Love Me if You Dare: Pristine Darkness.
Закрой глаза, когда он придет -2:Кристальный отблеск тьмы


ГЛАВА 1 (16+)

Солнце палило нещадно, обжигая кожу.

Во второй половине дня в старинном городе Г. практически не было народа. Тун Шэн, стоя на перекрёстке и немного нервничая, заслонилась ладонью от солнца.

Мда… Она потерялась. Мало ей было топографического кретинизма, так она ещё посеяла и карту, и кошелёк. В общем, сегодня у неё был редкостно неудачный день.

Девушка высматривала прохожего с лицом подобрее — она хотела попросить у него мобильный и сделать звонок, чтобы друг привёз ей денег и выручил её.

На чёрный автомобиль, долгое время простоявший в стороне от дороги, она не обратила совершенно никакого внимания.

Людей на улице становилось всё меньше. Даже собака нашла себе местечко на углу, чтобы свернуться клубком и заснуть.

Тун Шэн удивилась, когда перед ней остановилась машина. Увидев, кто за рулём, девушка на секунду напряглась, но потом улыбнулась:

— О, это ты!

Это был случайный знакомый, с которым она как-то встретилась в городе.

Мужчина улыбнулся в ответ и спросил:

— Что-то случилось, радость? Гляжу — стоишь тут… Ждёшь кого-то?

Тун Шэн досадливо цокнула языком:

— Я потеряла кошелёк. Ещё и сама заблудилась.

Водитель открыл для неё дверь:

— Залезай. Подвезу, куда тебе нужно.

На секунду в её душе шевельнулось нехорошее предчувствие.

— Как-то неудобно тебя напрягать…

В конечном счёте она всё-таки села в автомобиль, и они проболтали всю дорогу.

Лёгкий ветерок шевелил ветви деревьев, и причудливые тени падали на машину, перемешиваясь с отражениями улыбающихся лиц. Кондиционер достаточно охлаждал воздух — как раз настолько, чтобы Тун Шэн почувствовала себя уютно и расслабилась.

Мужчина вынул бутылку минералки из портативного холодильника и протянул девушке. Та с радостью приняла её, открыла и выпила.

Через некоторое время веки у неё стали тяжелеть. Тун Шэн поняла, что что-то не так, но как ей было удержать глаза открытыми? Она попыталась схватить водителя за руку, но тот сразу же стряхнул её ладонь. Девушка смутно уловила, что машина приехала в какое-то очень тихое место. В этот момент её глаза закрылись.

***

Она ползла по земле, рыдая в голос:

— Отпусти меня… Умоляю, отпусти меня… Я отдам тебе все свои деньги…

Мужчина, находившийся позади неё, с лёгкостью поймал её за талию, жадно огладил нежные ягодицы, а потом с ожесточением вошёл в неё ещё раз.

Он держал Тун Шэн на цепи, по-собачьи. Никакой одежды на девушке не было — да и на что она могла теперь понадобиться? Ему нравилось, когда в облике женщин не оставалось ничего человеческого.

Он был государем, верховным владыкой.

А она только и могла теперь, что днями и ночами смотреть в крохотное окошко, единственное окошко того подвала, где её держали в заточении.

Однажды ночью она расплакалась шёпотом:

— Мама, мама…

Услышав это, он, не говоря ни слова, ласково погладил её тело.

«Не плачь, Тун Шэн.

Твоя мама никогда тебя не найдёт».

***

В отделении полиции города Г. служило довольно много народу, но вот на отдел по расследованию убийств приходилось всего ничего, потому что в этом простом и честном туристическом городке преступность была низкая, и убийство являлось из ряда вон выходящим событием.

Погода стояла жаркая. В кабинете убойного отдела царила такая тишина, словно в помещении было пусто. Весь личный состав дремал, лениво развалившись на столах. За окном стрекотали цикады, а асфальт, казалось, собирался расплавиться от солнца.

Во всей этой расслабленной атмосфере лишь один человек не предался полуденному сну, а сидел за компьютером в наушниках.

Это был начальник отдела, Фан Цин.

Фан Цин, которому недавно исполнилось тридцать, был высок, строен и привлекателен. Обитатели городка постоянно прочили ему кого-то в невесты, но он безжалостно отвергал все поползновения. Если говорить точнее, то он был один с того дня, как несколько лет назад его бросила девушка. С тех пор вся его личная жизнь находилась в его собственных руках.

Но в данный момент, находясь за своим компом, он смотрел вовсе не порно — должна быть, в конце концов, какая-то рабочая этика. Такими вещами он любовался дома и в одиночку. Нет, он использовал свой обеденный перерыв, чтобы посмотреть свежую серию дорамы.

Точнее говоря, он проматывал всё, кроме сцен с участием главной героини.

Он закурил сигарету, продолжая рассматривать девушку на экране. Актрису звали Цзинь Сяочжэ, в этом году ей исполнилось двадцать девять. По меркам шоу-бизнеса, она стартовала чересчур поздно, никто и подумать не мог, что через пару лет она станет национальной богиней.

Белизной кожи Цзинь Сяочжэ напоминала фарфоровую статуэтку. В старинном платье-ципао девушка смотрелась особенно хорошо. В данную минуту героиня боролась с главным героем — тот обнимал её за талию, и ципао задралось, обнажая белое бедро. Фан Цин закашлялся. А чёртов главный герой, в довершение ко всему, ещё и повалил девушку на кровать, разрывая ципао в клочья.

— Б…ь, — шёпотом выругался Фан Цин и сглотнул слюну.

К счастью, долго страстная сцена не продлилась. Эти двое, лёжа в кровати один на другом, обменялись ещё парой реплик, а потом слились в поцелуе. Фан Цин, мрачный донельзя, вырубил компьютер, отшвырнул сигарету и вышел из кабинета.

В старинном городе Г. запрещено было строить высотные дома, а потому Фан Цин, выйдя на веранду, сразу увидел поросшие лесом горы вдалеке. Умиротворение родного городка и нравилось ему, и одновременно тяготило. Он до сих пор помнил тот день, когда Цзинь Сяочжэ пришла к нему и каким-то особенно хладнокровным тоном произнесла: «Фан Цин, с меня хватит. Я тут больше не могу. Здесь всё слишком просто, а я хочу увидеть другое будущее. Мне нужна яркая жизнь, мне нужны возможности».

Что он ей ответил тогда? Он улыбнулся. Было больно и душно, но он улыбнулся и сказал:

— Ладно, езжай. Попробуй выбиться в люди. Только помни, что когда там всё обернётся паршиво, ты всегда можешь вернуться сюда. Я буду ждать тебя здесь. Ты вернёшься, и мы поженимся.

Кто, твою мать, мог подумать тогда, что Цзинь Сяочжэ уедет — и сразу же станет знаменитой?

С тех пор они очень мало общались, но «очень мало» не означает «совсем нет».

В прошлом году ему перепала возможность поехать в столицу на тренинг министерства общественной безопасности. Он отправил девушке сообщение, она не ответила. В полночь она заявилась в гостиницу, где он остановился. Ему впервые довелось увидеть, какой пафос её теперь окружает. Тайно припарковав у здания машину своей домработницы, она поднялась по лестнице в сопровождении двух дюжих телохранителей. Её менеджер смотрел на Фан Цина с очень сложным выражением лица.

Впервые за несколько лет он снова вошёл в неё. Она впилась ногтями в его спину, стараясь подавить крики. А он настолько взмок от пота, как будто гнался за вором, по пути перемахивая через заборы.

Сразу после он провалился в беспокойную, тревожную дремоту и чуть не пропустил момент, когда она собралась уходить.

Он поймал её за руку и спросил:

— И что у нас теперь?

Она не ответила, лишь уточнила:

— Когда ты снова сюда приедешь?

На это уже не ответил Фан Цин.

А что он мог ответить? Что собирается и дальше работать в убойном отделе? И что даже думать не хочет о том, чтобы уволиться и переехать в столицу? Или должен был сказать: «Я уже начальник отдела, у меня зарплата аж пять тысяч юаней* в месяц, можно, я на тебе женюсь, знаменитость?»

Вместо этого он рассмеялся:

— Не терпится? Если не терпится, может, вернёшься в Г.?

Цзинь Сяочжэ как-то переменилась в лице, вмиг утратив красоту, и вышла.

Позже он пытался звонить ей, писал SMS, но она так ни разу и не ответила.

Размышляя об этом, Фан Цин нервно взъерошил волосы. На самом-то деле, не так давно ему выпала возможность отличиться, и начальство его заметило. Заполненная форма заявления о переводе в город Б.** уже лежала в ящике его стола. Но как найти случай сообщить ей об этом? И вообще, время ещё терпит, или поезд уже ушёл?

Он прикурил ещё одну сигарету и вспомнил, как горячо, с какой дразнящей страстью Цзинь Сяочжэ только что целовала главного героя. От этого его снова одолел сухой кашель; он схватил чашку, оставленную кем-то в сторонке, и большими глотками залил в себя холодный чай.

— Капитан Фан! — окликнул его следователь, спускаясь по лестнице.

Стоило Фан Цину увидеть выражение лица подчинённого, как мысли о всякой ерунде улетучились из его головы.

Отлично! Наконец-то подвернулось настоящее сложное дело.

________
* 5000 юаней - примерно 45000 рублей.
** Под городом Б. подразумевается Пекин.

ГЛАВА 2

Убитый был совсем юным. Практически мальчишка — интеллигентный, улыбчивый и безобидный. Разумеется, это было лишь предположение, основанное на фото — удостоверение личности жертвы нашли неподалёку от останков. Само же тело в растерзанном виде лежало сейчас на земле у ног Фан Цина.

— Фу Вэй, 25 лет, родился в провинции Ганьсу. Приехал туристом из столицы. Последние несколько дней жил в гостинице "Постоялый двор* семьи Яо", — сухо сообщил следователь.

Фан Цин заслонил лицо от солнца и приподнял простыню, которой укрыли покойника, чтобы ещё раз осмотреть его. На душе у мужчины было гаже некуда. Только он собрался переводиться — и тут такое крупное дело. Что ж за наказание-то Господне? Впрочем, вслух Фан Цин не выругался, а вместо того всмотрелся в глаза жертвы — те, казалось, тоже пристально глядели в ответ.

— Что судмедэксперт говорит? — спросил он.
— По предварительной оценке смерть наступила сегодня ночью, между часом и тремя. Множественные колотые раны груди и живота острым предметом. Это привело к сильному кровотечению, которое и стало причиной смерти. Кроме того, на запястьях обнаружены кровоподтёки, скорее всего, получены во время драки. Орудие убийства — широкий нож с тонким лезвием, длиной примерно 15-20 сантиметров. Ширина ножа — где-то 8-10 сантиметров, довольно тяжёлая должна быть вещь. Тип, материал — это уже после экспертизы будет понятно…
— А сколько ножевых ранений? — спросил Фан Цин.
— Более сорока.

Закончив осмотр, Фан Цин отошёл к машине, прислонился к ней и закурил. Какой-то молодой полицейский, не выдержав зрелища трупа, отбежал в сторону, и теперь его рвало над водосточной канавой. Фан Цин и бровью не повёл, только закинул в рот мятное драже, чтобы освежить дыхание.

Солнце пекло, но за линией оцепления собралась толпа и никак не желала расходиться. Фан Цин медленно обвёл взглядом этих людей — кто знает, может, убийца как раз сейчас находится среди них.

Но это была всего лишь догадка. Выявить убийцу в такой огромной массе было нереально; преступник, в конце концов, тоже не осёл.

Фан Цин поднял голову и оглядел узкий переулок, мысленно рисуя себе картину того, что случилось здесь ночью.

После полуночи начался сильный дождь. Скорее всего, когда Фу Вэй возвращался домой, всё ещё лило как из ведра. Эта дорога вела к чёрному входу гостиницы. Фу Вэй был взрослый мужчина, ничего удивительного, что он решил срезать путь.

Туристы в городе Г. чаще всего развлекались далеко за полночь, поэтому в том, что парень возвращался в такой час, тоже не было ничего странного.

Несмотря на то, что дождь уничтожил большую часть следов, почва вокруг трупа глубоко пропиталась кровью, и ничто не указывало на то, что тело перемещали. Следовательно, можно исходить из того, что преступление произошло именно здесь.

Получается, где-то около часа ночи Фу Вэй пришёл сюда и повстречался с убийцей.

Прятался ли убийца? Или Фу Вэй наткнулся на него случайно? По обеим сторонам переулка тянулись невысокие ограды; спрятаться тут, пожалуй, было негде. Выходит, единственный вариант — что преступник стоял тут под дождём и поджидал Фу Вэя.

Знал ли Фу Вэй убийцу? Если знал, то, наверное, остановился бы, а если нет, то прошёл бы мимо.

И тогда убийца сделал свой ход.

Один удар, два, три… двадцать ударов! Сорок! До тех пор, пока жертва не превратится в кровавое месиво, пока не будет втоптана в грязь!

Фу Вэй — не очень высокий, довольно щуплый. Но у убийцы не было явного преимущества, иначе бы на запястьях Фу Вэя не осталось бы следов борьбы. Значит, преступник тоже не здоровяк.

А что случилось потом?

Убийца сбежал, а Фу Вэй, весь в крови, остался лежать здесь, ждать, пока его найдут.

В крови.

Вот именно, весь в крови.

Фу Вэй умер от сильнейшего кровотечения. Большую часть смыл дождь, и всё равно стена и ограда просто утопали в крови. И если у жертвы с преступником произошла драка, убийца был с головы до ног вымазан кровью.

Час или два ночи… Для туристического городка — не такое позднее время. Ближайшие переулки вели к оживлённым улицам, и на каждом углу находились гостиницы. Куда мог направиться человек, весь в крови и с ножом в руках?

Фан Цин поднял голову и скомандовал двум ближайшим полицейским:

— Запросите данные видеонаблюдения ближайших пяти улиц. Не думаю, что этот Сунь Цзы** мог далеко отсюда уйти.

***

Подобное происшествие в туристическом городке Г. было сродни землетрясению. Высокое начальство провело ряд экстренных совещаний, после чего Фан Цину был отдан приказ раскрыть преступление за одну неделю.

Фан Цин на это ничего не ответил, поскольку в тот момент вертелся не хуже волчка. Будучи начальником отдела, он сам отвечал за то, какое направление расследования станет приоритетным, и в данный момент бросил все силы на поиски «кровавого человека». Одновременно он проводил изыскания относительно жизни самой жертвы.

День спустя пришли ответы на запросы, посланные в город Б. и в провинцию Ганьсу.

Родной город Фу Вэя находился на юге провинции Ганьсу, но в настоящее время там жили лишь прикованная к постели мать и отец, единственный кормилец в доме. Семья с трудом сводила концы с концами, но на еду и одежду денег хватало. Известие о смерти сына сразило горем этих людей. Однако, поскольку транспортное сообщение между тем городом и Г. было крайне неудобным, а главе семьи ещё требовалось решить вопрос ухода за женой, приехать в город Г. отец Фу Вэя смог бы лишь через несколько дней.

Фу Вэй, два года назад окончивший престижный столичный ВУЗ и получивший престижную специальность, устроился на работу в интернет-компанию, где считался подающим надежды молодым специалистом. Как показало расследование, у него не было врагов, девушки, эмоциональных конфликтов. Всё его окружение проверили — и ни у кого не оказалось никакого мотива для убийства.

О его характере полиции тоже удалось кое-что разузнать. Сосед по общежитию времён университета отозвался о нём так:

— Вообще он обычно был хороший, довольно скромный, ни с кем никогда не ругался. Недостатки? Ну… он был слегка озабоченный. Пока мы учились в универе, он изредка ходил к сами знаете каким девицам. Но вообще-то всего пару раз, и это же универ, тут многие парни так делают. Кстати, а ещё у него вроде интернет-роман был. Но я слышал, что девушка внезапно прекратила с ним общаться. В общем, на этом у них всё кончилось.

Коллега, с которым они напополам снимали квартиру, отозвался так:

— Да ни с кем он не враждовал. Зарабатывал? Неплохо зарабатывал, особой напряжёнки с деньгами у него не было. У него накопились дни отпуска, и он решил их взять. Что именно в город Г. — это он в последний момент определился, так что только пара друзей была в курсе. Он ещё говорил: может, подцеплю там кого. Кто же знал…

Кроме того, Фан Цин выяснил, где именно в городе побывал Фу Вэй с того дня, как приехал. Были допрошены не только служащие гостиницы и ночных клубов, которые он посещал, но и владельцы ресторанов, куда он заходил, и девушки в барах, с которыми знакомился. Как ни странно, не обнаружилось и намёка на конфликт Фу Вэя хоть с кем-нибудь.

В отделение привели даже проститутку, которую парень снял пару дней назад. Девушка в ответах была крайне осторожна:

— Тот молодой человек?.. Да, я поняла, о ком вы. Он мне заплатил, чтобы я побыла его гидом и поводила его по городу пару дней.

Полицейский усмехнулся и не стал придираться к формулировке.

— Да ничего особенного не было. Ну, так… Ну было немножко. Он всё время руки распускал. А ещё скупой был ужасно. Пришло время расплачиваться, ещё и сдачу с полтинника потребовал. Да такие клиенты часто бывают. И кто его убить-то мог? Ужас какой…

«Постоялый двор семьи Яо», где остановился покойник, тоже стал предметом расследования. В это время года не было особого наплыва туристов, и всё же гостиница не пустовала — в том же здании, что и Фу Вэй, проживало ещё десять человек. Обо всех навели справки — никто не имел к Фу Вэю никакого отношения.

Допросили даже девочку с ресепшна гостиницы. Она была местная, лет двадцати, приятной внешности.

— Довольно симпатичный парень… Часто возвращался после полуночи. Ухаживать? Ну да, пытался. Свой номер QQ* мне дал, да ещё так настойчиво — надо мной и уборщица, и все остальные смеялись. Но я даже не собиралась его добавлять.

***

Был уже поздний вечер, когда Фан Цин со своим напарником проводили последнего из опрошенных. Напрочь вымотанный начальник отдела устало потёр переносицу, и оба мужчины закурили.

Ещё несколько человек через стенку от них просматривали записи с камер видеонаблюдения. Фан Цин очень хорошо представлял себе, что у них к этому времени наверняка уже отваливаются глаза — но никаких следов преступника по-прежнему не нашлось.

Пиликнул телефон Фан Цина. Мужчина взял его в руки и увидел заголовок от пуш-сообщения рассылки: «Цзинь Сяочжэ сыграет главную роль в эпической саге. Съёмки начинаются сегодня». Фан Цин отшвырнул телефон на стол.

— Непростое будет дело, командир, — напарник глубоко затянулся.

Начальник отдела взял стакан чая и сделал большой глоток.

«Тоже мне, капитан очевидность».

Конечно, и в городе Г. случались убийства, но, по большей части, убивали кого-то из соседей, из-за измены, на почве любви и ненависти, или, чаще всего, из-за денег. А в этом деле, на первый взгляд простом, за двадцать четыре часа не обнаружилось ни единой зацепки. Никаких мотивов, никаких подозреваемых. Убийца ускользнул даже от видеокамер — сильный ливень сработал в данном случае получше любого заслона.

— Эй… это же не это самое, да? — шёпотом спросил напарник.

Фан Цин промолчал.

А напарник добавил:

— Потому что если оно… это самое, то нам просто охренеть как не повезло.

__________
* В Китае существуют аутентичные гостиницы в старинном стиле - бывшие старинные усадьбы или даже настоящие постоялые дворы. 
** Сунь Цзы - древний полководец, автор трактата «Искусство войны».
*** QQ - китайский мессенджер

Глава 3

Фан Цин задумался, прежде чем ответить:

— Похоже, но вряд ли.
— В смысле? — спросил напарник.
— Если это действительно дело рук психа, то убийство было бы спонтанное. Но слишком уж чистенько на месте преступления. Там ясно видно, что всё продумано заранее, как обдумал бы нормальный человек. Но вот с телом он поступил, конечно, по-зверски. Действительно, как больной.

И оба замолчали. В конце концов, ни у того, ни у другого не было опыта в подобного рода преступлениях.

Небо темнело на глазах. Понимая, что полицейские — тоже люди не железные, Фан Цин отпустил подчинённых спать, а сам решил прогуляться.

Светила яркая луна. Фан Цин любил бродить пешком, когда на сердце становилось неспокойно. Кроме того, по делу не было никаких зацепок, а на этот случай мужчина всегда держал в памяти правило одного старого полицейского: «Если следствие зашло в тупик, беги прямиком на место преступления. Мало ли, вдруг там что-нибудь новенькое найдёшь».

Через некоторое время мужчина добрался до «Постоялого двора семьи Яо». Дело было в двенадцатом часу ночи, но главные ворота гостиницы оказались широко распахнуты, а рядом, насколько он мог видеть, не было ни души. Фан Цин отметил это и зашёл внутрь.

Гостиница семьи Яо была известна — вряд ли во всём городе Г. нашёлся бы местный, который не знал бы её владельцев. Семейство Яо пользовалось уважением и имело хорошую репутацию. Нынешнего главу рода звали Яо Юаньгэ, и ему принадлежало несколько гостиниц, ресторанов и фабрик; он был, по местным меркам, довольно влиятельным человеком. Говорили, что «Постоялый двор» — это прежняя усадьба семьи, времён какой-то династии — то ли Мин, то ли Цин. Что касается домочадцев хозяина, то они, по слухам, жили в старинном доме неподалёку.

Во внутреннем дворике, по углам, стояли четыре каменные статуи животных — довольно устрашающие, надо сказать. Усадьба была очень велика; в дальней её части даже находился небольшой сад с прудом посередине, в котором плавали рыбки. Дойдя до этого сада, Фан Цин увидел мужчину средних лет, который стоял на берегу пруда и кормил рыбок. Начальник убойного отдела узнал этого человека с первого взгляда — это был тот самый владелец гостиницы, Яо Юаньгэ. Мужчина был одет в тёмно-серый традиционный китайский костюм. Фан Цин видел в деле его дату рождения — ему исполнилось сорок восемь, однако по внешнему виду можно было дать от силы сорок. Он производил приятное впечатление образованного и учтивого человека.

Словом, Фан Цин сразу угадал в нём хозяина "Постоялого двора", а вот тот, видимо, не знал полицейского в лицо. Увидев, что кто-то приближается, Яо Юаньгэ спросил с улыбкой:

— Не спится?

Кажется, он по ошибке принял незнакомого человека за постояльца.

Фан Цин улыбнулся в ответ:

— Да, не смог заснуть. Тоже тут живёте?

Яо Юаньгэ рассмеялся:

— Я здесь босс.

Фан Цин изобразил удивление:

— Простите, моя оплошность! Отличная гостиница, и вы тут всё замечательно устроили! — после чего он перешёл к восхвалению здания, внутреннего убранства и стиля, непередаваемого очарования растений, и всё в таком духе. Яо Юаньгэ слушал его с лёгкой улыбкой.
— Однако… — Фан Цин чуточку нахмурился. — Я слышал, тут на днях гостя убили. Наверное, сказалось на бизнесе? По правде говоря, я, когда услышал, очень испугался.

Яо Юаньгэ приподнял бровь:

— Кто же мог такое предвидеть? У нас в городе никогда ничего подобного не происходило. Кроме того, не переживайте, это случилось на улице, а не в гостинице, просто так уж совпало, что это был наш гость. После этого происшествия я распорядился усилить охрану и дежурить круглые сутки, так что, в сравнении с другими отелями, у нас сейчас безопаснее всего. А тот молодой человек… Надо сказать, он все последние дни возвращался вот в такое позднее время. Я как-то столкнулся с ним, и мы обменялись парой фраз. Приятный был молодой человек, очень его жаль.

Фан Цин помолчал немножко, потом спросил:

— А вы всегда ложитесь так поздно?
— С возрастом ощущаешь, что сна тебе требуется всё меньше. Я часто выхожу вечерком покормить рыбок или просто прогуляться. Привычка.

Выйдя из гостиницы, Фан Цин достал блокнот и записал весь этот разговор. Это было ещё одно правило, которое досталось в наследство от старого полицейского: «Самая паршивая ручка надёжнее, чем самая лучшая память». Ведь часто бывает — слушаешь чьи-нибудь показания, и вроде бы ничего примечательного, а потом всплывает какая-нибудь зацепка, и сразу многое предстаёт под другим углом.

Однако в данный момент ничего подозрительного в Яо Юаньгэ не наблюдалось, и никакого мотива для убийства тоже не проглядывалось.

После этого Фан Цин отправился на место преступления, и тут ему позвонил следователь.

— Капитан Фан, криминалисты нашли чёткий отпечаток половины ладони на стене, метрах в четырёх от тела.

Начальник отдела успел обрадоваться, когда подчинённый добавил:

— Проверили по отпечаткам пальцев — след принадлежит жертве.

Повесив трубку, Фан Цин встал под уличным фонарём и посмотрел туда, где ещё недавно лежало тело. Потом задрал голову и оглядел стену в том месте, где был найден отпечаток. Получалось, что жертва пришла сюда вон с той стороны и успела пройти дом, прежде чем её убили. Здесь над стеной нависал небольшой козырёк — ничего удивительного, что след не смыло дождём. Но если отпечаток принадлежал жертве, то толку от этих сведений было мало.

Фан Цин ещё раз поднял голову и огляделся. Отсюда до главной улицы было довольно далеко. Впрочем, преступник, измазанный кровью с ног до головы, и не пошёл бы на главную улицу. Он постарался бы спрятаться где-то в близлежащих домах или гостиницах. Если дом жилой, то ему следовало остерегаться соседей. Если гостиница — мог ли он быть постояльцем? Вряд ли. Кто пошёл бы в гостиницу, будучи весь в крови? Разве что тот, кто в ней работает.

Прокручивая в голове разные варианты, мужчина направился вперёд, удаляясь от места преступления. На первом же перекрёстке он заметил, что освещение на левой стороне ярче, чем на правой. Сердце у него забилось в предчувствии, и он свернул направо.

Через пару десятков метров он оказался на развилке. Уже перевалило за полночь, но по правую руку всё ещё были открыты некоторые ресторанчики. Кто-то выплеснул таз на улицу; ещё один человек неподалёку сидел у порога и мыл посуду. Фан Цин знал, что его люди уже обошли близлежащие районы и опросили жителей — никто ничего не видел. Поэтому на развилке мужчина пошёл налево.

Пройдя ещё десять или двадцать метров, Фан Цин внезапно остановился.

Перед ним находилось заброшенное здание начальной школы. Высокие ворота были заперты; внутренний дворик не был освещён. Турист, проходя мимо, мог вообще не заметить это место, но любой местный знал, что школа закрыта уже несколько лет. Однако с бумагами для сноса вышла какая-то заминка, поэтому работы так и не начались.

Фан Цин посмотрел по сторонам. Главная дорога была недалеко, но из-за темноты и зарослей сюда можно было проскочить незамеченным.

Сердце у полицейского взволнованно застучало; он надел перчатки, залез на ограду и спрыгнул вниз.

Между старыми деревьями и невысокими строениями валялся всякий хлам. Тут не было никакого света, не считая лунного, еле-еле пробивавшегося из-за туч. Фан Цин осмотрелся и увидел дорожку, пересекавшую двор — она вела к боковой калитке. Он крадучись подошёл туда, заглянул в щель — и удивился.

Оказалось, что боковая калитка была не заперта, а лишь прикрыта. Она выходила в переулок, в котором не было ни души. Среди ближайших домов Фан Цин узнал знакомую крышу «Постоялого двора Яо». Сердце у Фан Цина подпрыгнуло. Похоже, он сделал круг и вернулся назад.

На калитке отчётливо выделялось тёмное пятно. Полицейский достал из кармана фонарик и рассмотрел внимательно. Судя по всему, это была кровь.

Выключив фонарик, Фан Цин вошёл в здание.

Дверь заскрипела и открылась от лёгкого толчка. Внутри было грязно, на полу лежала пыль; столы и стулья грудой валялись в стороне. Вновь включив свет, детектив внимательно осмотрел каждый сантиметр пола и обнаружил в углу тёмно-коричневые следы. Кое-где были заметны крохотные круги, как от капель, весьма похожие на кровь. Их очень легко можно было не заметить.

Зажав фонарик зубами, Фан Цин присел, и на душе у него полегчало.

Нашёл.

Человек, перепачканный кровью, не мог никуда пойти. Значит, он отыскал это место заранее, переоделся здесь и потом уже сбежал. Вот почему следователи ни на одной видеозаписи не нашли никакого «человека в крови». Но если он и здесь не оставил ни отпечатков пальцев, ни следов обуви, то и эти труды по поиску укрытия окажутся совершенно напрасными!

Фан Цин, задумавшись, смотрел в пространство прямо перед собой, когда вдруг услышал едва различимый шум — как будто кто-то шёл по листьям во дворе. Сразу много мыслей пронеслось у него в голове.

Убийца — человек осторожный, он тщательно всё продумал; в тот день он бежал с места преступления в спешке, весь на нервах, и пришёл сюда, чтобы переодеться. Скорее всего, поразмыслив задним числом, убийца понял, что оставил здесь какие-то следы, и, вероятнее всего, вернулся их уничтожить.

Фан Цин спешно выключил фонарик, и помещение погрузилось в темноту. Мужчина встал у дверей, поджидая, когда неизвестный подойдёт поближе.

Повисла тишина; воздух холодил кожу. Фан Цин некоторое время неотрывно смотрел на дверь — и она, наконец, медленно открылась. Вошёл высокий, очень худой мужчина, коротко подстриженный, одетый в чёрный костюм. Даже в неверном лунном свете заметно было, что незнакомец чрезвычайно красив, но эмоций на его лице было не больше, чем если бы он носил маску. Он быстро прошёл внутрь и сразу же направился к кровавым пятнам.

Затем он опустился на корточки.

Сейчас Фан Цин находился всего в полуметре от незнакомца.

В мгновение ока полицейский схватил мужчину за плечо:

— Не двигаться!

Незнакомец вздрогнул и сделал движение, чтобы освободиться от захвата. Фан Цин не думал, что у мужчины это получится, но тот, вопреки ожиданиям, оказался обучен единоборствам; кроме того, этот человек был выше, так что ему удалось без проблем сбросить руку.

Впрочем, детектив и сам был мастером. Воспользовавшись моментом, он сделал бросок через плечо и уложил незнакомца лицом в пол. Тот закряхтел и произнёс:

— Какой типичный приём… Полицейский, да?

Фан Цин холодно усмехнулся:

— Ты кто такой? И что ты тут делаешь посреди ночи?
— Я… — незнакомец неожиданно рассмеялся. — Судя по всему, механизм у тебя в голове слегка притормаживает. Вообще-то по моим действиям с того момента, как я вошёл, ты уже должен был прийти к выводу, что я тут с той же целью, что и ты.

Эта длинная тирада немного обескуражила Фан Цина. Он лишь отметил для себя, что чудик, похоже, немного двинутый, а затем без лишних слов застегнул наручники на его запястьях и подтолкнул к выходу:

— В отделении поговорим.

Фан Цин выключил фонарик, но успел заметить, что неизвестный внимательно смотрит на наручники, как будто не верит собственным глазам. У полицейского ёкнуло сердце: они ведь с напарником уже обсуждали, что преступник, скорее всего, человек с психическими отклонениями. А у данного субъекта явно были не все дома. Следовало быть настороже — вдруг подозреваемый слетит с катушек.

Фан Цин вызвал нескольких сотрудников своего отдела, чтобы они забрали задержанного и заодно опечатали здание. К счастью, подозреваемый всю дорогу вёл себя очень мирно, никаких признаков буйства не выказывал. Напротив, бросив случайный взгляд в зеркало, полицейский заметил, что задержанный беззаботно постукивает пальцами по бедру.

Странное ощущение, охватившее Фан Цина, от этого только усилилось.

Было два часа ночи, когда они приехали в отделение. Дежурные уже прослышали, что начальник убойного отдела лично задержал подозреваемого, и бурно выражали свои восторги. Фан Цин, однако, не торопился радоваться и делать громкие заявления. Он отвёл неизвестного в специальную комнату, вызвал напарника, а затем закрыл дверь и начал допрос.

