дату? (прим.ред., ein Date, в пер.с нем.яз. - имеем дату, сленг.выраж., обозначение свидания) – настойчиво спросил Габриель.

Даниэль чуть не подавился, и его челюсть буквально рухнула вниз.

 – Свидание? – он недоверчиво переспросил.

– Что, «они» говорят не так? – Габриель широко улыбнулся. Его голубые глаза сияли.

– Ну… так. – Даниэль не был уверен, не хочет ли Габриель жестоко над ним пошутить.

– Эй, Дани, ты обычно обвиняешь меня в том, что мои выражения иногда звучат старомодно. Сейчас я использую язык молодежи, и это вызывает практически приступ удушья у тебя. Я даже не знаю,  как мне еще сказать, – прокомментировал Габриель.

– Ах так, – облегченно выдохнул Даниэль. Хотя... Свидание, так  он сказал...

– Ты в порядке?

– Конечно, нет, – ответил Даниэль.

– Ты уверен?

Даниэль посмотрел на своего бывшего учителя. Долго он смотрел в его глаза. Возможно, момент слишком затянулся,  но потом, он сделал то, что он никогда не счел бы возможным. Он положил одну руку на затылок Габриеля, наклонился к его лицу и поцеловал в губы.

                           

αΩαΩαΩαΩαΩαΩαΩα

 

– Прости, – Даниэль испуганно отстранился назад. – Я... извини, – он нервно погладил по волосам. – Понятия не имею, чем я думал, – он попытался спешно отойти от Габриеля, но  тот  взял его за руку.

– Все хорошо, Даниэль, – сказал он мягко. – Ты  ничего страшного не сделал, мне  не за что  тебя прощать.

– Как ты можешь так говорить? –  вырвалось из мужчины. – Черт! Я тебя поцеловал.

– Вообще-то я заметил, – Габриель привлек к себе Даниэля, – и мне понравилось, – признался он затем.

– Я гей. Как тебе может это нравится? Ты можешь  обвинить меня в сексуальных домогательствах! – Даниэль не мог понять, как это могло случиться. Он не смог  себя  сдержать, и  теперь дружба с Габриелем уничтожена, ибо он был уверен, что его бывший учитель теперь будет презирать его.

– Даниэль, успокойся пожалуйста.

– Я не могу, –   сказал измучено Даниэль. – Я прошу тебя простить мне эту бестактность. Не понимаю, как такое могло случиться, – Даниэль чувствовал себя  плохо,  жалко и ничтожно.

– Возможно, это случилось потому, что  я тебя привлекаю? – спросил Габриель невозмутимо, как всегда.

Даниэль задался вопросом, было ли вообще что-нибудь, что могло вывести этого человека из равновесия? Поцелуя  явно не достаточно для этого.

– А что, если  это и так? – произнес он резко.

 – Тогда мы должны незамедлительно об этом поговорить. Разумеется,  мы  должны поговорить в любом случае.

 – Что тут говорить? Я тебя целовал. И да, черт возьми, я чувствую влечение к тебе, если ты действительно хочешь это знать. Но что это принесет? Я – гей, а ты нет. Все. Конец. Вот – правда, – Даниэль уставился вниз. – Я могу только еще раз извиниться, – добавил он, одновременно ускользая из-под  руки Габриеля. Окончательно отвернулся от него,  и пошел  через глубокий снег к поваленному  стволу дерева, на которое  все садились, чтобы переодеть обувь. Даниэль уселся на него, поспешно развязал шнурки своих коньков, снял их и затем одел сапоги. Он  проигнорировал Габриеля, когда тот сел рядом с ним.

– Даниэль, все хорошо. Я не обвиняю тебя, – снова попробовал он  достучаться до своего спутника.

– Зато я –  обвиняю  себя, – этот ответ звенел жестко и бесповоротно.  Даниэль вскочил  и побежал. Слезы бежали по его щекам. Как  он только  осмелился   напасть на бывшего преподавателя с поцелуем?

                    

αΩαΩαΩαΩαΩαΩαΩα

 

Даниэль сумел попасть в дом незамеченным, а затем пробраться в свою комнату. Он был  рад этому, потому что встречу  с родителями, он бы едва  выдержал.  Сейчас  лежа на своей кровати, он смотрел в потолок. Время от времени  слезы стекали  по щекам. Он по-прежнему ругал  себя. Почему он поцеловал Габриеля? Ответ был в принципе очень прост: потому, что он  желал этого, так как был влюблен в Габриеля. Просто так. Изначально у него не было такого намерения.  Это было, пожалуй, одно из свойств любви: вы не можете повлиять на связь,  когда она уже сформировалась. Никак.

Все же, это было проблемой, с которой нужно бороться. Влюбиться в гетеросексуального мужчину – это супер-катастрофа.  Не было  абсолютно никакой надежды на то, что на его чувства ответят, даже если у Габриеля не было страха физического контакта по отношению к гомосексуальным людям. По мере того, как  Даниэль анализировал ситуацию, его охватывала  пустота  и бесперспективность.

Но где-то в его мыслях, было что-то, что говорило против безысходности.  Может то, что Габриель сказал, что ему поцелуй понравился? И  его взгляд, говорил о том же.

 – Черт! Дерьмо! Дерьмо! – вскрикнул  Даниэль громко. Может, все же  это правда. И ему следовало поговорить с Габриелем? Он ведь взял его за руку. Даниэль окончательно  заблуждался, был слишком робок, что бы слышать  то, что сказал его бывший учитель? Раздраженный Даниэль сел. Хватит валяться на кровати и  испытывать  жалость к себе. Ему нужна компания, иначе придется  проводить время до отъезда  в этой комнате. Нужно пообщаться с матерью.

Даниэль решил прежде всего принять душ, а затем   пойти к  родителям. Попьет с ними кофе и беспечно поболтает, как будто ничего не случилось, только так, его чувствительная мать  не заметит  в каком  эмоциональном хаосе он находиться.

Даниэль встал с  кровати и был  на пути к комоду, чтоб взять свежее белье, как  раздался стук в дверь.

 – Можно войти? – услышал он знакомый голос. Удивленно, и не веря своим ушам, Даниэль понял, что  это Габриель стоял за дверью.

– Что ты здесь делаешь? – спросил он громко и довольно недружелюбно. Этот тон совсем не подходил  тому, что он чувствовал только что, ибо тот факт, что  Габриель  пришел к нему  после того, что случилось, еще  более всколыхнул его опасения.

– Даниэль, пожалуйста, открой.

– Зачем?

 – Потому что ты мне должен  разговор, после этого поцелуя. Ты  оставил  меня просто стоят как глупого мальчика, и  я не мог сказать тебе, как  мне понравился  этот поцелуй.  Я долго  потом размышлял, что…

– Стоп! – заорал Даниэль и поспешил к двери, чтобы открыть ее. То, что скажет ему Габриель,  он хотел услышать, только  смотря глаза в глаза.

– А теперь скажи еще раз, пожалуйста, что ты только что говорил, –  попросил  мужчину, который озадаченно смотрел на него.

– Я хотел, чтобы ты целовал меня, –  сказал Габриель напрямик. – Уже давно.

– Я не верю, – пробормотал Даниэль. – Почему?

– Потому что меня тянет к тебе.                  

 Такая откровенность удивила Даниэля.

– Ты же не гей, – ответил он. Что за дебильный ответ.

 – Я верил в это очень долго, – ответил Габриель. Он сделал шаг к Даниэлю, – но последние несколько лет показали мне, что я не совсем натурал.

– Би?

– Наверное, это так, – смущенный Габриель отвел взгляд. Даниэлю  нужен был момент, чтобы собраться. – Могу я войти и поговорить о том, что произошло, и что это значит для меня? – спросил он поймав взгляд Даниэля на себе.

Даниэль сделал шаг в сторону, освобождая дорогу. Черт возьми, он признался, что  он бисексуал. Похуй, что это будет означать в дальнейшем, если сейчас у них появился  шанс.

– Заходи уже.

Габриель последовал приглашению и вошел.

– Здесь мило, – прокомментировал он,  оглянувшись вокруг, и проследовал к    креслам,  стоящим в комнате, – можно мне сесть?

 – Конечно, – Даниэль последовал за посетителем,  и они присели  на удобные сидения. После короткого замешательства Даниэль взял себя в руки.

–  Ты действительно: не сердит, не объят ужасом или  что-то вроде этого? –  спросил он растерянно. Ситуация все еще запутывала его.

– Абсолютно нет, – сказал Габриель, – я скорее  поражен собой.

– Почему?

– Даниэль, я в своей жизни целовал женщин,  и  даже мужчин, но то, что я почувствовал в твоем поцелуе, совершенно новое для меня, – Габриель улыбался  своему собеседнику, – и это, так дьявольски кипело во мне, Даниэль, что я пожелал, чтобы этот поцелуй не прекращался никогда.

– Ух ты! – Даниэль скрестил руки  на груди. Это кипело  и  у него.

– Это все, что ты можешь сказать по этому поводу? – поинтересовалась Габриель.

– Я никогда не думал, что  с тобой могло бы быть такое.

 –  А я боялся, что ты никогда не перейдешь дистанцию, которую  видишь между нами.

– Какую дистанцию? –  недоуменно спросил  Даниэль. Но, конечно, он точно знал, что имел в виду Габриель.

– Ну, ты мой бывший ученик и у нас  разница в возрасте 10 лет.

Даниэль встал с кресла, и присел перед Габриелем,  положив руки на его колени.

– Давай на минутку,  мы проигнорируем эти факты, и предположим,  будто бы мы встречаемся  просто так. Это что-то бы значило?

 – Ничего другого, чем то, что значит теперь для меня, – ответил Габриель, и  погладил правую руку Даниэля на своем колене, – ты мне очень нравишься. Даже больше. Я влюбился в тебя, – признался он.

– Я  тоже люблю тебя, – Даниэль не мог, и не хотел отрицать этого. – И что теперь?

– Прежде всего, я бы с удовольствием снова с тобой, поцеловался  – ответил Габриель.

– А потом?

– Я завтра готовлю для тебя. Помнишь? Мы так  условились.

– А потом? – протянул Даниэль еще раз.

– Увидим.

 – Это не понравится многим людям здесь: если мы начнем встречаться  друг с другом, – предупредил Даниэль.

– Ты сказал мне  как-то, что тебе плевать, что думают о тебе другие, – напомнил Габриель, – мне тоже плевать, – подтвердил он.

– Тогда, пожалуйста, поцелуй меня сейчас, – призвал Даниэль полный желания. – Все остальное сейчас не важно. Все будет так, как будет.

Даниэль поднялся немного, чтобы быть на уровне глаз своего собеседника. Один лишь взгляд этих глаз вызвал  дрожь. Он наклонился немного, и Габриель потянулся навстречу. Когда их губы встретились, все вокруг них исчезло. Только вкус и нежность друг друга  имели значение.

 

 

 

 

 

 

 

 

ГЛАВА 6

 

С  гулко стучащим сердцем, Даниэль поднимался по ступеням  к квартире Габриеля. Со вчерашнего  вечера   он многое стал смотреть  по-другому. Естественно остались моменты, которые требовали решения, но  были и те, которые были прояснены.   Больше не осталось  сомнений в отношении чувств, которые он испытывал к другому  мужчине. Вчера они долго разговаривали.  Габриель  раскрылся  и рассказал о своих чувствах к нему. В какой-то момент разговор затих, и они отдались своим чувствам. Мужчины  много целовались, держа в объятиях, друг друга.   Большего они не могли себе позволить,  но и это, было просто великолепно. В этот момент они были невероятно близки. И поздно вечером, когда Даниэль  лежал один в своей постели, ему стало понятно, что в последние годы ему очень не хватало такой близости.

Невольная улыбка расползлась  на лице Даниэля, когда он добрался до двери квартиры и постучал в дверь. Его пульс  ускорился, но нервозность,  которую  он чувствовал  ранее, сменилась радостью когда наконец, увидел этого мужчину.

– Эй, – приветствовал его Габриель,  когда  открыл дверь, – приятно видеть тебя.

Даниэль сделал шаг к нему, и мгновение колебался, прежде чем поцеловать его.

– Я рад.

– Заходи. Еда почти готова. Надеюсь, ты голоден.

– Конечно.

– Прекрасно, –  просиял Габриель  –  Иди за мной.

Даниэль  прошел в квартиру и вскоре оказался  в уютно оборудованной кухне.

– Пиво или вино? –  спросил Габриель.

– Неважно, я буду то же, что и ты.