Холодный свет одной-единственной лампочки придавал помещению мрачный вид.

Фан Цин переглянулся с напарником. Тот, кашлянув, сел за стол и придвинул к задержанному чашку горячего чая.

Неизвестный, пробыв долгое время в наручниках, выглядел уже не так блестяще. Он сделал глоток из чашки и произнёс:

— Чай старый, немного отдаёт затхлостью. Вкус неприятный. Вы, полицейские, — фундамент культурного общества, а чай заваривать не умеете.
— Хватит чепуху молоть! — заорал Фан Цин. — Имя?!

Мужчина побарабанил пальцами по чашке:

p.p1 {margin: 0.0px 0.0px 0.0px 0.0px; line-height: 24.0px; font: 19.0px 'PT Serif'; color: #000000; color: rgba(0, 0, 0, 0.86); -webkit-text-stroke: rgba(0, 0, 0, 0.86)} span.s1 {font-kerning: none}

— Бо Цзиньянь.
— Возраст?
— Двадцать восемь лет.
— Где проживаете?
— В городе Т.
— Род занятий?
— Эксперт-консультант по криминальной психологии Министерства общественной безопасности. По совместительству читаю лекции в университете в качестве приглашённого профессора.

Глава 4

Фан Цин и его напарник синхронно вскинулись и уставились на задержанного.

— Что ты сказал? — спросил последний.

Бо Цзиньянь повторил название своей должности. На лице у него появилась лёгкая, едва заметная усмешка — этакая самодовольная ухмылка победителя.

Напарник, не выдержав, рассмеялся:

— Эксперт Министерства общественной безопасности? Ха!

Однако Фан Цин перебил его и пристально посмотрел на Бо Цзиньяня:

— А чем ты можешь это доказать? Я поймал тебя на месте преступления!

Профессор посмотрел на него равнодушно:

— У меня при себе были все документы, вы их сами изъяли. Проверять — это ваша функция, не моя.

Напарник вытряхнул на стол коробку, куда было сложено всё, что нашли в карманах у Бо Цзиньяня. Удостоверение личности, трёхдневной давности билет на самолёт из столицы в город Г., бумажник, салфетки, перчатки, хирургическая маска…

— Но если ты действительно эксперт, должно быть и рабочее удостоверение? Почему его нет? — спросил напарник Фан Цина.

Профессор усмехнулся:

— Я просто вышел прогуляться. Зачем мне было таскать с собой горы бесполезных вещей?

Фан Цин выудил из кучи красную книжицу и заглянул внутрь:

— А зачем тогда ты взял с собой свидетельство о браке?

Бо Цзиньянь на это никак не отреагировал.

Собственно, на этом допрос и закончился. Фан Цин снял с задержанного наручники, велел напарнику подтвердить личность, а сам сказал:

— Если ты действительно эксперт, то это, конечно, неуважительно с нашей стороны. Но я тебя застал на месте преступления, так что не только имел право тебя задержать, но и был обязан.
— Я понимаю, — кивнул Бо Цзиньянь. Он массировал покрасневшие запястья, и на лице у него не наблюдалось ни малейших признаков обиды.

И опять Фан Цина охватило странное ощущение — что-то с этим человеком было не так, какая-то аномалия. Он появился там, где не должен был появиться, и не разозлился в тот момент, когда был бы недоволен любой.

Какое-то слово прямо вертелось на языке…

«Чудной».

Тем временем Бо Цзиньянь вновь взял чашку, терпеливо сделал маленький глоток и произнёс:

— Кстати, парни, совсем забыл. То, что я консультант, — информация конфиденциальная, с вашим уровнем доступа вам её, скорее всего, не дадут. Нужно будет делать запрос через ваше руководство.

Фан Цин с напарником беспомощно переглянулись.

Двадцать минут спустя глава отделения был уже в пути на работу, а начальник отдела по расследованию убийств проводил гостя в свой кабинет.

— Присядь…те, профессор Бо.

Фан Цин и так-то не очень охотно общался с людьми, а осознание того факта, что перед ним тот самый знаменитый профессор Бо, отбило у него последнее желание разговаривать. Потому, когда они оба уселись, повисла пауза.

Через некоторое время Бо Цзиньянь спросил:

— Раз уж вы меня задержали, можете уведомить близких, чтобы забрали меня?
— Да, конечно, — посмотрел на него Фан Цин.

Профессор улыбнулся, нашёл на столе ручку и записал несколько цифр:

— Тогда позвоните вот по этому номеру и попросите её приехать за мной.
— А это?..
— Второй владелец свидетельства о браке, разумеется. Моя жена.

Тут Фан Цин почувствовал что-то вроде угрызения совести. Он ведь схватил мужа этой незнакомой ему женщины, притащил его в полицию посреди ночи. И пусть профессор был в некотором смысле сам виноват (нечего было вести себя так подозрительно!), но общаться с его женой Фан Цин почему-то опасался. Вдруг она начнёт жаловаться и скандалить? Он нацепил самую вежливую улыбку:

— Вы же можете позвонить сами, профессор Бо.

Тут Бо Цзиньянь почему-то смутился, а его белое лицо даже слегка порозовело.

— Если бы она отвечала на мои звонки, разве я стал бы просить об этом вас?

Фан Цин не нашёлся, что ответить.

***

Очень скоро в телефоне раздались длинные гудки, а потом в трубке зазвучал очень молодой и нежный женский голос. Изначально Фан Цин не хотел признаваться, что по ошибке арестовал Бо Цзиньяня, однако тот настаивал на формулировке «профессор пострадал в ходе задержания», а теперь, во время разговора, ещё и стоял рядом, внимательно глядя на полицейского. Поэтому Фан Цину ничего не оставалось, кроме как выложить все подробности. От этого даже голова разболелась. Вот казалось бы — начальство всего-то велело быть гостеприимным с этим неизвестно откуда взявшимся экспертом. Как так вышло, что он теперь превратился в амортизатор в отношениях между мужем и женой?

Выслушав всё, удивлённая и обеспокоенная женщина произнесла:

— Он сейчас у вас? Скоро приеду.
— Хорошо, — поспешил повесить трубку Фан Цин.

К концу разговора Бо Цзиньянь уже степенно уселся на прежнее место, закинув ногу на ногу. На лице его появилась едва заметная улыбка.

Фан Цин рассматривал его, скрестив руки на груди.

Вот это и есть прославленный специалист по маньякам? Такой сдержанный человек на вид, но почему-то в данную минуту все его эмоции были написаны на лице. Прямо сейчас любой свидетель сказал бы, что профессор в прекраснейшем настроении, прямо очень доволен.

Тут Фан Цин заметил, что Бо Цзиньянь держит в руках папку с материалами дела и листает страницу за страницей.

Несколько минут назад эксперт в двух словах объяснил, как так вышло, что он заинтересовался этим убийством. По случайному совпадению, он остановился именно в «Постоялом дворе Яо» и случайно увидел тело, обнаруженное на улице. Профессору было скучно, и он занялся расследованием. А здание школы он нашёл, следуя той же логической цепочке, что и Фан Цин.

Полицейскому не слишком-то пришлось по душе, что Бо Цзиньянь заглянул в материалы следствия, однако следующая реплика удивила его.

Ещё раз заглянув в папку, гость подвёл итог:

— …Значит, говорите, никаких очевидных зацепок? — он поднял голову, посмотрел на Фан Цина и улыбнулся: — Среди этих бумажек, может, и нет. А вот с моей точки зрения это дело просто напичкано уликами.

***

Цзянь Яо торопливо вышла из гостиницы, поймала машину и назвала адрес отделения.

Она прекрасно могла себе представить, что произошло. Мало того, что Бо Цзиньянь привык поступать ни с кем не считаясь, так ещё он частенько выдавал себя то за убийцу, то за жертву. И если он направился на место преступления, то ничего удивительного, что его могли неправильно понять.

А вот почему он в принципе пошёл туда посреди ночи… Девушка почувствовала лёгкий привкус вины. Возможно, потому что она всё ещё злилась на него этим вечером?

В окна машины задувал лёгкий ночной ветерок. Цзянь Яо смотрела на огни старинного города Г. и размышляла о том, что случилось с их отношениями за последние полгода.

Когда крупное дело по поимке Цветочного Каннибала закончилось, Бо Цзиньянь сделал ей предложение. Девушка предполагала, что понадобится какое-то время на то, чтобы подготовиться к свадьбе, и очень удивилась, когда через пару дней после возвращения в столицу Бо Цзиньянь повёл её в Управление гражданской администрации получать свидетельство о браке. Это стало неожиданностью для Цзянь Яо, потому что психологически она не чувствовала себя готовой к роли замужней женщины. Но пока они стояли перед дверью, она заметила, каким нетерпением, какой радостью лучатся глаза Бо Цзиньяня. Молодой человек прямо-таки светился изнутри, и сердце её смягчилось. Он решил расставить точки над «i», и, в конце концов, именно этого она всегда и хотела.

— Да, — тихо сказала девушка.

И это «да» означало, что она будет восхищаться его блестящим талантом и стремлением к справедливости, станет прощать его своенравие и ошарашивающую непосредственность. Потому что именно ей повезло встретить этого исключительного мужчину. И пусть в свои двадцать восемь он по-прежнему хмурился, когда не мог получить на обед свою любимую рыбу, в её глазах это ничуть не портило его блеска.

Но даже золотую рыбку можно вывести из себя.

Цзянь Яо сильно пострадала от рук Цветочного Каннибала — лишь через несколько месяцев она смогла вернуться к работе. В то время Бо Цзиньянь был занят одним крупным и хлопотным делом, но пообещал, что едва оно закончится, он устроит им отпуск, и у них, наконец, состоится медовый месяц в безмятежности и покое, в мире для них двоих.

Но…

Прошёл месяц. Цзянь Яо напомнила, что они хотели отправиться в путешествие.

— Да, любимая, — сказал Бо Цзиньянь. — В Хунани вышли на след серийного убийцы. Я как раз забронировал два билета на самолёт. Вылетаем сегодня вечером.
— Ладно, — ответила Цзянь Яо.

Прошло два месяца.

— Меня зовут в Штаты, — сообщил Бо Цзиньянь, — прочитать курс лекций про Цветочного Каннибала. Это важно для предотвращения подобных случаев в будущем. Кстати, отличный повод собраться со старыми коллегами и вспомнить все мельчайшие детали. Уже предвкушаю!
— Хорошо, езжай, — ответила Цзянь Яо.

Прошло три месяца.

— Путешествие? — переспросил Бо Цзиньянь. — Цзянь Яо, мой бывший коллега из ФБР издал три новые книжки. Мне нужно в этом месяце ознакомиться со всеми тремя. А потом мы с ним обсудим и устроим взаимный обмен опытом. Ты только задумайся: два самых крутых в мире специалиста по криминальной психологии имеют возможность помериться силой! Это же здорово, как ты считаешь?
— Угу, — ответила Цзянь Яо.

Пролетело четыре месяца, и вот несколько дней назад Цзянь Яо собрала кое-какую информацию, а потом пришла к профессору.

— Цзиньянь, мне очень нравится город Г., и сейчас самый подходящий сезон для поездки.

В этот момент она сидела у него на коленях, а он увлечённо играл с её волосами. И что он сказал?

— Тебе нравятся «древние здания», которые на самом деле не древние, невежественные туристы и низкопробные дешёвые сувениры?

Цзянь Яо даже не нашлась, что ответить. А он слегка улыбнулся и усугубил:

— Я бы порекомендовал другое место для поездки. Хэйлунцзян, неподалёку от границы с Россией. Там недавно отстроили потрясающую тюрьму с повышенным уровнем охраны. Туда сажают только за особо тяжкие. Если мы поторопимся, то нам повезёт, и мы будем в числе первых посетителей!

На следующее утро Цзянь Яо молча собрала чемоданы и, ни слова не сказав, одна уехала в город Г.

***

Тем временем такси остановилось у входа в отделение полиции. Цзянь Яо вышла из машины. У порога её уже встречал полицейский, чтобы проводить внутрь. Девушка вспомнила, что избегала Бо Цзиньяня все последние дни, что практически не видела его — и сердце у неё невольно забилось быстрее.

Конечно, когда ей позвонили, она тут же сорвалась с места, но… Если подумать ещё раз: Бо Цзиньяня арестовал офицер, капитан полиции. И когда же, интересно, профессор успел пострадать? Ладно, последние полгода он регулярно ходил в качалку и даже сам предлагал ей ощупать растущие бицепсы. Но, по разумению Цзянь Яо, их было явно не достаточно, чтобы на равных подраться с сотрудником полиции, не говоря уж о капитане.

Прокручивая всё это в голове, девушка подошла к двери. Высокий мужчина, завидев её, сделал пару шагов навстречу и с улыбкой произнёс:

— Госпожа Цзянь, полагаю? Начальник отдела по расследованию убийств, Фан Цин. Спасибо, что приехали в такой поздний час.

Цзянь Яо торопливо пожала ему руку и улыбнулась в ответ:

— Привет, я офицер Цзянь Яо, отдел криминальной психологии при Министерстве общественной безопасности. Жена Бо Цзиньяня. Рада познакомиться.

Фан Цин обернулся и указал взглядом:

— Он внутри.

Цзянь Яо проследовала за ним и увидела кабинет, не особенно просторный. Было три часа ночи, но помещение было залито ярким светом, чистым, словно блики на воде. Бо Цзиньянь в отутюженном костюме, заложив руки за спину, стоял перед белой доской, и по привычке слегка шевелил пальцами. Он просматривал логические выкладки, записанные на доске. Его почерк был уверенным и ровным, как зелёные сосны, а в чёрных глазах виднелись искры — как те кристальные отблески, которые бывают на прозрачной воде.

Девушка увидела мужчину издали и вдруг ощутила, что её злость на него растаяла как дым.

Хотя… на самом деле обида отступила, когда он приехал за ней в город Г., просто она никак не могла потерять лицо и простить его так быстро.

Она стояла, молча смотрела на него — и вдруг поймала себя на неожиданной мысли.

Он мог бы вот так, в одиночестве, простоять всю жизнь. Его чёрные волосы постепенно покрылись бы сединой, прямая спина сгорбилась, но глаза бы остались по-прежнему блестящими.

Бо Цзиньянь почувствовал движение у входа и обернулся. Его взгляд скользнул по Фан Цину и задержался на Цзянь Яо. Между ними было несколько метров, и они смотрели друг на друга.

— Цзиньянь… — тихо сказала девушка.

— Я в порядке, госпожа Бо*, — едва заметно улыбнулся он. — Я в порядке.

____________
С фамилией Цзянь Яо есть нюанс: в Китае женщины обычно не меняют фамилию (а дети получают фамилию отца). Так что «госпожой Бо» профессор зовёт её скорее из чувства собственничества и на американский манер.

Глава 5

Психология преступности — это такая штука, которую любой полицейский в той или иной степени изучал в академии. Время от времени её использовали в реальных делах, пытаясь предугадать поведение преступника на основе предположений о его образе мышления.

Однако работу эксперта в этой области Фан Цин никогда раньше не видел.

Он решил понаблюдать, куда это всё приведёт, и обменялся скептическими взглядами с несколькими полицейскими. Однако Бо Цзиньянь продолжал невозмутимо пить чай, как будто он тысячу раз до этого бывал в подобной обстановке и тысячу раз наблюдал подобные сцены.

Ночь была тихой — и по мере ожидания она стала казаться совсем уж безмолвной. Фан Цин увидел, что Цзянь Яо подсела к Бо Цзиньяню и включила ноутбук. Профессор чуть наклонился и что-то сказал ей. Девушка кивнула; вид у неё был серьёзный и абсолютно невозмутимый — точь-в-точь как у Бо Цзиньяня. Их манеры были так похожи, так слаженны, что Фан Цину внезапно пришло в голову старинное выражение: «одарённый мужчина и красивая женщина», — оно означало идеальную пару.

На самом деле Фан Цин тоже когда-то искал именно такой любви — чтобы рядом с ним была такая же милая и мягкая женщина.

Но влюбился он в итоге не в девушку, а в настоящего коршуна.

Полицейский усмехнулся собственным мыслям.

А Бо Цзиньянь в это время заговорил:

— Это местный, родился тут или прожил довольно долгое время. Преступление совершил в одиночку. Возраст — старше двадцати лет. 
Он был знаком с убитым Фу Вэем или, как минимум, с кем-то, кто контактировал с Фу Вэем до его приезда в город.

В ночь убийства был одет в лёгкую куртку, от которой потом избавился.
Обладает практическими знаниями о том, как ведётся следствие и как этому противостоять. По-видимому, в курсе полицейских процедур — скорее всего, уже сталкивался с этим в других делах. Возможно, был подозреваемым или имел ещё какое-то отношение, и таким образом принимал участие в полицейском расследовании.

Проживает в нескольких улицах от места преступления. Нет никаких признаков, что он живёт один.

У него нет работы, в лучшем случае — подрабатывает где-то, где не требуется особых навыков.

Обычно берётся за дело решительно и кропотливо, тщательно продумывает все детали, однако его душевное состояние весьма подавленное, есть признаки шизофрении. Однако и в работе, и в быту он себя очень хорошо контролирует, так что о шизофрении никто не знает. В его обстановке, окружении, в жизни есть какой-то фактор, который уже долгое время создаёт напряжение и давит на него.

Вы уже составили список всех контактов Фу Вэя с момента, когда он приехал в город, и проверили их; теперь вам нужно отфильтровать тех, кто попадает под вышеизложенные критерии, выяснить их алиби и найти свидетелей. И тогда вас очень скоро ждёт урожай.

Повисла тишина. Присутствующие полицейские молчали, Фан Цин погрузился в глубокую задумчивость.

Он пришёл примерно к тем же выводам, что и Бо Цзиньянь, однако его рассуждения строились, скорее, на интуиции и опыте, потому он вовсе не был уверен.

Бо Цзиньянь сделал паузу. Похоже, никто из полицейских не собирался нарушать тишину, потому профессор спокойным, исполненным достоинства тоном перешёл к объяснениям:

— Убийство произошло глубокой ночью, во время сильного ливня. Мы с вами знаем, что Фу Вэй вернулся поздно и что укрыться там негде. Кроме того, мы знаем, что преступник поджидал его.

Чтобы спрятать нож длиной 20-30 см, вполне достаточно лёгкой куртки.

Фу Вэя убили метрах в четырёх от места, где нашли тело, там осталась половина отпечатка его ладони. Отпечаток чёткий, давление ладони было равномерное, крови вокруг нет. Следовательно, когда убитый остановился в этом месте, он был ещё невредим. В тот вечер он вышел в бар, выпил. Почему вдруг в такой сильный дождь он вдруг остановился посреди дороги, да ещё опёрся рукой о стену? Потому что увидел кого-то знакомого или, по крайней мере, с кем уже встречался в городе Г.

Но точно не незнакомца. Если человек увидит незнакомца в такую дождливую ночь, то не остановится, даже если заметит что-то неожиданное.

На запястьях Фу Вэя — следы борьбы. На запястьях, на лице преступника или других открытых участках кожи тоже могут быть следы, оставленные Фу Вэем — вероятно, большие царапины.

Убийца очень хорошо знал, где в этом районе расположены камеры видеонаблюдения, какие магазины открыты и закрыты, каким маршрутом лучше идти; он даже знал про заброшенную школу. Это означает, что он прожил здесь уже какое-то время. У него нет сообщника, поскольку, будь их двое, то с такой продуманностью и смелостью он мог бы осуществить всё куда более эффективно. Ему не пришлось бы бежать в школу переодеваться, и он не оставил бы вообще никаких следов.

С телом он обошёлся с исключительной жестокостью, практически до потери контроля. Он нанёс сорок ножевых ранений глубиной вплоть до кости, причём не для того, чтобы затруднить опознание личности или скрыть какие-то характерные особенности. Вот это хладнокровие, умноженное на гнев, самообладание вкупе с безумием — все эти противоречия указывают на очень долго подавляемую высшую степень деформации ума. Жизненные обстоятельства его совершенно не устраивают. Инстинкт велит ему убивать вот в такой жестокой и незамысловатой манере. Подобный человек в реальной жизни не смог бы заниматься работой, связанной с умственной деятельностью или взаимодействием с людьми. С его состоянием рассудка такое не под силу.

Как только он переоделся в здании школы, сразу ушёл. Он точно не задерживался, поскольку, если бы задержался, то — при его осторожности — обязательно заметил бы следы крови и подчистил их. Однако буквально только что я просил вас проверить записи с камер видеонаблюдения в пределах часа после происшествия, но там не нашлось никого с приметами, которые я вам описал — человек с сумкой, торопится, волосы всклокочены, движется примерно со стороны заброшенной школы. Это означает, что он живёт гораздо ближе, на прилегающих улицах. Теперь можете задавать вопросы.

— Профессор Бо, — заговорил один из полицейских. — Какое-то противоречивое описание получилось. Преступник у вас выходит и дотошный, и вдумчивый, и вроде как образованный, но при этом неотёсанный и работает на неквалифицированной работе...

Бо Цзиньянь усмехнулся:

— Да, противоречиво. А разве неразрешимые противоречия — это не источник преступлений?

Это утверждение заставило полицейских задуматься. Другой офицер спросил:

— А почему вы так уверены, что на нём была куртка? Если он хотел спрятать нож, то вполне мог положить его в сумку. К тому же в сумке он мог нести и сменную одежду.
— В сумку? То есть пришла его цель, он расстёгивает сумку, достаёт оттуда нож, а потом бросается на человека? Я уж не говорю о том, что у сумки должны быть ремни — жертва могла ими воспользоваться для самозащиты. Вы думаете, наш преступник настолько тупой?

От этих слов полицейский побагровел, глаза Бо Цзиньяня заискрились, а Цзянь Яо, сидящая рядом, кашлянула в кулак. Тогда профессор сделал паузу и добавил:

— Я не вас высмеиваю. Я рассуждаю об обстоятельствах дела.

Полицейский даже не нашёлся, что ответить.

Цзянь Яо, впрочем, тоже.

— Профессор Бо, как вы считаете, убийца — мужчина или женщина? — неожиданно спросил Фан Цин.

Все удивились. Цзянь Яо тоже подняла голову: женщина? Она и не рассматривала такую возможность.

Бо Цзиньянь посмотрел на Фан Цина и улыбнулся:

— Отличный вопрос! Мужчина или женщина? На данный момент я не вижу в деле никаких явных признаков, которые указали бы на пол. Поэтому предполагаю, что это либо мужчина среднего телосложения, либо женщина, обладающая достаточной физической силой.

***

После этого совещания Бо Цзиньянь уехал вместе с Цзянь Яо, оставив Фан Цина с его коллегами в глубокой задумчивости.

— Шеф, — спросил кто-то, — и что, нам теперь искать подозреваемого вот по этому портрету?

Фан Цин закурил и ответил:

— Когда дорога сложная, никакая помощь не лишняя. Начальство хочет, чтобы мы раскрыли дело за неделю, и двадцать четыре часа уже прошло. Надо поторопить криминалистов, чтобы дали анализ по орудию убийства и по следам с места преступления как можно быстрее. Продолжаем искать орудие убийства, продолжать мониторить окрестности, расслабляться ещё рано. И, как сказал профессор Бо, надо по второму кругу пройтись по всем опрошенным.

— Шеф, но мы раньше никогда полностью не полагались на психологический портрет. А если мы… ну, не поймаем преступника по описанию?

Фан Цин рассмеялся:

— Не поймаем? Тогда будем считать, что всё это была брехня.

***

Бо Цзиньянь и Цзянь Яо вернулись в гостиницу, принадлежавшую семье Яо. Их номер находился на втором этаже. Едва они вошли в комнату, Бо Цзиньянь сразу же крепко обнял Цзянь Яо.

— Нечего меня обнимать! — заупрямилась девушка. — Ты даже руки ещё не мыл, а ведь только что с места преступления.

Профессор не отпустил её, наклонился к уху и прошептал:

— Потише! А то убийца услышит.

Цзянь Яо остолбенела.

— Фу Вэй жил на «Постоялом дворе Яо». Убийца был прекрасно осведомлён, где он и чем занимается. Следовательно, существует возможность, что и убийца тоже находится в этой гостинице.

Девушка нахмурилась:

— А почему ты раньше не сказал?! И зачем мы с тобой сюда вернулись?!

Бо Цзиньянь отпустил её и лениво разлёгся на кровати:

— Неужели я должен прятаться от преступника?

Цзянь Яо потеряла дар речи.

О нет! Снова эта логика?

Ладно, она совершенно спокойна. Подумаешь, речь всего лишь о подозреваемом в умышленном убийстве. Девушка подошла и легонько пнула профессора по ноге:

— Эй! Ступай вымой руки, переоденься, разуйся — и тогда можешь снова лечь.

Бо Цзиньянь послушно встал и вернулся к двери. Там он повесил пиджак; нагнувшись, сменил ботинки на шлёпанцы, а затем направился к раковине и вымыл лицо и руки.

«Ну вот, прямо-таки как дома».

Уже почти рассвело. Они опустили шторы и заперли дверь — теперь единственным источником света была изящная старинная лампа у кровати, и это маленькое пространство сразу стало безопасным и интимным. Бо Цзиньянь этой ночью вёл себя более страстно, чем обычно, и вошёл в жену глубоко. А когда она, обессилев, положила руки ему на грудь, он склонился и покрыл поцелуями её лицо и тело. Цзянь Яо никогда не говорила об этом Бо Цзиньяню, но такие жесты чрезвычайно трогали её, и это не имело отношения к сексу. В таких мелочах она чувствовала, как искренне, как откровенно он ею дорожит.

Если мужчина всегда целует тебя так, как будто поклоняется тебе, то он действительно очень сильно тебя любит.

Когда всё уже закончилось, Бо Цзиньянь, как обычно, перешёл к допросу относительно ощущений:

— Ты довольна? Лучше, чем в прошлый раз?

Цзянь Яо посмотрела на него в этом приглушённом свете — её глаза сияли, как нежные звёзды:

— Я думаю, что в этот раз ты как мужчина превзошёл сам себя.

Бо Цзиньянь задумался на секунду, а потом, к её удивлению, рассмеялся:

— Это ты меня хвалишь или ругаешь?

Девушка сперва удивилась, но потом до неё дошло. Он так на похвалу напрашивается? Что за человек! Похоже, у него всё же отросло немного эмоционального интеллекта.

***

Пара проспала до полудня. Им не было нужды волноваться о ходе следствия, поскольку им наверняка сообщили бы, если бы случился какой-то прогресс. Потому вечером они просто прогулялись по старинному городу, попробовали местную кухню, а затем вернулись в гостиницу.

Как раз зажигались фонари. Профессор и его жена стояли на веранде второго этажа и смотрели вдаль, наслаждаясь тишиной и покоем. Отсюда были видны древние стены старого города, огни вдоль берега реки — вся картина дышала умиротворением. Именно ради этого Цзянь Яо и затеяла эту поездку — и если бы не жестокое убийство, всё было бы идеально.

— А вон в той усадьбе, наверное, живёт хозяин гостиницы, — Цзянь Яо указала на строение неподалёку от «Постоялого двора». На самом деле тот дом был соединён с гостиницей, он был поменьше «Постоялого двора», но деревья во внутреннем дворе росли так же густо. Маленькая усадьба была сделана на старинный манер и состояла из четырёх отдельных двухэтажных домов с общим внутренним двором. Практически во всех её окнах горел свет. — Я слышала, что там живёт вся семья: хозяин, его жена, свояченица, другая родня… — Цзянь Яо вздохнула. — Наверное, это здорово — жить в таком старом доме. Семья не расстаётся. И у каждой свой домик с серой крышей, белыми стенами, зелёными деревьями и старым колодцем… и такой неспешный-неспешный ритм жизни. Наверное, в этом есть особая красота.

Бо Цзиньянь посмотрел на неё:

— Я знаю, что тебе нравятся такие дома. Когда-нибудь мы… — он прервался на полуслове, и Цзянь Яо тоже замерла.

Потому что все огни в усадьбе напротив вдруг разом выключились, словно сговорившись, и окрестности погрузились в тишину и темноту. Во всём дворе чуточку шевелилась лишь лунная тень от одиноко стоящего дерева.

Бо Цзиньянь нахмурился.
— Что такое? — спросила Цзянь Яо.
— Ничего.

Глава 6

Фан Цин был серьёзно обеспокоен.

С одной стороны, можно было утверждать, что в деле наметился существенный прогресс, а с другой — никакого продвижения не было.

Как ни осторожен был убийца, а криминалистам всё-таки удалось снять нечёткий отпечаток с дверной ручки в заброшенной школе, а кровь, обнаруженная там же, принадлежала жертве, Фу Вэю. Этого отпечатка вполне хватило бы, чтобы выдвинуть обвинение.

Вот только выдвигать его пока что было некому.

В полицейской базе данных совпадающих отпечатков не обнаружилось. Впрочем, база данных пока что охватывала далеко не весь Китай.

Кроме того, никак не удавалось установить мотив для убийства Фу Вэя.

По правде говоря, интуиция Фан Цина подсказывала (и он имел смелость признаться себе), что перед ними, скорее всего, «висяк». И этот висяк не спасёт даже найденный отпечаток пальца — сколько их таких пылится в архивах Министерства общественной безопасности, и с отпечатками, и даже с образцами ДНК.

Но теперь, когда к расследованию подключился эксперт по криминальной психологии и предоставил предполагаемый профиль преступника, дело приняло совсем другой оборот. Фан Цин решил, что принципу «лошадь сдохла — слезь» следовать ещё рано. Придётся седлать эту лошадь и пытаться на ней скакать. Вдруг она живая?

Согласно собранной статистике, Фу Вэй, приехав в город Г., напрямую контактировал с 128 людьми. Из них у примерно половины нашлось алиби в ночь убийства. Из второй половины исключили тех, кто точно не подпадал под психологический портрет; осталось около тридцати человек. Сюда вошли и владелец маленького ресторанчика, и официанты, и случайные посетители в баре, и таксист, и служащие гостиницы, и некоторые другие её постояльцы…

Фан Цин приказал подчинённым вызвать всех этих людей на повторный допрос — аккуратно, не объясняя заранее, для чего это понадобилось, чтобы никого не спугнуть — и попутно снять отпечатки пальцев, а потом тщательно проверить каждого.

Вот этим они и занимались сегодня весь день напролёт, и к вечеру было обработано уже две трети. Но ни единого совпадения не нашлось.

Совсем поздно вечером Фан Цин собрал свой отдел на совещание. Многие присутствующие курили; у всех были красные, усталые глаза, но на лицах читалось воодушевление.

— Как продвигается с отпечатками? — спросил Фан Цин.

Один из следователей покачал головой:

— Почти закончили. И ничего.
— От Бо Цзиньяня слышно что-нибудь? — поинтересовался начальник отдела.

Все замолчали. Кто-то ответил:

— Цзянь Яо звонила, запрашивала информацию по семье Яо, которой принадлежит гостиница.
— «Постоялый двор Яо»? — переспросил Фан Цин.

Следователь кивнул:

— Да там, кроме хозяина, Яо Юаньчжэ, всей семьи — несколько женщин. Его жена, свояченица, младшая кузина и ещё две женщины, которые управляют рестораном.

Эти слова заставили Фан Цина задуматься.

Полицейский в возрасте, сидевший рядом с ним, вмешался:

— Я когда-то был участковым в том районе. Вообще говоря, про эту семью Яо ходили кое-какие слухи…

Пара сотрудников издала пренебрежительные смешки — они, очевидно, знали, о чём речь.

Фан Цин поднял голову:

— Убитый, Фу Вэй, жил в гостинице. В число тех, с кем он контактировал, мы включили служащих с ресепшна, официантов, гостей из ближайших комнат… А с кем-нибудь из семьи Яо он мог пересечься?

Никто из подчинённых не ответил на этот вопрос.

Фан Цин продолжил:

— Этот парень, Фу Вэй, был вполне обыкновенным. Однако все отмечают, что у него была одна проблема: очень любил бегать за девушками. Семья Яо практически вся состоит из женщин. Они живут в доме позади гостиницы, дом объединён с гостиницей общим садом. Если Фу Вэй теоретически мог встретиться с кем-то из этих женщин, это ведь может иметь какое-то отношение к убийству?

Тут память Фан Цина подсказала, что задний выход из заброшенной школы тоже находился совсем недалеко от «Постоялого двора Яо». 
Кажется, в расследовании наметился новый поворот. Впрочем, всё это были лишь догадки. Поразмыслив хорошенько, Фан Цин решил обсудить свои соображения с Бо Цзиньянем.

А профессор в этот момент разговаривал по телефону.

Ему звонил Ань Янь, один из подчинённых Бо Цзиньяня, парень из исследовательской лаборатории криминальной психологии. Ань Янь во многом напоминал самого Бо Цзиньяня: он точно так же мало смыслил во взаимоотношениях между людьми и был из тех фриков-IT-шников, которые не вылезают из дома. В данный момент он позвонил, чтобы задать вопрос:

— Шеф, когда ты возвращаешься?
— Через несколько дней, — сухо ответил Бо Цзиньянь.
— В Шаньси новая серий ограблений и убийств, — сообщил Ань Янь. — Преступник не оставил никаких существенных улик. Обвёл вокруг пальца с десяток полицейских. Берём?
— Оу… — произнёс Бо Цзиньянь.

Повисла пауза, и в этот момент на том конце заговорил другой человек. Это был друг Бо Цзиньяня, Фу Цзыюй. Этого квалифицированного врача Цзянь Яо не так давно заманила в маленькую команду Бо Цзиньяня в качестве судмедэксперта. Фу Цзыюй рассмеялся:

— Ань Янь, нет в тебе понимания нюансов. Цзиньянь там вовсю задабривает Цзянь Яо. Если он сейчас вернётся, Цзянь Яо запросто пошлёт его навсегда.
— О… — пробормотал Ань Янь.

Бо Цзиньянь тут же повесил трубку.

Цзянь Яо отвлеклась от ноутбука, подняла глаза и, заметив выражение лица профессора, мягко спросила:

— Что случилось?

Тот очень спокойно покачал головой:

— Ничего. Двум неженатым парням заняться нечем, они и дурачатся.

Цзянь Яо постаралась не рассмеяться, её выдавали лишь глаза.

Она принесла мужу чашку зелёного чая, расположилась рядом, и они вдвоём стали просматривать данные по членам семьи, которая находилась сейчас всего в нескольких метрах от них. Небо всё ещё выглядело светлым, но над двором уже сгущались сумерки, придавая дому семьи Яо безмятежный вид.

Яо Юаньчжэ — информацию по нему они уже изучили в полиции, к тому же Фан Цин поделился сведениями, которые собрал. Добавить к этому было нечего.

Жену Яо Юаньчжэ звали Мин Лань, ей было 45, они поженились ещё в юности. На всех фото она выглядела очень благопристойно — этакая холодная и красивая матрона. Мин Лань происходила из богатой семьи — разве что чуть менее богатой, чем семья Яо. Выйдя замуж, по найму она не работала ни дня, но в данное время она помогала мужу управлять баром у озера. Детей у пары не было.

Мин Юэ приходилась младшей сестрой Мин Лань, ей было 29, и она тоже жила в доме Яо. Закончив школу, она некоторое время трудилась на фабрике Яо, но в данное время не работала нигде и жила, судя по всему, за счёт Яо Юаньчжэ. Мин Юэ не была замужем, но имела сына, которому исполнилось пять; об отце сведений не имелось. Судя по фото, Мин Юэ выглядела не так эффектно, как её сестра — попроще, поскромнее, но всё равно была вполне симпатична.

Чжан Цзюфан — очень тонкая, красивая женщина 30 лет — приходилась Яо Юаньчжэ младшей кузиной со стороны матери. Не замужем. Когда-то она была актрисой в театре, хорошо пела в пекинской опере. В настоящее время она жила с семьёй Яо. Говорили, что она помогает брату с бухгалтерией на фабрике, но большая часть времени у неё оставалась свободной.

Чжао Ся и Чэнь Мэй занимали не слишком высокие должности менеджеров ресторана, и обе являлись протеже Яо Юаньчжэ. У Чжао Ся было простое круглое лицо, ей уже стукнуло 35. Чэнь Мэй было 32, она выглядела болезненно худой, но тем не менее приятной внешне. Обе они приехали из глубинки и не могли похвастаться высшим образованием. Согласно отчёту, обе не состояли в браке и проживали в доме семьи Яо, поскольку так было ближе всего к ресторану.

Помимо перечисленных, среди подозреваемых было пять человек приходящей прислуги — все в возрасте между сорока и пятьюдесятью. Иногда они помогали в гостинице с уборкой.

***

Звук шагов привлёк внимание Бо Цзиньяня и Цзянь Яо. По коридору к ним шёл Фан Цин с очень мрачным выражением лица.

— Профессор Бо, можем переговорить?

Едва все трое вошли в номер, полицейский перешёл к делу:

— Мы прошерстили около сотни человек согласно вашему психологическому портрету. Ничьи отпечатки пальцев не совпали.
— Это означает, — сказал Бо Цзиньянь, — что список был не полон.

Фан Цин посмотрел на материалы, лежавшие на столе:

— Вы подозреваете, что семья Яо имеет отношение к этому делу?

— Их однозначно следует включить в список, — ответил Бо Цзиньянь.

Глава 7

Все замолчали. Цзянь Яо принесла Фан Цину чашку чая, тот поблагодарил и не спеша сделал глоток. Затем произнёс:

— Профессор Бо, уж простите за прямоту, но с тех пор, как вы нам составили психологический портрет, мы с коллегами все в сомнениях. Когда мы расследуем преступления, то, как говорится, двигаясь по плети, добираемся и до тыквы, то есть шаг за шагом, постепенно раскручиваем, какие отношения связывали жертву и подозреваемого. Какие у него были мотивы, каким образом произошло преступление, какие им двигали эмоции… Логику подключаем… И ещё орудие убийства, следы, почерк — ничего из этого нельзя пропустить. Это всё, конечно, бывает сложно, очень утомительно, очень запутанно, но в итоге мы, полицейские, на сто процентов уверены в результате.

Это дело, я признаю, очень непростое, к тому же начальство давит, чтобы раскрыли поскорее. А мы не можем найти никакой связи между убийцей и жертвой, и никакого мотива, никакой логики не прослеживается. Следствие зашло в тупик. А портрет, который вы нам дали, — в нём всё логично и разумно, и у всех было ощущение, знаете, как будто тучи разошлись и на небе вышло солнце.

Только вот такие портреты — они основываются не на выводах следствия и не на конкретных уликах. Мы все слушали курс по криминальной психологии в полицейской академии, и я примерно понимаю, каким образом вы пришли к таким умозаключениям относительно поведения преступника. И если называть вещи своими именами, то всё это не более, чем предположения. А в данный момент мне приходится ставить весь банк, имея на руках только эту карту… А что, если… Я хочу сказать: что будет, если преступник по этому описанию так и не найдётся?

Выслушав эту речь, Цзянь Яо перевела взгляд на Бо Цзиньяня. Тот помолчал пару секунд, потом сдержанно улыбнулся.

— Вы далеко не первый, кто ставит под сомнение надёжность криминальной психологии. Полагаю, вы слышали о Хань Чэне, гениальном детективе из Цзянчэна. Он как раз разделял ваши сомнения и предубеждения на этот счёт. Кстати, ему понадобилось пять лет, чтобы вернуть свою жену. А я Цзянь Яо вернул за месяц. Однако, возвращаясь к теме, я могу объяснить вам, откуда происходят ваши сомнения, несмотря на то, что вы не понимаете самой сущности криминальной психологии.

Эти слова не рассердили Фан Цина, он лишь улыбнулся и приготовился слушать дальше. Цзянь Яо посмотрела на Бо Цзиньяня с одобрением. В конце концов, его умения поставили под сомнения, а он от этого не впал в холодный сарказм, а обошёлся лёгкой насмешкой. Понемногу взрослеет?

Эх… Не может она оценивать его беспристрастно!

— Криминальная психология и традиционные методики следствия — это не противоположности, здесь не стоит вопрос, что из них лучше, а что хуже. Просто вы опираетесь в своих выводах на физические улики, а я опираюсь на поступки людей. Кроме того, разве я, составляя профиль, погрешил где-то против логики или пренебрёг вещественными доказательствами? — Бо Цзиньянь сделал глоток чая и прожил тем же ровным тоном. — В обычных условиях традиционной методики следствия вполне достаточно. Но рано или поздно попадаются случаи, где можно расследовать месяцами, годами — и не найти никаких улик. Связь между убийцей и жертвой не прослеживается — из-за человеческого фактора, обстоятельств или времени. Те же самые признаки имеют и серийные убийства. И что, неужели из-за отсутствия улик преступник должен остаться безнаказанным? Когда традиционные методы бессильны, на помощь приходит криминальная психология.

У Цзянь Яо прямо сердце подпрыгнуло, а Фан Цин как-то сразу помрачнел.

— Действительно, очень многие мои выводы — это предположения, основанные на психологии. Вы находитесь в гуще событий, а я имею возможность наблюдать со стороны. Кроме того, поскольку это предположения, то сразу встаёт вопрос об их точности. Таким образом, мы берём на себя больше рисков, чем вы. Причём и у нас в стране, и за границей далеко не редки случаи, когда ошибка в психологическом профиле приводит к тому, что преступника не удаётся поймать. Но неужели из-за наличия такого риска мы должны перестать делать свою работу? Неужели нужно отказываться от последней возможности раскрыть дело? Нет, ни один специалист по психологии преступности, если он профессионал, не отступится. Если есть хоть один шанс на десять тысяч, мы будем стремиться к тому, что невинные жертвы могли закрыть свои глаза и упокоиться с миром.

Поскольку Цзянь Яо и Фан Цин молчали, Бо Цзиньянь улыбнулся и добавил:

— Помимо того, с начала моей карьеры… Помнишь, Цзянь Яо, нашу вторую встречу с Ань Янем? Он её назвал как раз этим выражением: “начало моей карьеры”… Так вот, с начала моей карьеры и по сей день я ещё не допустил ни единой ошибки.

Повисла пауза.

— И что вы планируете дальше? — спросил Фан Цин.

Бо Цзиньянь посмотрел в сторону дальнего двора и многозначительно произнёс:

— Мы собираемся заглянуть к семье Яо. Неофициально.

Глаза у Цзянь Яо округлились:

— Ты хочешь забраться к ним в дом?

Фан Цин улыбнулся:

— Вы же тут как бы в отпуске, сами не местные, окрестности знаете плохо. Если случайно заглянете не в ту дверь, это не будет считаться проникновением в жилище.

Цзянь Яо глядела на Бо Цзиньяня во все глаза. Ладно Фан Цин — полиции свойственны подобные хулиганские штучки в стиле Хань Чэня. Но когда её простой и прямолинейный Бо Цзиньянь успел этого нахвататься? Он всегда отзывался пренебрежительно о таких вещах. Неужели это работа бок о бок с полицией так его испортила?

Фан Цин продолжил:

— Я уже виделся с Яо Юаньчжэ и допрашивал нескольких сотрудников гостиницы, так что я для этой роли не подойду. Но я могу постоять и покараулить.
— Тогда пойдёмте, — Бо Цзиньянь встал и подал Цзянь Яо руку: — Любимая, идём, полюбуемся на дом подозреваемого изнутри.

Девушка спокойно вложила свою руку в его ладонь.

Глядя на эту парочку, Фан Цин едва не поморщился: они выглядели до смерти приторными. И в то же время он почувствовал необъяснимый укол зависти.

Бо Цзиньянь и Цзянь Яо пошли вперёд; полицейский последовал за ними на отдалении.

— И всё-таки я не понимаю, — шепнула Цзянь Яо. — Ты хочешь посмотреть на дом семьи Яо только потому, что они как-то связаны с этим преступлением? Ты ведь никогда раньше не пробирался в чужие дома.

Профессор улыбнулся:

— Вот кто лучше всех меня изучил. На самом деле… — он бросил взгляд за спину, на Фан Цина, склонился к её уху и тихо сказал: — На самом деле я вчера нашёл ещё кое-что, о чём полиция пока не знает.

Цзянь Яо сочла это странным:

— А почему ты им не сказал?
— Потому что это пока на уровне ощущений, — ответил Бо Цзиньянь. — Фан Цин со своей командой не обратил внимания, но в их протоколах есть кое-какие мелочи, которые вместе складываются в некую картину, в определённую скрытую взаимосвязь. Возможно, именно её-то полиция и ищет. И у меня ощущение, что правда скрывается где-то за смертью и её временем и строит мне оттуда насмешливые рожи.

Метафора оказалась настолько вычурная, что Цзянь Яо не поняла её, лишь вздохнула.

Бо Цзиньянь глянул на девушку:

— Я никогда никому не рассказываю того, в чём ещё не уверен. Кроме тебя. Потому что я считаю тебя частью себя.
— Хорошо, — улыбнулась Цзянь Яо.

Дом семьи Яо был обнесён низким забором, внутри которого находился сад. Поскольку с наружной стороны красовалась вывеска: “Частная собственность. Посторонним вход воспрещён!” — которая была видна издалека, постояльцы гостиницы обычно сюда не заходили.

Все трое, ускользнув от внимания персонала, очень скоро добрались до внутреннего дворика. Изначально они вообще собирались перелезть через стену, но с той стороны обнаружилась здоровенная чёрная собака с мрачным, как у тигра, взглядом.

Тут внезапно инициативу перехватил Фан Цин. Он махнул рукой парочке, а сам направился к собаке. Каким-то непонятным образом он сделал так, что злобная собака притихла и смирно улеглась на живот.

Бо Цзиньянь изумился, Цзянь Яо это показалось волшебством. Фан Цин усмехнулся и пояснил:

— Я когда-то работал с полицейскими собаками. Мне вечно подсовывали самых свирепых.

Помогая законной жене перебраться через изгородь, Бо Цзиньянь шепнул с восторгом:

— Весьма талантливый человек этот Фан Цин…

Цзянь Яо сочла это забавным. Получается, за то, что полицейский проницательный, ведёт расследование дела да ещё и голыми руками может уложить человека на землю — за это всё он похвалы не заслуживает. Но стоило ему отвлечь собаку — и всё, на него смотрят с восхищением в глазах.

И в этот момент кто-то вышел из дома на переднюю веранду. Разглядев этого человека, и Бо Цзиньянь, и Цзянь Яо напряжённо замерли.

Глава 8

Это была служанка, женщина сорока или сорока пяти лет, не очень крупного телосложения, высокая, худая, одетая очень скромно. В руках она держала метлу. Проходя мимо, она не заметила Бо Цзиньяня и Цзянь Яо, которые прятались у ворот.

Они, в свою очередь, взяли её на заметку, поскольку на лице у неё красовалась свежая ссадина.

Люди, которые ведут следствие, всегда обращают внимание на подобные детали. У жертвы имелись синяки на запястьях и другие следы борьбы на теле. И хоть крови убийцы, а также других образцов ДНК на месте преступления найти не удалось, была высока вероятность, что и преступник унёс на себе какие-то отметины.

Вид у служанки был заторможенный. Некоторое время она сметала в кучу листья во дворе, а потом взялась за внешний коридор. Ещё какое-то время Бо Цзиньянь и Цзянь Яо наблюдали за ней издалека.

Она не успела уйти далеко, когда дверь распахнулась, и из неё вышла девушка — красивая, стройная, хоть и с резковатыми чертами лица. В атласном топе и широких брюках она выглядела очень изящно. Цзянь Яо узнала её — это была кузина владельца дома, бывшая театральная актриса Чжан Цзюфан.

— Эй ты, идиотка с метлой! — девушка пальцем ткнула служанку в лоб. — Я только спать легла, а ты тут расшумелась, тварь такая! Ты меня нарочно разбудила?!

Женщина опустила голову.

Это ничуть не успокоило Чжан Цзюфан. Схватив совок, который валялся неподалёку, девушка запустила им горничной прямо в лицо.

У Цзянь Яо округлились глаза. Так вот откуда у служанки взялся предыдущий шрам на щеке! Слишком уж далеко заходит эта Чжан Цзюфан! Но в данный момент они не могли вмешаться и выдать себя, потому могли лишь безмолвно наблюдать. Покричав ещё какое-то время, бывшая актриса вернулась обратно в комнату. Даже беглого взгляда было достаточно, чтобы заметить, что обставлено помещение очень изысканно и модно. Там находилась большая кровать из лакированного дерева, угловая софа, а прямо у двери — кованая вешалка на европейский манер, на которой висела разная мужская одежда. Кроме того, у входа располагалось несколько пар кожаных тапочек.

В это время по двору прошла ещё одна служанка — она несла целую охапку овощей и зелени. Этой женщине на вид было слегка за сорок. Она бросила взгляд на ту первую, побитую, но обе ничего не сказали — как если бы подобное было здесь в порядке вещей. Несмотря на то, что женщины были разного возраста и типажа, но выражение тоски и отупения на лице у обеих было одинаковым.

Со скрипом распахнулось окно комнаты, соседней с той, куда удалилась Чжан Цзюфан. Наружу высунулась тоненькая, симпатичная девушка — это была Чэнь Мэй, администратор из гостиничного ресторана. Она, словно говоря сама с собой, проворчала:

— Каждый день ругань! Этому будет когда-нибудь конец? Можно же быть поживее и хоть что-то делать для этого дома? Вроде бы в доме достаточно людей! Но нет, каждый может только шуметь! Тун Минь, принеси мне еду, наконец! Почему её до сих пор нет? Или опять скажешь, что ты не слышала? Почему у всех остальных ты слышишь распоряжения, а мои — нет? 
— Хорошо, — шепнула та служанка, которую перед этим ударила Чжан Цзюфан. Судя по голосу, подобное обращение её не рассердило. Женщина повернулась и поспешила на кухню — за пределы дворика. Похоже было, что Чжан Цзюфан не решилась выйти поругаться с Чэнь Мэй. Слышно было только, как в её комнате что-то с грохотом разбилось.

Бо Цзиньянь нахмурился и шепнул:

— Глупость, гордыня и грязь.

Цзянь Яо ничего не сказала, лишь подняла глаза к тёмному пасмурному небу. Поникшие ветви ивы не шелестели. В этом старомодном дворике, казалось, пахнет затхлостью и разложением. Это был совершенно другой мир по сравнению с тем, что снаружи.

Но ведь некоторые вот так и живут?

Во дворике стало тихо и темно. Бо Цзиньянь и Цзянь Яо бесшумно пересекли его. Первым большим строением, которое стояло во внутреннем дворике, была спальня Мин Лань, супруги хозяина дома. Сейчас окна выглядели тёмными — в это время в баре была самая работа, и Мин Лань, конечно, не сидела дома. В окно виднелись старомодная мебель из красного дерева, пол, покрытый ковролином, и, похоже, из просторной главной комнаты можно было пройти ещё в две. Позади строения находилась просторная лужайка, а на ней — ещё два домика поменьше, вероятно, кладовые.

Следующие комнаты принадлежали, видимо, Мин Юэ и Чжао Ся. В углу третьей горела лампа, освещая убогую обстановку и двухъярусную кровать. Здесь могла жить только прислуга.

Бо Цзиньянь обогнал к Цзянь Яо, готовясь к тому, что рано или поздно их обнаружат, но двор по-прежнему выглядел безжизненным — они пробыли здесь уже десять минут, а их всё ещё никто не заметил.

Наконец, они добрались до пруда с рыбой в задней части двора. Служанка, которую недавно ударили, стояла под деревьями рядом с полной женщиной — это была ещё одна барышня-администратор ресторана, проживавшая в доме семьи Яо, Чжао Ся.

Внешне Чжао Ся была приятнее, чем Чэнь Мэй, лицо круглее и симпатичнее. Во взгляде читалась безысходность.

— Это она тебя опять ударила? Или Чэнь Мэй? Или хозяйка?

Служанка опустила голову:

— Со мной всё в порядке, четвёртая госпожа.

Чжао Ся вздохнула:

— Если ты правда больше не можешь это терпеть, уходи.

Та ничего не ответила.

— Когда закончишь работу, — продолжила Чжао Ся, — приходи ко мне, дам тебе лекарство.

Служанка помолчала секунду:

— А это ничего? Вдруг хозяин увидит…
— Хозяин ко мне сегодня не зайдёт, — ответила Чжао Ся. — Не волнуйся, он тебя больше не ударит.

Служанка опустила голову ещё ниже и ушла другой дорогой. Чжао Ся повернулась, увидела Бо Цзиньянь и Цзянь Яо, отступила на шаг, удивлённая и настороженная, и спросила:

— Вы кто такие?
— Мы живём в том доме спереди, — улыбнулся профессор, а Цзянь Яо быстро добавила:
— Извините, пожалуйста, мы заблудились. Вы тоже живёте в гостинице?

Чжао Ся заметно расслабилась и указала на дорожку за их спиной:

— Вы просто не туда свернули. Это не гостиница, а частный дом. Ступайте, только осторожнее у ворот — там собака.

Бо Цзиньянь и Цзянь Яо хором поблагодарили её. Но Чжао Ся на этом не успокоилась — она лично проводила постояльцев до выхода. Свирепая собака начало было с остервенением лаять, но угомонилась, едва увидела Чжао Ся. Когда гости вышли, женщина, улыбаясь, проводила их взглядом.

Фан Цин в это время стоял на втором этаже и наблюдал за происходящим в бинокль. Сбоку к нему подошёл один из следователей:

— Шеф, неужели мы их отпустили одних? Им точно не понадобится наша помощь?
— Да ну, — улыбнулся Фан Цин. — Там всего-то несколько тёток, думаешь, не справятся? Гляди, это не они возвращаются?
— Кстати, — добавил следователь. — Закончили проверку отпечатков по тем подозреваемым, которых указал профессор Бо.

Его начальник обернулся.

— Ни один не совпал.

***

Небо было уже совершенно чёрным, когда Фан Цин повёл Бо Цзиньяня и Цзянь Яо в маленький придорожный ресторанчик с горячим котлом.
Налив до краёв кружку пива, полицейский глянул на профессора:

— Ну хоть капельку?
— Предпочитаю красное вино, — покачал головой Бо Цзиньянь.

На это Фан Цин усмехнулся и сообщил, что в этом ресторанчике подают свой собственный сорт красного вина.

— Тогда я буду воду, — парировал профессор.

Полицейский даже как-то растерялся.

— Я с вами выпью, капитан Фан, — улыбнулась Цзянь Яо. — Давайте откроем вторую бутылку.

Фан Цин с удивлением приподнял бровь, а Бо Цзиньянь слегка искривил уголки рта в надменной усмешке.

Они выпили, потом ещё раз и ещё. Горячий котёл вовсю кипел на столе, но едоки уже насытились и смотрели на еду с меньшим энтузиазмом.

— Я слышал, несколько лет назад, — сказал Фан Цин, — Яо Юаньгэ положил глаз на молоденькую студентку. Она жила в доме и разносила вино. В итоге она всё-таки сбежала.

Бо Цзиньянь едва заметно скривился:

— И почему всех этих женщин устраивают настолько уродливые и недостойные семейные отношения?

Фан Цин лишь холодно усмехнулся и ничего не ответил. Цзянь Яо, однако, знала, что из-за того, что профессор долгое время прожил за границей, он действительно не понимает таких вещей. И вообще-то до того, как она узнала подробности, ей тоже показалось странным, что богатый мужчина проживает в доме, окружённый одними лишь женщинами. Она даже не ожидала, что это окажется правдой.

— Семьёй считается только жена, все остальные — любовницы, это совсем не одно и то же, — пояснила Цзянь Яо. — И даже жена уже не может всё это терпеть. Ведь эта «семья» — она ведь даже фиговым листком приличий уже не прикрывается, а существует у всех на глазах, причём довольно мирно. Видимо, они все сами этого хотят. Яо Юаньгэ — человек богатый, со статусом, он может дать им то, чего многие другие мужчины за всю жизнь не смогут, даже если постараются. Выбор — всегда вопрос двух сторон, они выбрали вот так. Но такая жизнь…
— Нам, простым смертным, такое не понять, — сказал Фан Цин.

Бо Цзиньянь взял пластиковый стаканчик с вином, придирчиво осмотрел его и сделал маленький глоток, а потом сказал, побарабанив пальцами по столу:

— Яо Юаньгэ… Высокомерный, заносчивый, любит доминировать, собственник. Сильный, умный, решительный. К женщинам относится как к своей собственности, держит их под строгим контролем, причём весьма успешно.
— Извращенец! — ругнулся Фан Цин. — Получается, то, что про него болтали, — это были не слухи. Но у него только одно свидетельство о браке — с его женой. Остальные женщины живут там добровольно. Так что у полиции нет повода в это вмешиваться.
— А эти женщины, — задумчиво спросил Бо Цзиньянь, — их что, всё устраивает? Они правда нормально уживаются друг с другом?

На это, качая головой, ответила Цзянь Яо:

— Нет, очень вряд ли. Да ни одна женщина на свете не захочет добровольно делить своего мужчину с другими. Да если с виду покажется, что они прекрасно ладят, внутри наверняка страдают и копят обиды.

Бо Цзиньянь кивнул ей с едва заметной улыбкой, но Цзянь Яо не заметила, потому что смотрела на Фан Цина, который задумался над её словами.

Всё так. Страдание, угнетение, ненависть, уродливая любовь и желание. И всё это длится годами, и из этого нет никакого выхода. Что ж, это вполне подходит к Чжан Цзюфан, Чэнь Мэй и Чжао Ся, которых они сегодня видели. С Мин Лань и её сестрой, которые дольше всех с Яо Юаньгэ, они пока не встретились, относится ли это и к ним?

Цзянь Яо восстановила в памяти портрет, нарисованный Бо Цзиньянем: местный, хорошо знает окрестности, кто-то, с кем Фу Вэй уже контактировал.

На доме Яо видеонаблюдения нет — если кто-то хотел войти в него или выйти в ночь преступления, то никто бы ничего не заметил, это не сложно. И вероятнее всего, у обитателей дома едва ли есть какое-то алиби.

Психика в подавленном состоянии, есть признаки шизофрении, но на работе об этом вряд ли кто-то подозревает. Есть некий фактор в его жизни, который уже долгое время порождает стресс.

Убийцей могла быть и физически сильная женщина…

Подозреваемый не может выполнять сложную или высококвалифицированную работу. Из пяти жён Яо Юаньгэ одна прохлаждается дома, другая, самое большее, ведёт счета, ещё две работают администраторами в ресторане. Даже его главная жена, Мин Лань, — предполагается, что она заведует баром… Но вообще-то она работает на своего мужа, а в подчинении у неё множество людей. Какую часть работы выполняет именно она?

Если смотреть с этой стороны, любая из них вполне подпадает под психологический портрет. Более того, они соответствуют куда лучше, чем те подозреваемые, которых рассматривали сначала. Может ли одна из них быть убийцей Фу Вэя? Была ли между одной из этих женщин и Фу Вэем какая-то связь, о которой никто не знает?

Пока что, однако, между женщинами дома Яо и убийством словно бы лежали тысячи гор и рек.

— Да уж, доказательств нет, — сказал Фан Цин. — Повестку слать пока рановато. Я сперва поищу способ раздобыть их отпечатки и сравнить с тем найденным.

Глава 9

Мин Лань поставила Ауди в гараж за домом. Она взяла сумочку, подняла взгляд и увидела свет в окнах комнаты Чжан Цзюфан, откуда смутно доносились голоса и смех.

На высоких каблуках она грациозно зашагала туда, где жила сама. Во дворике было тихо — как и в любой другой день все эти годы. Из соседней комнаты, которая принадлежала её сестре, Мин Юэ, был слышен приглушённый голос — та учила сына читать. Чжао Ся, скорее всего, уже лежала в постели, но не осмеливалась погасить свет, опасаясь ослушаться мужа; в её спальне было тихо.

И только у Чэнь Мэй звучала музыка. Ещё одна, сплошной повод для беспокойства. Но Мин Лань не жалела, что разрешила мужу взять её в жёны. Кто иначе давал бы отпор Чжан Цзюфан?

Пока служанка, Тун Минь, накрывала подогретый ужин, Мин Лань выпила воды. На самом деле если между обеими женщинами и была разница в возрасте, то максимум в пару лет — но из-за ухоженного вида госпожа выглядела значительно моложе.

Мин Лань ужинала при свете лампы, когда её взгляд снова скользнул по сутулой фигуре Тун Минь.

— Иди отсюда! — с отвращением произнесла женщина. — Опять сегодня вывела из себя третью госпожу? Только и знаете, что действовать мне на нервы.

Сказав это, она протянула руку и так больно ущипнула Тун Минь, что та вскрикнула. Затем Мин Лань дотянулась и с улыбкой погладила служанку по щеке:

— Лицо ещё не старое, и на жизнь ты давно уже накопила. Настолько хочется денег, которые мы платим? Или просто в твоём возрасте без образования такую зарплату нигде не найдёшь?

Служанка опустила голову и отступила на шаг назад:

— Я пойду, госпожа.

Та усмехнулась и больше ничего не сказала.

***

Это была долгая, очень долгая ночь.

Мин Лань какое-то время полежала на кровати, слушая попсу, потом выглянула в окно. Снаружи находилась тихая лужайка, а на ней — отдельно стоящий маленький домик. Полная луна на небе придавала всему довольно унылый вид.

Мин Лань вдруг почувствовала стеснение в груди — как будто внутри что-то оказалось сдавлено и одновременно раздражено. Захотелось рыдать; мысли в голове пришли в полный беспорядок. В этом году ей исполнилось сорок пять, и вот уже два года у неё не было месячных. Одна мысль об этом выводила из себя. А в следующую минуту женщину вдруг охватила ненависть к телу Чжан Цзюфан.

Тогда она неторопливо вышла из дома и направилась в сторону спальни Чжан Цзюфан. Подойдя к двери, она услышала смех Яо Юаньгэ и девушки.

Мин Лань постучала в дверь, и уголки её губ приподнялись в усмешке:

— Юаньгэ, мне нужно с тобой обсудить кое-что насчёт бара.
— Хорошо, — ответил тот и, судя по звукам, поднялся. Ещё через минуту дверь открылась. Чжан Цзюфан, которая не посмела бы открыто протестовать, лишь смерила Мин Лань взглядом с холодной ухмылкой. Та сделала вид, что ничего не заметила и вернулась к себе вместе с Яо Юаньгэ.

Спать в эту ночь Яо Юаньгэ отправился к Чэнь Мэй. Хоть ему и было уже почти пятьдесят, мужчина находился в хорошей форме; возбуждался он быстро и в постели мог утомить женщину до полусмерти. Лишь теперь в окнах Чэнь Мэй погас свет; таково было правило, установленное Яо Юаньгэ: все огни в доме гасятся одновременно. Мужчина считал, что это очень хорошо, потому что создаёт атмосферу одной большой и дружной семьи.

Похоже, крепче всех ночами спала вторая жена — Мин Юэ. Она ложилась на большую кровать, обнимая сына, и ласково рассказывала ему сказки на ночь.

Ей было двадцать, когда она стала женой Яо Юаньгэ. Это возраст, когда все делают глупости; а она по характеру всегда была простодушной. Семья в то время испытывала трудности, фабрика приносила одни убытки. Девушка пошла работать на фабрику своего зятя, и мало-помалу они стали видеться довольно часто. Зрелый, степенный муж старшей сестры вызывал в ней сердечный трепет, но поначалу никаких других мыслей на его счёт у неё не возникало. Но однажды именно старшая сестра подняла эту тему, именно родители, к удивлению Мин Юэ, начали вздыхать:

— У Юаньгэ столько денег — уже миллионы… Твоя сестра всё никак не может ему родить ребёнка, а ты и без высшего образования, и не такая красивая, как сестра. Ох, выскочишь когда-нибудь замуж за кого-нибудь оборванца. Уж лучше бы ты…

Все говорили об этом как о чём-то нормальном, потому и Мин Юэ стала считать, что так и в самом деле можно. В день свадьбы Яо Юаньгэ накрыл дома пару столов. Никого посторонних не было, свидетельства о браке — тоже. Единственное, что тревожило Мин Юэ — не станет ли сердиться сестра.