–  Тогда вино.

– С удовольствием, – и Даниэль сел за стол.

Габриель взял два бокала и  наполнил их  красным вином и передал Даниэлю, прежде чем он сел к столу.

–  За прекрасный вечер! – сказал он, поднимая бокал.

–  За прекрасный вечер! – отозвался   Даниэль. Он надеялся, что этот вечер не будет состоять исключительно из еды.

 

ΩαΩαΩαΩαΩαΩαΩ

 

 – Знают ли твои родители, с кем ты проводишь этот вечер? – спросил Габриель, когда встал, чтобы  убрать со стола грязную посуду.

Даниэль удивленно посмотрел на него.

– Это важно?

– Не знаю. Мне  просто интересно.

– Почему? –  Даниэль тоже поднялся, обошел вокруг стола и взял грязные тарелки из рук Габриеля, чтобы положить их обратно на стол. Затем он положил руки  на его предплечья, приобняв его. Во-первых,  он хотел это сделать весь вечер, а во-вторых,  он чувствовал, что  Габриель находился  в замешательстве. – Мы оба взрослые люди и  не должны оправдываться ни перед кем.

– Это  конечно так, но мысли о том, найдет ли  твоя семья  хорошим,  если мы… 

 – Если мы, что?–   дернулся Даниэль после того, как Габриель осекся на полуслове. – Если мы будем любить друг друга?

– Да, – признался учитель.

– Ты можешь себе представить, что мы объявим всем,  что любим друг друга? –  сверлил взглядом Даниэль.  Он  хорошо  понимал, что Габриель  в этот момент чувствует. Одно дело, когда ты  признаешься себе, что тебя  привлекает твой пол  и что ты влюблен в мужчину. Совсем другое,  признать это публично.

– Я не могу себе это представить, Даниэль,  – ответил Габриель.

– И? –  Даниэль провел руками по спине другого мужчины, который казался очень напряженным. – Скажи мне?

 – Я очень этого хочу, –   Габриель уткнулся носом в грудь  собеседника, – но я боюсь, – добавил он.

– Имеешь право, – признал Даниэль. Как он хотел бы забрать у него этот страх, но  еще слишком рано. – Я должен отойти в сторону, чтобы ты мог решить, каким путем пойдешь дальше? –  предположил он с тяжелым сердцем, потому что сам, предпочел бы остаться с Габриелем.

– Я хочу остаться с тобой. Я для себя уже все решил. Мои чувства  к тебе  не поменялись.

 – Это  хорошо, – произнес Даниэль с облегчением.   Он приблизил лицо к Габриелю, и  осторожно прикоснулся к  его губам, и с радостью отметил, что тот желал эту ласку, так же как и он. Быстрый и страстный поцелуй захватил их, и Даниэль понял как же им хорошо, наедине друг с другом.

После того, как оба мужчины оторвались друг от друга,  Габриель громко вздохнул, и напряжение витавшее  в воздухе, развеялось.

– Я не должен думать слишком много, – тихо заметил он,  рассматривая Даниэля.

 – Это свойственно разумным людям,– улыбаясь, он погладил щеку Габриеля.

 – С тех пор, как мы вчера попрощались, я думаю о том, что происходит сейчас с нами. Я уже сказал, что хочу, чтобы между нами  были любовные отношения, и возможно мне наплевать на чужое мнение, но мы не сможем избежать последствий.

– Мы можем уехать вместе, если ты боишься, что люди будут сплетничать о нас, –  предложил Даниэль.

– Ты в любом случае, скоро уедешь, – напомнил Габриель.

 – Может, и нет, –  эта мысль  занимала его с тех пор, как он вернулся домой, хотя и по иной   причине, чем сейчас.

– Что ты имеешь в виду?

– Габриель,  кое-что происходит, и я должен об этом тебе рассказать. Только, чуть позже, сейчас мне трудно.

– Не буду, – пообещал Габриель.

– Спасибо.

Некоторое время  мужчины стояли молча,  не размыкая  объятий. Даниэль   мог бы рассказать  одновременно и много, и ничего. Разговор всегда  хорош,  когда он происходит вовремя. Он, сначала хотел ближе узнать  и понять  Габриеля,  хотел решить, насколько можно  впустить его в душу.

–  Может нам сменить обстановку на более уютную, и взять по бокалу вина?  – спросил  он тихо. – Просто, на пару часов забыть об  остальных людях?

 – Звучит отлично, –  Габриель оторвался от объятий, – начнем с дивана. Я быстро уберу посуду в посудомоечную машину, и приду.

– Тебе помочь?

–  Нет, я быстро управлюсь.

– Хорошо,  я в гостиную,–  Даниэль отвернулся и вышел из кухни.

                   

ΩαΩαΩαΩαΩαΩαΩ

 

 Сидя на широком и удобном диване, рядом  друг с другом Даниэль и Габриель переглянулись. С тех пор, как хозяин  присоединился к своему гостю, было очень тихо. Некоторая скованность  захватила их. Даниэль потягивал  вино, а затем  отставил бокал и  положил руку на колено Габриеля.

 – Что с тобой? –  спросил он. – Все еще слишком много мыслей?

– Да, – признался тот, – но на этот раз другие.

– Другие?

–  Я только  целовал мужчин,  в остальном  я еще неопытен  – произнес Габриель. – Я не знаю, чего ты от меня ждешь.

Ух ты! Теплое, невероятное чувство распространилось  по Даниэлю – Габриель хотел  большее. Тем не менее, казалось, что он не хотел  давления на себя.

– Я не ожидаю,  в этой области ничего от тебя, – отметил  он.

 –  Но твои поцелуи  говорят о  другом, –  высказать свое мнение Габриель.

– Тебе неприятно?

– Абсолютно нет.

– Что тогда?  – поинтересовалась Даниэль.

– Я не знаю,  готов ли я  для большего, чем  поцелуи и чувства, которые вызывают они у меня.

Даниэль немного  расслабился.  Он  понимал, что происходит  внутри Габриеля. Он  слишком хорошо помнил, как  себя чувствовал, когда  был влюблен в мужчину в первый раз. Это желание большего, чем просто поцелуи. Поглаживания,  и одновременно страх перед тем, чего он так сильно хотел, но не знал, как это сделать.

– Габриель, я хочу тебя. Это я  не отрицаю, ни на мгновение. Но  сейчас ты, определяешь темп. Если это твой страх, я не буду нажимать на тебя. Я не хочу оказывать на тебя  давление.

– Я веду себя  как идиот, не так ли?

– Вовсе нет. Ты слишком много думаешь. Если  бы ты  сидел  здесь с женщиной, к которой  тебя  тянет, что бы ты стал делать? –  Даниэль  пытался навести  Габриеля на мысль, несмотря на то, что неприятно представлять  этого мужчину и гипотетическую женщину рядом.

– Все пошло бы по накатанной дорожке.

– Ну?

– Но ты – не женщина.

– Я тот, кто  влюблен в тебя. Я ни за что на свете не хочу, чтобы ты плохо себя чувствовал.

 Габриель взял руку  Даниэля, лежащую на его колене, притянул  его к себе и поцеловал.

– Ух, хорошо, –  проворчал  он улыбаясь. – Это было так трудно?

– Нее, –  Габриель ухмыльнулся. Замешательство, которое выражало  его лицо, очень понравилось Даниэлю.

– Скажи, в тот вечер, когда  ты пришел  к моим родителям и увидел меня во дворе… ты  ко мне подкатывал  сказав одну фразу? –  спросил он.

– С какую фразу?

          –  Ну, ты говорил что-то о долговязом простофиле… – напомнил ему  Даниэль.

– Нет, конечно, нет, – остановил ее Габриель. Ему было явно неловко,  как Даниэль  трактовал  его замечание тогда.

– Что это было? –   настаивал Даниэль, подвигаясь  чуть ближе к нему.

– Я был поражен,  увидев тебя.

– И вполне быстро отошел от моего появления, – прокомментировал Даниэль, когда  положил руку на затылок мужчины.

– Я был просто поражен, – заключил Габриель, – больше ничего.

– И ты  совсем  не  подумал «вау, парень сексуален!»?

– Нет, – пробормотал  покрасневший Габриель.

Даниэль широко улыбнулся. Ему понравилась реакция собеседника. Просто пораженным, он тогда не был. Об этом говорил  его цвет лица и блеск в глазах. Но Даниэль не хотел загонять  Габриеля дальше в угол.  Он потянулся  своими  губами к губам своего бывшего учителя, и прокомментировал  последнее высказывание на свой лад.

                               

ΩαΩαΩαΩαΩαΩαΩ

 

 

– Доброе утро.

Даниэль моргнул, когда  услышал произнесенные шепотом слова и нашел  сияющие  синие глаза Габриеля, которые  насторожено его  рассматривали. Он размыто вспоминал  о том, как они наговорившись  прошлым вечером,  полностью предались  чувствам. Как первые, терпеливые поцелуи стали  более страстными.  Как  за поглаживанием через  одежду, последовало первое, робкое касание ниже пояса. Это было великолепно, узнавать  себя,  и приближаться  друг к другу  таким образом.  Как то само собой  решилось, и  Даниэль, провел  ночь у Габриеля. Вместе они отправились в кровать  и наслаждались близостью, до тех пор, пока  наконец не заснули,  тесно прижавшись,  друг к другу, так и не сняв одежду.

 – Доброе утро, господин Мейснер, – пробормотал Даниэль, и поцеловал губы, которые  были  совсем  близко. – У Вас  чудесно уютная кровать.

–  И как? Ты хорошо спал?

 – Да, – Даниэль сел, – я надеюсь, что не занял  слишком много места.

– Иди, ты... – ухмыльнулся  Габриель.

– Что?

– Ты порядком барахтался.  Дважды я  боролся за спальное место, – объяснил Габриель.

– Извини,–  Даниэль  почувствовал, что  покраснел. Это было так  похоже на жалобы  старшей  сестры Рут,  которая тоже утверждала,  что он  очень беспокойно спит.

 – Не переживай,  – ответил Габриель, и  даже оставил  тому поцелуй в лоб, – это было хорошо  –  чувствовать тебя.

– Несмотря на мою ночную гимнастику?

– Да. Здорово, что ты остался.

– Здорово,  но  мне немедленно пора домой, – отметил Даниэль с сожалением. – Я пообещал  отцу,  помочь ему в реставрации Яслей, –  он охотно остался бы здесь, и провел весь  день с Габриелем, но провести  время с отцом,  было ему также, чрезвычайно важно.

– Это отлично.  Мне нравится, что в твоей семье, придается большое значение традициям, – констатировал  Габриель.

 –  Сейчас это особенно важно, –  у Даниэля слезы навернулись на глаза. Это было действительно довольно редко,  когда  семьи  соблюдали  обычаи. Также  как и он,  в последние годы. На самом деле  он любил эту традицию, и рад, что ее возобновили  к этим праздникам, но как же сильно он ненавидел причину этого.

– Дани, что случилось? Я сказал что-то  не то? –  испуганный взгляд Габриеля, разрушил все дамбы в душе  Даниэля, и слезы потекли по его щекам. Пристыженный, он отвернулся.

– Мой отец, – попытался рассказать он, но голос его подвел и он начал плакать. Стало стыдно, за этот  эмоциональный всплеск, но он ничего не мог поделать. Охотнее всего он бы  это скрыл, но он  сидел в постели другого мужчины. Как он мог  испытывать счастье и радость, в то время как его отец...

– Даниэль?

– Извини, –  Даниэль сглотнул и вытер украдкой слезы, прежде чем нашел в себе силы обратиться к Габриелю, – прости.

– Что с  твоим отцом? Отчего ты расстроен?

Даниэль  взглянул  в глаза Габриеля,  и увидел там беспокойство.

– Не хочешь рассказать мне? Может быть,  тебе станет легче, – тихо сказал Габриель. – Это из-за нас? – добавил он осторожно.

 – Нет, к  моей гомосексуальности он  относится нормально, – улыбка расплылась  на лице, несмотря на отчаяние. – По-моему, папа  понял намного раньше чем я, что между нами что-то будет, –  он откашлялся, прежде чем заговорил снова, –  и, мои родители знают, что я с тобой. Мне кажется, они  видят в этом меньше проблем, чем мы оба.

– Меня это радует, –  облегчение было написано на лице Габриеля. Он погладил Даниэля по щеке, прежде чем  взял его руку и легонько сжал. – Ты  расскажешь,  что беспокоит тебя?

 – Мой отец очень болен и никто не может ему помочь, –  Даниэль не был уверен, что Габриель хотел услышать больше. Он вопросительно посмотрел на него.