Но сестра во время застолья только рассмеялась:

— Вот глупышка! На что же я стану сердиться?

Как-то раз, уже позже, Мин Юэ заметила на руках у сестры алые и фиолетовые следы от побоев, но расспрашивать не осмелилась.

И вот так незаметно промелькнуло несколько лет.

У неё, казалось бы, всё обстояло хорошо: ей не нужно было работать, Юаньгэ давал ей много денег; семейную фабрику он забрал и буквально воскресил. К тому же она родила ему единственного сына. Разве всё это однажды не будет принадлежать её мальчику?

Чего она не ожидала, однако, так это того, что появятся ещё и другие жёны. Да к тому же не одна, а несколько.

Чем больше зарабатывал Яо Юаньгэ, тем большей вседозволенностью пользовался дома. Поначалу дошли слухи, что он начал часто захаживать к Чжан Цзюфан; а потом он разрешил ей открыто переехать.

В тот день Мин Юэ рыдала в голос, сама не понимая, почему. Но что толку? Весь дом держался на этом мужчине, она не посмела ему возражать.

Позже появились Чжао Ся и Чэнь Мэй — две деревенские девушки, которые на него работали.

На самом деле, если задуматься, между всеми этими женщинами не было особых отличий. У них за душой не водилось ровным счётом ничего, а он дал им всё, к чему они стремились: деньги, стабильность, семью, мужа, на которого можно опереться. И всё, чего он требовал в ответ, — это чтобы они делили его.

Но с некоторых пор Яо Юаньгэ ни на ком новом не женился. Сколько ни развлекался, бывало, на стороне, но рядом с собой больше никого оставить не пожелал. Должно быть, он стал слишком стар.

Хотя Мин Юэ исполнилось всего тридцать, она теперь ни за что не боролась и ни во что не вмешивалась. Ей лишь хотелось вырастить своего сына здоровым, а что происходило между мужем и остальными женщинами — до этого ей не было дела.

Лишь иногда она поднимала голову и смотрела в небо над четырёхугольным двором — пасмурное, тёмное, словно вода в колодце. Время от времени она плакала по ночам, понимая, что из этого всего никуда не вырваться. И в роскошном доме семьи Яо, в отгороженном от мира уголке, она чувствовала себя, как в ловушке.

***

Утром следующего дня в дверь дома Яо постучался полицейский. Служанка, открыв дверь, увидела нескольких человек в штатском, а с ними — пару медиков в белых халатах. Постучавшийся доброжелательно улыбнулся:

— Здравствуйте, мы из местного отделения полиции. Недавно тут рядом произошло убийство, и нам требуется ваше содействие.

Через несколько минут Чэнь Мэй легонько растолкала Яо Юаньгэ и сообщила:

— Дорогой, пришла полиция.

Яо Юаньгэ, который, привольно раскинувшись, спал на огромной кровати, открыл глаза:

— Что им нужно?
— Они говорят, это насчёт того гостя, которого убили.

Мужчина помолчал несколько секунд, затем сел:

— Они сказали, в чём дело?

Чэнь Мэй кивнула с озадаченным выражением на лице:

— Вроде как у покойника была заразная болезнь, и они собираются проверить весь персонал в гостинице, чтобы не разнесли инфекцию.
— Они хотят пройти во внутренний двор?

Чэнь Мэй усмехнулась и покачала головой:

— Нет, мы же можем выйти наружу.
— Верно, — согласился Яо Юаньгэ. — Ступай займись этим. Пусть все следуют указаниям полиции. А я приду через минутку.

Пожалуй, в отделении города Г. был только один хулиган, способный в открытую провернуть такую операцию. Всей семье Яо пришлось заполнить специальную форму, измерить температуру, дать прослушать лёгкие, после чего им всем обработали руки антисептиком. Все обитатели дома нормально шли на контакт, включая Яо Юаньгэ. Сотрудники уголовной полиции прямо светились дружелюбием, а Яо Юаньгэ всегда разговаривал с людьми культурно и обходительно, потому распрощались все с улыбками и рукопожатиями — так у полиции появилась новая коллекция отпечатков пальцев.

Что касается прислуги, то трое из пяти человек ушли за продуктами, и полицейские, чтобы не показаться слишком уж нетерпеливыми, сообщили, что заглянут ещё раз, когда те трое вернутся, и тогда продезинфицируют и их тоже.

Фан Цин велел одним подчинённым как можно быстрее сличить полученные отпечатки, а другим — ещё раз перепроверить оружие, следы обуви и возможные связи Фу Вэя.

***

Бо Цзиньянь и Цзянь Яо чувствовали себя обязанными помочь следствию, но в данный момент заняться им было нечем. В какой-то момент Цзянь Яо нечаянно переспросила:

— Ты уверен? — и тут же об этом пожалела.

Естественно, профессор ответил сдержанной улыбкой:

— Затруднительный вопрос задаёте, супруга моя. Поскольку я не очень хорошо представляю, что это за ощущение такое — «не уверен».
— Давай сделаем вид, что я не спрашивала, — буркнула Цзянь Яо.

Во второй половине дня стояла отличная погода, и Бо Цзиньянь повёл жену прогуляться. Небо выглядело безбрежным, а старинный город — огромным; они долго брели вдоль городской стены, но описали лишь полукруг. Устав и вспотев, они нашли у старинной стены маленький ресторанчик, где с аппетитом перекусили.

Затем они направились к озеру, обнаружили камышовые заросли и взяли напрокат удочки. Бо Цзиньянь, разумеется, с видом благородного учёного мужа уселся в тени читать книжку; Цзянь Яо в это время пристально следила за водной гладью и, едва поплавок задёргался, тут же начала подсекать. Большая красивая рыба взлетела над водой. Девушка уже хотела дотянуться и снять её, когда Бо Цзиньянь в стороне захлопал в ладоши:

— До чего же умница моя Цзянь Яо!

Та зыркнула на него:

— Лучше бы не болтал, а помог!

Бо Цзиньянь поднял руку, чтобы схватить рыбу, однако в данном вопросе гениальный сыщик не преуспел. Рыба оказалась скользкая, так и норовила вырваться из рук; Цзянь Яо бросила удочку и поспешила на помощь. По краю берега шла узкая насыпь, девушка оступилась и едва не полетела в воду. Но Бо Цзиньянь успел среагировать и поймал её, крепко обняв, в то время как она сама прижала к себе рыбу.

Цзянь Яо вздохнула с облегчением. Однако мужчина не отпустил её, а, издав негромкое «о…», в свете заходящего солнца положил ей голову на плечо.

— Что с тобой? — ласково спросила девушка.
— Цзянь Яо, я сейчас почувствовал, что очень счастлив, — шепнул он.

У неё всё затрепетало в душе от этих слов, и она так же тихо ответила:

— Я тоже.
— Иногда мне кажется, что время бежит слишком быстро, а иногда — что слишком медленно, — добавил профессор. — Но я вот чего не понимаю… В чувствах людей всегда бывают подъёмы и спады. Такова природа нашей психики. Например, мы долгое время постоянно общались с Фу Цзыюем — и иногда он мне до смерти надоедал. Но почему уже два года каждую минуту с тобой у меня так зашкаливают эмоции?

Цзянь Яо посмотрела на его красивое лицо, подсвеченное закатом:

— Потому что…

Всезнайка Шерлок не понимает, в чём заключается тайна любви.

Она бросила рыбу на землю, поднялась на цыпочки и поцеловала мужа.

«Потому что ты один такой на свете, Бо Цзиньянь. Потому что ты всю жизнь будешь, как большой ребёнок, любить то, что ты хочешь любить.

И я очень счастлива, что твоя любовь — это я».

Когда они вернулись в гостиницу, уже наступил вечер. В окнах многих номеров горел свет, а портье, спрятавшись за стойкой, безмятежно играл во что-то на телефоне.

Как раз в тот момент, когда они прошли во внутренний двор, у Цзянь Яо зазвонил телефон. В голосе Фан Цина не звучало никаких эмоций:

— Пришли результаты по отпечаткам пальцев.

Глава 10

— Совпадений нет, — ответил Фан Цин.

Девушка ошеломлённо посмотрела на Бо Цзиньяня. Тот выглядел спокойным и ни слова не произнёс.

Полицейский тоже не стал развивать эту тему, а вместо того сообщил:

— Цзянь Яо, сюда едет семья Фу Вэя. Эмоциональное состояние у них нестабильное. Ты эксперт в криминальной психологии и к тому же женщина, сможешь приехать и помочь их успокоить?

Та немедленно согласилась и повесила трубку. Бо Цзиньянь кивнул ей. Поразмыслив, она произнесла:

— Тебе лучше остаться здесь. Не делай резких движений.

Профессор безразлично улыбнулся и указал пальцем на свою щёку. Когда Цзянь Яо приподнялась на цыпочках и поцеловала его, он ответил:

— Хорошо. Но я никогда не делаю никаких резких движений.
— Ладно. Как скажешь.

Очень скоро Цзянь Яо вышла на улицу и поймала такси, а Бо Цзиньянь неторопливо пошёл вверх по лестнице. Ночь сегодня выдалась безоблачная, заметно похолодало. Профессор поднялся на второй этаж и оттуда оглядел двор, однако практически весь обзор загораживали деревья, трудно было что-либо рассмотреть.

В обыденной жизни Бо Цзиньянь часто слушался Цзянь Яо. Он вернулся в комнату, закрыл двери и окна и сел на кровати, глядя в одну точку. Однако мозг его в это время работал в полную мощь.

Извращённая полигамная семья. Длительное угнетение и ненависть.

Самоуверенность, обладание, патологическое собственничество? Слабые партнёры в невыгодной ситуации, которых легко контролировать. Деньги и статус — и как следствие, раздутое эго.

«Фу Вэй… он был слегка озабоченный. Пока мы учились в универе, он изредка ходил к сами знаете каким девицам. А ещё у него вроде интернет-роман был».

«У него накопились дни отпуска, и он решил их взять. Он ещё говорил: может, подцеплю там кого».

«Свой номер QQ мне дал, да ещё так настойчиво — надо мной и уборщица, и все остальные смеялись».

Более сорока ножевых ранений на теле, каждое — глубиной до кости. Всё лицо превратилось в месиво. Непередаваемое безумие.

Хладнокровие и ярость, сдержанность и сумасшествие. Высшая степень деформации психики от долгого угнетения.

Свежие шрамы на лице уборщицы.

Чжан Цзюфан поднимает совок и с яростью швыряет его.

Тихий, словно вымерший двор. Как высохший колодец. Слуги молчат.

Чжао Ся стоит у пруда с рыбой и говорит: «Хозяин ко мне сегодня не зайдёт. Не волнуйся, он тебя больше не ударит».

— О… — Бо Цзиньянь поднял голову, спустил босые ноги с кровати на пол, подошёл к окну и посмотрел в бинокль, который оставил Фан Цин.

Во дворе было тихо и темно.

Посмотрев туда несколько секунд, профессор перевёл взгляд в другом направлении — к кухне.

Кухня была общей у гостиницы и семьи. Сейчас, около полуночи, свет в ней давно уже был выключен. Это было большое, отдельно стоящее строение позади гостиницы.

Бо Цзиньянь почувствовал, что кровь в жилах забурлила быстрее. Это ощущение охватывало его всякий раз, когда он подбирался к истине. Он вынул из сумки предмет, который позаимствовал у Фан Цина — флакон люминола*.

Он толкнул дверь комнаты и замер: у самой кухни, снаружи, мелькнула какая-то тень. Профессор тут же схватил бинокль, но никого не увидел. Ему немедленно вспомнилось, что полиция сегодня приходила собирать отпечатки пальцев под видом «дезинфекции». А убийца умён, понимает, какими методами ведётся следствие, и умеет не попадаться. Скорее всего, он сейчас начеку и предпринимает какие-то меры.

Бо Цзиньянь бегом спустился по лестнице.

Очень скоро он оказался рядом с кухней. Внутри было темно — лишь смутно виднелись очертания кухонного стола. На небе светила бледная луна, рисуя контуры нескольких безмолвных деревьев.

Бо Цзиньянь огляделся по сторонам, но вокруг не было ни души. Возможно, тот силуэт — это просто кто-то проходил мимо?

Профессор толкнул дверь. Та оказалась не заперта; единственной преградой служила деревянная щеколда. Приоткрыв дверь наполовину, мужчина боком проскользнул внутрь.

Оглядевшись, он увидел, что на кухне (площадью примерно в двадцать квадратных метров) находится большой продолговатый стол, сервант, мойка, словом, всё как везде. Взгляд тут же выхватил две подставки на краю раковины, в каждой — около десятка ножей, там были и простые кухонные, и для резки фруктов, и разделочные. Чуть дальше профессор увидел вешалку с униформой — она, видимо, была сшита на фабрике семьи Яо и предназначалась для поваров.

Бо Цзиньянь вынул флакон люминола и очень аккуратно опрыскал некоторые места.

Через несколько секунд он поднял голову и улыбнулся.

***

Отцу Фу Вэя, Фу Дафаню, уже перевалило за пятьдесят. Он приехал один, поскольку парализованная жена была уже много лет прикована к постели. Взять её с собой он не мог; из-за этого ему пришлось задержаться, чтобы решить этот вопрос с родственниками. Потому он прибыл в город Г. лишь через несколько дней после смерти сына.

Всю свою жизнь он трудился рабочим на фабрике. И вот теперь он сидел в приёмной полицейского участка — в поношенном пальто, простых брюках, старых кожаных ботинках. Глаза его покраснели и выглядели одновременно гневными и уставшими.

При виде этого старика Цзянь Яо и сама загрустила. Пусть у всех у них были наготове слова сочувствия, но разве мог кто-то понять горе отца, если не испытал его на собственной шкуре?

Фу Дафань запустил пальцы в волосы. Только что он видел тело своего сына, и теперь его одолевала дрожь. Он не мог понять: как такое могло случиться с его ребёнком?

Он растил сына, несмотря на все трудности. Шаловливый и смышлёный, сын был предметом гордости отца и причиной тревог. Мужчина знал, что сын вырос не слишком-то послушным. Хоть с деньгами в семье обстояло не особо хорошо, с самого детства ребёнок ни в чём не знал нужды, а иногда его баловали даже больше, чем другие — своих детей.

Став взрослым, сын отдалился от родителей. Поступив в университет, он редко приезжал на каникулы летом и зимой и нечасто звонил, если речь не шла о том, чтобы попросить денег на жизнь. Да и потом, когда он начал работать, телефонные разговоры не стали длиннее. И всё равно это был их любимый ребёнок, единственная плоть и кровь. И мать с отцом, разумеется, отдали бы всё, лишь бы знать, что он счастлив.

А теперь он умер. Умер в страданиях и боли, и от него осталась лишь бессмысленная куча костей и плоти, которые передали родителям.

Слёзы крупными каплями катились по лицу Фу Дафаня.

— Дядя, поберегите себя, — шёпотом сказала Цзянь Яо. — Мы обязательно найдём убийцу.

Фу Дафань всхлипнул, а потом зло посмотрел на девушку:

— Убийцу? Я слышал, убийца — какой-то маньяк! Об этом все говорят, все на улицах об этом говорят! А вы же полиция! Как вы допускаете, что у вас по улицам разгуливают маньяки и убивают людей? Почему вы до сих пор не поймали этого маньяка? Почему?!

Он вскочил, и Цзянь Яо рефлекторно отступила на пару шагов назад. Двое полицейских, стоявших рядом, тут же вскочили и преградили путь, обняв взволнованного отца. Цзянь Яо слегка побледнела, ей стало неловко. Один из полицейских знаком велел ей уйти, и она, ещё раз бросив взгляд на безутешного старика, повернулась и вышла.

Была уже глубокая ночь. Деревья застыли в безветрии.

Цзянь Яо постояла на веранде, глядя на безмолвные горы и сам город под ними.

Вспомнился её собственный отец, хотя черты его лица совсем уже стёрлись из памяти.

Ей было лет пять или шесть; смутно помнились его сильные руки, серебристый значок полицейского и отглаженная форма. Смеясь, он держал её на руках. Отец часто возвращался с работы очень поздно, чуть ли не на рассвете, весь в поту, но никогда не забывал зайти к дочкам и поцеловать их. Иногда девочка от этого просыпалась, говорила: «Папа!» — и тянула к нему ручки, и этот сильный мужчина ласково ей улыбался.

У Цзянь Яо вдруг выступили слёзы.

Кровь на полу, изувеченное тело, болезненный стон — всё это мелькнуло перед глазами, как отблеск на воде. И, наконец, последний, настойчивый шёпот отца: «Цзянь Яо, у папы для тебя ответственное задание. Возьми сестру и спрячься вон там. Ни в коем случае, что бы ни случилось, не выходите наружу и не издавайте ни звука».

В мире ничего не меняется. Преступления были и будут.

И всегда должен быть кто-то, кто стоит на самом краю и защищает этот мир.

Таким был отец, таков Бо Цзиньянь. И она теперь тоже.

Цзянь Яо опустила голову, взяла сотовый и набрала номер Бо Цзиньяня.

Он поднял трубку после первого же гудка.

— Алло?
— Привет, любимая, — голос профессора звучал очень тихо.

Цзянь Яо удивилась, и уголки её губ невольно поползли вверх. Всякий раз в моменты душевного подъёма Бо Цзиньянь называл её «любимой». Значило ли это, что у него наметилось какое-то продвижение в деле?

И точно, он тут же добавил со смешком:

— Угадайте, что нашёл ваш супруг?

Что за человек… Стоило им получить свидетельство браке, он хоть и не превратился в самого большого романтика на свете, но во всяких мелочах стал подчёркивать свой новый женатый статус. В особенности в разговорах с Фу Цзыюем и Ань Янем он любил ввернуть: «Я, знаете ли, теперь женат. Не обращайтесь с этим ко мне, спросите у госпожи Бо». Те прямо дар речи теряли. Они-то обычно спрашивали, не против ли он выбраться куда-нибудь поужинать. Стоило ли по таким пустякам разыгрывать из себя благонравного мужа?..

Цзянь Яо рассмеялась:

— Могу ли я спросить, в таком случае, что же нашёл уважаемый господин Бо?

Если бы девушка знала, с какой опасностью ему придётся столкнуться буквально через пару минут, она бы, наверное, не веселилась.

Бо Цзиньянь в данную минуту смотрел на лёгкое голубоватое сияние во тьме.

Ветер за окном шевельнул ветви деревьев, заставляя их двигаться единой сумрачной массой. На кухне было темнее, чем у чёрта в аду. И лишь два места здесь излучали немного света.

Следует с большой осторожностью использовать люминол, так как, вступая в химическую реакцию с кровью, он портит её компоненты, затрудняя последующие исследования. Поэтому Бо Цзиньянь для пробы выбрал всего один участок.

Этим участком был нож. Разделочный нож для рубки костей, вставленный в подставку.

Разумеется, повара на кухне режут ножами мясо, и даже когда кровь после этого смывается, всё равно остаются следы, которые можно выявить люминолом. Однако разделка мяса — это не то же самое, что убийство; Бо Цзиньянь полагал, что ни один кухонный нож не выглядел бы вот так — весь в голубоватом свечении, от кончика лезвия до самой рукоятки. Даже деревянная подставка под ним — и та сияла голубым.

Было похоже, что всё это однажды пропиталось кровью насквозь. Как будто тот, кто держал этот нож, выпустил его из руки, и на лезвие хлынула целая волна крови из аорты.

Бо Цзиньянь обрызгал нож только с одной стороны, оставляя вторую криминалистам.

И хотя люминол нельзя было счесть прямым доказательством, экспертиза могла многое прояснить. Впрочем, Бо Цзиньянь и так был практически уверен — это именно оно, орудие убийства!

Некоторое время Бо Цзиньянь молча смотрел на него.

Вторым «светящимся местом» оказалась вешалка с рабочей униформой.

Одежда на вешалке практически вся понемногу светилась — скорее всего, во время работы поваров на неё попадали брызги. И только одна вещь жутковато сияла во всю грудь. Крови на неё попало так много, что она не отстиралась полностью.

— Ого, — тихо вздохнул Бо Цзиньянь. 
— …А что ты делаешь на кухне? — спросила Цзянь Яо. 
— Потому что я подумал, что убийца находится именно здесь, — ответил профессор. — В психологическом портрете ошибки быть не могло.

Убийца — именно из того круга, который мы уже очертили. Как говорил Шерлок Холмс: «Исключите всё невозможное, и то, что останется, будет истиной, каким бы невероятным оно ни было». Значит, если из этого круга вычеркнуть всех, кто не подходит, должен остаться именно преступник.

Женщины семья Яо долгое время подвергались моральному подавлению, однако в этом есть и другие, кто не менее угнетён. Их оскорбляют, унижают, ругают, применяют к ним насилие, однако ради относительно высокой зарплаты им приходится всё это терпеть. Кроме того, женщины семьи Яо, которые сами находятся под давлением, срывают на них злость. Так что слугам в этом доме существенно хуже.

Персонал гостиницы сообщал в своих показаниях, что прислуга из дома тоже часто приходит помогать. Таким образом, они имели возможность контактировать с Фу Вэем. А толкнула преступницу на убийство, скорее всего, распущенность молодого человека — задела какую-то скрытую боль в её сердце.

Экспертиза установила, что орудие убийства — нож, 20 сантиметров в длину и 10 в ширину. Под такое описание подходит немало моделей, однако важно, что такие же параметры встречаются и среди обычных кухонных ножей. Если прислуга долгое время мыла пол и помогала на кухне, а потом решила кого-то убить, куда она пойдёт за орудием, о чём подумает в первую очередь? Об инструменте самом знакомом, самом удобном и самом надёжном.

— Не могла же она бросить орудие убийства на кухне? — изумилась Цзянь Яо, ещё не зная, что Бо Цзиньянь уже нашёл его.

Бо Цзиньянь помолчал, потом холодно усмехнулся:

— Обычный человек не бросил бы. Он либо избавился бы от ножа, либо спрятал. Однако, если произошло убийство, а на кухне внезапно пропал здоровенный нож, это неизбежно привлекло бы внимание. А она человек умный и понимает, что самое опасное место — это как раз наиболее безопасное. К тому же… — он посмотрел на свечение вокруг ножа и униформы. — Если она действительно всех ненавидит, то должна была радоваться, что оставила такой нож на кухне, а повара продолжают им пользоваться.

Цзянь Яо замерла.

Ножом, пропитавшимся человеческой кровью, которым зарезали человека, этим ножом продолжали готовить пищу для семьи Яо и для гостей…

Девушка содрогнулась и ощутила подкатывающую тошноту.
Бо Цзиньянь попытался её утешить:

— Не переживай. Последнее время ты следовала моему вкусу и никакого мяса не ела.
— Нет, конечно! — воскликнула Цзянь Яо. — Я сейчас же звоню Фан Цину, чтобы высылал группу!
— Хорошо, — ответил Бо Цзиньянь. — Я буду зде…

Внезапно его голос оборвался, слышны были лишь звуки хриплого дыхания.

— Цзиньянь? Цзиньянь! — Цзянь Яо похолодела.

Ответа не последовало, а потом послышала шорох, как будто телефон упал на пол. И сколько раз она потом ни перезванивала, трубку никто не взял.

___________
* Люминол - вещество, которое светится синим, вступая в контакт с кровью. Применяется криминалистами.

Глава 11

Бо Цзиньянь боролся изо всех сил.

Бледный лунный свет проникал на кухню сквозь обшарпанное окно. Некто очень ловкий и неслышный будто из-под земли появился у профессора за спиной и набросил удавку ему на шею. Руки женщины выглядели не слишком-то крепкими, но у неё хватало сил, чтобы не уступать мужчине. Кроме того, ей удалось застигнуть его врасплох.

Не издавая ни звука, женщина повисла на Бо Цзиньяне, пытаясь его удушить. Выронив телефон, профессор усмехнулся и безжалостно ударил рукой назад, прямо ей в лицо.

От такого урона она издала короткий стон, но рук не разжала — напротив, натянула удавку ещё туже. Драться она, похоже, не умела и, очевидно, имела мало опыта, поскольку полагалась в убийстве только на силу рук и силу воли. Но Бо Цзиньянь был выше и хладнокровнее. Пусть бойцовских навыков ему самому не хватало, но недостаток восполнялся интеллектом. Осознав, что высвободиться не получается, он не стал впадать в панику, а успокоил дыхание и что было силы подался рывком назад, пытаясь ударить женщину о стол.

Удар вышел сильным — стукнулась не только женщина, даже сам Бо Цзиньянь ощутил его своей поясницей. Однако дама попалась упрямая, как буйвол, — она так и не разжала рук, продолжать обеими сдавливать шею мужчины. Профессора одолели злость и смех. Ему удалось повернуть голову, и, заметив седину на висках женщины, он слегка оторопел.

— Почему? — спросил он. Они оба тяжело дышали. Бо Цзиньянь спиной крепко по-прежнему вдавливал её в стол. — Откуда столько отчаяния… и ненависти?

Она не ответила.

Бо Цзиньянь безжалостно ударил её локтем в живот — и это, наконец, помогло ему освободиться. Она опустила голову и что есть силы ударила мужчину в корпус. И хоть профессор на самом-то деле неплохо овладел боевыми искусствами, в схватке с озверевшим противником, которому совершенно не дорога жизнь, эти навыки не давали ему никаких преимуществ.

Два человека в тёмной комнате застыли в безмолвном противостоянии.

— Кто причинил тебе боль? — шепнул Бо Цзиньянь. — Родители? Мужчина? Ребёнок?

Она всхлипнула.

— О… — едва слышно выдохнул профессор. — Что это была за боль? — на этот раз ему удалось исхитриться и перехватить её руки — она как раз собиралась напасть снова. — Истязание? Ложь? Изнасилование? Убийство?

— Ничего ты не знаешь… — сказала она дрожащим голосом. — Вы все… ничего не знаете!

— Как раз наоборот, я знаю всё, — ответил мужчина. — Меня зовут Бо Цзиньянь. И я не пропускаю мимо ни одно зло. Всю свою жизнь я ищу правду и вывожу её на свет, чтобы преступники были наказаны.

Она ничего не сказала, но Бо Цзиньянь ясно ощутил в этой темноте, что она плачет.

— Ты… — начал он говорить, но тут она толкнула на него ближайший комод и опрометью сбежала с кухни.

Бо Цзиньянь сбросил с себя выпавший хлам и кинулся за ней. Однако два официанта в наружной галерее окликнули женщину:

— Сестра Тун, что случилось?

Та промолчала и вскоре исчезла в знакомых закоулках. Официанты преградили путь Бо Цзиньяню, а когда он, наконец, отделался от них, то увидел лишь, как вдалеке на тёмной тропинке исчезает силуэт женщины. Тропинка вела во двор дома Яо.

***

Минут через двадцать с небольшим Цзянь Яо, Фан Цин и ещё несколько человек подоспели к гостинице семьи Яо. Фары машин прорезали темноту ночи.

Очень скоро вся команда вошла на территорию «Постоялого двора». Цзянь Яо шла следом, сгорая от беспокойства. К их удивлению, гостиница, которой полагалось мирно спать, была ярко освещена, а многие из гостей находились не в комнатах, а на улице и на балконе, шушукаясь и озираясь. Появление полиции моментально взбудоражило их всех.

У Цзянь Яо сжалось сердце от непонятного предчувствия.

Кто-то прошептал:

— Покойник! Говорят, там покойник! Надо же, как полиция быстро приехала…

— Я слышала, это тот же убийца, который прикончил парня несколько дней назад.

— Надо скорее вещи паковать. Кто тут теперь жить осмелится?

Фан Цин, который возглавлял команду, нахмурился и обменялся взглядами с Цзянь Яо. Та ещё больше побледнела, но ничего не сказала, лишь, опустив голову, смотрела прямо перед собой.

Найти, где произошло второе убийство, было совсем не сложно, поскольку возле дома Яо собралась большая толпа. Внутри ярко горел свет, виднелись силуэты людей и слышался плач.

Их взглядам предстало тело «четвёртой госпожи» семьи Яо — Чжао Ся. Накануне она единственная произвела на Цзянь Яо хорошее впечатление, поскольку показалась доброй.

Сотрудники уголовного отдела вошли в ярко освещённую комнату Чжао Ся. Там они увидели Яо Юаньгэ, одетого в одну пижаму, с искажённым от горя лицом и всего в крови. Рядом с ним стояла законная супруга, Мин Лань, и одной рукой поддерживала мужа, а второй закрывала собственное лицо. Все остальные «наложницы» находились за дверью, и вид у всех был мрачный.

Войдя в дверь, Цзянь Яо увидела, что Чжао Ся лежит ничком недалеко от входа, а на спине у неё зияет алая рана. Нож, весь в крови, валялся рядом на земле, посреди большой лужи крови.

— Что тут произошло? — тихо спросил Фан Цин. Он пощупал пульс и проверил дыхание Чжао Ся, чтобы удостовериться, что она мертва.

— Тун… Тун Минь ворвалась сюда и убила её, — ответил Яо Юаньгэ.

— А что с Бо Цзиньянем? — спросила девушка.

— Цзянь Яо, я здесь, — раздалось сзади. Она быстро обернулась, и увидела профессора, идущего сквозь толпу. На лбу у него блестели капли пота, а рубашка была вся запятнана кровью. Но тёмные глаза по-прежнему ярко блестели.

У Цзянь Яо резко отлегло от сердца. Ей захотелось задать тысячу вопросов, но едва она увидела пугающие отметины на шее, как слова застряли в горле. Профессор же, напротив, был совершенно спокоен. Он взял её за руку и шёпотом сказал:

— Не переживайте, госпожа Бо. Я в порядке.

Он каждый раз говорил именно эту фразу, но теперь Цзянь Яо даже улыбнуться не смогла.

— Преступница ушла вверх по склону, на юго-восток, — сообщил Бо Цзиньянь Фан Цину. — Она очень хорошо знает окрестности, я не смог её поймать.

— За ней! — тут же скомандовал Фан Цин своим подчинённым. Вся группа немедленно приступила к работе. Было темно; горы на горизонте напоминали дремлющих монстров. Никто не знал, удастся ли прямо этой ночью обнаружить преступницу или нет.

Очень скоро место преступления стало весьма многолюдным.

Фан Цин вместе с двумя опытными полицейскими, присев на корточки, продолжал осмотр тела. Прибыли и криминалисты — те тоже сразу же приступили к работе. Снова пригласили Яо Юаньгэ и успокоили, подготавливая к допросу. Остальных домочадцев изолировали снаружи — их тоже предстояло допросить.

Чжао Ся, которая лежала на земле, умерла очень просто — от прямого удара ножом в сердце. О том, что случилось незадолго до этого, и о том, что за преступницей гнался Бо Цзиньянь, знали немногие.

И профессор, и Цзянь Яо посмотрели на Яо Юаньгэ. Его лицо побледнело и пошло красными пятнами, но при этом никакого смятения он не выказывал — лишь кивнул сотрудникам полиции. В глазах его читались грусть и негодование.

***

— Ночь, фонарей нет, дорога незнакомая. Я проследовал за ней до самого дома Яо, но значительно отстал, — сказал Бо Цзиньянь, сделав глоток чая.

Фан Цин кивнул.

— Вы видели, в какое из помещений она вбежала?

— Нет. К тому времени, как я добрался туда, она уже скрылась.

Бо Цзиньянь припомнил всю картину на тот момент.

В кромешной тьме, когда он подбежал к внешним стенам дома Яо, обзор ему загородили деревья и постройки. Тун Минь и след простыл. Он решительно постучал в дверь, но никто не ответил. Злобная собака принялась остервенело лаять, и тут профессор прямо-таки заскучал по Фан Цину. Когда он всё же исхитрился и проскользнул мимо собаки, в некоторых комнатах горел свет, а в некоторых нет.

Понятно, что Тун Минь не стала бы возвращаться в свою комнату и смиренно ждать своей участи. Первым делом Бо Цзиньянь направился в главный дом — то есть в спальню Яо Юаньгэ и расположенную неподалёку комнату Мин Лань. Он рассудил так: если отчаяние толкнёт её на безрассудный поступок, то наиболее вероятно, что она причинит вред хозяевам дома. Кто мог знать, однако, что дверь в спальню хозяина дома окажется приоткрыта, а внутри — темно? У профессора похолодело на сердце. Он очень осторожно толкнул дверь… но внутри не оказалось ни души.

В этот момент женский вопль ужаса донёсся из комнаты Чжао Ся. Бо Цзиньянь тут же повернулся на звук и увидел, что дверь той спальни с громким стуком открылась, и какой-то человек, с лицом, перемазанным кровью, шатающейся походкой вышел наружу. Судя по фигуре, это была Тун Минь.

Бо Цзиньянь немедленно бросился к ней.

Пробегая мимо двери в комнату Чжао Ся, он мельком заглянул внутрь и увидел то, что позднее обнаружила полиция: Чжао Ся лежала на земле, а рядом с ней стоял Яо Юаньгэ, и лицо его было совершенно красным. Увидев Бо Цзиньяня, он оторопел. Бо Цзиньянь пощупал пульс Чжао Ся, обнаружил, что та не дышит, и крикнул Яо Юаньгэ:

— Немедленно звоните в неотложку и в полицию! — а сам побежал в направлении, в котором скрылась Тун Минь.

Следуя за ней, он пересёк двор дома семья Яо, потом свернул в маленький ветреный переулок. Кромешная тьма у подножия гор поглотила силуэт женщины, и тут уж профессор ничего не смог поделать — когда она вошла в рощу, он её потерял. В лесу было слишком темно, слишком много тропинок расходилось в разные стороны, мешалась сорная трава высотой в человеческий рост. Куда было за ней гнаться?..

***

— И мы вернулись к началу, — сказал Бо Цзиньянь, поднимая голову. — Если раскопаем её секреты — поймём, почему она убивала людей.

Глава 12

В комнате для допросов находился Яо Юаньгэ. Он уже успокоился, и к нему вернулись его обыкновенные исполненные достоинства манеры.

— Примерно в одиннадцать часов вечера я пришёл в комнату Чжао Ся, чтобы обсудить кое-какие вопросы. Вскоре ворвалась Тун Минь, Чжао Ся спросила её, что происходит, и та как обезумела — сразу набросилась на Чжао Ся.

— А вы как отреагировали в тот момент? — спросил Фан Цин.

— Я? — переспросил Яо Юаньгэ. — Я хотел остановить её, но Тун Минь меня не послушала. Она оказалась такая сильная — одним ударом повалила Чжао Ся на землю. Я прямо немного испугался её, хотел позвать кого-нибудь на помощь. Но она схватила нож со стола и тут же ударила Чжао Ся… Она убила её, а потом хотела убить и меня. Я разозлился, и мы с ней дрались некоторое время. Вот эта рана — это она меня порезала ножом, — он закатал рукав, демонстрируя запёкшуюся кровь.

Фан Цин кивнул.

— А потом Тун Минь, должно быть, услышала шаги того полицейского и сбежала. Вот так всё и было.

Начальник отдела поразмыслил пару секунд, потом спросил:

— А когда она ударила Чжао Ся ножом, где вы стояли?

Яо Юаньгэ ненадолго задумался:

— Точно не помню. Думаю, где-то неподалёку, в нескольких шагах.

— Когда она вошла в комнату, что-нибудь говорила?

Яо Юаньгэ нахмурился:

— …Она сказала: «Вы все сдохнете в мучениях». И ещё сказала, что собирается убить всех богачей.

Из-за тёмного стекла за процессом допроса внимательно наблюдали Бо Цзиньянь, Цзянь Яо и несколько сотрудников полиции. Один из них сказал с холодной улыбкой:

— У него на глазах наложницу зарезали, а он легко отделался, царапиной, хотя стоял в паре шагов. Да он, небось, только рад.

Потом на допрос по очереди привели Мин Лань, Мин Юэ и всех остальных женщин, включая двух горничных. Все сообщили примерно одно и то же: когда Яо Юаньгэ ушёл к Чжао Ся, они стали готовиться ко сну. Потом услышали крики и прибежали.

***

Работа кипела до самого рассвета.

Цзянь Яо стояла на веранде и смотрела на предрассветную белёсую дымку на горизонте. У входа в отделение столпилось немало народа. Можно было представить, какой переполох с утра ожидается в городе. Маньяк-убийца, который сбежал и рыщет где-то в окрестных горах — это же какая паника должна подняться!

С другой стороны, ещё неизвестно, что пугает сильнее — убийство или волнение толпы?

За спиной девушки хлопнула дверь; вышел Бо Цзиньянь. Он был в чистой рубашке, с ясным взглядом. Если не считать следов на его шее, которые уже приобрели фиолетовый окрас, вся эта тревожная ночь не сказалась на его невозмутимой наружности.

— Разве госпоже Бо не требуется немного поспать? — спросил он. — Недостаток сна может негативно отразиться на твоей нежной коже. Всё остальное — это теперь работа для полиции.

Цзянь Яо уставилась на него непонимающе:

— По-твоему, я могу думать о том, чтобы уйти спать? Тебе же надо немедленно показаться врачу!

Профессор коснулся рукой шеи:

— Жутко выглядит? — тут он внезапно задумался, потом усмехнулся: — Прибавляет чисто мужского шарма?

— Иди к врачу! Немедленно!

Медпункт находился на первом этаже. В тихой чистенькой комнате врач намазал шею Бо Цзиньяня лекарством и рекомендовал в ближайшие несколько дней есть только жидкую пищу. Затем он обработал профессору ссадины на запястье и в районе пояса, после чего вышел. К этому времени солнце уже взошло, и комната наполнилась тёплым светом. Бо Цзиньянь с закрытыми глазами лежал на кушетке и отдыхал. Сидя рядом, Цзянь Яо какое-то время смотрела на него, а затем протянула руку и осторожно дотронулась до шеи.

Мужчина открыл глаза и взглянул на неё.

— Болит? — тихо спросила девушка. Он-то, конечно, выглядел бесстрастно и непринуждённо. Но она видела, что повреждения были довольно серьёзными, и помнила, как он захрипел, когда говорил с ней по телефону, после чего связь прервалась. От этого воспоминания её охватил запоздалый страх.

— Немного, — ответил он.

Цзянь Яо вдруг нахмурилась и отвернулась от него. Сперва профессор опешил, потом попытался потянуть девушку за руку. Реакции не последовало. Через пару секунд он попробовал снова.

— Госпожа Бо? — мягко окликнул он. — Вы сердитесь?

«И он ещё спрашивает?»

Цзянь Яо обернулась и пристально посмотрела на мужа:

— Сколько раз я тебе говорила — не лезь сам туда, где опасно! Ты сам постоянно твердил: «Физическая работа — это дело полиции! Для этого гением быть не надо!» И почему ты каждый раз несмотря ни на что лезешь на рожон?

Его чёрные глаза несколько секунд изучали её. Потом профессор ответил:

— Потому что я пришёл к выводу, что высока вероятность, что она уничтожит улики и орудие убийства. Не было времени дожидаться приезда полиции.

— Но… — она потеряла дар речи.

Какое-то время он пристально смотрел на неё, затем протянул руку, погладил по волосам, а потом привлёк к себе и обнял. Выждав, пока девушка успокоится, профессор тепло и рассудительно произнёс:

— Цзянь Яо, думаю, тебе стоит доверять моей способности адаптироваться и моим суждениям, они у меня на очень высоком уровне. Во время расследования преступления часто возникают опасные моменты. Но был ли хоть раз, чтобы я благополучно не вернулся к тебе? Это моё обещание, и я в себе уверен. Не переживай, со мной и впредь всё будет в порядке.

— Хорошо.

Цзянь Яо спряталась в его руках, а он пальцами стал легонько щекотать её в районе талии, да ещё и с определённым ритмом, так что в итоге девушка не выдержала и рассмеялась.

***

Следствие сделало огромный рывок вперёд. Теперь главной подозреваемой стала 49-летняя служанка из дома Яо, Тун Минь.

В большом конференц-зале собралась вся команда, включая срочно приехавшего главу городского отделения полиции. Он первым делом спросил:

— А где профессор Бо Цзиньянь?

— Он был ранен, когда преследовал преступника, — ответил Фан Цин, — и сейчас находится в медпункте. Повреждения незначительные, ничего серьёзного.

На секунду начальник замер от удивления, потом кивнул:

— Ладно, тогда давайте приступим. Фан Цин, начнём с тебя.

Тот вышел вперёд, огляделся по сторонам и заговорил:

— К настоящему моменту мы определили подозреваемого — это Тун Минь. Времени было мало, так что у нас о ней пока только общие сведения: она зарегистрирована у семьи Яо, приехала на заработки из пригорода Циншуэй, работала без оформления в штат. В городе Г. прожила два года. С её семьёй связаться пока что не удалось, номер мобильного, который она указала, не существует. Уже отправили людей на поиски.

На экране появилась фотография Тун Минь. Хоть ей ещё не исполнилось пятидесяти, она была седой и выглядела значительно старше. Лишь взгляд не вписывался в общий вид — он был пронзительный. Казалось, её глаза смотрят с экрана именно на тебя.

Сидящие за столом зашептались. И понятно, они впервые сталкивались с пожилой женщиной — убийцей и психопаткой.

— Орудие убийства уже найдено. Кроме того, на одежде Тун Минь, которая висела на кухне, были обнаружены следы крови Фу Вэя. Отпечаток, найденный в начальной школе, где убийца переодевался, также совпал с отпечатком пальца Тун Минь. Так что тот факт, что именно Тун Минь убила Фу Вэя, можно считать доказанным. И, судя по текущей ситуации, она ещё и является главной подозреваемой в убийстве Чжао Ся, которое произошло этой ночью.

— Почему? — спросил начальник. — Почему она убивала людей? Что её толкнуло на убийство?

На экране появились фотографии с места убийства Фу Вэя — тело, кровавые следы, отпечаток ладони.

— По объяснениям профессора Бо, — сказал Фан Цин, — в семье Тун Минь подвергалась длительным унижением, и её психика не выдержала. Кроме того, мы подозреваем, что она пережила какую-то травму ещё до того, как поселилась у семьи Яо. Иначе натура человека не могла за два года так сильно перемениться.

Фу Вэя она встретила, когда убирала в гостинице. Что-то в Фу Вэе вывело её из себя. Рабочая версия: дело было в том, что Фу Вэй любил таскаться за девушками. Тун Минь, несмотря на шизофрению, оказалась очень умной. Она тщательно продумала, как убить Фу Вэя с особой жестокостью.

— Мы явились в дом семьи Яо и собрали отпечатки пальцев подозреваемых. Это, видимо, напугало её, и она решила забрать орудие убийства — разделочный нож — с кухни, где его оставила. Однако там её спугнул профессор Бо, она напала на него, а потом сбежала.

— Но зачем ей было убивать непричастную Чжао Ся?

— Согласно показаниям свидетеля, Яо Юаньгэ, — ответил Фан Цин, — Тун Минь в тот момент уже была не в себе. Она ворвалась и убила женщину.

Повисла тишина, нарушенная лишь чьим-то вздохом.

— Фан Цин, ты должен найти Тун Минь как можно скорее! — приказал начальник отделения. — Мы не можем допустить, чтобы серийный убийца разгуливал по окрестностям! Разве жители города могут жить спокойно? У тебя есть три дня на то, чтобы её поймать!

***

Когда совещание закончилось, полицейские разошлись с очень мрачными лицами. То, что подозреваемого наконец-то определили и в деле наметилась некая ясность, — это, несомненно, было хорошо. Только вот легко ли найти подозреваемого, если человек скрылся в бескрайних горах, да к тому же загнан в угол? Сказать-то легче, чем сделать.

Фан Цин вернулся на своё рабочее место, и тут телефон неожиданно зазвонил. Полицейский посмотрел на экран и замер.

На экране высветилось имя Цзинь Сяочжэ, которая уже давным-давно не выходила с ним на связь.

Но как разговаривать с ней в самый разгар поимки опасного преступника?

Фан Цин после недолгих колебаний сунул телефон в карман, решив перезвонить ей позже.

Как раз в этот момент полицейский, сидевший рядом, вдруг воскликнул:

— А где мой блокнот?

Все разом повернулись к нему.

Он перетряхнул всё, что лежало на столе, и нервно сказал:

— Кто его взял? Я перед совещанием положил его на стол! Куда он мог деться? Там были все заметки по делу.

Фан Цин заметно напрягся и спросил:

— Когда мы были на совещании, кто из посторонних находился в здании?

— Не считая семьи Яо, — прикинул один из офицеров, — только отец жертвы, Фу Вэя.

Фан Цин переменился в лице.

— А где они сейчас?

— Семью Яо мы отправили домой. А отец Фу Вэя… Эй, а куда делся Фу Дафань? Он же только что заходил сюда и сказал, что хочет о чём-то поговорить? Куда он вдруг делся?

— Чёрт… Кажется, светят неприятности, — резко произнёс Фан Цин. — Немедленно едем в дом семьи Яо!

Глава 13

Вновь поднявшись по лестнице, Цзянь Яо и Бо Цзиньянь обнаружили, что весь отдел во главе с Фан Цином торопится на экстренный выезд. Уточнив, что именно случилось, девушка заявила:

— Мы едем с вами.

Бо Цзиньянь кивнул.

Полицейская машина летела во весь опор. Цзянь Яо нахмурилась, глядя вдаль. Присмотревшись к выражению её лица, профессор поинтересовался:

— Переживаешь за этого отца?

— Да, — сказала Цзянь Яо. — Он и так уже потерял сына. Не хотелось бы, чтобы он наломал дров и сам от этого пострадал.

— Он напомнил тебе твоего отца? — снова спросил Бо Цзиньянь.

Цзянь Яо прислонилась головой к его плечу и ничего не ответила. Мужчина легонько погладил её по волосам, поразмыслил пару секунд и сказал:

— Однако у тебя есть я.

Девушка усмехнулась:

— Но ты-то не отец.

— Я имел в виду… — в его глазах сверкнула искра, — …что когда-нибудь я стану хорошим отцом.

Цзянь Яо только моргнула и безмолвно уставилась на него.

В доме Яо тем временем воцарился хаос, не говоря уж о том, что гостинице пришлось временно закрыться. Когда Фан Цин и его команда прибыли на место, весь обслуживающий персонал пребывал в смятении.

Что-то произошло на заднем дворе.

Судя по всему, когда Фу Дафань заглянул в блокнот полицейского, он словно сам сошёл с ума. Его накрыло горем, что сын трагически погиб из-за того, что ему просто не повезло нарваться на психопатку. И среди прочих логических выкладок он, очевидно, наткнулся на описание семьи Яо.

А ведь если бы семья Яо не третировала Тун Минь, та бы мало-помалу не слетела с катушек и не стала бы убивать людей, разве не так?

И если бы Яо Юаньгэ не завёл себе столько жён, те из них, которые не получали достаточно ласки, не начали бы срывать злость на слугах, и его сын остался бы ни при чём. Разве не так?

Вот где собака-то зарыта!

И что теперь толку ловить Тун Минь? Какая от это польза? Фу Дафань тоже ведь смотрел телевизор, знал, что массу преступников признают душевнобольными и таких нельзя посадить в тюрьму — их просто отправляют в психушку. А кто же тогда отомстит за сына, чтобы мальчик покоился с миром?

А всё эти чёртовы богачи, мнят себя божками, прислугу за людей не считают! Если бы не они…

Фу Дафань молча покинул отделение полиции и, сев в такси, поехал следом за машиной, которая везла домой семью Яо. Автомобиль был приметный — чёрный, блестящий; это была «Ауди А6», принадлежавшая Мин Лань.

Только теперь Фу Дафань разрыдался, так разрыдался, что даже старый таксист потерял дар речи. Когда они подъехали к гостинице, он подождал, пока все войдут внутрь, а потом последовал за ними, держа в руках ножик для фруктов, который приобрёл за пару дней до того.

Из-за следствия в доме Яо царила суматоха; никто даже не спросил, куда он идёт.

И тут он наткнулся на пятилетнего сына Яо Юаньгэ — маленький, пухленький, тот сидел один на веранде, жался в угол и горько плакал. Фу Дафань увидел ребёнка, и к глазам у него прилил жар.

***

В саду за домом Яо пышно росли цветы и травы; со всех сторон его окружали зигзаги открытых галерей.

Жалобный плач, топот, мольбы, яростные крики — сейчас здесь всё смешалось в одно.

Подоспевшая полиция выдворила из сада всех женщин семьи Яо, оставив лишь Яо Юаньгэ и мать мальчика, Мин Юэ. Фу Дафань, который взял ребёнка в заложники, приставив к нему нож, был вынужден шаг за шагом отступать в самый угол сада. Его лицо побагровело, а рука, державшая нож, заметно дрожала. Взгляд казался безумным и пустым.

— Отпусти моего сына! — заорал Яо Юаньгэ. — Чокнутый! Твоего сына убили, а мы-то тут при чём? Только попробуй хоть пальцем его тронуть — увидишь, что будет!

Мин Юэ, крепко обхватив мужа, закричала навзрыд:

— Замолчи! Замолчи! Уважаемый, давайте мы всё обсудим, только сперва отпустите моего сына, хорошо? Он же ещё совсем маленький, ему всего пять лет!

Ребёнок, обезумевший от страха, заливался слезами.

— Вы тут при чём? — срывающимся голосом переспросил Фу Дафань. — Да если бы не вы… Если бы не вы, разве моего сына убили бы? Значит, сынок богача — это ценность редкая, и пальцем тронуть его не смей! Моего сына убили — и твоего туда же отправлю!

Тут Яо Юаньгэ совсем рассвирепел:

— Да ты рехнулся!

Он оттолкнул Мин Юэ, и она, рыдая в голос, упала на землю. Двое полицейских бросились к ним обоим, не давая мужчине пройти.

Фан Цин взглядом дал знак своей команде, и все они потихоньку вышли из сада и окружили стену с обратной стороны.

— Дядя Фу, дядя Фу! — выступила вперёд Цзянь Яо. — Пожалуйста, выслушайте меня! Не надо делать резких движений! То, что вы сейчас делаете, — это преступление. Того, кто убил Фу Вэя, мы обязательно поймаем. Если Фу Вэй сейчас смотрит на вас с неба — думаете, он хотел бы, чтобы его отец до конца своих дней просидел в тюрьме? А ваша жена? Если вы сядете в тюрьму, кто о ней позаботится? Разве Фу Вэй хотел бы, чтобы его родители встретили старость поодиночке? Пожалуйста, положите нож. Мы же знаем, что вы это не всерьёз, это просто нашло на вас. Просто положите его.

Эти слова, похоже, задели Фу Дафаня за живое. На какое-то время он замер, ни слова не говоря. Кто мог подумать, что когда он поднимет голову и заглянет Цзянь Яо в глаза, выражение его лица станет поистине страшным? Фу Дафань, чувствуя холод на сердце, выкрикнул:

— Да плевать мне на всё! Сяду, и что? Мой ребёнок умер, его мать всё одно не жилец, так пусть умрёт вместе с ним! Да пусть хоть все теперь сдохнем! Всех с ребёнком и похоронят!

Мысли у Цзянь Яо заметались, не находя никакого выхода. И в этот момент Бо Цзиньянь холодно произнёс:

— Думаешь, ты герой? Мстишь за сына? Убийца твоего сына сейчас в бегах. А ты, мужик, стоишь тут и мстишь пятилетнему мальчику. Ну и чем ты отличаешься от того убийцы? Хочешь, чтобы этот мальчишка превратился во второго Фу Вэя?

В глазах Фу Дафаня что-то мелькнуло, и его руки, словно враз ослабев, немного опустились вниз. В этот момент Фан Цин уже сделал круг и залез на стену за спиной мужчины. Воспользовавшись моментом, он спрыгнул и, не издав ни единого звука, набросился на Фу Дафаня — сбил его с ног, придавил руки, отобрал нож и в одно движение застегнул наручники. Тот, несмотря на крупную комплекцию, сопротивляться, вопреки ожиданиям, не стал, а сразу угомонился. Цзянь Яо бросилась вперёд и подхватила ребёнка. Мин Юэ, рыдая в голос, подбежала и забрала сына у девушки. Одной рукой Фан Цин поднял Фу Дафаня с земли и прислонил к стене. Мгновение он молчал, не зная, что сказать, а потом тихо произнёс:

— Поехали в отделение.

По лицу Фу Дафаня покатились слёзы.

Бо Цзиньянь и Цзянь Яо молча отошли в сторону.

И в этот момент Яо Юаньгэ вдруг бросился вперёд и схватил Фу Дафаня за воротник:

— Твою мать, да как ты вообще посмел на моего сына руку поднять! Тебе, б…, жить надоело? Ты у меня попомнишь, ты из этого города отсюда больше никогда не уедешь, я тебя сгною, понял, ты, падаль? На моего сына, б..., руку поднять посмел! Тронул, с…, моего сына!

— Хватит! — хором выкрикнули Бо Цзиньянь и Фан Цин. Но воспрепятствовать удару никто не успел, и из носа Фу Дафаня тут же хлынула кровь. Когда Яо Юаньгэ занёс кулак снова, Фан Цин перехватил его руку и рявкнул:

— Яо Юаньгэ, как вы смеете бить человека, да ещё на глазах у полиции?

— Полиция? — яростно сверкнул глазами мужчина. — Ха, да кусок дерьма ты, а не полиция!

Мин Лань тут же выбежала вперёд и схватила мужа за руку. Теперь, под перекрёстными взглядами полицейских, Яо Юаньгэ, похоже, осознал, что перегнул палку, и, не говоря ни слова, развернулся и ушёл.

Третью трагедию, которая едва-едва не случилась, всё-таки удалось предотвратить.

Полицейские увели с собой Фу Дафаня, а Бо Цзиньянь и Фан Цин обменялись, кажется, понимающими взглядами.

***

Профессор и Цзянь Яо снова вернулись в отделение. И, раз уж гостиница закрылась, полицейское управление предложило им гостевой домик неподалёку.

В скромной обстановке этого нового жилища Бо Цзиньянь лежал на кровати, заложив руки за голову, и размышлял. Цзянь Яо, которая приводила в порядок наспех собранные чемоданы, тяжело вздохнула. Кто бы мог подумать, что обычная туристическая поездка обернётся потоками крови и слёз?

— Когда Тун Минь поймают, дело будет закрыто, да? — спросила девушка. — И мы тогда сможем вернуться в Б.

Бо Цзиньянь посмотрел на неё и ничего не ответил.

Цзянь Яо стояла у окна опустив голову.

— Но мне почему-то кажется, что в этом деле что-то не так.

Профессор усмехнулся, встал, подошёл к ней и обнял сзади, привычно положив подбородок на плечо:

— Вы поистине достойны называться… госпожой Бо.

— В каком смысле? — насторожилась Цзянь Яо.

Мужчина тихо посмотрел в окно вместе с ней.

— Когда ночью я столкнулся с Тун Минь, у меня возникло ощущение, что в этом деле есть моменты, которые пока не прозвучали. Тут речь не только о психопате, который убивает людей. Всё не так просто. Кроме того, есть три аспекта, которые вызывают очевидные сомнения.

Цзянь Яо задумалась:

— Мне только один приходит в голову.

Бо Цзиньянь слегка улыбнулся.

Девушка чуть-чуть пихнула его щекой:

— Ты абсолютно неисправим! Хватит смеяться!

И ровно в этот момент в дверь постучали.

— Кто там? — громко спросила Цзянь Яо.

— Да кто ж ещё-то, — хмыкнул Бо Цзиньянь. — Это наверняка Фан Цин, хочет обсудить с нами дело.

Девушка открыла дверь, посмотрела на того, кто за ней стоял, а потом обернулась к Бо Цзиньяню. Того и гляди, скоро придётся называть его не «профессор Бо», а «полу-Бо-г».

А Фан Цин, едва переступив порог, сразу перешёл к насущному:

— Две новости. Первая: на ноже, которым убили Чжао Ся, не найдено никаких отпечатков. Вторая: удостоверение личности Тун Минь — поддельное.

Глава 14

Не найдено никаких отпечатков?

Цзянь Яо прямо похолодела.

Фан Цин сел, налил себе большой стакан воды и выпил его одним махом.

— Даже если Тун Минь была в перчатках, не могло быть так, чтобы не осталось совсем никаких. Это же обычный нож для фруктов, там должны были остаться как минимум отпечатки Чжао Ся. А там вообще ничего нет. То есть кто-то их тщательно вытер. А такую возможность имели всего два человека.

— Тун Минь… и Яо Юаньгэ, — шепнула девушка.

— Когда я столкнулся с Тун Минь на кухне, на ней не было перчаток. И это как раз то, о чём мы только что говорили, — Бо Цзиньянь посмотрел на Цзянь Яо. — Три сомнительных аспектах.

Фан Цин взглянул на профессора. Тот уже открыл рот, чтобы развить мысль, но полицейский успел первым:

— Во-первых, расположение тела Чжао Ся. Оно неправильное. Согласно показаниям Яо Юаньгэ, Тун Минь — пока будем называть её Тун Минь — набросилась на Чжао Ся сразу, как только вошла в комнату, и попутно схватила ножик для фруктов. Однако Чжао Ся лежала у самого порога, а нож при этом находился у неё в спине. Такое впечатление, как будто она вообще не пыталась защищаться.

— Кхм… Ну да, — пробормотал Бо Цзиньянь, сохраняя всё то же выражение лица.

Цзянь Яо улыбнулась и продолжила:

— Во-вторых, само признание Яо Юаньгэ изобилует дырами. У него ни начала нет толком, ни конца. Поначалу он вдаётся в мельчайшие подробности, зато потом всё, наоборот, расплывается. Очень вероятно, что он лжёт. Да и то, что он сказал про Тун Минь, прозвучало странно.

Бо Цзиньянь посмотрел на жену ласково и одобрительно.

А Фан Цин вдруг почувствовал, как его раздражает необходимость работать с этой парочкой.

Обнаружив, что ни полицейский, ни девушка добавить больше ничего не хотят, профессор едва заметно улыбнулся и произнёс:

— И в-третьих. Когда мы в тот раз залезли во двор, то видели, что Чжао Ся относилась к Тун Минь с сочувствием. Более того, из всех обитателей дома Яо она, наверное, единственная обращалась со служанкой по-человечески. А ночью, когда я вбежал к ним во двор, заметил, что дверь у Яо Юаньгэ была открыта. Все свидетели показали, что он в ту ночь отправился ночевать в комнату Чжао Ся. А он человек строгий, нравы у него старомодные, он требовал, чтобы вся семья одновременно гасила огни и запирала двери. Таким образом, сам он никак не мог оставить дверь незапертой, а кто-то другой из домочадцев не посмел бы бросить её нараспашку. Открыть её могла только Тун Минь, когда прибежала домой. Она первым делом бросилась к Яо Юаньгэ. Это его она хотела убить. И да, госпожа Бо, вы правы. Яо Юаньгэ лжёт.

— Но почему он… — задумчиво пробормотала Цзянь Яо.

— На ноже отпечатков нет. На месте преступления всего два подозреваемых, — произнёс Фан Цин. — Но это не доказывает, что Яо Юаньгэ убийца. Напротив, судя по текущему раскладу, по-прежнему более вероятно, что преступник — Тун Минь.

— А если убийца — действительно Яо Юаньгэ, то зачем он убил собственную жену? — глаза у Цзянь Яо заблестели. — Что же там на самом деле произошло?..

— Вот когда мы узнаем, что скрывает Тун Минь, тогда все секреты этой семьи и выплывут, — многозначительно заметил профессор.

На какое-то время все трое замолчали. Повисла тишина, нарушаемая лишь шелестом занавески на ветру. Это спокойствие напоминало затишье перед бурей.

— Пойду озадачу кого-нибудь, чтобы выяснили настоящую личность Тун Минь, и тщательно перепроверили всё, что мы на неё имеем, — решительно заявил Фан Цин, поднимаясь.

— Совершенно ни к чему кого-то утруждать, — улыбнулся Бо Цзиньянь. — Госпожа Бо, включите ваш ноутбук. Сейчас сами всё выясним.

И Фан Цин, и Цзянь Яо несколько опешили от такого заявления.

— Каким образом? — спросил полицейский. — Вы же не гуглить про неё собираетесь? Если что, я уже прогонял фото Тун Минь по базе данных — на неё никаких записей нет.

Бо Цзиньянь встал, неторопливо прошёлся по комнате, завёл руки за спину и сложил тонкие пальцы вместе. Затем на его лице появилась та самая высокомерная усмешка, которая словно говорила: «Как же трудно вам, посредственностям, жить в одном мире с гением».

— Зададимся вопросом, — сказал профессор. — Тун Минь почти пятьдесят. Она умная одинокая женщина, которая скрывает свои настоящие имя и фамилию и долгое время терпит унижения от семьи Яо, работая прислугой. Ради чего это всё?

Ради денег? Но для этого не требуется убивать. Кроме того, Яо Юаньгэ деньгам ведёт строгий учёт. Притвориться горничной в доме Яо, чтобы поживиться деньгами, — это не самый лёгкий способ разбогатеть. Да ей проще было бы похитить сына Яо Юаньгэ и потребовать выкуп, возможности-то были. И тем не менее, она ничего такого не сделала.

Чувства? Яо Юаньгэ предпочитает женщин лет двадцати-тридцати, Тун Минь явно не в его вкусе. Она куда менее красива, чем весь его гарем, и даже старше, чем его первая жена. Если же у них когда-то давно был конфликт на почве чувств, то не может быть, чтобы Яо Юаньгэ об этом не догадался. Кроме того, ей незачем было бы прятаться в доме Яо так долго — можно было бы действовать напрямик.

Она столько времени скрывалась в доме Яо однозначно для того, чтобы что-то выяснить. Итак, немолодая женщина терпит унижения, чтобы выполнить важную миссию, и это не из-за денег и не из-за чувств. Какова самая вероятная причина?

У Фан Цина потемнели глаза, а Цзянь Яо шепнула:

— Из-за…

Бо Цзиньянь кивнул:

— Из-за того же, почему Фу Дафань чуть не убил человека. Из-за детей.

— И как же мы выясним, кто она такая? — спросил полицейский севшим голосом.

Профессор склонился над ноутбуком, включил его, вошёл во внутреннюю базу данных Министерства Общественной Безопасности, а потом передал компьютер Фан Цину:

— Она сменила имя и фамилию, чтобы скрыть правду от семьи Яо. Поскольку в лицо они её явно не знали, ей не было смысла менять что-то кардинально. Кроме того, человек, который пережил серьёзную утрату, который одинок и беспомощен, обычно стремится сохранить как можно больше из того, что принадлежало его близким. К фамилиям люди внимательнее, поэтому вполне возможно, что её настоящая фамилия не Тун, однако весьма вероятно, что в имени присутствует «Минь».

Раз уж её болевая точка — это ребёнок, то она наверняка должна была захотеть сохранить что-нибудь в память о ребёнке. Поэтому «Тун», вероятнее всего, это или фамилия её ребёнка, или один из иероглифов имени.

В удостоверении личности было указано, что дата её рождения — 12 августа 1967 года. Чтобы получить эту фальшивку, ей пришлось самой к кому-то обращаться. Год рождения может быть ложным, но день и месяц — практически наверняка её собственные. Впрочем, даже год может оказаться подлинным, но это не точно.

Как я уже говорил, она обладает неплохими практическими познаниями относительно того, как ведётся следствие. Практически наверняка ей уже доводилось тесно общаться со следствием относительно какого-то дела. В качестве, например, свидетеля, подозреваемого или… или члена семьи жертвы.

А теперь давайте сформируем поисковый запрос. В имени или фамилии жертвы или пропавшего человека должен быть иероглиф «Тун». В имени матери — «Минь». Дата рождения матери — 12 августа. Вот это и должна быть наша «Тун Минь».