– Расскажи мне,  поделись своей болью, – призвал  Габриель, и взял  его за руки.

                             

ΩαΩαΩαΩαΩαΩαΩ

 

После утомительного утра, Даниэль ехал на машине  домой. Разговор с Габриелем стоил ему больших сил, однако, одновременно принес  пользу. Естественно, жестокая реальность никуда не делась, но Даниэль больше не чувствовал  парализующее отчаяние,  когда  думал о судьбе отца. Опыт Габриеля, прошедшего через болезнь матери, помог понять чувства и страхи  Даниэля.

 «Я буду рядом,  независимо от того  хочешь  ли ты  поговорить или молчать». Это предложение  очень обрадовало  Даниэля. Было прекрасно, иметь того, кому можно доверять вне семьи.

 Погруженный в свои размышления, он достиг родительского поместья. Даниэль вылез  из машины и бросил  долгий  взгляд на дом, двор и смежные поля. Действительно, мог ли он  представить себе, что возвращается в эту сельскую идиллию? Ведь тогда имелись причины, чтобы уехать отсюда. Что изменилось?

 В то время как он  шел к задней двери дома, он взвешивал  все за и против  своего  возвращения. Его семья была здесь, и он не хотел, чтобы они  в одиночку справлялись с тем, что  неизбежно придет к ним. Но его собственная жизнь давно протекала в другом месте. Его работа и его окружение,  были в городе. Был ли он  готов к тому, чтобы бросить все то, что построил себе там?

– Эй, братишка! Ты откуда взялся?

Голос  сестры отвлек Даниэля от своих мыслей.

– Это тебя я  хочу спросить,  – ответил он.

– Я была  с детьми на рынке, и  мама заказала  продукты. Мы  уже начали подготовку к праздничному  ужину, – сообщила Рут.

– А где папа? 

– В гостиной  комнате. Он что-то задумал, и никому не признается что.

– Тогда пойдем к нему.

 – Постой, –  Рут подошла к брату и схватила его за руку, – ты никуда не пойдешь, пока  не скажешь, где ты был,– улыбнулась она.

– По делам уходил.

–  Трудно поверить, –  издевалась она, – этот ответ я уже получила от мамы, когда я спросила  про тебя. Но от меня, тебе не отвертеться.

– Рут,  все же ты  страшная заноза в заднице, как раньше, так и теперь, – констатировал Даниэль. –  Я не обязан перед тобой отчитываться.

–  Не обязан. Но я хочу. Скажи мне,–  неумолимо она посмотрела на него. – Я жду!

 Черт, ну почему так безлюдно сейчас на улице? Именно сейчас, не хватало прохожих, и тогда, он мог бы  воспользоваться  спасительным  перерывом,  и обратиться к кому-нибудь.

– Даниэль, где ты был?

– Настойчивая коза! – ругнулся Даниэль.

– Упрямый  баран!

– Пойду, посмотрю,  что там папа делает, –  протянул  Даниэль ухмыляясь. – По крайней мере, он не такой любопытный как ты. Пока-пока, – помахал он  сестре.

– Ты был у мужчины.

 Даниэль ошарашено посмотрел на сестру.

– И что?–  спросил  он надменно.

          – У кого?

 – Это совсем  тебя не касается, – защищался Даниэль. Черт, эта женщина доведет его.

 – Я – твоя сестра.

– Как  будто я мог  забыть, – вздохнул Даниэль. Ему было трудно  сопротивляться ее взгляду. Почему  бы  просто не сказать ей, с кем он провел ночь? Рут была ему ближе, чем   родители. Кроме того, он  испытывал такое воодушевление и радость по поводу того, что начиналось  между ним и Габриелем, что ему хотелось поделиться с ней. Все же, Даниэль с детства  охотно делился с  Рут о том, что происходило с ним. Старые привычки сложно отбросить.

 – Дани, пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста.   

 – Как с тобой трудно, –  простонал он. На самом деле, Рут давно выиграла. Даниэль знал, что ей трудно сопротивляться, и придется  раскрыть свои карты.

 – Дааааанни!

 – Ну, хорошо. Я был у Габриеля, –  теперь некуда деваться.

 – Габриель?

 – Габриель Мейснер, если хочешь точно знать.

 – Твой учитель из гимназии?

 – Именно.

 – Вау! Да это не новость.

 – Что,  уже сплетни ходят? –  нахмурился Даниэль.

 – Сама догадалась. Но тот, кто сплетничает, будет иметь дело со мной!

 – Спасибо, сестренка, – также  как раньше: когда речь шла о нем, Рут  сложно было сдержать.  Она всегда его  поддерживала и защищала.

– Ты любишь его? Я правильно поняла? –  спросила она.

– Он мне очень нравится.

– Я так рада за тебя,–  Рут кинулась брату на шею.

– Эй, не спеши, все только начинается  – Даниэль не хотел заявлять о том, что еще не свершилось.

– Ну и что. Начало положено, и это круто! 

 – Как скажешь,– признал он свое поражение.

– Я  всегда права, – возразила Рут. – Ну, все с вами ясно.

– Уфф! Пошли, наконец –  Даниэль застонал, обнял  сестру и повел в сторону дома.

 

  

  

  

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ГЛАВА 7

 

Когда Даниэль вошел в гостиную, то увидел  отца, стоящего у окна. Он медленно подошел к нему.

– Привет папа!

– Привет мой мальчик, – ответил  отец, не отрывая  взгляда от заснеженного зимнего пейзажа за окном.

– Ты в порядке?

– Конечно. Я просто вспоминаю  то время, когда твоя мама и я, переехали в эту усадьбу.  Молодожены,  с огромным количеством желаний и задумок.

 – Как это было? –  Даниэль никогда не слышал от отца  ничего, о  прошлом и  ему было  любопытно.

– Ну? Многие мечты так и остались мечтами. Ведь  после  влюбленности и свадьбы,  наступает повседневная жизнь. В начале, вашей матери было трудно обустроиться в этом доме.

– Почему?

– Ну,  классический  конфликт между ожиданиями  невестки  входящей в дом, и требования свекрови, –   усмехнулся отец.

 – Это  же  клише.

– Но это было так, поверь мне, мой мальчик. Но постепенно определились границы,  и жизнь пошла достаточно гармонично. С взлетами и падениями, которые есть у всех семей.

 Даниэль  порылся в своих воспоминаниях о бабушке и дедушке. У бабушки, было золотое сердце, она всегда  баловала  своих внуков. Если  сестры или он, хотели сладостей  или мороженое, бабушка была  тем человеком, которая всегда  исполняла  эти желания. Даниэль едва ли мог себе представить, чтобы бабушка и мать конфликтовали, но вполне возможно они были так разумны, что не спорили перед детьми.

Своего дедушку  Даниэль почти не помнил. Он умер накануне  восьмого дня рождения Даниэля, что сделало его горе более глубоким. Для него,  дедушка был героем, так как он часто брал его покататься  на тракторе. Так он  красовался перед своими одноклассниками. Запах трубки, которую  старик всегда держал во рту, едва остался  в памяти. И до сих пор, он иногда задавался вопросом: курил ли дед табак или просто мусолил трубку?

 – Несмотря ни на что, ты кажется часто, вспоминаешь  это время, – продолжил Даниэль,  после непродолжительного молчания.

– Ах, ты знаешь,  хорошая жизнь была. Конечно, было много забот,  и работа на земле, часто требовала много сил  от  матери и меня, но оно того стоило. Мы имели то, что нашей семье  было нужно.  Самое главное – наша семья. Несмотря на то, что было нелегко, все равно  было много хорошего.

 – Неужели вы никогда не думали о том, чтобы вести другую жизнь? –  вырвалось у Даниэля.  Ему  было трудно поверить, что людей  могла  устраивать такая трудная жизнь.

– Другая жизнь?

– Да, не на земле.  Например, уехать в  город. 

–  Мы никогда не находились перед выбором. Мы здесь родились, здесь и  останемся, – настаивал Вальтер  Бертрам.

– Честно? Никогда никаких сомнений?

 – Конечно были, потому что всем людям свойственны сомнения, – ответил его отец, – но в принципе, твоя мать и я провели жизнь так, как хотели. Ты не видел, как твоя мать  счастлива, когда  у нас собираются гости. Это ведь так замечательно, когда  есть люди, которых ты рад видеть в своем доме и  угощать их. С теми, с кем можно с удовольствием  поговорить,  и назвать своими друзьями?

– Да, это хорошо, – он  легко согласился, с тем, что сказал  отец. Его мать была одной из тех людей, которых все  любили.

– Это  окружение придаст ей большую поддержку, когда  мне станет хуже, – отец произнес эту фразу  бесстрастным тоном, и это отрезвило  Даниэля. Как ужасно должно быть для  отца , точно знать, что  неизбежно произойдет.

– Папа, пока  тебе станет хуже,  может пройти  некоторое время.

–  Может да, а может, и нет.

Даниэль, не мог не чувствовать  страх  отца

 – Я буду  рядом,– откликнулся он, – можешь положиться на меня.

 – Ты не должен отказываться от своей жизни только потому, что я болен. Я не хочу. Пожалуйста, Даниэль, обещай, что ты никогда не сделаешь это.

– Но… 

– Без «но». Слишком долго я тебя не понимал, и делал твою жизнь тяжелой.

– Возможно, мы оба сделали друг другу тяжело, – признался Даниэль вспоминая. Сколько раз он был непреклонен и упрям, когда отец хотел поговорить с ним?

– Это больше не играет никакой роли, сын. Я хотел бы, чтобы ты был счастлив, так же как твои сестры. Я не хотел бы, чтобы вы все время думали о том, что произойдет.   

 – Что ты имеешь в виду? –  в голове Даниэля  зазвучал пронзительный звук сигнала тревоги. Решился ли отец поставить  досрочный конец своему страданию?

– Я имею в виду, пусть все идет так, как идет.

 Даниэль посмотрел на отца испытующе, и, к своему облегчению, обнаружил, что вид у отца более уверенный и решительнее, чем незадолго до этого. Его опасения были беспочвенны? В данный момент он не хотел возражать, но решил в ближайшие дни,  обратить внимание на поведение и высказывания отца.

– Да папа, пусть все идет так, как идет, – повторил он,  и улыбка распространилась на его лице. – Кажется, здесь это своего рода кредо, – добавил он.

 – С чего ты это взял?

– Потому что Габриель тоже говорил что-то вроде этого.

– Ага!

– Что  ты  ухмыляешься?  – спросил Даниэль, смотря на веселое лицо отца.

– Я хочу знать, что еще, говорит  господин Мейснер.

– В этой семье, всем все нужно знать?  – возмутился Даниэль. – Столько любопытства убивает меня.

– Рут?–  поддел Вальтер

– Кто же еще? –  Даниэль отчаянно дернул плечами. – Ты ведь знаешь ее.

 – Вот баба, что за народ!–  ввернул его отец, смеясь.

– Я рад, что мне нет до них дела.

– Значит, ты, и  господин Мейснер…  как говорят: дело  в шляпе?

Даниэль покраснел, когда он услышал вопрос отца. Пока он искал  подходящий ответ,  последовало продолжение:

 – Я не хочу знать деталей.

–  Мне хорошо  с  Габриелем, – признался Даниэль, – большего не могу сказать.

– Вот и хорошо,  я рад за тебя, – ответил его отец.

 – Могу ли я задать тебе вопрос, папа?

– Все, что ты хочешь.

– Ты сможешь  принять, если  я буду строить отношения  с человеком из этой местности? Местные могут это осудить, –  Даниэль   всматривался в  выражение лица  отца, тщетно ища признаки  недовольства.

 – Я укажу  сплетникам  на  двери. Я не собираюсь тратить свое время, разбираясь с такими вещами. Достаточно долго я беспокоился, что скажут соседи о том, что ты гей. Да, мне  было стыдно. В итоге, мое поведение разделило нас обоих. Этого  больше никогда не случится Даниэль. Я обещаю тебе.

Даниэль тяжело сглотнул. Признание отца, много значило для него. За то короткое время, которое он провел здесь, они с отцом  стали  ближе, чем за все время жизни. Жаль того времени, что впустую  было потрачено.

 – И еще кое-что: если ты любишь этого человека и если он тот, с кем ты можешь быть счастлив, тогда цепляйся за него. Моя поддержка у тебя есть.

– Тогда цепляйся за него?–  сказал Даниэль, смеясь. – Папа, такие слова я от тебя  никогда не слышал.