Цзянь Яо открыла рот, но так ничего и не сказала, только посмотрела в тёмные глаза профессора, на которых, как на прозрачной воде, сияли кристальные отблески. Фан Цин помолчал несколько секунд, затем быстро набрал что-то на клавиатуре ноутбука.

Бо Цзиньянь в это время в своей обычной невозмутимой манере взял чашку со столика и сделал глоток чая.

Через некоторое время Фан Цин поднял голову:

— Не нашёл никого подходящего с иероглифом «Тун» в имени или фамилии…

Цзянь Яо замерла, а профессор лишь молча посмотрел на полицейского.

— Однако… — Фан Цин чертовски помрачнел и развернул к ним ноутбук, — я обнаружил вот это.

Профессор и его жена заглянули в экран: там было открыто архивное дело о пропавшем человеке.

Имя: Тун* Шэн.

Пол: женский.

Дата рождения: 5 апреля 1987 года.

Пропала без вести: сентябрь-октябрь 2010.

Место исчезновения: неизвестно.

Причина исчезновения: неизвестна.

Имя: Се Минь

Пол: женский

Дата рождения: 12 августа 1967 года.

Отношение к жертве: мать.

***

— Се Минь, пол женский, 49 лет, из Сянтаня, провинция Хунань, работала там учителем в начальной школе, — раздавался в зале совещаний строгий голос Фан Цина. — Проверка показала, что это как раз та «Тун Минь», которую мы ищем. Её муж в 2005 умер от болезни. Дочь уехала в университет в провинции А., и она жила в Сянтане одна, пока в 2010 году её дочь не пропала без вести. После этого она уволилась, дальнейшее местонахождение неизвестно.

Дело Тун Шэн расследовалось полицией провинции А. Из материалов дела мы выяснили, что Тун Шэн находилась в отпуске у нас, в городе Г., но есть свидетельства, что она отправилась путешествовать куда-то ещё. Однако поиски в провинции А. ничего не дали. В итоге было установлено только то, что девушка пропала без вести, и дело по сей день так и не было раскрыто.

До настоящего времени остаётся непонятным, для чего Се Минь искала Яо Юаньгэ и существует ли какая-то связь между семьёй Яо и делом Тун Шэн. Однако к моменту её поимки в горах мы должны иметь чёткое представление о ситуации, чтобы понимать психическое состояние подозреваемой и правильно с ней взаимодействовать.

Сяо Чжан, возьми двоих человек, займётесь вместе со мной проверкой Яо Юаньгэ, не привлекая лишнего внимания. Он у нас остаётся главным подозреваемым по делу Чжао Ся.

***

В полдень того же дня в доме Яо поселилась тихая атмосфера депрессии.

Кухарка приготовила обед и накрыла его в столовой. Из-за суматохи, которая творилась и внутри, и снаружи дома, все блюда были приготовлены на скорую руку и выглядели соответственно. Впрочем, сегодня это совершенно никого не волновало.

В конце концов, к обычному времени все домочадцы собрались за обеденным столом. Однако никто не заговорил; вид у всех женщин был очень хмурый. Стул Чжао Ся, обычно стоявший с краю, уже унесли.

Невозмутимая Мин Лань, опустив голову, ела овощной суп. Она за сегодня не проронила ни слова, и все остальные, глядя на неё, тоже не решались издать ни звука.

Яо Юаньгэ выглядел воплощённым спокойствием, а его одежда пребывала в безупречном порядке. По нему невозможно было догадаться, что ночью этот мужчина стал свидетелем жестокого убийства. Съев маленькую чашку риса, он отложил палочки и спросил:

— Семью Чжао Ся уведомили?

— Да, — ответила Мин Лань.

— Сделай всё как полагается, — холодно произнёс Яо Юаньгэ. — Не давай им повода являться в наш дом и устраивать шум.

— Хорошо.

Мин Юэ прикусила нижнюю губу, а потом спросила дрожащим голосом:

— А почему вдруг сестра Тун решила убить Чжао Ся? Ведь Чжао Ся лучше всех с ней обращалась! Она что, с ума сошла?

— И так понятно, что сошла, — безэмоционально ответил мужчина. — А ты бы лучше не языком молола, а присматривала за своим сыном! У меня единственный сын, и его сегодня чуть не убили! Если что-то подобное повторится впредь, ты сильно об этом пожалеешь!

Мин Юэ пробормотала что-то невнятное.

— Точно! — Чжан Цзюфан воспользовалась паузой, чтобы влезть со своим мнением. — Ты ведь даже за сыном толком приглядеть не можешь! Мин Юэ, ты и так растяпа, но в этот раз сама себя превзошла. Может, тебе велика такая ответственность? Может, ты не справляешься?

— А ты вообще заткнись! — заорал Яо Юаньгэ. Чжан Цзюфан переменилась в лице и сразу же притихла. Мужчина, у которого, похоже, накипело, ледяным тоном произнёс: — И чтобы с этого дня никто в доме даже заикнуться не смел о том, что случилось с Чжао Ся! И про убийцу! Сколько, вашу мать, можно?!

Выругавшись, он встал и вернулся в свою комнату. Его женщины остались за столом, все одинаково мрачные, и ни одна не смела нарушить повисшую тишину.

Ведь разве они, по сути, чем-то отличались друг от друга?

Да, кого-то любили больше, кого-то меньше. Кого-то щедро одаривали, а кто-то ютился в крохотной комнатушке. Но это ли было главное?

Переступив порог этого дома, одни, возможно, любили своего мужа, другие, вероятно, ненавидели.

Но в каждой из них, в глубине души, под холодным взглядом этого деспотичного мужчины, теснилась одна и та же эмоция…

Страх.

***

В высоком небе медленно плыли облака. Над горами ярко сияло солнце. Раскалённая, сухая чаща леса превратилась в пекло, где человеку некуда было скрыться от жары.

Одежда Тун Минь — или, правильнее сказать, Се Минь — была густо заляпана засохшей кровью, а лицо и тело перемазаны грязью. Женщина лет пятидесяти, когда-то спокойно жившая в маленьком городке, сейчас привалилась к дереву и тяжело дышала.

Всё это время она бежала и пряталась, но теперь уже сама не знала, как долго ещё сможет бежать.

Сощурившись, она посмотрела вверх, в сторону солнца. Затем уловила какое-то движение далеко внизу. Полиция взялась за поиски?

Стиснув зубы, женщина осмотрелась. Неподалёку заметила грязную лужу; там в углублении скопилось немного воды. Наклонившись, она сделала пару глотков. Затем, опустив голову, встала и направилась ещё глубже в чащу леса.

Ей нужно было бежать, обязательно бежать. Ведь пока что никак нельзя было допустить, чтобы её схватили.

Вспомнилось, как пару часов назад она наткнулась на туриста. Тот не понял, что она — беглая преступница, и поделился с ней бутылкой воды. И в тот момент её одолели такие сомнения, что она уже решилась и попросила у этого встречного сотовый телефон.

Как там сказал ночью тот мужчина?..

«Меня зовут Бо Цзиньянь. Всю свою жизнь я ищу правду и вывожу её на свет, чтобы преступники были наказаны».

Она уже набрала было 110, чтобы разыскать этого человека. Пошли длинные гудки, на том конце сняли трубку — и она тут же торопливо нажала кнопку «Отбой».

Нет. Сначала она найдёт дочь, а уже потом сделает этот звонок.

Солнце светило всё жарче. В какой-то момент у Се Минь, бегущей через лес, закружилась голова.

Свежая кровь, плач, страх в глазах мертвеца — всё это разом всплыло в её сознании. Она даже почувствовала, что все эти картинки утратили свою остроту, но они всё равно продолжали появляться. Они несли с собой чувство опустошения — и счастье.

Она распахнула глаза так широко, что они начали болеть. В памяти одна за одной всплывали сцены из прошлой ночи.

Вот приближается Бо Цзиньянь. Вот она сломя голову бежит в темноте. Большая комната, там горит свет. Мужчина и женщина обнимаются.

И вот, наконец, Чжао Ся лежит на земле. Умирая, крепко сжимает руку Се Минь и едва слышно шепчет:

— Ищи в горах, — после чего испускает последний вздох.

Только вот они, горы, перед глазами, и они так велики — где же искать Тун Шэн?

В сердце Се Минь догорал пожар, превращая его в выжженную пустыню. Она мчалась вглубь леса, сама не понимая, куда бежит.

__________________

*) В случае Тун Минь фамилия «Тун» написана как иероглиф «ребёнок» (童), а у Тун Шэн это иероглиф «здоровье» (佟). Читается одинаково.

Глава 15

После полудня солнце стало палить пуще прежнего. Дороги практически обезлюдели. Несколько женщин, подметавших улицы, уселись в тени деревьев поболтать и отдохнуть.

К ним подошла девушка и вежливо улыбнулась:

— Простите за беспокойство. Могу я увидеть Чжан Суфэнь?

Уборщицы переглянулись. Одна из женщин встала:

— Это я. Зачем я вам нужна?

Цзянь Яо секунду помедлила.

— Тётушка, давайте отойдём в сторонку и поговорим. А сперва я куплю вам всем воды — сегодня очень жарко.

Она дошла до ближайшего киоска, накупила целую большую сумку воды и отдала уборщицам. Тётушки, как говорили в старину, не могли понять, «что это за зелье продаётся в тыкве», в смысле, с какой-такой целью незнакомая девушка обращается с ними так хорошо, и потому почувствовали себя несколько неловко. Но Цзянь Яо продолжала мило улыбаться. Они отошли в сторону вместе с Чжан Суфэнь, отпили воды из бутылок, а потом девушка сказала:

— Тётушка, я вас хочу кое о чём расспросить. Вы ведь несколько лет назад работали в доме Яо?

Чжан Суфэнь сделала глоток воды и поинтересовалась:

— Девушка, а вы с какой целью спрашиваете?

— За последние несколько дней, — ответила Цзянь Яо, — в этом доме погибло два человека. Мне женщины, которые помогают там по хозяйству, подсказали, что вы раньше работали в этом доме и что надо поговорить с вами, чтобы понять, что там такое творится.

На самом деле информация про Чжан Суфэнь была получена полицией по своим каналам. Было решено в отсутствие улик против Яо Юаньгэ не поднимать пока лишний шум. Кроме того, если дело Тун Шэн действительно было связано с семьёй Яо, разве можно было гарантировать, что кто-то из постоянной прислуги не окажется сообщником Яо Юаньгэ или как-то иначе тесно с ним связанным?

Чжан Суфэнь прищурился с пониманием:

— Так вы… из газеты?

Цзянь Яо лишь молча улыбнулась.

— Ну да, — сказала Чжан Суфэнь. — Я проработала там с год. Больше не выдержала.

— Почему?

Женщина помолчала, потом пояснила:

— Да там вообще работать нельзя. Вот сейчас я мету улицы — зарабатываю меньше, зато насколько проще.

...

— Эти люди, семья Яо, их и людьми-то не назвать.

Цзянь Яо задумалась, потом спросила:

— Они вот так третируют прислугу, но вы даже не подумали заявить в полицию?

— А толку? У семьи Яо власть и деньги. Ну заявлю я на них, а они на мне же и отыграются, и что тогда? Да и всё равно это были так, царапины. Да и чёрт с ними.

Цзянь Яо вынула фотографию и показала ей:

— А эту девушку вы когда-нибудь видели?

Чжан Суфэнь присмотрелась и покачала головой:

— Нет, никогда.

— А… — Цзянь Яо решилась задать более смелый вопрос. — Яо Юаньгэ когда-нибудь приводил домой девушек?

— Нет. Вроде не видела такого.

Цзянь Яо покинула её и перешла через улицу, где сразу увидела Бо Цзиньяня — он стоял под навесом в солнцезащитных очках, сунув обе руки в карманы брюк, и смотрел в её сторону.

Что и говорить — со своей яркой внешностью и невозмутимой уверенностью на грани бездушия он был очень заметен на фоне всех окружающих.

Девушка слегка покачала головой отрицательно.

Они с Фан Цином разделились на две команды, разыскивая тех, кто мог что-нибудь знать про тот год. Но, увы, результатов это пока не принесло — ни один из опрошенных не видел Тун Шэн.

Бо Цзиньянь приобнял девушку за плечо, и оба они отправились обратно.

Цзянь Яо сказала:

— Я выяснила, что тебе очень идут солнечные очки.

— Естественно, — сдержанно улыбнулся Бо Цзиньянь.

У Цзянь Яо приподнялись уголки губ; она повернулась посмотреть на мужа, но солнце слепило ей глаза, и она опустила голову вниз.

Рука Бо Цзиньяня тут же коснулась её белой шеи:

— А ты не носишь очки?

— Не имею такой привычки, — ответила Цзянь Яо. — Раньше мы с Сюньжанем и Цзянь Сюань целыми днями носились по городу под солнцем, и ничего. Так что всё в порядке.

Мужчина посмотрел на неё и невнятно хмыкнул.

Внезапно перед глазами у неё потемнело — это профессор снял свои очки и нацепил на неё.

— Что ты делаешь? — рассмеялась она.

Без очков обнаружилось, что взгляд у него сияющий, как будто ему в голову пришла отличная идея.

— Защищаю любимые глаза, — ответил он.

Цзянь Яо было лень противиться — она устала, после бессонной ночи целый день провела на ногах, а потому лишь нежно прижалась к его плечу.

На тесной улочке старинного городка рядком расположились маленькие магазины. Цзянь Яо бесцельно смотрела по сторонам, и вдруг одна из витрин привлекла её внимание.

Это была неприметная лавочка, у входа которой стоял шкаф, а на его полках лежали шпильки и другие украшения для волос. В основном латунные, украшенные завитками лепестков; некоторые были даже инкрустированы нефритом. Удивительно, но они поражали тонкостью своей работы. Цзянь Яо несколько секунд разглядывала их, прежде чем отвести взгляд.

Её интерес не укрылся от глаз профессора.

— Они тебе нравятся, — заметил он.

— Не стоит, — она потянула его за руку. — Нам некогда, надо дело расследовать. И мне всё равно некуда такое носить.

— От пары минут следствию не убудет, — рассмеялся мужчина. Он повёл жену к витрине. Хозяин лавки лениво стоял в стороне, не торопясь рекламировать свой товар и позволяя им самим неспешно выбрать.

Цзянь Яо рассматривала шпильки одну за другой, и у неё разбегались глаза. И тут мужчина протянул руку и вытащил медную шпильку, на макушке которой красовался гравированный карп и свисали светло-сиреневые кисти в виде соцветий акации. Он вручил добычу девушке.

Цзянь Яо взяла её.

«Нравится… Очень нравится, очень красиво. Да к тому же там рыбка».

По её лицу он понял, о чём она думает, улыбнулся и вынул кошелёк, чтобы заплатить.

Девушка держала шпильку в руках, но положить её было некуда, а воткнуть её в волосы, будучи на работе, она тоже не могла. Выручил Бо Цзиньянь — он забрал украшение, положил в карман брюк и шепнул ей на ухо:

— Когда придёшь домой, надень её для своего супруга. Думаю, он скажет, что это идеально.

Под смешливым взглядом хозяина лавки Цзянь Яо покраснела.

— Ладно.

«Вечно этот зараза пристаёт со своими намёками и не обращает никакого внимания ни на время, ни на место!»

Она подняла голову, глядя на бескрайнее синее небо, по которому плыли белые облака. Рядом с этим мужчиной даже тяжелые, суровые, полные крови и тьмы будни сыщика наполнялись жизнью и красотой.

***

В это же самое время Фан Цин, взяв с собой ещё одного следователя, бродил по городу Г. в поисках каких-нибудь зацепок к делу давностью в несколько лет.

Сейчас перед ним, у дверей маленькой закусочной, сидел на корточках мужчина и, прищурившись, курил сигарету.

— Лао* Яо? Как у него дело в гору пошли, так он со старыми друзьями сразу перестал знаться.

— А Чжао Ся пять лет назад уже жила с ним? — спросил следователь. — Может, у них враги какие-нибудь были?

— Да не, — мужчина покачал головой. — А чё, его четвёртую жену в натуре убили? Ну так, едрить, не надо жадничать было. Один мужик сразу пятерых баб заграбастал!

— Разве не шестерых? — уточнил Фан Цин, стоявший чуть в сторонке. — Я слышал, он несколько лет назад ещё шестую девчонку в дом приводил, только она сбежала потом.

— Ктой-то? — мужчина указал взглядом на Фан Цина.

— Сослуживец мой, — улыбнулся следователь. — Лао Чжан, ты про эту девочку ничего не помнишь? — он угостил мужчину ещё одной сигареткой.

Мужчина по фамилии Чжан сощурился ещё сильнее, потом сказал:

— Девочку… Лет шесть или семь назад дело было… Красивая такая была, молчала всё больше, такая… тупенькая. Он нас тогда выпить позвал по этому случаю, так, пару человек всего, только просил особо не распространяться. Ну чё, стол, жена красивая, всё путём. А чё-т потом мы её больше и не видели. Люди болтали, что сбежала.

— Шесть или семь? — опять вмешался Фан Цин. — Точно не пять?

Лао Чжан задумался на секунду, потом решительно покачал головой:

— Не-а.

Воспользовавшись моментом, следователь показал ему фотографию Тун Шэн:

— Вот эта девушка?

Тот внимательно осмотрел изображение и опять покачал головой:

— Да нет. Эта не такая красивая. Та прям красотка была.

Фан Цин и следователь молча переглянулись.

Больше никаких зацепок отыскать не удалось, и Фан Цин со следователем уже решили отправиться восвояси, как вдруг начальника отдела осенило. Он вернулся к Лао Чжану и, улыбаясь, спросил:

— А вы можете описать её внешность чуть подробнее?

— А чё описывать-то? — пожал плечами Лао Чжан и вынул сотовый телефон. — Я ж фотки тогда делал. Вот что-что, а память у меня хорошая. Ща гляну, тут они ещё или нет.

***

Поздним вечером Фан Цин сидел в кабинете один, а пепельница рядом с ним уже переполнилась.

Он пересматривал дело Тун Шэн, ища какие-нибудь следы — размером хоть с копыто лошади, хоть с паучью нить.

Однако полиция провинции А. подошла к вопросу весьма дотошно. Был свидетель, который сообщил, что Тун Шэн купила билет на автобус и уехала из города Г. Местная полиция тогда тоже занималась расследованием со своей стороны — и никакой связи между исчезновением Тун Шэн и городом Г. установлено не было.

Он взял телефон и снова глянул на фото, которое переслал ему Лао Чжан. Это был случайный, наспех снятый снимок, сделанный во время застолья, и была видна лишь часть лица невесты, но и по этому фрагменту было понятно, что это однозначно не Тун Шэн.

На сердце у него стало неспокойно.

Не Тун Шэн. А кто?

И эта мысль тут же пустила корни в его сознании, уходя, словно по волшебству, куда-то на безграничную глубину. Мужчина бросил в пепельницу ещё один окурок, включил компьютер и первым делом направился в базу пропавших без вести. Задал условия поиска — примерный год исчезновения, местность — и начал просеивать результаты один за одним.

Время летело бесшумно. Постепенно небо наполнилось звёздами, появилась луна, а огни города стали практически неразличимы.

Фан Цин смотрел на фотографию из очередного дела на экране. Девушка с незнакомым именем, изображённая на ней, сильно напоминала ту, со свадебного снимка.

Имя: Тан Ляньлянь.

Дата рождения: 16 сентября 1984 г.

Дата исчезновения: апрель-май 2008.

Место исчезновения: неизвестно.

Причина исчезновения: неизвестно.

Ниже следовали детали данного дела. Тан Ляньлянь на момент исчезновения всего пару лет как закончила университет и работала в провинции С. Её родители умерли, она осталась одна. По данным расследования, которое было проведено полицией провинции С. после её исчезновения, она уволилась и переехала в город Г., где прожила какое-то время. Однако по неизвестной причине в отчёте не упоминалось о её связи с Яо Юаньгэ. Фан Цин предположил, что этот факт мог быть скрыт намеренно, либо, как вариант, девушка сменила имя, когда переехала в город Г. Впрочем, нашлись свидетели, показавшие, что она купила билет на паром и уехала из Г. в другой город, в соседнем уезде. Никаких сведений о её дальнейших перемещениях полиция не нашла.

Фан Цин ещё некоторое время изучал это всё, пока вдруг не ощутил, что по груди побежал холодок, избавиться от которого оказалось невозможно.

___________

*) Лао — дословно «старый», употребляется при обращении (или упоминании, как в данном случае) к людям старшего возраста.

Глава 16

В пять утра Фан Цин, прикорнувший в дежурке, проснулся, умылся и вышел на веранду, чтобы покурить и прийти в себя.

Вдалеке слой за слоем светлели кучевые облака, подкрашиваясь алым. А вот холодок, поселившийся в груди, ни в какую не желал уходить.

Внезапно полицейский ощутил острое желание переговорить кое с кем.

Он зажал сигарету губами, достал сотовый и набрал номер.

После двух десятков длинных гудков на том конце всё-таки взяли трубку. Голос звучал сипло; чувствовалось, что человека разбудили.

— Алло?

— Привет, чем занимаешься? — спросил он и только потом заметил, сколько нежности оказалось в его тоне.

Кажется, на секунду Цзинь Сяочжэ оторопела от удивления, а потом уточнила:

— Ты по делу звонишь?

— Нет, просто…

«Просто соскучился» — повисло несказанным в воздухе.

— Ты, кажется, звонила позавчера? Я был на выезде и не смог ответить. Что-то случилось? — как ни в чём не бывало спросил он.

— Забудь, — ответила Цзинь Сяочжэ.

— О…

— Если это всё, то я вешаю трубку, — добавила девушка.

— Цзинь Сяочжэ, я… — он вспомнила про заявление о переводе, которое лежало в ящике стола.

— И никогда не звони мне больше в такое время, — холодно перебила она. — Я была на мероприятии до поздней ночи, спать легла в четыре утра. А восемь уже съёмки. У тебя работа, да. У меня она тоже есть.

В трубке зазвучали короткие гудки.

Фан Цин посмотрел на потемневший экран сотового. Его так и подмывало высказаться, но не хотелось материться. Утро выдалось холодное, зато в груди у полицейского пылал пожар. Он ещё какое-то время бессмысленно крутил телефон в руках, а потом сунул его в карман брюк.

В это время на лестнице появились двое — выступили из тумана, одинаково спокойные и собранные.

Это были Бо Цзиньянь и Цзянь Яо. Фан Цин сам просил их прийти как можно раньше.

***

На столе перед ними лежали пять дел о пропавших без вести.

Первое: 2008 год.

Имя пропавшей: Тан Ляньлянь.

Возраст на момент исчезновения: 24 года.

Место исчезновения: после отпуска в городе Г. отправилась путешествовать по другим городам. Во время поездки исчезла.

Второе: 2010 год.

Имя пропавшей: Тун Шэн.

Возраст на момент исчезновения: 23 года.

Место исчезновения: после отпуска в городе Г. отправилась путешествовать по другим городам. Во время поездки исчезла.

Третье: 2012 год.

Имя пропавшей: Чжао Маньмань.

Четвёртое: 2014 год.

Имя пропавшей: Чжу Фанлинь.

Пятое: 2015 год.

Имя пропавшей: Нин Цяньжуй.

— Эти дела я отобрал в базе данных пропавших без вести. Все пятеро — молодые девушки, симпатичные. И во всех этих делах есть нечто общее. Во-первых, все пятеро в одиночку посещали город Г. Во-вторых, в каждом случае были свидетели, что девушки покупали билеты на автобус или на паром, чтобы уехать в другие города и уезды. И в-третьих, следствие велось в разные провинциях, поэтому эти дела никто никогда не связывал между собой. Однако как минимум в двух из них прослеживается чёткая взаимосвязь с семьёй Яо. И я подозреваю, что мы имеем дело с серийным убийцей! С маньяком, который похищает девушек в городе Г.!

Цзянь Яо прикусила нижнюю губу, ощущая смутную тревогу. Выражение лица Бо Цзиньяня стало ещё более серьёзным. В его глазах, хоть они и остались бесстрастными, как будто зажглись чёрные огоньки.

— Мне нужно взглянуть детальнее.

Фан Цин передал им распечатки.

В то время как Цзянь Яо тщательно вчитывалась в каждую строчку, Бо Цзиньянь просматривал страницы с огромной скоростью, то и дело обводя ручкой отдельные слова. Цзянь Яо взглянула, чтобы узнать, что именно он отметил.

«Интроверт».

«Интроверт, мало друзей».

«Родители умерли».

«Отец умер от болезни, мать живёт в Хунани».

«Финансовое положение семьи — среднее».

«Уровень достатка семьи — ниже среднего».

Наконец, он подчеркнул автобусные остановки и причалы, упомянутые во всех пяти делах.

Затем Бо Цзиньянь поднял голову и произнёс:

— Все пропавшие примерно одного возраста, похожи внешне. Пристрастия у преступника очень стабильные. Все интроверты, имели мало социальных связей, опыт в общении с людьми — довольно небольшой. Семейные отношения — самые простые, вплоть до полного сиротства. Преступнику было удобно подчинять девушек, не привлекая при этом внимания полиции. Финансовое положение семьи — среднее, все принадлежат к социально уязвимым слоям населения — возможно, этот аспект удовлетворял желанию преступника почувствовать доминирующее положение. Кроме того, способ «исчезновения» в каждом деле — один и тот же. Промежутки между делами тоже равные. Мы можем расследовать эти дела как одно.

— Но почему тогда… — спросила Цзянь Яо. — Почему тогда в каждом деле находились свидетели, которые видели, что девушки уезжали из города Г.? Ведь это они, получается, сбили следствие с толку?

Бо Цзиньянь и Фан Цин переглянулись.

***

Причал «Синие Волны» находился к западу от Г. и был не только одной из достопримечательностей города, но и действующим транспортным узлом. И надо сказать, что сейчас, в пик сезона, он был загружен под завязку.

Бо Цзиньянь, Цзянь Яо и Фан Цин стояли в стороне, все трое — в тёмных очках. Всем своим видом они демонстрировали, что очень торопятся — спешат в путешествие, хотят побыстрее сесть на паром и прямо жаждут отплыть.

— Ага… — заметил профессор. — Чувствуется разница с тем, как путешествуют за границей. Как думаете, какова вероятность, что свидетели действительно могли хорошо рассмотреть человека в такой толпе?

У Цзянь Яо прямо на сердце похолодело: он имеет в виду, что…

Фан Цин едва заметно улыбнулся.

— В двух случаях свидетелями выступали кассиры. Однако сегодня в кассе другая смена; понадобится некоторое время, чтобы разыскать тех самых.

— Превосходный выбор свидетелей, — тут же ответил Бо Цзиньянь. — В таком потоке людей кассир, пожалуй, единственное лицо, к которому полиция гарантированно придёт за показаниями.

Все трое подошли поближе к билетным кассам, некоторое время понаблюдали издалека, и вдруг по коже Цзянь Яо пробежал холодок.

Дело было в том, что здешние кассиры ничем не отличались от кассиров в любом другом туристическом месте. Они сидели за своими окошками с отрешёнными выражениями лиц и выдавали билеты, даже не поднимая головы.

— Проведём эксперимент, — предложил Бо Цзиньянь.

Фан Цин кивнул:

— Пойду приведу кого-нибудь из женщин-полицейских.

Хоть Цзянь Яо и догадывалась, что именно они затеяли, но всё-таки… эти двое знали друг друга всего несколько дней. Когда они научились понимать друг друга без слов?

И с каких это пор Бо Цзиньянь начал так замечательно ладить с людьми? Не мог же брак изменить его настолько сильно, что ему внезапно… стали нравиться полицейские?

***

— Здравствуйте, мне билет на паром до уезда Чжоу.

— Двадцать юаней.

— Вот, возьмите… Ай!

Услышав возглас, кассир поднял взгляд и увидел девушку в голубой футболке, в шляпе и тёмных очках. Та наклонилась, чтобы поднять деньги, упавшие на землю, и на её красной сумочке легонько звякнула подвеска-колокольчик.

Кассир снова опустил голову.

Девушка взяла билет и направилась на паром. Тот был переполнен, но девушка вошла в числе первых и расположилась на носу. Всю дорогу она смотрела по сторонам. От рубки её отделяла стеклянная перегородка, через которую различался только силуэт. Тем не менее девушка постоянно оставалась на виду у капитана.

В уезде Чжоу девушка опустила пониже поля шляпы и сошла на берег, так и не сняв свои очки. По пути она спросила у кого-то из экипажа, как добраться до отеля, а колокольчик на её сумочке вновь мягко зазвенел.

Прошёл час.

Некто постучал в окошко. Кассир поднял голову — перед его носом маячило удостоверение. Позади документа обнаружился сам полицейский с крайне серьёзным лицом.

— Здесь была вот эта девушка? — спросил Фан Цин.

Молодая женщина на фото, стройная, с волосами до плеч, была одета в голубую футболку. В руках она держала красную сумочку с прицепленной подвеской в виде колокольчика.

Кассир задумался:

— Да, да! Она была тут совсем недавно, купила билет в уезд Чжоу.

— Вы уверены? Вы точно её видели?

— Видел, конечно! Однозначно, это она!

Фан Цин отправился на паром и показал то же самое фото экипажу.

Один человек, поразмыслив секунду, ответил вдруг:

— Вон там! Она вон там сидела! Ничего такая, красивая!

— Вы точно её видели? Уверены, что это была именно она?

— Да она, разумеется!

Ближе к вечеру Бо Цзиньянь, Цзянь Яо, Фан Цин и та сотрудница, которую последний пригласил помочь, сидели в маленьком ресторанчике неподалёку от пристани и ели рисовую лапшу.

Девушка из полиции уже сменила одежду Цзянь Яо на свою. А открытие, сделанное при её участии, радости никому не прибавило. Все присутствующие в данную минуту ощущали себя беспомощными.

— «Свидетелей» винить не приходится, — сказал Бо Цзиньянь. — Когда обычный человек смотрит на незнакомца, он запоминает, как правило, самые приметные детали. Например, одежда Цзянь Яо, сумочка, вплоть до подвески. В делах о пропавших без вести, которые мы изучали, свидетели точно так же описывали детали одежды, заколки, некие особенности телосложения. Кроме того, когда простой человек сталкивается с серьёзным преступлением и способен дать некие сведения, он хочет чувствовать себя значимым, вовлечённым. И очень часто он неосознанно дополняет смутные воспоминания собственным представлением о том, как всё было. И чем больше он прокручивает всё это в голове, тем чётче становятся воспоминания, и тем сильнее человек верит, что они правдивы.

— Полиция тоже не виновата, — произнесла Цзянь Яо. — Ведь всё произошло в разных городах, в разное время, никаких взаимосвязей не прослеживалось. Словом, выявить общий шаблон было невозможно. К тому же преступник попался осторожный и дотошный. Никто бы и не заметил, что в этих делах есть нечто общее.

Глава 17

— И где же они теперь, все эти пропавшие девушки? — спросила женщина-полицейский.

Фан Цин и Цзянь Яо синхронно посмотрели на Бо Цзиньяня. Тот секунду помолчал, затем ответил:

— Он подбирает один и тот же тип. Не разные. Временной интервал в каждом случае относительно стабильный, чуть больше года. Однако в последнее время частота возросла. Если рассматривать в общем случае, то новая игрушка требуется, когда старая сломалась.

Фан Цин залпом допил своё пиво и ледяным голосом произнёс:

— Я должен поймать этого извращенца и отдать под суд!

***

Имена жертв были установлены. Способ, которым преступнику удалось избежать внимания полиции, тоже был выявлен. Даже круг подозреваемых очерчен. И всё равно дело застопорилось — очень тяжело оказалось найти ещё хоть какие-нибудь улики.

Были подняты все архивы за те годы, найдены и опрошены все следователи, которые вели эти дела. И никакой зацепки. Ни единая ниточка не вела к городу Г.! Фан Цин с совершенно беспомощным видом сидел у себя в кабинете, когда вошёл Бо Цзиньянь с непонятным выражением лица — то ли улыбающийся, то ли серьёзный.

— По мою душу? — в лоб спросил Фан Цин.