– Тогда пришла  пора –  Вальтер Бертрам  в шутку пихнул сына в плечо.

– Что вы здесь делаете?

Даниэль повернулся.  Его мать  зашла  в комнату, а они даже не заметили.

 – Ведем мужские разговоры, – ответил отец.  Он подошел к  ней, взял  за руки и поцеловал в щеку.

– А я думала, что вы заканчиваете реставрацию  Яслей в сарае, – отметила она, и  обернулась к Даниэлю. – Большую же  помощь, ты оказываешь, – пожурила  она его.

– Да, это так. И если ты будешь так добра, и  принесешь нам кофе, то неизмеримо поднимешь  нашу мотивацию.

– И несколько печений, –  добавил Даниэль.

– Будет сделано, – ответила мама.

При этом Даниэль не избежал ее задумчивого взгляда.

– Мама, что-то еще?–  спросил он  напрямик. Почему,  с тех пор, как он приехал домой,  чувствовал, что все члены его семьи, смотрели  на него рентгеновским  зрением?

– Я никак не решу,  понравиться ли тебе, если мы  пригласим господина Мейснера на  Сочельник.

– Габриеля?–  Даниэль не мог поверить. – Этот семейный вечер. Я не думаю, что такое приглашение будет  уместно.

– Почему нет? – поинтересовалась его мать. – Что-то произошло, о  чем  я не знаю?

 –Вы  что? Я встречался  с ним однажды, и провел у него ночь, – произнес Даниэль и конечно, тут же покраснел. – Я имею в виду, что  переночевал у него, – поправил он  себя. Этот румянец соответствовал  его мыслям, но он еще не представил Габриеля родителям, как  человека, который его интересовал.

 – Ты любишь его. А он тебя. Кроме того, господин Мейснер  хороший человек, – ответила его мать. – Но решение о том,  пригласить его или нет, конечно, примешь ты. Но ты должен знать, что твоя семья будет счастлива, если он будет праздновать с нами.

 – Я подумаю об этом, – ответил Даниэль. Такое отношение его семьи  облегчило ему жизнь.  Тем не менее, он сомневался,  пришло ли время для этого этапа развития отношений.   Кроме того, он не  знал,  готов ли Габриель к такой близости, и  как будет чувствовать себя  на семейном ужине.

– Все, нам пора работать – сказал отец.

Предложение отца, заставило Даниэля переключиться совсем другие мысли.

– Понял. Что делать?

 – Пойди в сарай,  и принеси  две картонные коробки, которые там стоят, – дал инструкции отец. – А ты, дорогая,– Даниэль, наконец осознал,  сколько любви во взгляде отца,  который  он подарил своей жене,  – принеси нам обещанное.

– Хорошо папа, – Даниэль отправился в путь, чтобы выполнить свою задачу. Когда он достиг выхода из  гостиной, то  оглянулся  еще раз на родителей, которые показались ему счастливыми и довольными.

 Даниэль вышел из комнаты. Он не хотел мешать им в этот момент. Оба заслуживают того, чтобы побаловать себя этим счастьем, пока оно еще есть.

               

ΩαΩαΩαΩαΩαΩαΩ

 

– Ура, папа! –  Даниэль протянул отцу  бокал с глинтвейном. – Этот вертеп  абсолютно великолепен.

 Он гордо рассматривал произведение искусства, над которым они трудились  последние часы.  От пола до потолка, стояло дерево,  на подставке изо мха.  Фигурки Святого Семейства занимали  центральное место в самостоятельно собранном  хлеве. Далее,  было  поле, на котором пастухи получили возвещение Ангела. Во время сборки этой сцены, его отец объяснил, что этот Ангел – Архангел Гавриил.

 – Ты  меня разыгрываешь, – удивленно обвинил  он отца.

– Нет, сынок. Это правда. На уроках  причастия, ты видимо не обращал  на это внимания?

– Точно?

– Ну, Габриель, так сказать,  был рупором Бога. Насколько я знаю, он является символом надежды и начала новой жизни.

  Пока  отца рассказывал,  Даниэль внимательно  его слушал, а по телу бежали мурашки. Габриель! Это случайность? Или нет? Задумчиво и пристально смотрел Даниэль на резную фигурку ангела. В этот момент он вспомнил,  как сестра  предложила ему загадать желание.  И то ли под действием  глинтвейна, или предрождественского настроения (Даниэлю было это безразлично),  в этот самый момент,  он твердо верил  в то, что в жизни все  возможно. Даже чудо!

    – Мы проделали действительно хорошую работу. Я благодарю тебя за твою помощь, – голос отца вернул его в действительность.

– Мне понравилось, папа.

Отец и сын стояли рядом,  пили глинтвейн и были довольны тем, что сделали. Между ними царила тишина  и согласие. И это ли, не маленькое чудо?

                              

ΩαΩαΩαΩαΩαΩαΩ

 

– Вау! Какая  красота.

 Даниэль оглянулся.  В дверях  стоял Габриель.

 – Что ты здесь делаешь?–  спросил он.

– Твоя мама позвонила и  пригласила меня на ужин, – пояснил он,  входя в комнату. – Добрый вечер, мистер Бертрам, – он поприветствовал отца Даниэля. – Такого замечательного дерева я не видел давно. И такого вертепа.

– Спасибо, господин Мейснер, – обрадовался отец, – Даниэль  положил немало сил,  чтобы  добиться успеха.

 – Папа, не скромничай. Я в лучшем случае был чернорабочим, –  Даниэль подошел к Габриелю, не зная, должен ли он поцеловать его приветствуя. Он невероятно обрадовался, видя его, и жаждал поцелуя, но присутствие отца делало его застенчивым.

–  Раз у нас пополнение: глинтвейн, господин Мейснер? – предложил  отец.

– С удовольствием, –  сказал тот,  и взял Даниэля  за руку, пока Вальтер Бертрам покидал  комнату.

– Эй, – сказал Габриель, когда дверь закрылась.

 – Эй, – ответил Даниэль,  он заметил, как сильно сдавливает тот руку. Он  притянул мужчину к себе ближе.

– Как он? –  спросил Габриель, к  большому удивлению Даниэля: что угодно, но не этого вопроса  он ожидал.

– Очень хорошо. Было здорово, строить с ним  этот вертеп. Мы  много общались.  Папа много чего мне рассказал.

– Это хорошо, – заметил Габриель.

– Тем не менее, его мысли скачут  и, кажется, он  то и дело не находит нужного слова, – пояснил обеспокоено Даниэль. – Это пока мелочи, которые трудно заметить.

– Но они есть, и ты заметил. Ты хороший наблюдатель.

– Может быть.

– Эй, это здорово, что вы оба используете все свободное время. Ты никогда не будешь  об этом сожалеть.

 – Это трудно, – признался Даниэль. – Мне очень нравится это, но меня одновременно охватывает паника перед будущим.

– Я понимаю, что ты имеешь в виду. У меня  было  так же, когда моя мама была со мной.

– Как ты перенес это? – хотел знать Даниэль.

 – Для этого нет  руководства. Каждое заинтересованное лицо должно  самостоятельно находить  дорогу, как обходиться с этой ситуацией. Взаимное понимание и доверие очень помогает, потому что всегда будут моменты, когда хочется отчаянно спорить с судьбой. Это не будет легко.  Ни для  кого из вас.

– Я осознаю это, – признался Даниэль.

– Я с тобой, ладно? –  Габриель погладил большим пальцем  по тыльной стороне сжатой ладони и долго смотрел на него.

– Что?

– Я  сейчас так сильно хочу тебя поцеловать. Можно?

 – Да, – ответил Даниэль. Несмотря на заботы и страхи по поводу  отца, он не мог отрицать, что  тоскует по Габриелю, – я тоже  хотел поцеловать тебя, как только  ты вошел.

– Почему  не сделал это?

– Я не знал, имею  ли на это право. Кроме того – понимаю, что это глупо –  я не знал, уместно ли целовать тебя  перед моим отцом.

– Так же как и я, не поцеловал тебя из-за твоего отца, –  Габриель наклонился к Даниэлю и подарил ему мимолетный поцелуй в губы. – И, у тебя есть это право. Почему  ты так подумал?

 – Ну, потому что это, для тебя совсем новое...–  пробормотал Даниэль, пока пытался подобрать слова, – э …

– …целовать в присутствии других людей  мужчину?–   Габриель закончил фразу  него. –  Даниэль,  с тех пор, как ты ушел сегодня утром, я тоскую по тебе. Тоска  взяла меня в тиски, что чуждо для меня. И когда твоя мама позвонила, я не мог поверить в удачу, что мы  так быстро снова встретимся. Я надеюсь, ты не злишься, что я принял  приглашение, не спрашивая тебя.

 – Как  тебе в голову пришла  такая  глупая  идея? Это здорово, что ты здесь,–  Даниэль положил руку на шею Габриеля и взглядом  подтвердил – намерение и  желание отдавать. Другую руку он положил на бедро своего собеседника и притянул к себе, в то время как их губы встретились.

                        

ΩαΩαΩαΩαΩαΩαΩ

 

– Кхе-кхе...

 Вежливое покашливание заставило  мужчин отпрянуть  друг от друга.

 – Не обращайте на меня внимание, – ухмыляясь, заметила Рут, которая, неся два бокала в руках,  с интересом разглядывала мужчин.

 – Правда, что ли? – проворчал Даниэль и бросил на  сестру взгляд, который однозначно показывал неудовольствие, тем, что их прервали.

– Не могла  позволить вам  умереть от жажды, – пояснила она, когда поставила бокалы  на каминную полку. – Через полчаса ужин. Пожалуйста, будьте пунктуальны.

– Рут... –  вздохнул Даниэль.

 – Да  ушла я, ушла – смеясь, ответила она, и  поспешила к двери.– А теперь – продолжайте, – вдогонку  крикнула она.

Ошарашенный Габриель посмотрел на Даниэля.

 – Извини,  в этой семье, не уединишься, – извинился тот.

– Все в порядке, – ответил Габриель, улыбаясь. –  Тогда  я должен как можно скорее привыкать  целовать тебя,  в присутствии других.

– Почему? –  Даниэль  удивленно слушал  речь  собеседника.

 – Потому что я считаю, что это просто здорово. Мне слишком мало поцелуев наедине.

– Правда? –  в животе Даниэля запорхали бабочки.  Впрочем, это мог быть и голод.

– А теперь,–  на этот раз Габриель взял на себя инициативу, он обнял Даниэля и притянул  к себе,–  продолжаем, – пробормотал он, прежде чем накрыл его рот своим.

– Продолжаем, –  согласился невнятно Даниэль, так как язык двигался между его губами, и он понимал – продолжение,  в настоящий момент, просто  превосходно.

 

  

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ГЛАВА 8

 

После ужина, часть семьи распростилась и разошлась по домам.  Габриель, Даниэль и его родители переместились в гостиную комнату. Сидя на диванах, они  оживленно разговаривали  друг с другом,  пока Габриель не поднялся. 

 – Я думаю, что наслаждался  Вашим гостеприимством достаточно долго. Пришло время собираться в обратный путь, – он подошел к родителям Даниэля, которые сидели на диване, и пожал  им по очереди руки, – большое спасибо за приглашение. Это был чудесный вечер. И жаркое из баранины было поэзией, госпожа Бертрам. Надеюсь, когда-нибудь  Вы  откроете мне тайный рецепт этого изумительного блюда?    

 Даниэль  с развлечением наблюдал эту  сцену. Формальные, несколько старомодные выражения Габриеля  вызывали у него усмешку. Одновременно он заметил, что его родители  оценили вежливые манеры гостя.

 –  Спасибо за благодарность, господин Мейснер, – ответила его мать. – Я рада, что Вам  понравилась еда.

– Тогда я прощаюсь с вами сейчас. Я желаю вам обоим спокойной ночи. 

– Я провожу тебя к двери, – предложил, вставая Даниэль,  хотя вечер был действительно отличным, он  не мог  позволить Габриелю  просто так уйти,  не имея возможности пообщаться с ним наедине, чтобы насладиться поцелуями  и объятиями. Нужно найти повод,  чтобы задержать его еще на немного.

– Господин Мейснер,  как Вы смотрите на то, чтобы  остаться сегодня здесь?  У нас есть  комната для гостей.

 Сквозь свои размышления,  Даниэль услышал слова матери и от неожиданности прикусил  язык. Такого  предложения он  никак не ожидал. Но если Габриель его примет,  то они смогут побыть  еще немного друг с другом сегодня.

– Это очень мило, – ответил Габриель, и  Даниэль заметил его смущение, – но все же  я думаю, что лучше попрощаться.

– На вашем месте, я  бы подумал, молодой человек, – теперь в разговор вмешался Вальтер Бертрам.

 – Папа, Габриель уже  взрослый мужчина, чтобы решить сам, – откликнулся  Даниэль.  Его тоже немного смущала  эта ситуация. Он никогда не был в таком положении, и смущался родителей, а особенно отца.

– Я вижу, мой сын. Но позвольте мне вкратце объяснить,  преимущества, если  Габриель... –  Вальтер Бертрам обратился к нему,  – я  могу называть Вас так?

– Разумеется, – ответил тот быстро.

 – Это хорошо, – обрадовался отец Даниэля, и посмотрел на своего сына благожелательно, – а теперь, послушайте меня. Во-первых, сегодня  мы все  употребляли  алкогольные напитки, и я думаю, что Габриелю нельзя садиться за руль в таком состоянии,  и он  будет вынужден   оставить свою машину  здесь.

–  Да,  Вы правы, – согласился Габриель.

 – Во-вторых, остаться в  комнате для гостей – это  удобно, в-третьих,  Вы получаете кровать и завтрак, который  нельзя пропустить. Моя жена делает лучший омлет с беконом в радиусе 100 километров. Кроме того,  к завтраку прилагается домашний хлеб.

– Вальтер,  не дави на господа Мейснера.

 Слушая возражения своей матери, Даниэль  тоже решил  вмешаться  в разговор.

 – Если Габриель хочет идти, пусть идет, – он  посмотрел на него: тот выглядел  таким безмятежным, как и обычно. Очевидно, он размышлял  о сочетании  слов «кровать и завтрак».

– Габриель, если Вы все еще не решились,  я назову  Вам  четвертый пункт, который должен будет убедить Вас.

 – Какой?–   подозрительно спросил Даниэль. Что прятал еще в рукаве  его отец?  Не уверен, что он хотел бы  услышать его  в данный момент.

– Габриель,  Вы  сможешь более тесно пообщаться с Дани...

– ПАПА!

– ВАЛЬТЕР!

Мать и сын  были одинаково удивлены, да что там – почти в шоке  от этих слов.

– Привет! Вы двое, разве  не лицемерите?  Посмотрев на вас видно, что вам  трудно держаться на расстоянии друг от друга, как пальцам на одной руке,–  Вальтер  перевел взгляд  с Даниэля  на Габриеля, и обратно.

 – Вальтер, ты не можешь  ставить  господина Мейснера и нашего сына в такое положение, – пожурила его жена.

– Я не должен? Может ты и права. Но вспомни пожалуйста о том, что ты мне прошептала,  Бригитта.

– Что происходит?–  Даниэль  заинтересовался  поведением своих родителей. – Что ты хочешь сказать, мама?

– Она обнаружила, что вы  прекрасная пара  – вы оба, – Вальтер и жена  смущенно смотрели на свои руки.

 Даниэль услышал достаточно. Его родители, приняли Габриеля, как его пару. Его отец, уже признал учителя в качестве  его друга. Это продолжалось  слишком долго. Даниэль разыскал взглядом Габриеля, чтобы прочитать по его лицу, как он относиться к этой ситуации. Ему было стыдно? Он чувствовал  себя напуганным? Даниэль должен был немедленно поговорить с ним. Ну, и еще  кое-что сделать... Знакомый звук смешка Габриеля, был невероятно хорош.

 – Мама, папа, нам необходимо  просто исчезнуть – он схватил Габриеля за руку и потащил его довольно бесцеремонно в сторону лестницы.

– Спокойной ночи, вам обоим, – прозвучали голоса его родителей в унисон.

– Спокойной ночи, – крикнул  Даниэль, он был рад, когда ему удалось выйти из комнаты вместе с Габриелем.

– Стой! Стоп! – голос Габриеля  неожиданно остановил Даниэля. – Что ты делаешь?

 – Сейчас, я покажу тебе комнату для гостей.

– Даниэль, я не знаю, насколько это правильно.

– Эй, мои родители уже вторглись в нашу частную жизнь. Так что, не бойся.

– Это непорядочно и нерассудительно.

– Порядочность и рассудительность?–  Даниэль рассмеялся, как типично для Габриеля. – После того, что устроили мои родители, мы можем забыть про это.

–  Что ты имеешь в виду?–  спросил Габриель.

– Мужик, они загнали тебя в мою кровать.

– Чтобы быть точным – в  кровать гостевой комнаты – поправил Габриель.

– Зануда, забудь и иди наконец. Комната  отличная.

– Это звучит  достаточно заманчиво, но почему я должен подниматься  по этой лестнице? – мимика Габриеля вызывала смех, но  Дани запретил себе смеяться.

 – Потому что, наверху гостевая комната, а в этой комнате есть  кровать, которая  очень удобная  и достаточно большая  для двоих, – ответил Даниэль, подходя  к Габриелю настолько близко, что их  тела коснулись друг друга.

–  И? – настаивал учитель.

– Да потому что я, блядь, наконец-то  хочу с тобой  побыть  наедине.  Хочу обнять, ласкать и целовать тебя, – произнес Даниэль.

– Блядь? Дани, ты истинное разочарование для наших учителей немецкого языка, –  качая головой, Габриель посмотрел на своего бывшего ученика.

 – Да? – спросил Даниэль вызывающе. Почему этот парень, всегда так много говорит? Это было  издержкой его профессии или признак неуверенности в данный момент?

– Да. Ладно, парень,  ты убедил меня.  Пошли наверх.

– Ох,  как с тобой сложно, – проворчал Даниэль мрачно. Но потом он целовал Габриеля,  и они поднялись по лестнице.

                        

ΩαΩαΩαΩαΩαΩαΩ

 

Когда мужчины вошли в   комнату, они бок о бок упали  на  кровать.  Даниэль обнял Габриеля и нежно поцеловал его в щеку.

– Я должен извиниться за поведение моих родителей. Обычно, они  на такое  не способны.

– Эй, все нормально.

–  Тебе не было стыдно?

–  Немного, но я также нашел, что это чрезвычайно забавно. И в некотором роде лестно.

 – Лестно? –  пораженно ответил Даниэль,  не  уверенный, что правильно  понял.

– Ну да. Очевидно, что я вам приятен и это не проблема для  твоей семьи, что мы оба…  

– Папа назвал тебя моим другом, – бросил Даниэль.

– Я слышал, – подтвердил Габриель. Он  лег так,  чтобы видеть  глаза  Даниэля.

– И?  – спросил этот.

– Это звучит красиво.

– Тебя это не беспокоит? Мы вместе  толком не были. Так, поцеловались пару раз.

–Это можно изменить, – предложил Габриель.

– Что именно?

– Можно начать с поцелуев – мы можем увеличить количество.

– Ты правда, этого хочешь?

– Да, – ответил Габриель, его руки обхватили  лицо Даниэля, –  а ты разве нет?

 – На всякий случай спросил, – пробормотал Даниэль.  Он обнял  Габриеля, и   исполнил самое заветное сегодняшнее желание – он завладел  его губами.  Даниэль  тонул в этом поцелуе. Габриель чувствовался  невероятно хорошо и активно целовал, хотя раньше его поцелуи были довольно сдержанными.

– Габриель, – застонал Даниэль. Он держал глаза закрытыми и хотел чувствовать этого мужчину,  в которого он все больше  влюбляется, хотя  не намеревался. Этот  поцелуй,  заставил его чувствовать, что-то,  что он еще  не ощущал до сих пор, в своей жизни.

– Габриель, – выдохнул он снова, так как нуждался  в воздухе.

– Не хорошо?

– Невероятно хорошо, так, что мы могли бы делать это в течение многих часов.

–  Легко! –  Габриель посмотрел него выжидательно.

  – Мы должны  кое-что уточнить, прежде чем ты полностью ограбишь  мой разум.

Улыбка промелькнула на лице Габриеля.

–  Тебе правда, нравится?–  спросил он,  выглядя при этом очень довольным.

– Как ты  это сделаешь? Я даже не вспомню, когда я в последний раз так  целовался, – признался Даниэль.

– На самом деле я надеюсь, что ты  не целовался так никогда.

– Я тоже, если честно, – ответил Даниэль, и  погладил того по щеке.

 – Это меня успокаивает,–  Габриель нежно взял руку, погладил и оставил  поцелуй на ладони. – А теперь, скажи мне пожалуйста, что нужно прояснить. Потому что, я хотел бы продолжить  тебя целовать.

Против этого предложения Даниэлю возразить в принципе было нечего. Ему нравилось чувство защищенности, которое он получал от Габриеля, и он хотел снова почувствовать его.  Но было кое-что, что не давало ему покоя.

– Ты можешь представить, что мы Пара? Официально и публично?

 Выражение лица Габриеля был серьезно, и Даниэль пожалел, что задал  этот вопрос. Он должен был дать  ему больше времени.

– Извини, я не хотел давить на тебя, – пробормотал он.

– Я точно знаю, что я хочу быть с тобой.

Даниэль внутренне вскрикнул от радости, но  было что-то во взгляде Габриеля, что отвлекло  его от радости  по поводу этого заявления.

– Но ты сомневаешься? – отметил он.

– Немного. Как выглядит наше будущее?

– Ты боишься разговоров людей?

– Нет, я не это имею в виду. Я боюсь, что будет после праздников. Как нам быть? Ты, где-то на другом конце страны, а я здесь.

 Желудок  Даниэля сжался. Эту мысль он  старательно гнал от себя.  Их совместные дни, на самом деле были сочтены. Нужно принимать  решение.

 – Я не знаю ответа, Габриель.  Пока не знаю, но мы найдем способ –  заверил он.

– Если ты обещаешь, это успокоит  меня.

– Я обещаю, – ответил Даниэль. Откуда он взял уверенность, что сможет  выполнить это обещание, ускользало от  рационального обоснования.

– Тогда мы найдем общий путь, Даниэль. Потому что я не позволю тебе просто уйти. Даже если захочу, уже не будет по-прежнему.

 – Так плохо?–  Даниэль  ухмыльнулся.

– Хуже, – признался Габриель. – А теперь поцелуй меня снова.

– С удовольствием.

 Их лица приблизились друг к другу и вскоре они утонули в  страстном поцелуе.

                       

ΩαΩαΩαΩαΩαΩαΩ

 

– Эй, еще чуть-чуть,  и  я поеду домой.

–  Что, совсем не можешь быстро от меня уйти? –  Даниэль держал Габриеля  в объятиях. Они стояли во дворе, и уже  в течение некоторого времени прощались.

 – Больше всего я не хочу уходить, но…

– Что?

– Даниэль, я должен,  в конце концов, идти домой.   

 – Тупая отговорка. Тебя  никто там не ждет. И не рассказывай мне, что тебя ждет уборка, – язвил Даниэль, прижимая Габриеля  тесней  к себе. –  Давай  погуляем немного, и проведем  день друг с другом. 

 – У нас была уже ночь.   

 – Дaaa, – протянул  Даниэль.  Воспоминания  о часах, которые они провели  общаясь и  прижимаясь в комнате для гостей, запускала  приятные мурашки  по телу. – Ты что-то имеешь  против дня?

– Вот ведь! Даже  хороший аргумент придумал,–  Габриель засмеялся, – ты довольно настойчив.    

– Да, я такой.

– Ладно,  у меня есть предложение.

– Слушаю, – ответил Даниэль выжидающе.

– Я поеду домой, приму душ, переоденусь. Позже, пойдем прогуляемся. 

 – Ладно. Хороший план. А дальше?

– Не знаю, что предлагаешь?

–  Потом я пойду к тебе, и посмотрим  DVD.

– Договорились, – произнес Габриель, – и ты останешься на ночь.

– Конечно, – ответил Даниэль и кинул при этом взгляд, который, как  он надеялся, показал Габриелю, что  он  влюблен в него.

– Это прекрасно,–  Габриель поцеловал Даниэля, и освободился  из объятий.

 –  Как долго тебя не будет? 

–  Около двух часов, – извинился Габриель,  и  повернулся, чтобы уйти.

– Ни минутой дольше, –    крикнул Даниэль Габриелю, когда  тот, побрел через снег к  машине.

                          

ΩαΩαΩαΩαΩαΩαΩ

 

После того, как Габриель уехал,  Даниэль  пошел в дом  на кухню, где нашел своих родителей за столом, где и оставил их, после того как они с  Габриелем  позавтракали вместе с ними.