— У меня ощущение, — ровным голос произнёс Бо Цзиньянь, — что вы забыли совершенно всё, что я вам говорил. А между тем, когда обычные методы расследования пользы не приносят, за дело берётся криминальная психология.

Фан Цин тут же поднял на него взгляд:

— Есть идея?

— Кхм, — ответил Бо Цзиньянь. — Я же не вы, чтобы вот так блуждать в потёмках.

— …..

***

В просторной переговорной присутствовали лишь Фан Цин, Цзянь Яо и несколько важных фигур из полиции. Бо Цзиньянь стоял у белой доски, сунув одну руку в карман, а во второй держал маркер. Несмотря на то, что профессор уже неоднократно озвучивал полиции свои выводы, формальная презентация в городе Г. проходила сейчас впервые.

— Существующие улики позволяют утверждать, что Яо Юаньгэ имеет отношение к двум делам по исчезновению людей. Однако нет прямых доказательств, что именно он является преступником. Так что мы не должны сбрасывать со счетов и других возможных подозреваемых. Поэтому на данный момент будем вести речь об условном первом подозреваемом, назовём его «А».

Самое сильное желание у подозреваемого А — это собирать молодых, красивых и уязвимых девушек. Это желание продиктовано его чувством собственничества. В отношениях между мужчиной и женщиной он всегда занимает позицию доминанта. Вероятнее всего, что-то подорвало его веру в отношения между мужчиной и женщиной ещё в подростковые годы. Это должно быть связано с обстановкой, в которой он рос. Возможно, он из неблагополучной семьи и подвергался насилию со стороны противоположного пола. Судя по тому, что первое известное нам дело датируется 2008 годом, подозреваемому А в настоящее время не меньше 30 лет.

Судя по тому, насколько тщательно были подготовлены похищения, очевидно, что подозреваемый А и его сообщник Б выбирали жертву заранее и некоторое время наблюдали за ней.

Вопрос первый: где именно они присматривали жертв?

Все похищенные — туристы, соответственно, они посещали обычные туристические места: древние стены города Г., бары, рестораны, гостиницы. Искомое место должно было давать подозреваемому А и сообщнику Б достаточно времени, чтобы понаблюдать за жертвой и даже вступить с ней в контакт. Кроме того, А и Б должны были часто появляться там и при этом не привлекать к себе внимания. С этой точки зрения мы можем отмести достопримечательности, куда заходят только один раз, а также улицы и прочие места для прогулок. Жертвы жили в разных гостиницах, поэтому, вероятнее всего, наше искомое место — это бар, кафе или ресторан. А и Б являются там частыми посетителями. Вероятно также, что они там работают.

Вопрос второй: каким образом они осуществили своё преступление?

Все эти девушки были интровертами, а в одиночку они вряд ли бы стали отправляться в совершенно глухие места. В самом городе Г. полно людей, довольно сложно похитить человека так, чтобы не осталось совсем никаких следов. Поэтому можно предположить, что место похищения располагалось где-то на периферии или на дороге, куда редко кто-то заглядывает. Кроме того, непосредственно похищением занимался помощник Б, а не подозреваемый А. Б — женщина, и у неё есть машина. Они ведь не могли быть уверены, что девушка-интроверт сядет в машину к мужчине, которого знает всего пару дней. А вот женщине было бы легче завоевать доверие.

Отношения между А и Б очень близкие: они муж и жена, любовники или родственники. У А есть частный дом, отдельно стоящий, там удобно держать жертв. Настоящее время похищения жертв — за день или два до того, как были куплены билеты на автобус или паром. Дольше — полиция наверняка нашла бы какие-нибудь нестыковки. Добавим к этому материальное положение жертв — крайне дешёвые гостиницы, персонал работает кое-как. Если кто-то съезжает ни слова не сказав, особого внимания это не привлекает.

Почему не были обнаружены тела? Они либо так до сих пор и хранятся в доме подозреваемого, или от них избавились в каком-то определённом месте. Оно или на необитаемой, или на частной территории.

Когда Бо Цзиньянь замолчал, повисла тишина.

Наконец, один из полицейских глубоко вздохнул и произнёс:

— Господи, это ведь получается, всё указывает на Яо Юаньгэ, — он перелистнул страницы блокнота, куда делал записи. — Ему в этом году сорок восемь, а эта его семейка из пяти жён — там любая могла бы оказаться сообщницей. А главная жена, Мин Лань, держит бар в очень оживлённом месте. И ездит на чёрной «Ауди».

— Да, — слегка улыбнулся профессор. — Мы не можем совершенно отбрасывать вероятность, что преступление совершил кто-то другой, но в данный момент вполне резонно рассматривать Яо Юаньгэ и Мин Лань в качестве главных подозреваемых.

— И с чего нам начать? — спросил один из следователей. — Доказательств-то нет, даже запросить ордер на обыск дома Яо — и то нет оснований.

— Проверьте Мин Лань, — холодно ответил Фан Цин. — И в особенности — её машину!

— Верно, — согласился Бо Цзиньянь. — Обычно туристы не задерживаются в городе Г. дольше четырёх-пяти дней. Можно начать с двух последних жертв — Чжу Фанлинь и Нин Цяньжуй. Эти два дела — относительно недавние, значит, могло сохраниться больше записей с видеокамер, и данные будут более полные. Отталкивайтесь от дат билетов — нужно охватить от трёх до шести предыдущих дней. Проследите, как перемещалась машина Мин Лань за это время. Особенно обратите внимание, не заезжала ли она на окраины города или на улицы, где нет камер. Идеальных преступлений не бывает, всегда остаются какие-то следы. Ищите, не пересекалась ли она где-нибудь с нашими жертвами.

— Работы предстоит немало, — пробормотал ещё один следователь. — Надо прямо сейчас приступать.

Фан Цин кивнул.

А Бо Цзиньянь одновременно возразил:

— А зачем вам тратить на это своё время? Давайте к подобного рода задачам подключим моих людей. Цзянь Яо, позвони Ань Яню. Всё равно команда сейчас ничем не занята, и он там просто так прохлаждается.

***

Телефонный разговор между Цзянь Яо и Ань Янем получился коротким и простым. Судя по невнятному голосу, звонок разбудил айтишника.

Бо Цзиньянь уже привык к этому. У компьютерных задротов график вечно не как у людей.

— Ань Янь, детали по делу я тебе только что отправила.

— Угу.

— Цзиньянь надеется, что ты сможешь найти… — высказала просьбу Цзянь Яо.

— Угу.

— Есть какие-то сложности? — предупредительно спросила Цзянь Яо.

— Не-а, — последовал вялый ответ.

— Ага… Значит, когда от тебя ждать результатов? — снова спросила девушка.

— Понятия не имею, — ответил тот. — Найду — пришлю.

— Ладно, удачи тебе. Если нет вопросов, я вешаю трубку?

— Сестра, не захватишь мне из Г. их персиковый пирог? Послаще какой-нибудь? — попросил Ань Янь.

— Хорошо.

Повесив трубку, Цзянь Яо посмотрела на Бо Цзиньяня, который сидел напротив. Сейчас они находились вдвоём в кабинете, и профессор листал папку с материалами дела.

Цзянь Яо опустила голову на стол, глядя на мужа.

В очередной раз он в несколько точных слов подцепил шёлковую нить в коконе и проложил всем дорогу к выходу из кромешного тумана.

«Когда я расследую дело, предпочитаю кратчайший путь; ты тоже постепенно научишься».

Он сказал это давным-давно, когда они только познакомились, и в его словах звучала тогда изрядная доля самолюбования. Эти воспоминания были ещё свежи.

«Когда обычные методы расследования пользы не приносят, за дело берётся криминальная психология».

Эту реплику он бросил мимоходом, а у неё буквально забурлила кровь от волнения, а глаза наполнились слезами восторга.

Под светом лампы его волосы выглядели чёрными, как туча, а рубашка — безупречно белой. Красивое светлокожее лицо совершенно не изменилось. Чаще всего он молчал и помногу говорил, лишь когда они оставались вдвоём. Кроме тех случаев, когда он расследовал дело — вот тогда даже с ней он разговаривал очень мало.

Но она чувствовала, что всё это и делает его её Бо Цзиньянем, лучшим Бо Цзиньянем на свете.

— Почему ты смотришь на меня? — тихо спросил он не поднимая головы.

— Просто так, — ответила она.

Он отложил папку, пару секунд поразглядывал девушку, а потом неожиданно дотянулся и поцеловал в губы.

— Когда я изучаю дело, не надо смотреть на меня так эмоционально. Я это ощущаю, душа и тело теряют покой, и это может сказаться на рациональности моих суждений.

До Цзянь Яо не сразу дошёл подтекст, скрытый за фразой «душа и тело теряют покой», а когда дошёл, её щёки вспыхнули. А профессор сделал большой глоток остывшего чая, слегка усмехнулся каким-то своим мыслям, затем отошёл к окну, став спиной к жене, и снова погрузился в изучение материалов.

Ань Янь прислал свои результаты к вечеру.

Когда Фан Цин и его команда ознакомились с ними, всех наполнили и радость, и ярость одновременно. Хотелось и смеяться, и материться.

— Немедленно запросите ордер! — воскликнул Фан Цин. — И езжайте в дом семьи Яо!

На скриншотах с камеры, которые прислал Ань Янь, были чётко видны номера машины Мин Лань. Автомобиль находился на улочке, где было очень мало пешеходов, профиль женщины был виден в окно, она смеялась и разговаривала с четвёртой жертвой, Чжу Фанлинь, которая стояла у дороги.

Другая камера засняла её на перекрёстке: она сидела за рулём, а на пассажирском кресле в той же машине сидела Нин Цяньжуй.

Глава 18

Когда дверь дома открылась, на пороге показалась третья жена, Чжан Цзюйфан, и посмотрела на них озадаченно.

Фан Цин, смерив её мимолётным взглядом, велел команде заходить внутрь. Чёрная униформа и тяжёлая поступь полицейских привлекли внимание всех, кто находился внутри.

— Что они тут делают?

— Что происходит?

Бо Цзиньянь поднял голову и увидел Мин Лань — она стояла в дверях своей комнаты со сложным выражением лица. Затем она исчезла.

Очень скоро полицейские взяли под контроль каждого, кто находился во дворе. Они поспешили также в комнату Яо Юаньгэ, но внутри никого не оказалось. Тщательный обыск всех уголков усадьбы тоже никаких успехов не принёс.

— Что за ерунда? — тихо спросил Фан Цин.

— Быть такого не может, — согласился один из следователей. — Наши люди всё время следили за периметром. Яо Юаньгэ не выходил. И куда же он подевался?

Оставалась лишь одна комната, которую ещё не обыскали: спальня Мин Лань. Фан Цин и Бо Цзиньянь переглянулись.

— Пойдёмте поговорим с ней, — предложил полицейский.

Профессор промолчал.

— Почему вы вломились в мой дом? — негромко спросила Мин Лань, сидевшая у окна на циновке.

Тихая, как вода, она как будто ждала чего-то.

— У нас ордер на обыск, — ответил Фан Цин. — Мин Лань, мы имеем основания подозревать, что вы были связаны с исчезновением Чжу Фанлинь и Нин Цинжуй в 2014 и 2015 годах.

Её лицо оставалось неподвижным, словно вырезанное изо льда. Шевелились лишь губы:

— Я не понимаю, о чём вы говорите. И людей, которых вы назвали, я тоже не знаю.

— А как насчёт Яо Юаньгэ? — спросил Фан Цин.

Мин Лань ничего не ответила, лишь плотно сцепила ухоженные пальцы.

Но оставался ли у неё шанс выкрутиться?

Определённо нет.

— Так где сейчас эти девушки? — очень тихо поинтересовался полицейский.

Мин Лань уставилась в окно, и лишь по уголкам рта угадывалась едва заметная улыбка.

— Я ведь уже сказала — я не знаю. Это всё не имеет никакого отношения ни ко мне, ни к Юаньгэ, ни вообще к семье Яо. Сколько ещё вы будете нас донимать?

— В наручники её, — приказал Фан Цин.

Они с Бо Цзиньянем вышли наружу, и несколько оперов отрицательно покачали головой — хозяина дома так и не нашли. Неподалёку гурьбой стояли женщины и прислуга семьи Яо. И выражения лиц под этим сумрачным небом у них были весьма разные.

Мин Юэ, мрачная и молчаливая, крепко прижимала к себе ребёнка. Встретившись глазами с полицейским и профессором, она тут же отвернулась, как будто её ударили током.

Чжан Цзюйфан и Чэнь Мэй выглядели бледно. Первая стояла, скрестив руки на груди, и, кажется, бранилась себе под нос, но протестовать в открытую не осмеливалась. А Чэнь Мэй лишь внимательно следила за всеми действиями сотрудников полиции и, кажется, размышляла о чём-то.

— Судя по всему, — заметил Бо Цзиньянь, — Мин Лань, Мин Юэ и покойная Чжао Ся — знали. Чжан Цзюйфан и Чэнь Мэй — нет.

— Хорошо он заморочил голову этим женщинам, — шепнул в ответ Фан Цин. — Как считаете, где они могут прятать этих девушек?

— Больше всех он доверяет Мин Лань, — сказал профессор. Полицейский проследил за его взглядом: Мин Лань стояла на лужайке позади дома, рядом была припаркована её «Ауди», а неподалёку находилось небольшое строение — нечто вроде подсобки. Сотрудники полиции уже взломали дверь — внутри обнаружился всякий хлам, ничего примечательного.

— Хотите пари, — неожиданно спросил Фан Цин, — что одна девушка всё ещё жива?

Бо Цзиньянь помолчал секунду.

— А вы очень добрый человек. Однако нет, такой не найдётся.

Фан Цин ничего на это не ответил.

Они вместе подошли к подсобке. К этому времени полиция тщательно простучала все поверхности, выволокла наружу всю мелочёвку, но ничего интересного не нашла. Зоркий Фан Цин тут же отметил, что шкаф в самой глубине отодвинут, а на полу валяется плед. Он сдёрнул его в сторону и с удивлением обнаружил деревянный люк, закрытый на замок.

— Сюда! — шепнул он, и вокруг него сгрудились полицейские. Очень скоро доски удалось взломать, и оперативники один за другим спрыгнули вниз. Бо Цзиньянь оглянулся и посмотрел на Мин Лань, которую удерживали позади толпы. Она едва стояла на ногах, а выглядела при этом, что называется, краше в гроб кладут. Холодно изучив её взглядом, профессор тоже направился вниз.

Там на стене висела очень тусклая лампа. Судя по состоянию стен, этот подвал был вырыт очень и очень давно.

— Дом Яо стоял здесь ещё при династиях Мин и Цин, — заметил Фан Цин. — Подозреваю, и подвал, и подземный ход — ещё с тех времён.

Они спустились по лестнице, миновали маленький тёмный коридор и внезапно очутились в комнате, пол и стены которой оказались полностью залиты цементом. Помещение было убогое, но зато очень чистое; размером примерно метров в тридцать. Здесь стояли стол, две скамейки, простенький шкаф и холодильник.

Внутри холодильника обнаружилась лишь пара бутылок пива.

А на самой дальней от входа стене нашлась маленькая железная дверь. Криминалисты вскрыли её; за ней открылась ещё одна комнатка, сравнительно небольшая, с красивой кроватью и несколькими свисающими цепями, крепко вмонтированными в стену, так, что вытащить ни одну не удалось. В этом закутке тоже не было ни души.

Фан Цин подошёл к дверному проёму, огляделся, затем поднял длинную прядь чёрных волос. Однако невозможно было на вид установить, кому они принадлежат.

Бо Цзиньянь стоял посреди помещения и смотрел по сторонам без всяких эмоций на лице.

— Приведите её сюда, — резко сказал Фан Цин.

Вскоре сотрудники полиции втолкнули Мин Лань в комнату.

— Есть, что сказать? — холодно поинтересовался начальник отдела. — Что это за подвал?

Вопреки всяким ожиданиям Мин Лань и теперь продолжила отпираться. Она улыбнулась:

— А что я должна сказать? Просто комната, я в ней временами отдыхаю. А те девушки — да, я их как-то приглашала к себе. Но они же потом ушли. Откуда я могу знать, куда они направились?

— Долго ты ещё будешь дурочку разыгрывать?! — в сердцах воскликнул один из офицеров.

На лице Фан Цина не дрогнул ни единый мускул.

В этот момент Бо Цзиньянь взял у криминалистов бутылку с люминофором и разбрызгал по цепям и по краям кровати.

Повисла тишина. Мин Лань заметно побледнела.

Свет погасили, и голубоватое сияние пятен не заметить было просто невозможно.

— Ушли, говорите? — переспросил Бо Цзиньянь. — А кровь почему осталась?

***

Фан Цин и Бо Цзиньянь стояли в конце подземного хода. К их удивлению, за той маленькой камерой оказалась ещё одна дверь, которая вела в прямой коридор длиной примерно метров двадцать. По примерным прикидкам, это ответвление уходило далеко за границу усадьбы Яо. Возможно, прежние владельцы дома времён династии Мин или Цин использовали его для побега в случае опасности.

В этот момент сквозь маленькое окошко наверху до них донеслись едва слышные шумы и звук проезжающей машины. На пыльном стекле виднелись свежие отпечатки — похоже, кто-то совсем недавно ушёл отсюда именно этим путём.

— А ведь Яо Юаньгэ никак не мог узнать, что мы идём его арестовывать, — произнёс Фан Цин. — Почему он внезапно сбежал?

— Се Минь, — ответил Бо Цзиньянь.

— Что-то, по-видимому, случилось в день смерти Чжао Ся. Что-то такое, что вынудило Яо Юаньгэ убрать нежелательного свидетеля. Вероятно, Се Минь удалось раскопать какой-то секрет семьи Яо, и для Яо Юаньгэ самой важной задачей стало заставить их всех замолчать.

— Значит, — продолжил Фан Цин, — Яо Юаньгэ сейчас тоже где-то в горах…

Внезапно к ним подбежал запыхавшийся полицейский:

— Шеф! Там Мин Лань, она… она…

— Да в чём дело?

— Она покончила с собой!

— Какого чёрта? — Фан Цин переменился в лице. — Я разве не велел за ней смотреть?

— Да мы всё время смотрели! Только она, похоже, где-то в кармане яд припрятала, когда мы пришли. Стали её с остальными в машину сажать и тут — раз! Она его проглотила! И прямо сразу же умерла!

***

Цзянь Яо не поехала с Бо Цзиньянем в дом Яо и предпочла остаться в отделении. Во-первых, ни к чему было создавать лишнюю толпу на месте обыска, а во-вторых, отсюда удобнее было координировать всё остальное.

Однако она снова напомнила профессору не лезть на рожон. На это он отреагировал весьма спокойно:

— Мне-то зачем лезть? У нас для этого есть Фан Цин.

Полицейский, стоявший рядом, лишь пристально посмотрел на него.

Впрочем, Цзянь Яо считала, что в любом случае всё будет в порядке.

Тем временем с места обыска поступала информация. Глядя на фотографии комнаты размером с клетку и подсвеченных пятен крови, она не удержалась от вздоха. В этот момент к ней обратился один из полицейских:

— Госпожа Цзян, тут поступил звонок в участок, спрашивают профессора Бо. Не представились. Но профессор сейчас, видимо, под землёй с остальными — мы не смогли на него перевести.

— Я отвечу, — Цзянь Яо подошла к телефону.

Вокруг непрерывно сновали люди — каждый в отделении был занят чем-то важным.

Девушка взяла трубку:

— Да?

Абонент на другом конце провода молчал. Слышно было только его прерывистое дыхание.

В первую секунду Цзянь Яо застыла. Она смутно ощутила нечто странное, сродни наитию.

И потому, смягчив голос, она очень осторожно произнесла:

— Я жена Бо Цзиньяня и его сотрудник. Он сейчас вне зоны доступа, и мы не можем с ним связаться. Но если у вас какая-то проблема, вы можете рассказать мне.

На том конце повисла долгая пауза. Потом человек произнёс:

— Вы… та девушка, госпожа Бо? Которая живёт с ним вместе?

Голос показался смутно знакомым. Цзянь Яо на мгновение растерялась, и вдруг до неё дошло! Сердце ухнуло и безумно заколотилось. Постаравшись придать тону мягкость и спокойствие, она ответила:

— Да, это я. А вы… — а сама в это время подала знак ближайшему сотруднику полиции, прося отследить, откуда идёт звонок.

— Я… Он правда всегда наказывает преступников? — спросила женщина.

— Да, — твёрдо ответила Цзянь Яо. В то же самое время офицер точно так же беззвучно ответил на её просьбу: звонили однозначно с номера Се Минь.

Женщина дважды хрипло втянула воздух, и внезапно у неё перехватило горло от слёз:

— Я нашла… Нашла мою Тун Шэн! — она рассмеялась, одновременно плача. — Я неправильно расслышала. Слово было не «шань» (гора), а «сань» (три)*…

***

Завершив звонок, Се Минь посмотрела на гору неподалёку, а именно на монастырь Саньцин, который там находился. К этому времени всё уже утонуло в вечерней дымке, и горы, поросшие зелёным лесом, казались очень далёкими. У входа в монастырь жгли благовония, дымок от них рассеивался по ветру; эта картина была наполнена удивительным спокойствием.

Сама женщина в данную минуту стояла на склоне другой горы, позади монастыря. В этой лесистой местности было безлюдно. Однако она помнила, что именно сюда несколько раз приходили Яо Юаньгэ и Мин Лань; здесь даже находился участок, который они лично засадили саженцами.

Се Минь подняла голову и вытерла слёзы с лица. Земля у неё под ногами была разрыта, и пласты из глубины лежали, вывернутые наружу. А истерзанные руки женщины уже покрылись кровью.

— Ты, я смотрю, не уймёшься, пока не дойдёшь до Хуанхэ**, — раздался спокойный голос у неё за спиной.

Се Минь обернулась — позади неё стоял мужчина, заслоняя ей практически весь свет. Куда только девалась его благообразность! Сейчас он имел холодный и хищный вид.

— Ты!.. — женщина протянула руки, чтобы схватить его.

Но тот успел первым ухватить её за плечо, пырнул ножом в живот и тут же вытащил лезвие обратно.

___________

*) 山«шань» — гора, 三 «сань» — три. Звучат очень похоже.

**) «не уймётся, пока не дойдёт до Хуанхэ» — китайское выражение, так говорят об очень упорном человеке. Хуанхэ — река в Китае.

Глава 19

То, что Се Минь смогла найти кости, захороненные в глинистой почве, было волей случая и отчасти везения.

Она находилась в бегах уже два дня, и если бы не её стойкость и твёрдая решимость довести дело до конца, женщину уже давно бы поймали. А она понимала, что полицейские сети стягиваются вокруг неё всё туже и что если она не успеет сама найти Тун Шэн до того, как её схватят, то у полиции не хватит улик, чтобы обвинить Яо Юаньгэ. И другого такого шанса, возможно, никогда уже не представится.

А потому она, даже рискуя собственной жизнью, обязана была найти свою дочь!

В тот вечер она, сама толком не понимая почему, бродила в окрестностях горы Саньцин — то ли какая-то мистическая сила позвала её туда, то ли это было обычное совпадение. Но стоило ей увидеть надпись в три больших иероглифа «Монастырь Саньцин», как до неё внезапно дошло. И она, словно сумасшедшая, бросилась бежать вверх по склону горы, рассматривая, изучая, разыскивая.

И некоторое время спустя она обнаружила пятачок на земле, который был прикрыт опавшими листьями и при этом заметно отличался по цвету от всей остальной почвы.

Чего только она ни перепробовала за эти годы, чтобы найти Тун Шэн! А уж сколько документалок она посмотрела об уголовном розыске! Из них она знала, что очень многие стараются избавиться от тела в дикой местности, при этом они разрывают верхний слой почвы, кладут тело и засыпают обратно той же землёй. Таким образом получается пятно, которое выглядит свежее и намного ровнее, чем вся остальная поверхность, и это ясно указывает, что здесь что-то было закопано.

Женщина наклонилась и осторожно потрогала землю израненными пальцами.

А потом начала копать — то подвернувшейся веткой, то голыми руками.

До тех пор, пока из-под земли не показались кости.

***

Се Минь тяжело дышала, пытаясь освободиться, но силами она никак не могла сравниться с разъярённым Яо Юаньгэ. Он прижал её к дереву, ехидно ухмыльнулся и снова ударил ножом в живот.

Она застонала от боли и дрожащей рукой ухватила его за запястье:

— Которая из них… Тун Шэн? Моя дочь Тун Шэн?

Яо Юаньгэ на секунду замер, а потом улыбнулся так, что у Се Минь мороз пошёл по коже.

— Да кто её знает? Столько этих девок было…

Се Минь взвыла, и этот крик уже не был похож на человеческий — скорее, он напоминал вопль дикого зверя. Даже Яо Юаньгэ перепугался. Он смерил женщину ледяным взглядом, раздумывая, дать ли ей прокричаться, как вдруг услышал чьи-то шаги совсем недалеко, выше по склону. Он быстро сообразил, заткнул ей рот и шепнул:

— Заткнись. Я с тобой позже разберусь!

Он попытался ногами спихнуть комья земли и листья в выкопанную яму, но это не очень-то помогло скрыть следы раскопок. Тогда он схватил Се Минь и потащил в пещеру, которая пряталась неподалёку, под нависающим козырьком скалы.

***

Цзянь Яо вместе с двумя оперативниками медленно обыскивала склон. Когда Се Минь позвонила, технарям удалось сразу же определить её геопозицию — координаты указывали на гору Саньцин. Но поскольку женщина выключила телефон сразу после звонка, указать её местонахождение более точно было невозможно. Поэтому семь или восемь групп полицейских в данный момент тщательно исследовали все склоны. Кроме того, Бо Цзиньянь и Фан Цин тоже были поставлены в известность; эти двое выехали из дома Яо и спешили сейчас в сторону горы.

Изначально предполагалось, что девушка и двое полицейских пройдут по склону, нигде не задерживаясь. Вокруг было тихо, и ничто необычное не привлекало внимание. И вдруг через несколько шагов Цзянь Яо остановилась.

Склон здесь густо порос зелёными деревьями, и те сильно загораживали обзор. Но когда девушка подняла голову, то обнаружила, что смотрит в точности на монастырь Саньцин: она, монастырь и этот склон находились на одной прямой. А ниже по склону располагалось широкое открытое пространство; девушка не сомневалась, что человек, стоящий там, внизу, легко бы увидел главное здание монастыря.

Цзянь Яо замерла — в ней внезапно шевельнулась интуиция.

Это место… Место на самом виду у богов…

— Давайте спустимся и осмотрим всё, — сказала она полицейским.

Втроём они стали спускаться по склону и уже через несколько шагов застыли от изумления.

Почва в этом месте однозначно была недавно разрыта. Переглянувшись, офицеры вытащили оружие и осторожно приблизились. Сквозь листья и комья земли наружу проглядывали белые кости. Цзянь Яо с замирающим сердцем шла следом за полицейскими.

И в этот момент кто-то свирепо набросился на неё сзади. Она ощутила спиной какой-то холодок, но оборачиваться было уже поздно — кто-то схватил её за шею и приставил к горлу нож, весь покрытый пятнами крови.

— Твою мать… Твою мать… — пробормотал Яо Юаньгэ, тяжело дыша прямо у лица девушки. Полицейские обернулись, остолбенели от увиденного и яростно заорали:

— Отпусти её! Яо Юаньгэ, ты окружён! Тебе не выбраться!

Цзянь Яо старалась не шевелиться. Скосив глаза вниз, она видела, как Яо Юаньгэ перетаптывается с ноги на ногу — очевидно, изнутри его в этот момент раздирала паника. Но хватка рук оставалась твёрдой — такой твёрдой, что очень скоро Цзянь Яо ощутила, что задыхается. Однако она не смела и шелохнуться — лезвие практически впивалось ей в горло. Любое неловкое движение могло оказаться роковым.

— Дайте мне уйти! — заорал Яо Юаньгэ. — А не то я её убью! Мне одной больше, одной меньше — погоды не сделает!

Полицейские продолжали держать его на прицеле, не двигаясь с места. Затем один из них достал рацию и доложил о сложившейся ситуации.

Краем зрения Цзянь Яо заметила пещеру позади себя. Там вроде бы лежал человек — неподвижный и, кажется, бездыханный. Девушка медленно сделала вдох и очень осторожно, не спеша заговорила:

— Послушайте меня, Яо Юаньгэ. Пусть даже сейчас вы захватили меня в заложники. Пусть даже вам сейчас удастся уйти — но это же ненадолго. Все дороги, по которым вы могли бы скрыться, перекроют. Каждого человека, с которым вы контактировали, будут мониторить. Вы привыкли жить богато, но в бегах вам придётся прятаться, с родными связаться не сможете, будете жить на самом дне, которое так презираете. И даже на дне от вас отвернутся и накажут — как раньше вы сами с ними поступали. В итоге вы превратитесь в отверженного. Отпустите меня, ступайте в полицию и расскажите всю правду. И тогда у ваших женщин и у вашего единственного сына будет сравнительно хорошая жизнь. Вы меня понимаете?

— Заткнись! — проревел Яо Юаньгэ. — Думаешь, мне на них не плевать? Да начхать мне на них!

— Ну как это — «плевать»? — мягко сказала Цзянь Яо. — Они ваша единственная семья. Вы для них столько лет бизнесом занимались, а без вас-то всё сразу прахом пойдёт. Неужели вам нет до них совершенно никакого дела? И всё равно что с ними будет? И всё равно, что вы на них повесите своё клеймо преступника в бегах, и тогда уж им точно всем придёт конец?

Яо Юаньгэ тяжело и часто дышал, не говоря ни слова.

И в эту минуту в некотором отдалении послышались шаги. Вздрогнув, Яо Юаньгэ прижал лезвие ещё ближе к горлу Цзянь Яо, и девушка ощутила жалящую боль. Она поняла, что ждать больше нельзя. Только что, разговаривая с преступником, она внимательно рассмотрела окрестности. Поблизости располагалась скала, в то время как под ногами у них находилась рыхлая глинистая земля. В скальной стене виднелись впадины и уступы. Если бы ей удалось спрятаться в одном из них, она могла бы избежать пуль полицейских и одновременно спастись от ножа Яо Юаньгэ.

Видимо, из-за того, что раньше на долю Цзянь Яо выпало слишком много потрясений, она сейчас совершенно не нервничала — напротив, сосредоточилась и была готова действовать.

Полицейские, которые были с девушкой, уже доложили о сложившейся ситуации. Быстро спускаясь по склону, Бо Цзиньянь издалека увидел Яо Юаньгэ, стоявшего с заложником у пещеры. Сердце у него заныло, а губы плотно сжались — профессор в жизни не встречал настолько тупого и надоедливого подозреваемого! Этот второсортный убийца действительно решил, что может взять в заложники госпожу Бо? Да скорее свинья на дерево заберётся!

Всё ближе, ближе… Бо Цзиньяь и Цзянь Яо встретились взглядами. Её глаза выглядели спокойными и решительными, словно в его присутствии её уверенность возросла ещё больше. Профессор увидел, что жена цела и невредима, но всё равно его сердце провалилось куда-то вниз. А смелость и ум, с которыми она встретила опасную ситуацию, вызвали в нём прилив любви и нежности. Но глаза его стали от этого пронзительно холодными.

Профессора от них отделяло не более десяти метров. Он не произнёс ни слова и не пошевелился.

Бросив взгляд вправо, Цзянь Яо едва заметно кивнула ему.

Мужчина подмигнул ей, а затем его лицо внезапно исказилось от ярости:

— Яо Юаньгэ! Немедленно отпусти мою жену! Сколько ещё невинных людей должно пострадать из-за тебя?

Эта фраза привела Яо Юаньгэ в неожиданный восторг. Он, не узнав Бо Цзиньяня, усмехнулся:

— Твоя жена? Ха-ха! Жена мусора!

Никто не понял, зачем Бо Цзиньянь провоцирует Яо Юаньгэ. Полицейский, стоявший рядом с профессором, молча держал преступника на мушке. Цзянь Яо тоже лишь глянула на профессора, который потирал друг о друга кончики пальцев.