– Уехал?  – спросила мать, когда он сел на место, чтобы  выпить  еще одну чашку кофе.

– Да, – ответил Даниэль.

– Не делай такое лицо. Держу пари, вы ребята, собираетесь сегодня куда нибудь, – бросил его отец.

– Ты выиграл, – ответил Даниэль ухмыляясь.

 – А  ты пригласил Габриеля на Рождественский  вечер?–  поддела его мать.

– Пока нет, мама. Я не знаю,  какие у него планы.

– Тогда ты быстрее должен это сделать, – призывал его отец.

– Мама, папа. Это очень здорово, что вы принимаете  Габриеля ...

– Но?–   отец  внимательно на него смотрел.

 – Ничего, – Даниэль дал задний ход. Как он может поделиться своими сомнениями, после того  как родители выступили  так  открыто. Он так хотел, чтобы все  чувствовали себя хорошо.

– Ладно, – ответила мама и  начала убирать посуду, – у меня много работы.

– Я могу помочь?–  спросил Даниэль.

– Нет, мой мальчик. Эту войну я  веду  в одиночку.

 – Тогда ты не нуждаешься в том, чтобы я почистил овощи?–  Вальтер Бертрам посмотрел на жену с надеждой.

–  А вот ты останешься здесь,  – ответила Бригитта улыбаясь.

– Бедный папа, – произнес Даниэль, смеясь, когда он увидел огорченное  лицо отца. Он взял свою чашку, встал и  хлопнул своего старика дружески по плечу. – Ты это преодолеешь!  – прокомментировал он и вышел из кухни.

                            

ΩαΩαΩαΩαΩαΩαΩ

 

 – О,  как  это не  просто, – бормотал Даниэль. С тех пор, как он покинул своих родителей, он сидел в гостиной за  ноутбуком и искал подарок для Габриеля. Ничего лучшего,  кроме книги в подарок, не пришло ему в голову. Он  искал ту, которая могла бы заинтересовать его друга. Между тем, он  остановился на сайте, который предлагал  первые издания. Возможно,  здесь  найдется нужное. Он внимательно просматривал предложенное,  пока не наткнулся на кое-что: «Томас Манн. Избранное».

Конечно,  Даниэль понятия не имел, о чем книга,  но название  било  прямо в глаз.

 Радостный от  своей находки, он оформил заказ и  способ экспресс-доставки. С истовой молитвой, которую он послал к небу,  попросил  о своевременной доставке. Затем, он откинулся в своем уютном кресле, и в этот  момент мать вошла в комнату.

– Эй, ты выглядишь очень довольным, мой дорогой, – заметила она, и села  на диван.

 – Так и есть,  я заказал подарок  Габриелю. Держи пальцы скрещенными, чтобы он был доставлен до Рождества, – пояснил он ей.

 – Будет сделано.

– Что привело тебя ко мне, мама? Тебе нужна  моя помощь?

– Нет, это не...

Даниэль  посмотрел на  мать,  казалось, что ее что-то беспокоит.

– Говори. Что я могу сделать для тебя?

– На кухне, ты  уклонился  от  вопроса отца.

 Конечно, Даниэль сразу понял, на что она намекала.

 – Мама, это не важно.

– Расскажи мне.

– Ну, мне не понятно поведение  папы.

– Какое поведение?

– Как он относится к  моей  дружбе с Габриелем.

 Мать посмотрела на него с удивлением.

 – Отец сказал мне, что вы поговорили, и  выяснили все  недоразумения.

– Да, конечно, но…

– Ты  совсем не знаешь  своего  отца?

–  Есть немного, – признался Даниэль.

– Твой отец, уже очень давно, изменил отношение к тебе. Он сожалеет о своем прошлом отказе. Годы,  в которые вы  мало общались, напрягали его сильно. Уже за много месяцев до того, как ему поставили  диагноз, он часто говорил со мной об этом, как ему было больно.

Даниэль тяжело сглотнул.

 – Мама, он извинился за  свое поведение. Он знает, что я  больше не обижаюсь.

 – Тем не менее, совесть изводит его. Его мучает страх,  не иметь достаточно времени, чтобы показать тебе, как сильно он любит тебя.

– Я знаю, что папа любит меня. Мама, только не плачь, пожалуйста – Даниэль сам  боролся с аналогичной  реакцией.

– Тогда дай ему шанс показать тебе, как он гордится тобой.

– Мама, – произнес Даниэль отчаянно.

 – Я знаю, мой мальчик. Нелегко со всем этим справиться. Твой отец способен проявить себя и участвовать в твоей жизни, пока  это возможно. Он не хочет жалости, –  Бригитта Бертрам схватила платок и приложила к глазам, затем, она продолжила, – его самое большое желание состоит в том, что  ты, твои сестры и я, были  здоровы и счастливы.

 – Мама, я думаю, Габриель и я можем быть вместе, хотя,  есть некоторые вещи… Например, я  живу не здесь.

– Мое сокровище, что ты чувствуешь, когда ты думаешь о нем?

– Я больше не хочу быть без него. Я знаю, что это звучит странно, ведь прошло так мало времени, но с Габриелем  я чувствую себя комфортно.

– Я так рада за тебя. Не отпускай  его. Все остальное станет на свои места.

– Потому что в любом случае, все идет, как идет, –  несмотря на серьезную тематику, Даниэль не сдержался и позволил себе эту поговорку.

–  Так всегда  говорит твой папа, –   улыбнулась мать.

– Я знаю, – ответил Даниэль. Он встал с кресла, сел рядом с матерью и обнял ее. Какое-то время они сидели молча. Молчание не было неприятным,  оно родилось  от согласия, которое царило между матерью и сыном.

  

 

 

 

 

 

 

 

ГЛАВА 9

 

Даниэль стоял в своей комнате перед большим настенным зеркалом и рассматривал свою внешность. Обычно, он не особо тщеславно относился к своей внешности, но в этот особенный день, ему чрезвычайно важно было хорошо выглядеть. В пятый раз он перевязывал узел на  галстуке,  затем  снимал невидимые пылинки с темно-серого пиджака, и  опять поправлял волосы. Черт, он нервничает. Это всего лишь Сочельник, который  он проводит в кругу своей семьи. Ничего особенного, если не считать того, что в этот день уделялось особое внимание  торжественному  гардеробу, и вся семья собиралась вместе и посещала церковь. Он с нетерпением ждал этот праздник, потому что сегодня, он увидится с  младшей сестрой. Прошло много времени,  с тех пор как они встречались последний раз, и он не мог дождаться встречи, хоть и сильно беспокоился. Габриель, был их общим учителем, и Даниэль не мог представить, как Мари отреагирует на то, что они вместе. Она, была очень прямым человеком, и могла не сдержать замечания по поводу этого факта.

– Черт, – вздохнул Даниэль, и снова  посмотрел на свое отражение. Почему его  руки вспотели? Независимо от того, что его младшая сестра  скажет или сделает,  это ничего не изменит. Габриель был принят в его семью, как потерянный сын. Даниэль до сих пор не мог понять, как быстро все сработало. Он чувствовал себя, словно его перекачали событиями. Но ему было все равно, ведь в итоге у него был Габриель. Все сложилось так,  словно этот человек ждал его.

– Это так чертовски банально, – озвучил свои мысли  Даниэль, и  услышал стук в дверь.

– Входите, – сказал он, и Рут зашла в комнату.

– Братец,  ты выглядишь потрясающе.

– Честно?–  Даниэль почувствовал, как вспыхнуло лицо.

– Фантастически. Твой друг не увидит никого, кроме тебя. Для него, ты светишься гораздо больше, чем наша елка.

– Садюга, – Даниэль остановил ее и взял за руку, когда она убрала  ему прядь волос со лба.

 – Даниэль, серьезно. Глядя на тебя, я счастлива.

– Я нервничаю.

– С какой стати? –  Рут вырвалась  из объятий, и посмотрела с интересом на брата.

– Из-за Габриеля, и семьи и …ох, милая, да не знаю из-за чего, –  пролепетал он.

– Не беспокойся, – заверил Рут.

 – Ты просто не понимаешь. Все набрасываются на него и  претендуют на его внимание. Папа и он, уже вроде как лучшие друзья. Мама кажется, Габриеля даже усыновила. Ной и Соня, не могут дождаться, чтобы поиграть с ним.

– И тебя волнует, останется для тебя хоть что-то от твоего друга, – ухмыляясь, сказала Рут.

– Вздор, – закатил глаза  Даниэль, он чувствовал, что сестра не приняла всерьез его опасения.

– Ну, так что?

 – В основном меня тревожат мысли о  Мари. Я не хочу знать, что она думает про мои отношения с Габриелем. И еще хуже: я не хочу слышать, что все вы, думаете об этом, – выложил сестре Даниэль то, что на его сердце.

– За Мари  не волнуйся, –  успокаивала его Рут, – наша младшая  сестра, хоть иногда немного непосредственна, но  думаю,  она разберется с твоим другом.

– Рут, Габриель был ее учителем.

– Для нее это уже не  новость, – отметила она мимоходом.

 – Но ты должна признать, что ситуация немного абсурдна.

– Я лично нахожу это довольно забавным. Мари не вцепится Габриелю в горло. Выбрось это из  головы.

– Что ты имеешь в виду? –  в данный момент Даниэль пожелал себе спокойствие своей старшей сестры. Он не был так уверен как она, что встреча Мари и Габриеля произойдет  легко.

– Мама давно проинформировала Мари, о том, что у тебя есть парень, и кто он.

– Ах, так? – действительно, чудес Даниэль не ждал, и то, что последнее  семейное событие уже было выболтано,  не понравилось ему. – И что сказала Мари?–  осторожно спросил он.

– Если мама передала нам ее слова правильно, она сказала примерно следующее: «Ох, если бы я тогда знала, что у этого парня  будет стоять на моего брата, я бы воспользовалась этим и стала бы получать пятерки по его предмету.

Даниэль ахнул. Как неловко.

 – Рут, как я должен пережить этот день? Кто знает, что Мари скажет еще.

– Не волнуйся. Все будет хорошо.

– Надеюсь, Габриель  не сбежит, крича от нас, – озабоченно пробормотал  Даниэль.

– Я думаю, ему все это вполовину не так стыдно, как тебе. Он ведь учитель.  Представляю, сколько  глупых фраз от школьников, он услышал за всю карьеру.

– Ох сестричка, не так я все это себе представлял, –  Даниэль плюхнулся на стул. – Возможно, мне не следовало приглашать его, – размышлял он негромко.

– Ты шутишь, брат.

– Почему?–  вызывающе Даниэль посмотрел на свою сестру.

– Потому что ты,  не можешь выдержать и пары часов, не видя его.

– Бла-бла-бла.

– Ну, давай,  соглашайся. Вы оба по уши влюблены друг в друга. Габриель хороший парень. Нет ничего неправильного, в ваших отношениях. Ничего того, чтобы  стыдился,– тон Рут стал серьезным. Она вопросительно посмотрела на  брата, – или у тебя какие-то проблемы?

 – Нет, я просто…

– Что тебя беспокоит?

– Я боюсь будущего. Я боюсь, что не получится у меня с Габриелем. Никогда я не чувствовал себя так комфортно, как сейчас. Он мне так близок. Что делать, если…

– Даниэль, что ты хочешь мне сказать? –   Рут мягко прервала  брата.

– Я уеду послезавтра. Что произойдет после? 

– Это зависит только от вас обоих, – ответила Рут. – Вы  говорили хоть раз об этом?

– До сих пор мы обходили эту тему, но эта недосказанность висит в воздухе.

– Что бы  ты хотел? 

– Я не могу остаться здесь, – произнес Даниэль. Как часто, в последние дни он размышлял, что ему делать дальше. Но решение было не просто. Многое держало его и тут – дома, и там – в городе.

 – Нет, ты не можешь все бросить в городе. Во всяком случае, сейчас, – согласилась  с ним Рут.

 – Кроме того, Габриель предложил начать все заново, в другом месте.

 – Брат, брат… это, конечно, довольно сложно, – призналась Рут, – но именно  в этом ваш шанс.

– Почему?

– Просто подумай об этом, брат.

– Ты – большая помощница, – пожаловался он.

–  К  некоторым вещам, ты должен прийти сам. Я не могу вести тебя  за руку.

 – Да вообще-то, и не надо, –  Даниэль встал, и подошел к Рут, которая рассматривала, в свою очередь, себя  в зеркале. Очевидно, разговор был закончен. – Но ты, не можешь не дать мне одну, совсем маленькую подсказку, лучшая сестра из всех, – попросил он. – Я не хочу покидать Габриеля послезавтра.

Рут улыбнулась ему в зеркале.

 – Ну, так не делай этого, – сказала она хладнокровно.

– Но я должен ехать. Моя работа...

– Я знаю, но …

– Но что? – эти смутные намеки его сестры  действовали  ему на нервы.

 – Если ты должен уйти, не хочешь бросать своего друга ... –  Рут повернулась и неожиданно поцеловала Даниэля.

– Что тогда?

– Больше я ничего не скажу. Подумай.

– РУТ!

– Я должна посмотреть, готовы ли мои дети, чтобы мы вовремя смогли выехать  в церковь.

– Пожалуйста! Ты не можешь оставить меня наедине с этими намеками.

– О, я могу сделать это, – ответила она, ухмыляясь, – я напомню тебе  одну поговорку: если Магомет не идет к горе, то гора пойдет  к Магомеду,–  Рут с любовью похлопала  брата по щеке. – Подумай. И, ноги в руки и вперед,  через полчаса поедем в церковь, – добавила она, и оставила Даниэля в одиночестве.

 На мгновение, он попытался было последовать за сестрой, чтобы продолжить разговор, но он знал, что она будет тверда как гранит. Она  просто не хотела помочь ему. В отчаянии, он пожал плечами. Потому что, решать должен он сам. Но ничего  лучшего не  пришло ему в голову, чем  снова посмотреться в зеркало. Ну, по крайней мере, он выглядел хорошо. И хоть   разум  оставил его в беде, он был уверен, что хорошо выглядит. Как хорошо, что его чемодан  был достаточно большим, что бы  в него  можно было  положить  лучший костюм.

 – О! – вскрикнул он, так как в голову пришла неожиданная идея. Он поспешил к столу, на котором стоял ноутбук. Пока он ожидал его загрузки, к нему опять вернулись сомнения. Хотел ли  Габриель  этого? – Ах, черт, кто не рискует, тот не выигрывает, – пробормотал он под нос,  ища в интернете  нужную страницу.

                                      

ΩαΩαΩαΩαΩαΩαΩ

 

– Я очень рад, что вы сегодня все здесь. Это самый лучший подарок для меня,– Даниэль прислушался к небольшой речи отца, – я желаю, чтобы у нас впереди, было еще много рождественских праздников друг с другом. И теперь, я прошу вас со мной чокнуться,– взрослые и дети подняли бокалы и поздравили Вальтера Бертрама.

– За мою семью! Я люблю вас!

 На мгновение наступила абсолютная тишина. Словно каждый из присутствующих, погрузился в свой личный мир. Даниэль почувствовал руку Габриеля на своем бедре, которая, успокаивающе поглаживала его.

 –   Я желаю вам всем, счастливого Рождества, – вновь обратился к семье отец.

 – Счастливого Рождества, –  раздался единый возглас сидящих за столом. Все повскакивали, обнимаясь и толкаясь, желая друг другу веселого праздника. Даниэль улыбнулся. Так было принято в семье Бертрам. Эта сердечность была обусловлена  не только праздником, так было  круглый год.

– Счастливого Рождества, папа! –  Даниэль подошел к отцу.

 – Счастливого Рождества, мой мальчик, – сказал отец,  и вскоре Даниэль оказался в крепком объятии. –  Все будет хорошо, сын.

– Да, папа,  – ответил он.

– Эй, вы двое. Садитесь, наконец  к столу. Пора есть,–  как всегда, его сестра Мари, взяла  слово.

Отец и сын оторвались  друг от друга и посмотрели Мари.

– Что?–  спросил  сердито Даниэль. 

 – Ой, я не хотела вас беспокоить, – извинилась она.

 – Все в порядке,  – прокомментировал Вольтер Бертрам, и  занял свое место рядом с женой.

Даниэль снова сел рядом с Габриелем, взял  за руку, и улыбкой подарил ему сердечное тепло.

– Ты все еще видишь  эту семью  идеальной? –  спросил Даниэль. – Иногда эта толпа утомляет. 

– Я нахожу это великолепным.

 – Честно?–  облегчение охватило  Даниэля. С тех пор, как он встретился сегодня с Габриелем перед церковью, им  пришлось отбиваться от зарядов всей семьи Бертрам. Его мучила совесть, потому что он считал, что Габриель все это время, терпел  ради него.

– Совершенно честно. Твоя семья просто класс! У меня  впервые, за долгие годы такое рождественское настроение, – сказал восторженно Габриель.

– Подожди, когда  уровень алкоголя возрастет.  Потом, я спрошу тебя еще раз, – ответил Даниэль.

 – На мой взгляд, ничего не изменится, – пожал плечами Габриель. – Кроме того… – взгляд Даниэля  отправил приятное покалывание по телу, – …ты со мной. Что должно пойти  иным образом?

 – Мама сейчас вас разорвет, если вы немедленно, не начнете  есть, –  Рут своим вмешательством  отстранила двух мужчин, и помешала дать Даниэлю ответ, который бы  очень понравился Габриелю. Но он наверстает, когда будет наедине со своим другом. Теперь же, действительно нужно посвятить свое внимание запеченному гусю и семье.

– Приятного аппетита, – объявил он, и окинул плотоядным взглядом предлагаемые блюда.

 

ΩαΩαΩαΩαΩαΩαΩ

 

– Дядя Даниэль, смотри, я получила, как и пожелала куклу Барби,  и даже платья для нее, – с сияющими глазами и покрасневшими щеками, кинулась  Соня к своему дяде, который сидел вместе с Габриелем и Ноа на ковре, и  пытались собрать ферму из кубиков ЛЕГО, которую  его любимый племянник  получил в подарок.

– Это  здорово, – произнес Даниэль, хотя он абсолютно не знал, что нужно делать с куклами Барби. Ну и с ЛЕГО, если уж быть честным.

 –  Ох, я с нетерпением жду, когда мои подруги придут ко мне в гости – довольная  Соня уселась на колени  Даниэлю, – они все будут мне завидовать, дядя Даниэль. Я честно говорю тебе, все будут завидовать.

– Она действительно красива, –  похвалил Габриель.

– Хочешь посмотреть?  А на платья? – интерес к дяде у Сони  быстро затух. Она слезла  с  его колен  и направилась к Габриелю.

– Конечно, хочу, – сказал он, смеясь.

 – Дани, помоги мне, – призывал теперь Ноа дядю.  Очевидно, ему не нравилось, что его сестре удалось обратить внимание взрослых на себя.

– Делай  вот так, как я – потребовал Ноа, Даниэль в свою очередь, постарался добросовестно удовлетворить требования своего племянника.

– Нет, не так, – жаловался он, и потребовал собирать кубики  согласно инструкции.

 – Дай-ка мне, профессионал, –  Мари, уселась рядом с Даниэлем и посмотрела ему в глаза, улыбка промелькнула на ее лице, – я продолжу вместо тебя, – прошептала она ему, пока Ноа  отвлекся, принимая  помощь своей тети.

– Спасибо,–  Даниэль подарил своей сестре поцелуй в щечку. Затем он повернулся к Соне, – я могу украсть Габриеля на секундочку? – спросил он.

– Почему? Хотите потискаться?

– Соня, веди себя прилично, – прошипела Рут, не пропустившая  мимо ушей высказывание вашей дочери.

– Я хочу обсудить кое-что с Габриелем, – пояснил Даниэль, с  трудом сохраняя серьезный тон. Его племянница вывела его из равновесия. И вместо того, чтобы смутиться, в итоге Даниэль  громко расхохотался. В конце концов, Соня совершенно права.

– Но вы вернетесь? – поинтересовалась Соня.

– Конечно, мы вернемся,–    Даниэль протянул руку помощи, и Габриель встал.

– Ладно, тогда до встречи, – пробормотала  Соня.

– Увидимся позже, – Габриель потрепал по волосам малышей.

 – Пошли уже, – сказал Даниэль на ухо своему другу, – я немедленно  должен  потискать тебя.

– А  я тебя.

– Наденьте куртки, – напомнила мама, и Даниэль послал ей улыбку.

– Конечно, – сказал он, и рука об руку с Габриелем он вышел из гостиной.

 

ΩαΩαΩαΩαΩαΩαΩ

 

 – Наконец-то, – вздохнул Даниэль, когда  оторвался от своего друга, после долгого поцелуя, – семья, это хорошо и красиво, но нет ничего лучше твоего поцелуя.

– Тут я с тобой согласен на сто процентов, – сказал Габриель. Затем он вновь,  с неизменным вниманием накинулся на  губы Даниэля.

– Я… я… – Даниэль дважды пытался заговорить  со своим другом, но  тот неизменно закрывал рот поцелуем. В итоге, Даниэль признал поражение. С упоением он отдался поцелую.

 – Я благодарю тебя за этот чудесный вечер,–  теперь, Габриель, очевидно, был расположен поговорить.

– Это я благодарю тебя, что ты вынес это, и отпраздновал вместе со мной  и моей семьей.

– Даниэль, я так бесконечно счастлив.

– Я тоже, – ответил.

Двое мужчин обнялись. Они стояли во дворе, и хотя на улице было очень холодно, они чувствовали себя комфортно.

–  Я еще даже не поблагодарил тебя за  роскошный подарок.

–  Я надеюсь, тебе понравилось.

– Я буду читать тебе по вечерам, в постели перед сном, – пригрозил Габриель, смеясь.

– Ну да,  только я думаю о других вещах, если  произносится слово «постель».

– Посмотрим.

– Габриель, что будет дальше с нами?–  этот вопрос Даниэлю пришлось  поднять сейчас,  ведь менее чем через 48 часов, он будет вынужден уехать.

– Мы будем ездить  друг к  другу – то я  к тебе, то ты ко мне, – предложил Габриель.

– Это будет утомительно,–  Даниэль обрадовался, что Габриель тоже обдумывал их будущее.

– Но пока это единственная возможность, которая у нас есть.

– Пока?

– Пока мы не придумали, как будет лучше для нас и твоей семьи.

– Для нас?

– Да, Даниэль, для нас. Я не готов остаться без  тебя, – отметил Габриель, прижимая своего друга к себе.

– Я даже не знаю, что сказать, – признался Даниэль, у него не было слов, чтобы выразить чувства, которые жили в нем.

– Наверное, ничего не нужно говорить, – ответил Габриель, – сияния твоих глаз, мне  достаточно вместо ответа,– и сопроводил слова нежными поцелуями.

 Даниэль уткнулся носом в грудь своего друга, благодарный, что  Габриель так хорошо его понимает.

– Думаешь, было бы хорошо, если бы я вернуться?  – спросил он.

– В конечном итоге, ты определишься. Я вижу, как ты переживаешь из-за  отца.

– Я хочу провести как можно больше времени с ним, прежде чем ему станет плохо,  и  он не будет узнавать других.

– Я слишком хорошо тебя понимаю, но ты не должен торопиться, не нужно решать все сгоряча. Если это поможет тебе, я обещаю, что буду навещать его.

– Что?

– Я люблю твоего старика. С ним интересно общаться.

– И? – бросил Даниэль.

– И вот, что я хочу сказать:  я  читал кое-что об этой болезни, ее нельзя вылечить, но можно попытаться немного замедлить. И  я хочу помочь.

– О дорогой, ты и так  много страданий пережил с мамой. Не нужно  этого делать.

– Я так хочу  Даниэль. И лучше всего, если бы мы могли это сделать вместе.

– Как насчет твоих планов? Ты говорил, что планировал уехать, даже ездил на собеседование в город.

 – Я обдумываю детали, и сомневаюсь, что мне нужно уезжать.

– Ты хочешь остаться здесь из-за меня?

– Да.

– Тебя не пугают сплетни и пересуды. А если кто-то узнает, что ты любишь мужчину? Рискнешь  потерять свою работу?

– Да.

– О, дорогой... – вздохнул  Даниэль. Он уткнулся носом  еще теснее в грудь Габриелю. – И при этом, мы не еще толком не знаем друг друга.

– То, что я должен знать, я знаю.

– И что?

– То, что я люблю тебя и хочу быть с тобой.

– Я тоже люблю тебя, – ответил Даниэль.

 Некоторое время они стояли  на месте. И эту тишину, которая стояла в  эту особую ночь в году,  Габриель и Даниэль  поддержали своим молчанием. Они себя хорошо чувствовали.

– Может, зайдем в дом? Довольно  холодно, –  нарушил тишину Габриель. – Я  бы с удовольствием остался навеки с тобою наедине, но нам не стоит рисковать воспалением легких.