Стоявший за спиной профессора Фан Цин шепнул так тихо, что услышать могли лишь они двое:

— Я её вытащу.

Бо Цзиньянь, казалось, не услышал. Фан Цин повернулся и ушёл, а профессор, напротив, сделал шаг вперёд и снова начал ругаться:

— Тварь! Животное! Мало того, что своих женщин держал как скотину, так ещё и невинных девчонок калечил! Да ты вообще не человек!

Он приблизился ещё на шаг — ступая, однако, таким образом, чтобы не загораживать линию возможного выстрела тем, кто двигался позади.

Яо Юаньгэ лишь хмыкнул. Лицо Бо Цзиньяня пошло красными пятнами от ярости. Он громко выкрикнул:

— А твоя жена Мин Лань, между прочим, уже взяла вину на себя! Она сказала, что это она всех убивала! Что ты за мужик такой, что за тебя женщина отвечает? Если в тебе хоть немного совести осталось, отпусти мою жену, сдайся и признайся во всём!

Что-то мелькнуло в лице Яо Юаньгэ, а взгляд его замер на Бо Цзиньяне.

И в этот момент…

Цзянь Яо одним быстрым движением крутанула преступника за руку. Тот выронил нож от боли, девушка воспользовалась моментом, вывернулась из его хватки и бросилась в сторону.

Тишину разрезали звуки выстрелов, приближаясь откуда-то издалека. Цзянь Яо услышала жужжание пуль; подняв голову, она увидела, что Яо Юаньгэ смотрит на кровавое пятно на своей груди, а на его лице читается удивление.

Всё произошло слишком быстро.

Именно в этот момент у груди преступника, слева, появился нож, нацеленный в его сердце. Никто не заметил, что именно сейчас откуда-то выскочила Се Минь — задыхающаяся и вся в крови.

— Я… — успел шепнуть Яо Юаньгэ и повалился на землю. Одновременно упала и Се Минь, испуская хрип.

Цзянь Яо тоже бы рухнула по инерции, но у самой земли её подхватили. Когда она оказалась в знакомых объятиях, натянутая струна в её сердце наконец-то расслабилась. Протянув руку, она крепко обняла мужчину за талию, а Бо Цзиньянь смотрел на неё сверху вниз, и его глаза сияли как звёзды. Она тут же поняла, что, несмотря на всю его обычную холодность и склонность «актёрствовать», он всё-таки сильно переживал. Она уже хотела сказать что-нибудь, чтобы его успокоить, когда он наклонился и поцеловал её в лоб.

Сердце у девушки забилось быстрее. Она шепнула:

— Со мной всё в порядке, профессор Бо.

— Конечно, — мягко ответил он. — Я же здесь.

Фан Цин отбросил снайперскую винтовку и сбежал по склону. Напарник, следовавший за ним, вдруг сказал:

— Ты ведь никогда не промахиваешься. А в этот раз ты попал так, что он бы мучился перед смертью часов десять.

— Что за чушь, — хмыкнул Фан Цин. — Я целился в запястье, но промазал.

Бо Цзиньянь ещё какое-то время сжимал Цзянь Яо в объятиях. Затем они оба посмотрел в сторону Яо Юаньгэ — тот лежал так неподвижно, как если бы уже испустил последний вздох. А вот Се Минь, напротив, хрипло и часто сипела. Сотрудники полиции не спеша приблизились к ней с оружием наготове.

— Дочка! — неожиданно выкрикнула она, её тело выгнулось, взметнулось, как у бьющейся в агонии рыбы, голова ударилась о скалу, и женщина вновь повалилась обратно, заливая всё кровью.

Профессор отпустил Цзянь Яо и, бросившись к умирающей, попытался поднять её:

— Се Минь, Се Минь!

Та приоткрыла глаза, посмотрела на него и вдруг улыбнулась:

— Я… в тот день… просто не могла уже больше…

Никто из полицейских вокруг ничего не произнёс, лишь Бо Цзиньянь ответил:

— Да, я знаю.

Цзянь Яо вдруг стало очень горько от этих его слов: «Я знаю».

Се Минь окровавленной рукой взяла Бо Цзиньяня за запястье:

— Умоляю… Бо Цзиньянь… Вы говорили, что ищете правду… Найдите кости моей дочери… Похороните рядом с моими…

— Хорошо, — ответил профессор. — Я вам обещаю, Се Минь.

Через несколько мгновений Бо Цзиньянь встал. Полицейские осмотрели Се Минь — она больше не подавала признаков жизни. За их спинами неподвижно стоял Фан Цин.

Профессор обернулся и обнял Цзянь Яо за плечи. Затем они взялись за руки и покинули место преступления. Уже совсем стемнело, и в небе, ярко и торжественно, сияли звёзды. Казалось, что они смотрят сверху на землю и пристально разглядывают безмолвный мир людей.

Глава 20

Кто-то смеялся в темноте. Негромко, пронзительно, гневно и заносчиво.

Цзянь Яо наморщила лоб, стискивая руками простыню.

Некто подошёл ближе, потом ещё ближе. Ласково, будто гладя животное, провёл рукой по длинным волосам и нежно, практически любовно шепнул:

— Какая красивая кожа. Не бойся. Я, конечно, возьмусь за плётку, но кожу на спине не поврежу. Она такая красивая!

Цзянь Яо поспешно открыла глаза, но увидела лишь бесцветный потолок гостевого домика. Оказалось, что уже день, а всё её тело покрыто испариной.

Она посидела на кровати, затем встала и пошла умываться. И лишь теперь, до конца проснувшись, девушка заметила, что Бо Цзиньяня в комнате нет.

Опять убежал куда-то и ничего ей не сказал.

Девушка набрала его номер:

— Привет, ты где?

— Я с Фан Цином, — голос профессора звучал мягко и спокойно. — Нужно было кое с чем разобраться. Хорошо спалось?

— Очень хорошо, — ответила Цзянь Яо.

— Иди сюда. Они тут столько всего на завтрак купили. Даже раздобыли для меня местный пирог с креветками. Видимо, в знак восхищения и благодарности. Не стоило, в принципе.

Цзянь Яо не удержалась от смешка и спросила:

— Так ты съел этот пирог с креветками?

— …Вот как раз доел, — ответил Бо Цзиньянь.

Девушка слабо улыбнулась и одновременно нахмурилась. Повисла какая-то гнетущая пауза. Проницательный Бо Цзиньянь тут же уловил перемену и спросил совсем другим тоном, очень тихо и ласково:

— Что-то случилось?

— Цзиньянь, я хочу побыть с тобой, — ответила Цзянь Яо.

Помолчав секунду, он ответил:

— Сейчас приду.

— Угу.

Утреннее солнце было тёплым, улицы — чистыми и спокойными, практически безлюдными. Цзянь Яо стояла под деревом; ждать ей пришлось совсем недолго — очень скоро она увидела, как Бо Цзиньянь шагает к ней от отделения полиции. Сегодня был тот редкий день, когда он оделся «не по канону»: на нём была синяя футболка с тёмными брюками, и это ещё сильнее подчёркивало черноту его волос, белизну кожи и яркую красоту. Определённо, эта измена костюму была следствием «программы трансформации», которую Цзянь Яо устроила ему после свадьбы.

Профессор подошёл к жене и взял за руку:

— Дай угадаю: снова тот сон?

— Угу, — Цзянь Яо не требовалось скрывать от него эту мимолётную уязвимость.

Он мягко обнял её за плечи, и вместе они пошли вдоль реки.

На самом деле Цзянь Яо уже довольно редко видела во сне дни заточения у Цветочного Каннибала, да и сам этот демон давно превратился в кучку костей. Профессор часто отмечал, что его жена восстанавливается намного лучше подавляющего большинства. Просто накануне она заглянула в глаза Яо Юаньгэ, они напомнили ей глаза Цветочного Каннибала и других обезумевших маньяков, и в сердце невольно разлился холодок.

Видимо, у полицейских бывают такие раны, которые не затянутся и за всю жизнь.

Они прогулялись вдоль тихой реки, затем нашли маленькое кафе, чтобы позавтракать — с горячей пищей в желудке и на душе веселее. Бо Цзиньянь не старался утешить свою жену или отвлечь разговорами. Будучи психологом, он прекрасно знал, что больше всего ей сейчас нужны его присутствие и покой. И тогда серая дымка сама растает в лучах твёрдого, решительного характера Цзянь Яо.

Так и вышло — через какое-то время девушка расслабилась, и к ней вернулась её обычная живость. Она даже съела большую чашку горячего бульона, отчего её лицо раскраснелось.

— Чем ты был занят в полиции? — спросила Цзянь Яо.

— Случилось кое-что новое, — ответил Бо Цзиньянь. — Мин Юэ сошла с ума.

Девушка оторопела.

— Сначала на допросе она просто молчала. Потом начала смеяться и нести всякую околесицу. О чём её ни спросят, ничего не знает. Послали за врачом, но ситуация выглядит так себе.

Цзянь Яо не смогла выразить словами охватившие её чувства и лишь вздохнула.

— И ещё… — продолжил профессор. — Кости Тун Шэн так и не нашли. И кровь на той решётке… Времени прошло много, следы крови неоднократно стирались, к тому же принадлежали они нескольким разным людям. Словом, практически нет шансов, что удастся выделить именно её ДНК. Кроме того, мы не нашли видеозаписи, где она садится в машину к Мин Лань. Так что в теории мы не можем утверждать наверняка, что именно они похитили Тун Шэн.

— Но… Это ведь точно были они! — сказала Цзянь Яо.

Бо Цзиньянь помрачнел.

— Чжао Ся убита, Мин Лань покончила с собой. Оставался один человек, который знал ситуацию изнутри — Мин Юэ. Но теперь и она сошла с ума. И хотя по имеющимся доказательствам самое большое подозрение падает на семью Яо, однако у нас нет ни одной однозначной улики, и значит, дело пока закрыть нельзя. Теоретически есть два варианта. Первый: Тун Шэн была самой красивой из девушек, возможно, она имела какое-то особое значение для Яо Юаньгэ. И поэтому её кости он похоронил отдельно, где-нибудь в другом месте. А второй вариант в том, что Тун Шэн похитили не они, а кто-то другой.

Цзянь Яо прикусила губу и ничего не сказала, а перед глазами у неё встала та сцена, прямо перед смертью Се Минь. Пусть Се Минь тоже была убийцей, а потому вызывала естественное отвращение, но в то же время она являлась несчастной матерью, и её было жаль. Неужели её предсмертное пожелание так и не сбудется? Неужели, если Мин Юэ не придёт в себя и не скажет, где было похоронено тело, дело Тун Шэн так и не будет раскрыто?

В этот момент Бо Цзиньянь произнёс:

— Я найду Тун Шэн.

И сказано это было негромко, но очень твёрдо — словно он напомнил себе о том обещании, которое дал преступнице перед её смертью. У Цзянь Яо по коже побежали мурашки.

Разумеется, через какое-то время полиция, подстёгиваемая настойчивостью Бо Цзиньяня, всё-таки обнаружила кости Тун Шэн в укромном местечке с другой стороны горы. Дело было закрыто, а останки девушки похоронили рядом с могилой её матери. Но это совсем другая история.

А в настоящую минуту они оба какое-то время молчали. Потом Цзянь Яо сказала:

— И всё-таки я не понимаю… Допустим, Се Минь долгое время страдала от психологического давления. Но что такого сделал Фу Вэй, что спровоцировало её на убийство? Ладно, хорошо, он был бабник. Но в этой-то ситуации он вроде бы совсем ни при чём.

Профессор слегка улыбнулся.

— Боюсь, в этом мире нет ничего, чтобы было бы вообще никак не связано. И вот тут на сцену выходит моё знание криминальной психологии. Ты помнишь, о чём я намекнул тебе, когда мы впервые пришли в дом Яо?

Цзянь Яо задумалась на секунду, затем до неё дошло.

В тот день они сперва обсуждали дело с Фан Цином, затем сделали вид, что заблудились, наткнулись на безумно яростную собаку, а после этого впервые встретили Тун Минь и Чжао Ся.

Девушка кивнула:

— Ты сказал: «Я никогда никому не рассказываю того, в чём ещё не уверен. Кроме тебя. Потому что я считаю тебя частью себя».

Глаза у неё сверкнули, и Бо Цзиньянь, на мгновение заглядевшись, вдруг почувствовал себя безмятежно и радостно. «И вот он снова, — мелькнула у него мысль, — вот снова душевный подъём». Но снаружи он этого практически не выдал, лишь сказал с прохладцей:

— Я очень рад, что ты так чётко запоминаешь мои слова. Однако, когда мы расследуем дело, сосредотачиваться стоит именно на нём.

— Так ты мне уже скажешь или нет?! — рассердилась Цзянь Яо.

Бо Цзиньянь деланно поджал губы, но при этом улыбнулся глазами.

— Я сказал тогда: «В их протоколах есть кое-какие мелочи, которые вместе складываются в некую картину, в определённую скрытую взаимосвязь. И у меня ощущение, что правда скрывается где-то за смертью и её временем и строит мне оттуда насмешливые рожи».

Глава 21

— Шеф, есть новости! — подбежал к Фан Цину один из подчинённых.

Внезапное сумасшествие Мин Юэ доставило начальнику отдела немало хлопот. Кроме того, во время ареста семейства Яо были изъяты предметы и личные вещи, которые, возможно, представляли собой вещественные доказательства, и эти завалы следовало разобрать. От всего этого у Фан Цина уже голова шла кругом.

— Докладывай.

— В материалах упоминалось, что у Фу Вэя, ещё в студенческие годы, был онлайн-роман. А потом девушка внезапно пропала из виду, и на этом всё кончилось. Мы эту девушку в контактах Фу Вэя не нашли, потому что профиль был удалён. В общем, чтобы выяснить, кто она была, требовалось время. А потом мы все закрутились, и руки так и не дошли.

Фан Цин вопросительно посмотрел на следователя.

— И тут сегодня из Пекина сообщили: они там выяснили, кто была эта девушка.

______

— Это была Тун Шэн, — сказал Бо Цзиньянь.

Они с Цзянь Яо сидели на краю насыпи у реки, и на душе у девушки было так же неспокойно, как на покрытых рябью волнах перед ними.

— Как ты узнал?

Бо Цзиньянь посмотрел вдаль.

— Однокурсник Фу Вэя упомянул, что у покойного во время учёбы был роман по интернету, но потом Фу Вэй и та девушка перестали общаться. Из всех материалов следствия за тот период это единственная деталь, которая представляет интерес.

— А что в этом такого особенного?

— Девушка с ресепшна упомянула, что Фу Вэй клеился к ней и оставил свой номер в QQ. При этом присутствовали официант и уборщица. Два дня назад я уточнил у персонала гостиницы — в тот день дежурной горничной была Се Минь.

От волнения у Цзянь Яо участился пульс — девушка наконец-то поняла, что произошло. Вот только она сама не знала, что чувствует по этому поводу — облегчение или горе.

Получается, Тун Минь, которая тайно вела собственное следствие в отношении семьи Яо, случайно услышала номер QQ, который назвал Фу Вэй. И, естественно, узнала его — ведь это был номер того самого парня, с которым у её дочери завязался онлайн-роман перед самым её исчезновением. Вот поэтому той ночью, под проливным дождём, она и поджидала его на улице. Он, конечно, узнал её — или, по крайней мере, опознал униформу гостиницы, в которую женщина была одета. Он удивился, остановился, а поскольку шёл из бара и был основательно пьян, не удержал равновесие и схватился рукой за стену — тут-то и остался отпечаток.

Неизвестно, расспросила ли Тун Минь парня о его отношениях с Тун Шэн. Известно лишь, чем всё кончилось: она собственными руками убила мужчину, который, по её мнению, обманул её дочь.

Как именно Тун Минь узнала о семье Яо? Много ли успела выяснить за эти годы? Почему решила действовать именно теперь? Эти вопросы, по-видимому, так и останутся без ответа.

— Давай прокатимся на лодке, — предложила Цзянь Яо и встала.

Бо Цзиньянь проследил за взглядом жены: по залитой солнечным светом водной глади лениво плавали несколько лодочек. Он уже хотел было заявить, что подобное времяпрепровождение — дело бессмысленное и скучное, но потом посмотрел на её нежное, спокойное лицо и вспомнил, как она сказала по телефону: «Я хочу побыть с тобой». Поэтому он замолчал и вытащил банкноту из кошелька.

Сегодня в городе Г. было, скорее, прохладно; когда лодка достигла середины реки, подул едва заметный ветерок. Лодочник стоял на носу и практически бесшумно грёб веслом, а они вдвоём сидели друг напротив друга. Цзянь Яо смотрела на Бо Цзиньяня, а тот, расположив одну руку вдоль оконной рамы, глядел на реку, и его глаза отражали изумрудно-зелёную воду. По нему невозможно было сказать, скучно ему или он просто погрузился в свои мысли.

Они и так уже задержались в городе Г., да и дело практически подошло к концу. Завтра им предстояло вернуться в Пекин.

Казалось, что они уже долгие годы раскрывают все дела вместе. И снова встречают кровь, и снова их ждут потрясения. Но они будут двигаться вперёд, и от этого никуда не деться.

Вот и дело в городе Г. осталось позади — словно эта лодка, которая отплывала от берега всё дальше и дальше.

— Эй, — сказала Цзянь Яо. — А помнишь ещё кое-что важное, что случилось на лодке?

Бо Цзиньянь задумался.

— Ты говоришь про…

Цзянь Яо едва заметно улыбнулась.

Кто бы мог подумать, что профессор с абсолютно невозмутимым лицом продолжит:

— Когда я ещё учился в Мэриленде, мы как-то плыли на лодке с агентами ФБР — ловили одного серийного убийцу. А в итоге нашли одни затонувшие обломки. Тот убийца разбился вместе с захваченной жертвой, а тела мы в итоге так и не отыскали. И это до сих пор моё единственное нераскрытое дело.

Цзянь Яо прямо не нашлась, что сказать.

Она-то точно подразумевала не дело. Когда вокруг такое умиротворение, такая красота, мягкий ветерок и яркое солнце — кто вообще на его месте подумал бы об убийстве?

А профессор внезапно добавил:

— А жертвой была единственная настоящая любовь в жизни Фу Цзыюя. Его невеста, Хань Юймэн.

Цзянь Яо замерла. Так вот что это было за дело…

Серьёзное выражение застыло на лице её мужа. Цзянь Яо нежно взяла его за руку, и их взгляды встретились. Профессор покосился на лодочника, задёрнул занавеску, усадил жену к себе на колени и поцеловал. Они оба улыбнулись —целуя друг друга с закрытыми глазами, они улыбнулись одновременно.

Так они, окутанные запахом реки, целовались довольно долго, а потом вдруг Бо Цзиньянь замер и произнёс с некоторой досадой:

— А, так ты об этом говорила…

Цзянь Яо потянула его за воротник и вернулась к поцелую, давая понять, что всё это не имеет значения.

«Да, я говорила о нашем первом поцелуе».

Это было два года назад.

Она была тайно влюблена в профессора, а тот даже не задумывался ни о чём подобном. И лишь когда она уже совершенно упала духом и собиралась сдаться, в нём вдруг что-то щёлкнуло, и он начал настойчиво её добиваться. Как сказал потом Фу Цзыюй: как будто кто-то пробил дыру в его черепушке и наконец-то залил в эту голову исключительно правильные гормоны.

Их первый поцелуй случился на яхте, на одном из озёр пекинского парка Шичахай. Цзянь Яо до сих пор помнила это выражение на его лице — как у ребёнка, который дорвался до сладостей. Он ещё спросил тогда: «Круто же! Разве нет?»

И они целовались всю ночь, пока их губы не покраснели и не опухли.

«Его сердце так велико — он одновременно и здесь, и где-то за горизонтом.

В его сердце помещается столько разных дел, столько жертв. Но это не важно. Если в его сердце мне найдётся тихий уголок, чтобы всегда быть с ним рядом, этого будет вполне достаточно».

____

В это же самое время их друг Фу Цзыюй сидел дома в Пекине в полном одиночестве и смотрел на играющие краски восходящего солнца.

Тут он громогласно чихнул и потёр нос. Кто-то его ругает? Или вспоминает?*

Пожалуй, лишь Бо Цзиньяню пришло бы в голову мыть ему кости в это время суток. С вероятностью восемьдесят процентов именно профессор, которого он подкалывал несколько дней назад, прямо сейчас, с непосредственностью трёхлетнего ребёнка, выкладывал Цзянь Яо какие-нибудь секреты.

Он насмешливо хмыкнул и вдруг почувствовал себя одиноко. У него не было девушки уже больше года. В юности он, бывало, гулял налево и направо, но сейчас, в преддверии тридцатника, совершенно потерял интерес к подобному веселью.

Столько туч на небе — и сквозь них всё равно пробивается свет.

Наблюдает ли кто-нибудь оттуда, сверху?

«Юймэн, девочка моя.

Холодно тебе в океане?

Я опять скучаю по тебе».

——

Дело семьи Яо было закрыто, Бо Цзиньянь и Цзянь Яо уехали, и в старинном городе Г. снова наступил покой.

Полицейское отделение вернулось в прежнюю атмосферу расслабленности, а сотрудники отдела по расследованию особо тяжких опять занимались кто чем — помогали народной милиции, ловили мелких домушников и накрывали продавцов порнографии, ничего серьёзнее. Наступили совершенно безмятежные времена.

Как-то в полдень Фан Цин, по обыкновению, сидел в наушниках за своим столом и смотрел нарезку сцен с главной героиней из одного известного телесериала. Кто-то за его плечом протянул насмешливо:

— Ого, капитан, так ты у нас фанат? — человек поцокал языком. — Ну да, эта Цзинь Сяочжэ — действительно красотка. И такая темпераментная.

Фан Цин промолчал, ведь что тут скажешь? Объясняй не объясняй — всё равно ни черта не поймут.

Он пересматривал это видео весь обеденный перерыв, и в итоге в его душе поселились смятение и тревога. Потому за несколько минут до конца обеда он торопливо вышел на балкон, чтобы покурить.

Там его и нашёл один из подчинённых:

— Капитан Фан, документ для вас!

Фан Цин затянулся, открыл папку и достал оттуда бумагу. Через некоторое время он очень осторожно вложил документ обратно и посмотрел вдаль, на облака, на которых играли свет и тень.

Некоторое время он стоял неподвижно, затем достал из кармана сотовый и позвонил той самой девушке.

— Алло?

— Да? — её голос звучал нейтрально, и невозможно было понять, то ли она рада его звонку, то ли нет.

— Ты говорила… Что если я действительно переведусь в Пекин? — спросил Фан Цин.

Некоторое время Цзинь Сяочжэ молчала. Потом спросила:

— Ты хорошо подумал?

Вообще-то документ, который держал Фан Цин, как раз и был положительным ответом на его заявление о переводе. Но вредная натура взяла верх:

— Да нет, всё ещё размышляю.

Они оба замолчали. Было слышно, что у неё на фоне играет музыка и говорят люди — похоже, она находилась на каком-то светском мероприятии.

— У меня есть друг, — ровным голосом сказала Цзинь Сяочжэ, — у него компания ищет начальника службы безопасности. Буквально пару дней назад он спрашивал, не могу ли я кого-нибудь порекомендовать. Если хочешь, можешь попробовать. Конечно, не гарантирую, что непременно возьмут. Питание, проживание. Зарплата в месяц — десять тысяч.

Сперва Фан Цин оторопел, а потом вдруг рассмеялся:

— Тут и думать не о чем. В начальники охраны я уж точно не пойду.

___________

*) Аналогично нашей примете про горящие уши.

 

Глава 22

«ПЛАЧ БЕЛОГО ОЛЕНЯ»
История Се Минь

***

Помню время, когда ей было три года — крохотная девочка с пухленькими ручками, с чёрными блестящими глазками. На неё все обращали внимание, все нахваливали: «Какая хорошенькая детка! Вырастет красавицей!»

Как я радовалась тогда, как я ею гордилась! Тун Шэн унаследовала лучшие черты от меня и её отца. Для меня её красота была совершенным творением небес.

Кроме того, в детстве она была ещё и очень ласковой и смышлёной.

Она часто просилась на ручки, могла прямо прилипнуть и не отпускать. Её отец ужасно ревновал! Но что я могла поделать? Это же было моё яблочко от яблоньки, моё родное сердечко, моя кровь.

Я преподавала математику в маленьком посёлке, а её отец был простым рабочим. Зарабатывали мы не много, но зато были счастливы. Летом отец брал её с собой на реку и учил плавать. А зимой мы собирались вместе перед жаровней, и я читала ей сказки.

Мы были счастливы. Каждая минута, каждая секунда была для нас подарком небес, потому что с появлением нашей бесценной Тун Шэн самая обычная жизнь стала необыкновенной.

Постепенно она подросла. Оставаясь такой же хорошенькой, она начала бунтовать; у неё стали появляться секреты, которыми она не хотела со мной делиться.

Когда девушка слишком красива, с этим всегда не оберёшься хлопот. Ещё в средней школе я заметила, что мальчики постоянно провожают её домой. Часть денег, выданных на завтраки, она потратила на помаду. Меня это жутко злило! А её отец лишь смеялся и говорил мне: «Ладно тебе! Просто девочка растёт. Ты не сможешь всю жизнь говорить ей, что делать». Но я его не слушала. Раз за разом читала ей нотации, запрещала водиться с этими мальчиками. И выбросила ту дешёвенькую помаду, которую она купила.

Дочка в тот раз показала характер. Разрыдалась, хлопнула дверью и потом не разговаривала со мной несколько дней.

Меня это не слишком-то беспокоило. Да, у неё снисходительный отец и строгая мать, но в будущем хорошее воспитание принесло бы ей только пользу.

Но, наверное, именно тогда между мной и Тун Шэн и начало расти отчуждение.

В старшей школе она превратилась в тихоню. Время от времени я обнаруживала в её школьной сумке записки от одноклассников. Но когда я задавала вопросы, она лишь отвечала безразлично: «Мам, да начхать на них. Они же просто дети, и это всего лишь детские выходки». Я прямо не знала, что ей на это ответить.

Я чувствовала, что у неё появился парень и завязалась первая, ранняя любовь. Но я никогда не видела этого мальчика, и у меня не было никаких доказательств. Она стала неразговорчивой дома. Поужинав, сразу надевала наушники и уходила к себе — слушать музыку либо делать уроки. У неё как будто появился свой собственный мир, куда не было доступа ни мне, ни отцу.

Мне от этого становилось немного грустно, но в целом — всё было в норме. В конце концов, я знала её естественные задатки — она была девочкой доброй и оптимистичной. Может, сейчас в ней и была склонность к бунту, но со временем всё это должно было пройти.

Тун Шэн училась средне, но госэкзамен по всем основным предметам сдала на удивление хорошо. Мы с отцом были просто в восторге. Тун Шэн тоже обрадовалась и сказала: «Папа, мама, погодите, я заработаю много денег — вот тогда вы хорошо заживёте!» Отец тут же ответил: «Отлично, отлично!» — а я рассмеялась и сказала: «Да мне не нужно, чтобы ты зарабатывала большие деньги. Главное, чтобы ты была здорова, чтобы жила насыщенно и благополучно — вот этого и достаточно». «Хм…» — скривилась Тун Шэн. Похоже, мои догмы вогнали её в тоску. Но потом она всё равно воодушевилась, и после ужина долго болтала с нами и держала нас за руки. Словно вернулось то прежнее время, когда вся семья была не разлей вода.

И вот моя Тун Шэн выросла.

Поступив в университет, Тун Шэн вела себя, как птичка, вылетевшая из гнезда. Она редко приезжала домой, однако часто звонила. Я знала, что с её красотой и лёгким характером в университете она будет как рыба в воде - многим она понравится, многие станут за ней ухаживать. Частенько я читала ей наставления по телефону: «Ты уже взрослая. Если ты действительно хочешь встретить вторую половинку, то самое главное - это его характер и то, как он себя с тобой ведёт. Хорошая семья - это неплохо, но всё же дело десятое. А уж внешность вообще не имеет значения…» - а она вечно перебивала: «Мама, я сама знаю, чего я ищу», - но в подробности никогда не вдавалась.

Беда явилась внезапно.

Несчастный случай на производстве — и отец Тун Шэн домой больше не вернулся. Несчастье вышло из-за оплошности с оборудованием, которую допустил его напарник, но его семья жила так же бедно, как и наша. Компенсация, которую мы получили в итоге, оказалась мизерной.

Тун Шэн в тот же вечер примчалась домой и плакала у тела отца, и я тоже плакала. А когда перестала плакать, пошла чистить овощи и варить рис — не могла же я позволить дочери оставаться голодной. Тун Шэн, едва живая от слёз, долго смотрела на меня, а потом обняла и сказала:

— Мам, не переживай. Я о тебе обязательно хорошо позабочусь. Мама, ведь папа смотрит на нас с небес?

Вот так в одночасье Тун Шэн стала нежной и здравомыслящей.

Всякий раз, когда выпадал случай, она приезжала ко мне, покупала овощи, готовила, делала уборку. Звонила практически каждый день. Я не сразу поняла, что она теперь и учится, и работает. Когда начался второй семестр, она не взяла у меня деньги — ни на учёбу, ни на прочие расходы. Моя скорбь по мужу постепенно утихла, но беспокойство за дочь всё росло и росло. Я пыталась убедить её: «Тун Шэн, тебе не нужно подрабатывать. У нас ещё есть кое-какие деньги. Лучше проводи больше времени с друзьями - это когда-нибудь может помочь с работой».

Но она не воспринимала мои слова всерьёз и отвечала: «Я сама знаю, что делаю. У них есть родители, которые когда-нибудь помогут им с работой. А у меня всё иначе. Я хочу работать усердно и добиться всего сама».

Я слышала это и ничего возразить не могла, ощущая лишь горечь и беспомощность.

Родители-неудачники вечно чувствуют себя виноватыми. Она была такой хорошей девочкой, а мы ничего не могли сделать, чтобы обеспечить ей успешное будущее или лучшую жизнь.

Когда у меня начались летние каникулы, я поехала навестить Тун Шэн в город, где она училась. Дочь была очень рада, даже придумала способ, как мне остановиться с ней в квартире, которую снимала её одногруппница. В то время наши с ней отношения стали гораздо теплее. Каждый день она ходила на лекции и возвращалась довольно поздно. А я бродила по большому городу, такому прекрасному и процветающему.

Она сказала тогда: «Мам, когда я закончу университет, я сниму такую же квартиру, и ты сможешь каждый раз приезжать ко мне на каникулы».

Я засмеялась и согласилась.

Однажды я мыла пол и заглянула к ней в комнату. Тун Шэн сидела в наушниках перед компьютером и весело смеялась. Я не поняла, что значит этот смех, но в сердце что-то ёкнуло. Как-то раз, когда она отлучилась, я решила подглядеть.

Я увидела номер QQ. В профиле на аватаре стояло фото мужчины. Их переписка была уже длинной. А самые последние строки звучали так: «У тебя такое прекрасное тело. Я согласен за это отвечать».

Не знаю, как описать, что я тогда почувствовала. Кажется, меня охватила паника. Тем же вечером я увидела, как Тун Шэн безмятежно спит в своей кровати. Я открыла дверь и вышла на балкон, посмотрела на звёздное небо — и мне стало легче.

Дочь выросла, у неё теперь своя собственная жизнь. Её отец был прав — мне не стоило вмешиваться.

Ей так сильно хотелось любви, кого-то, на кого можно положиться. И под этим «кем-то» подразумевалась совсем не мать.

Однако я не удержалась — не прямо, но намекала ей, что в отношениях с мужчинами нужно быть начеку и что нужно уметь постоять за себя. Тун Шэн лишь отмалчивалась и уходила от разговора. В итоге я сдалась.

Перевод на русский: Логово Злого Волка
Благодарю за шпаргалку в виде английского перевода группу Meraki Translations @ novelupdates
#love_me_if_you_dare #close_your_eyes_when_he_comes

 


<% comment.username %> <% comment.username %> <% comment.username %>

<% comment.comment %>

ответить