 – Еще минуту, Габриель,–  Даниэль оторвался от объятий и полез в карман куртки, – у меня есть еще кое-что для тебя, – пояснил он, и  передал своему другу конверт.

– Еще один подарок? Дани, это слишком много, – ответил Габриель смущенно.

– Посмотри сначала, что это такое, – попросил Даниэль. Его сердце билось так сильно, что казалось, сейчас выскочит. Что, если Габриель не поддержит его идею?

– Хорошо, –  Габриель открыл конверт и достал билет. – Ты сошел с ума, – вскричал он.

– Так ты едешь со мной? –  сердце Даниэля рванулось от радости.

 – Да, конечно! Но черт возьми, это безумие.

– И ты не злишься, что я не спросил тебя?

– Даниэль, лучшего подарка ты не мог мне сделать.

– Дата возвращения остается открытой. Ты можешь уехать в любое время, если тебе не понравится у меня.

– Я должен выйти на работу шестого января, и не планирую возвращаться раньше.

– Габриель, я очень рад. Правда, я должен ходить на  работу, но у нас еще останется много времени.

– На что именно? – поинтересовался Габриель. Широкая улыбка освещала его лицо.

 – Увидишь, – ответил Даниэль.

–  Надеюсь, ты не имеешь в виду чтение книг?

– Ты можешь это делать, когда я нахожусь на работе. Кроме того, в городе есть отличные библиотеки, книжные магазины и  антикварные лавки, все, что твоей душе угодно.

– Прежде всего – ты, будешь там. Вот все, что меня интересует.

– Значит, решено. Послезавтра мы едем вместе.

– Именно это мы и делаем. Увидим, куда нас это приведет.

 – Возможно, когда-нибудь, я снова вернусь сюда, – задумчиво произнес Даниэль. Еще несколько месяцев назад у него не возникало даже мысли, чтобы вернуться в этот уголок. Но теперь все изменилось:  его отец был вновь обретен, и он хотел сопровождать его в   пути, как трудно бы он не выглядел; и здесь чудесным образом появился в его  жизни человек, с которым он будет строить совместное будущее. Даниэль все еще боялся поверить в то, что рядом с ним есть Габриель. Это было так странно, что он нашел человека в которого влюбился, в этой глуши.

– Скажи-ка, господин учитель, веришь ли ты, что желания, загаданные под Рождество, сбываются? –  этот вопрос  возник в его голове, когда он вспомнил  разговор с Рут на ярмарке.

–  Я не знаю, – ответил Габриель. – Почему ты спрашиваешь?

–  Так, размышляю на эту тему,  –  Даниэль посмотрел на своего друга.

– Ты думаешь об том?

 –  Я постепенно начинаю верить, – ответил Даниэль. В  тот вечер, когда Габриель появился во дворе родительского дома, он  послал  желание в звездное небо. Он не желал себе возлюбленного, а желал найти человека, который поддержит его, и поможет  упорядочить дальнейшую  жизнь.

– Ты знал,  что Архангел Гавриил рассматривается  как символ надежды и нового начала?

– Прости?

 Даниэль  чуть не рассмеялся над непонимающим взглядом своего друга.

– Это не так важно, – ответил он,  и положил руку на затылок Габриеля, привлекая к себе. – Я люблю тебя, – пошептал он.

– И я тебя.

Затем они целовались. Долго. Искренне. Им так было хорошо сейчас. Что будет дальше, зависело лишь от них. В этот момент Даниэль был уверен, что он там, где он и хотел быть.

 – Пойдем в дом, – сказал он, когда они постепенно пришли в себя. – Есть люди, которые будут чересчур беспокоиться, если мы вскоре  не появимся, – добавил он ухмыляясь.

– Мы не виноваты, – ответил Габриель, смеясь. Он положил руку на плечо своего друга. – Мне нравится твоя семья, но ты знаешь, чему я действительно рад?

– Скажи мне.

– Что послезавтра мы будем только вдвоем!

– Я тоже рад, ибо есть  некоторые вещи, которые я хочу с удовольствием испытать  с тобой, но мне мешает весьма грозный клан.

– О! Мне очень любопытно испробовать их, –  признался Габриель улыбаясь.

– ДАНИЭЛЬ! ГАБРИЕЛЬ!

– Мари! – вздохнул Даниэль раздраженно. – Я не говорил тебе? Здесь  нигде нет покоя, – и громко крикнул он в сторону дома, – мы скоро будем.

– Все с нами понятно, – прокомментировал Габриель, и потянул Даниэля  в сторону  дома.

– Подожди еще минутку, – просил Даниэль.

– Что случилось?

 – Я думаю, что я готов вернуться сюда – домой.

– Ты уверен?

– Да, уверен.

Как, и когда он будет реализовать свое возвращение сюда, знали только звезды, но то, что он точно это сделает, Даниэль в этот момент ясно знал.

– А теперь пошли  праздновать с семьей, – сказал он. Когда он открыл дверь и ощутил запах родного дома, он понял, что никогда еще не принимал в своей жизни лучшего решения, чем то, что принял именно сейчас.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ЭПИЛОГ

 

6 месяцев спустя

 

Даниэль стоял у окна своей квартиры и вспоминал последние  шесть месяцев. Все в его жизни изменилось. Габриель и он полностью нашли друг друга, и их связь  росла с каждым днем. Даниэль вынужден был признать, что не может даже представить себе, чтобы отказаться от своего друга. Недели,  которые они проводили вдали друг от друга, стоили им больших сил. Но они старались как можно чаще встречаться, даже если это иногда было очень утомительно – преодолевать 600 километров, которые отделяли их, дважды в выходные, полулежа в креслах. Но эти поездки оправдывали  каждую минуту, когда они могли быть вместе.

 Но эти  отношения  на выходные, уже почти история. Три месяца назад он подал заявление на увольнение, и отработал положенное по контракту время. И  вот вчера был последний день, который он провел в этом городе. Он  дотерпел, и завершил очередной раздел своей жизни.  Даже если ему было гораздо тяжелее, чем он предполагал, покинуть свою компанию, он  не раскаивался в своем решении ни на минуту, ибо он хотел скорее отправиться домой.

– Ты готов, мой милый?

 Даниэль вздрогнул от неожиданности.  Он не ожидал, что  Габриель вернется так скоро: он воспользовался последним шансом, и  забежал в  антикварный магазин, который  обнаружил во время своих визитов сюда, чтобы напоследок затариться. Даниэль решил провести некоторое время в одиночестве в квартире, в которой он провел долгие годы, и попрощаться   с ней. Это было важно для него.

 – Ты  быстро, –  сказал Даниэль, когда  обернулся к своему другу, – обычно, когда ты заходишь в один из своих магазинов, тебе требуются часы. Там, ты забываешь все вокруг.

– Ну, на этот раз я быстро, потому что перед тобой стоит умный человек, – ответил Габриель, ухмыляясь, –  я заранее сделал заказ  по телефону. Так что все заранее для меня приготовили.

– Ты на самом деле все продумал, – похвалил Даниэль благоразумие своего друга и оставил  спонтанный поцелуй на губах.

 – Хммм, ты  пахнешь, слишком хорошо.

– Слишком хорошо для чего?

– Слишком хорошо, чтобы не остаться без поцелуя,–  Габриель бросил пакеты, которые он держал в руках и  заключил Даниэля  в объятие, которое сопроводил  страстными поцелуями.

– Тааак, – проворчал он затем довольно, – теперь мы можем покинуть эту квартиру,–  он  оглядел комнату. – Я буду немного скучать по этому месту. Мы пережили здесь реально замечательные дни вместе.

 – И ночи, – напомнил  Даниэль, и увидел, как меняется выражение лица Габриеля. – Ты чего? – спросил он.

– Вспомнил нашу первую настоящую ночь, – ответил. – Ох, я был нервным и неуклюжим.

 – Нервный ­– это правда, но неумелый? –  Даниэль тоже вспомнил  эту ночь. На самом деле, она была невероятна. Габриель много говорил  (как и всегда, когда нервничал), но в конце концов, доверчиво отдался в руки Даниэля.  Но помнил Даниэль не неуклюжесть своего партнера, а невероятно сильное чувство привязанности и близости.

– Я не смог открыть  упаковку от презерватива, – воскликнул Габриель.

– Ха! Это происходит каждый раз, – успокоил он своего друга.

 – Мне было ужасно стыдно.

– Ну, но зато ты имеешь совершенство «там», – ухмыльнулся Даниэль, – как и несколько других вещей.

– Дани, пожалуйста.

 Даниэль увидел, что Габриель покраснел, он успокаивающе поцеловал его в щечку.

– Мы обсудим это позже, когда мы переедем в нашу новую квартиру, – предложил он.

– Хорошая идея. Пора отправляться в путь. Ведь мы обещали заехать к твоим родителям.

 – Это по пути.

Дом, в  котором они будут теперь жить,  был  примерно в 20 километрах от родительского дома  Даниэля,  в ближайшем  крупном  городе.

– Это идеально, что ты нашел работу там. Мне удобно  ездить в гимназию и твоя семья рядом.

 – Мы поимели гребаное счастье,–  отметил благодарно Даниэль. Не было никаких последствий, после того как после конца каникул, Габриель заявил о смене ориентации –  и это ли не маленькое чудо! Даниэль сразу нашел себе  новую работу, не то, на что он рассчитывал, но все же это работа. И сняли совместный дом с небольшим садом.

– Дорогой, едем? –   голос Габриеля вырвал его из своих мыслей.

–  Еще минутку, – попросил Даниэль. – Знаешь, как я счастлив сейчас?

– Так же счастлив, как и я?

– Совершенно верно. Габриель, мы начинаем совместную жизнь.

– И я надеюсь, что она будет такой же полноценной, как и у твоих родителей.

 Даниэль сглотнул. Его родители  в последние месяцы  примирились со своей судьбой. Вместе они сражались с болезнью отца. Его состояние ухудшалось, но очень медленно. Отец еще во многих моментах контролировал свою жизнь. Конечно, иногда он терялся, и ему требовалась помощь, но в основном Вольтер Бертрам остался тем мужчиной, каким  был, прежде чем его настигла болезнь. Даниэль искренне надеялся, что это состояние будет длиться еще долго, потому что теперь,  наконец-то появилась возможность еще больше познавать своего отца.

– Я с нетерпением жду наше будущее, – отметил он и уткнулся  в объятия Габриеля. – Я очень хочу домой.

– Это  напоминает мне картину «Возвращение блудного сына», – прокомментировал он и поцеловал  в лоб Даниэля.

– Мы оба, реально два сентиментальных идиота.

– Не говори! Следует, наконец, поехать.

– Ты прав. Пошли-ка отсюда,–  Даниэль оторвался от Габриеля, потянулся к своей сумке, стоявшей на полу, и огляделся в последний раз.

– Пока, пока, – сказал он, когда вышел из комнаты. Габриель последовал за ним. Даниэль потянул и закрыл за собой дверь.

                    

ΩαΩαΩαΩαΩαΩαΩ

 

Когда они выбрались из дома, Даниэль бросил назад последний взгляд.

– О чем ты думаешь? –  услышал он  вопрос Габриеля.

 – Когда я только приехал сюда, думал, что  никогда не вернусь домой, потому что не видел там  будущего для меня и моего образа жизни. А сейчас я понял, что именно там место, предназначенное для меня.

Габриель взял своего друга за руку.

 – Возможно, это происходит оттого,  что рядом с тобой появился  некий Архангел –  символ надежды и нового начала.

– Прости? 

– Дани, я говорю умную вещь, –  ухмыльнулся Габриель.

– Ты не забыл, что я тогда говорил? –   удивленно посмотрел Даниэль.

 – Я никогда не забываю то, что ты говоришь.

– Я люблю тебя, Габриель.

– И я люблю тебя.

Двое мужчин взялись  за руки и направились к машине.

 Даниэль больше не оглядывался. Эта часть его жизни закончилась. Он был готов к тому, что будущее приготовило для него. Его страхи никуда не делись,  но он научился бороться с ними. Он будет делать все, что  в его силах,  чтобы добиться для людей, которых он любил лучшего. В качестве партнера, сына, брата или дяди. И он знал, что мог рассчитывать на то, что эти люди также сделают для него все. Что должно произойти? Как там говорил его отец на Рождество? «Все будет хорошо». Почему он должен сомневаться?

                                                                        

 

** КОНЕЦ **

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 


<% comment.username %> <% comment.username %> <% comment.username %>

<% comment.comment %>

ответить